Новогоднее проклятие

— «Алло, слушай… мне немного… как бы сказать… страшно?» Я беспокойно стоял, оперевшись о край стены, и тихонько поглядывал на парня, который спокойно украшал елку. Каждый раз, когда он аккуратно вешал очередную игрушку, сердце моё возбужденно сжималось в ожидании чего-то странного. Голос в телефоне непонимающе спросил: — «Что случилось, Исаги? Рин где-то задерживается?» — «Нет, совсем нет, просто он украшает елку…сам…» — произнес я, стараясь придать своему голосу уверенности. На другом конце провода вдруг резко замолчали, и в тишине послышался только шум, напоминающий ветер. — «Бачира? Ты слышишь меня?» — спросил я, недоуменно глядя на экран. Звонок все еще продолжался, но почему он не отвечает? В этот момент стук в дверь нарушил мою тревожную задумчивость. — Солнышко, не утруждай себя, я открою, — с теплою улыбкой произнес Рин, легонько прикоснувшись к моему плечу и, прервав мое желание пойти открыть дверь. Его улыбка вызвала у меня мурашки по коже. Как же это странно и неприятно непривычно… Где мой грубый и, не любящий ласки, Рин?! Куда он делся и что это за телячьи нежности? Человек за дверью, судя по настойчивому стуку, терял терпение. Наконец, Рин открыл дверь, и я был поражён, увидев там Мегуру! — Сюрприз! — произнес он своей сияющей улыбкой, а затем перевел взгляд на меня. — Уж прости, но когда ты сказал, что Ринчик сам украшает елку, грех было бы это пропустить. Итоши, недоуменно пожав плечами, вернулся к своему занятию — доделывать то, что не успел украсить. Бачира, в свою очередь, бесцеремонно проследовал за Рином вглубь комнаты и, присев на диван, достал телефон. Протерев заднюю камеру, он включил режим видео и начал снимать, направив камеру на Итоши. Парень же, закончив с елкой, принялся украшать стол для нашего с ним ужина. — Ты чего делаешь? — воскликнул я, не скрывая своего недовольства. Хорошо, что хотя бы прямую трансляцию не включил. Мегуру лишь улыбнулся в ответ на мои слова, явно наслаждаясь ситуацией. Для него это было очень интересно. — А ты как думаешь? Не каждый день увидишь, как Ринчик сам делает что-то милое, — ответил он, смеясь и стараясь ровно держать телефон. В его голосе слышалось веселье, и в эту минуту я не мог не почувствовать, как ситуация для него выглядела комично. — Как ты вообще здесь оказался? Тебя не должно здесь быть! — этот вопрос мучил меня с самого начала. Я не мог понять, каким образом Бачира оказался в Блюлоке, когда должен был быть в совершенно другом месте. — Заехал поздравить вашу сумасшедшую пару с Новым годом, — пожал он плечами, будто это было совершенно естественным. — Потом еще пройдусь по комнатам, посмотрю, кто остался, тоже поздравлю, а уже потом уеду к родителям. — Понятно. — Я тяжело вздохнул, осознавая, что вечер становится все более странным. Я взглянул на Итоши. Он по-прежнему кружил вокруг стола, и, видимо почувствовав что на него смотрят, посмотрел в мою сторону. Как только наши глаза встретились, его лицо озарила добродушная улыбка, а в глазах читалась нежность и забота. Я ощутил, что он видит во мне что-то маленькое и беззащитное — то, что нуждается в защите. Мое сердце пропустило удар. Это не то… Внутри меня нарастал неприятный комок напряжения и тревоги. Мне это не нужно! Хочу, чтобы Рин вернулся к своему привычному, грубоватому, но заботливому «я». В этот момент я вспомнил, как в предновогоднюю ночь, обнимая его, шептал желание, говоря, чтобы он хоть на денек стал более мягким, и вот теперь я «наслаждался» этой миловидной и довольно навязчивой стороной. Я глубоко вздохнул и приложил руку ко лбу. Не думал я, что мое загаданное желание вообще исполнится… Да ещё и таким образом. Да, я хотел, чтобы Рин был более милым и внимательным ко мне, но ЭТО уже слишком — его характер и поведение изменились. Он стал совсем другим человеком. Несколько раз я ударил себя по лбу, словно наказывая себя. Правильно говорят: четко формулируй свои запросы! Да и вообще, бойся своих желаний! Мое странное поведение не укрылось от взора Бачиры. Он уже некоторое время заинтересованно наблюдал за мной, пытаясь понять, с чем я борюсь в своих раздумьях. — Что, Исаги? Опять пазлы собираешь? — с ухмылкой спросил он. Удивительно, но этот вопрос меня успокоил. Он остановил поток моих бесконечных мыслей, и на душе стало легче. «Пазлы» означали решения, которые я пытался найти или разобрать. Я улыбнулся и облегченно выдохнул, присаживаясь на диван рядом с Мегуру, и ответил: — Что-то типа