Звезду-путеводительницу на сосну повесим.

      Укутавшись в плед, мужчина сидел на диване, спокойно потягивая горячий чёрный чай и наблюдал за мужем, который в свою очередь копошился и украшал сосну. Её устойчивый и сильный хвойный запах разносился по всей квартире, создавая чарующую новогоднюю атмосферу. Наблюдать за этим было вполне себе весело: у Джейса по-детски горели глаза, когда на сосне появлялись новые красивые шарики и отбрасывали от себя свет люстры. В голове Виктора мелькал тот момент, когда этот бородатый мужчина принёс дерево домой, весь в иголках, уставший, однако счастливый, после чего ещё и пошёл покупать новогодние игрушки в каком-то странном магазинчике Нижнего Города. Зато какими красивыми они были то! Аж детством запахло. Помнится, как мама давала ему рождественскую звезду, приподнимая его на руках, дабы тот сумел её повесить. Было трудно сдержаться, абы не подойти к дереву и не сделать это и в этот раз. Он берет эту сияющую путеводительницу радости и приподнимается на носочках, вешая её наверху. И Джейс смеётся, обнимая его за талию, ложа голову тому на плечо. —Ну, красивую, красивую сосну купил, солнышко.       Джейс лишь целует его в щеку и трётся носом о его шею. От каждого его прикосновения можно было чувствовать любовь и радость, что они, наконец, могут вместе отдохнуть от работы и насладиться этим праздником наедине. Ещё несколько дней назад у них горели жопы, дабы успеть позакрывать нужные бумажные работы, связанные с исследованиями, а сегодня же они наслаждаются праздником и компанией друг друга, совершенно выбросив из головы ненужные заботы. И, кажись, чьи-то губы завернули не в ту сторону, с каждым нежным поцелуем спускаясь всё ниже по шее, почти добираясь до ключиц и плечей, видневшихся из-за широкого воротника свитера. —Мм. И куда мы лезем то? Не стыдно? говорил Виктор, тело которого, противореча его словам, подрагивало от предвкушения. —Я просто нежусь с тобой. Хочется простых проявлений любви, -невинно отвечал Джейс. —"Простые проявления любви" с тобой могут закончится сексом на диване. —А минусы будут?       Виктор звонко рассмеялся и нежно взглянул на Джейса, приподнимая руку и зарываясь ею в волосы мужа. Тот, в свою очередь, тянулся к прикосновению, как кот к сметане. Так бы и скушать эту вкусную смуглую булочку. А ручки лишь похотливо спускались от талии к бледным худым бёдрам. Хотелось сжать их, погладить, потискать и пожамкать, а потом спуститься на колени и. Кхм. Какая непристойность то. Абсурд. 31 декабря, Новый год. Какой гений трахнется прямо тут на диване, прерываясь от процесса украшения сосны? ...       Лежат они, значит, на диване. Виктор голый, Джейс ещё в брюках. Целуются. А жадно то, как будто изголодавшиеся псы. Хочется раствориться друг в друге, сгореть в огне страсти, совсем позабыв об этой несчастной сосне, и как соснуть... А, ой. Ну, вы поняли, в общем-то. Джейс спускается дорожкой поцелуев до его живота, получая одобрительный и нетерпеливый скулёж со стороны Виктора. Его руки мечутся по всему дивану, никак не могут найти себе место. И смуглый мужчина берёт его правую руку, помещая её в его тёмные волосы, помогая, наконец, найти это место, а заодно давая власть и возможность проконтролировать его движения. Тот, в свою очередь, благодарно вздыхает, чутка поглаживает кожу головы и просит о продолжении ласок. Кто Джейс такой, чтобы отказать своей любви?       Руки жадно впиваются в бёдра, чутка раздвигают ноги, и дорожка поцелуев заканчивается почти у паха нижнего. Талис удобно устраивается и с лукавой улыбкой приближается к возбуждению, будто дразня. Рука в волосах сжимается, подталкивает его ближе, желая. Нет, просто мечтая об этих губах. Язык Джейса ложится на головку, чутка играет с ней, а после едет вниз, то-ли размазывая смазку по всей длине, то-ли дополнительно смачивает слюной, дабы легче было взять в рот. И, наконец, губы обхватывают ноющую головку, посасывают её пару секунд и с хлюпающим звуком движутся ниже, берут половину длины. Воздух в лёгких Виктора почти заканчивается, всё больше давая места быть рваным вздохам, почти стонам. Рука сжимает волосы чутка сильнее, чем следовало, однако не торопит. Где-то в глубине души хочется просто пищать, издавать много звуков, радовать уши своего мужа и просто показывать, как ему это всё нравится. Как ему нравится он. Весь он. И, наконец, вся длина оказывается во рту, и мужчина останавливается, привыкая к ощущениям несколько секунд. Спустя пару мгновений делает первые пару движений, активно лаская член языком и губами, и почти закатывает глаза, слыша стоны. Хочется, хочется до безумия сорваться на башенный темп, заставляя его извиваться. Но это будет позже. Значительно позже. Когда он полностью потеряет контроль во время бешеной долбёжки. Темп продолжает быть стабильным, однако губы сильнее смыкаются вокруг плоти, с каждым толчком доводя до блаженства. На долго Виктора не хватает. Сказывается на этом месяц воздержания из-за напряжённой работы, отсутствие разрядок и командировка Джейса, во время которой тот предательски присылал фотографии провокационного характера. —Мой мальчик кончил значительно быстрее, чем я предполагал. Кажись, твоё тело очень даже соскучилось. Или это всё эффект от тех фото, пока я был в коммандировке? —Заткнись и снимай штаны, болтливый пошляк. Новый год через несколько часов, а мы даже шампанское не открыли.       Джейс только успевает добраться рукой до брюк, как интимный момент прерывается звонком в дверь. Виктор удивлённо смотрит на мужа, не ожидая, что кто-то реально мог потревожить их именно в такой момент. Талис накидывает футболку и почти выходит из комнаты, лишь на последок кидая Виктору слово "оденься". И тот в прочем не сильно возражает, быстро берет одежду и топает в сторону ванной. Джейс в свою очередь подходит к двери, открывая её. —Мама?