того. Бачира, вдоволь наснимавший компромата на Рина, убрал телефон и серьезно взялся за вопрос странного поведения Итоши. — Слушай, честно, я не знаю, что случилось с Ринчиком. Но у меня есть три варианта: либо он ударился головой и ему отшибло память, либо он слишком сильно набухался с Саэчкой, либо набухался с Саэчкой и ударился головой. Выбирай тот вариант, который тебе нравится. Я хмыкнул, пытаясь не сорваться на пассивную агрессию. — «Спасибо, Мегуру…» — с сарказмом подумал я. Обнадеживающе вздохнув, я раздраженно ответил парню: — Ни один из вариантов мне не нравится. Да и, кажется, я знаю, что с ним произошло. Осталось лишь найти решение данной проблемы… С интересом Бачира посмотрел на меня и, нахмурив брови, подождал, когда я продолжу. Я рассказал ему о новогоднем чуде, хотя по сути это было похоже на проклятие. На удивление, Бачира поверил моим словам и, не задавая лишних вопросов, озарившись идеей, предложил: — Гипноз! Давай попробуем загипнотизировать его с помощью твоей цепочки. Принцип маятника. Что думаешь? Я недоверчиво покосился на него. Не веря во всякие штучки, связанные с гипнозом, я задумался: с другой стороны, желание-то исполнилось. Почему бы гипнозу не сработать? Я решительно кивнул: — Хорошо, давай попробуем! Бачира мгновенно вскочил с места и пошел за табуреткой, оставив меня наедине со своими мыслями. В этот момент я снял с себя цепочку, которая будет служить маятником, и глядя на Итоши, позвал его: — Рин, подойди, пожалуйста, к нам! Он мгновенно примчался и, заметив мое волнение, обеспокоенно прикоснулся к моей щеке. — Зайчик, что-то случилось? Так неожиданно и серьезно позвал меня… Кажется, я сейчас блевану от таких слов… А где же «придурок», «идиот»? Не думал, что когда-то буду скучать по таким словам… Бачира, вернувшись с табуреткой, с трудом сдерживал хохот. Вот же друг, называется! Я резко отдернул руку Рина и усадил его на диван. Мегуру устроился напротив и забрал цепочку из моих рук. До этого момента Итоши молча сидел на диване, как его и просили, но данное действие он не мог проигнорировать. Исаги, почему цепочка, которую я тебе подарил, у Бачиры? — спросил он с недоумением, а в голосе уже послышалась нотка обиды. Я быстро ответил, стараясь скрыть растерянность: — Это ненадолго, сейчас будет эксперимент. Не волнуйся, он безопасный. Мои слова звучали уверенно, хотя в глубине души я не знал, что делать. Уверенность Бачиры вселяла надежду, но меня тревожило одно: откуда у него такие познания в гипнозе? Вдруг Рин произнес: — Ты меня бросаешь? Эти слова прозвучали так резко, что я сначала не осознал их смысл. Удивленно посмотрев на него, я заметил, что его глаза блестели от слез, а выражение лица было полным отчаяния. Он смотрел на меня так жалобно, словно я предал его, самый близкий человек на планете. Где-то в глубине души меня начало терзать чувство вины… — Ты что, серьезно?! Нет, конечно! — быстро сказал я, надеясь развеять его страхи. Но он, казалось, не слушал меня: — Исаги, ты жестокий… Чт?! Да кто бы говорил! Агрх… Мегуру, который спокойно наблюдал за этой сценой, произнес: — Извините, конечно, что вмешиваюсь в ваши семейные разборки, но… — он перевел взгляд на меня и шепотом он добавил: — Нам нужно, чтобы он был в более спокойном состоянии. Тем временем Итоши продолжал, его голос дрожал от эмоций: — Сторонишься меня целый день, не даешь прикоснуться к себе, односложно отвечаешь, еще и цепочку мою какому-то другу отдал. Кажется, что я тебе больше не интересен… — Рин! — резко вырвалось у меня. Мой голос прозвучал так громко, что Итоши чуть дернулся от неожиданности, и я увидел, как в его взгляде отразилось смятение. Я подошел ближе, усевшись рядом на диван, и, чувствуя, как сердце колотится от волнения, раздраженно взял его за подбородок. — А теперь послушай сюда, — произнес я, стараясь изобразить уверенность, хотя внутри меня бушевали противоречивые чувства. — Я тебя, правда, идиот, очень сильно люблю! А веду я себя так потому что ты очень сильно изменился, словно другой человек передо мной. Я не разлюбил, ничего, просто сейчас нахожусь в растерянности. После такой тирады мне потребовалось отдышаться. Я уставился в его глаза, пытаясь прочитать в них хоть что-то, что подтвердило бы мои слова. Правильно говорят: с кем поведешься, того и наберешься. Набрав воздух, я, уже успокоившись, продолжил: — Прости меня за то, что я заставил тебя беспокоиться. Во время всего этого монолога лицо Рина выражало беспокойство. Но сейчас, после моих последних слов, он, казалось, начал успокаиваться. Я крепко обнял его, и в этот момент мир вокруг словно остановился. Шепотом на ухо я произнес: — Я очень люблю тебя и хочу, чтобы ты мне сказал то же самое. Я отпустил его, и он, проведя рукой по моей щеке, с нежностью в голосе, ответил: — Конечно, и ты меня прости, что не заметил твоего состояния. Я тебя люблю. Очень сильно! Я могу говорить тебе это столько раз, сколько ты пожелаешь. Мое сердце наполнилось теплом, но в то же время в голове закрались смутные мысли. Я шепотом произнес так, чтобы этого никто не слышал: — Ты — да, а он — нет… «Не время об этом думать!» — поймал я себя на мысли. Удостоверившись, что Итоши относительно спокоен, я посмотрел на Бачиру. Это сдвгшное существо сейчас преспокойненько сидело на табуретке и пожирало наш попкорн! — Бачира! — возмущенно произнес я. На что парень быстро отреагировал: — Во-первых, я рад, что вы со всем разобрались и оба успокоились, верно же, Ринчик? Он с ожиданием посмотрел на Итоши, который коротко кивнул. Бачира продолжил, и в его голосе звучала некая насмешка: — Во-вторых, это плата за то, что я наблюдаю за вашей драмой. Вам вообще кто-нибудь говорил, что вы невыносимы? Нет? Значит, это говорю я. Ах ты, зараза, Мегуру! Внутри у меня закипало раздражение, и я подумал: хрен ты получишь от меня пас на следующем матче! Бачира, видимо, прочитав мои мысли, невозмутимо продолжил: — Что ж, чувствую я, что твой возлюбленный что-то недоброе задумал про меня, Ринчик, поэтому давай вернемся к гипнозу. Стоило только Итоши услышать фразу «твой возлюбленный», как сразу расплылся в широкой улыбке. Секунду назад он был напряжен, а теперь в его лице светилось облегчение и...доверие?! К Мегуру??? — Что ж, Ринчик, готов? — спросил Бачира, и в его голосе чувствовалась уверенность. — Да! — уверенно заявил Итоши. — Не знаю уж, что хочет от меня Исаги, но ему доверюсь. Он взглянул на меня с теплой улыбкой, и сердце моё дрогнуло от этой искренности. Затем, закрыв глаза, Рин глубоко вдохнул, успокаивая свои мысли. Я видел, как его дыхание становилось размеренным, а брови расслабились. Он сосредоточил взгляд на моей цепочке, готовясь к эксперименту, и в этот момент я почувствовал, как в воздухе витает напряжение ожидания. Теперь все зависит от гипноза Мегуру. Я начинаю, — произнес он, и цепочка медленно начала движение из стороны в сторону. Я смотрел на Рина, его лицо было сосредоточенным, он не отрывал взгляда от цепочки и точно следил за ее траекторией. Прошло около пяти минут гробового молчания. В теории, Рин уже должен был погрузиться в сон, но ни единого намека на это я не заметил. Он по-прежнему удерживал свой взгляд на цепочке, его сосредоточенность была очевидна. Брови слегка нахмурились, а губы расслабились, из-за чего его язык слегка вываливался. Я не мог сдержать улыбку — в таком состоянии он выглядел удивительно мило. Всегда считал это его особой чертой, индивидуальной изюминкой. Не знаю, почему его брат считает это отвратительным; для меня это наоборот добавляло Рину нежности и человечности. Рин, не отрываясь от цепочки, вдруг слегка улыбнулся, словно уловил мои мысли. Эта простая улыбка затопила меня волной смущения и я быстро отвел взгляд. Что ж, гипноз не помог… — Эй, Бачира, пора заканчивать с этим экспериментом! Видно же, что ничего не работает, — сказал я, тяжело вздыхая. Мой взгляд вновь упал на Рина, он проморгался и протер глаза, а ответа от Мегуру так и не последовало. Когда я повернулся к Бачире, меня накрыла волна удивления, а за ней подоспело раздражение. Не скрывая его, я начал: — Ты! — слов просто не хватало. — Бачира, какого хрена?! Парень спокойно сидел на табуретке с закрытыми глазами, держа в руках мою цепочку. Его безмятежность только подливала масла в огонь. — Только не говорите мне, что он сам себя загипнотизировал, мастер хренов! — вскрикнул я. В висках застучало, и голова закипала от накатившей злости. Почему в новогоднюю ночь столько проблем?! Я посмотрел на Рина, который, похоже, не собирался смиряться с происходящим и пытался решить вопрос сам, разжимая руку Мегуру с цепочкой. Действительно, в данный момент ЭТО самое важное! — И ты тоже хорош! Почему не сказал, что он уснул? — возмутился я, растерянно оглядывая всех. Рин удивленно посмотрел на меня, и, наконец, сумев выдернуть цепочку из рук Мегуру, он безучастно произнес: — Я думал, так и задумано… Аааа… Да что за фигня?! Я готов был просто осесть на пол и хныкать от того, что ничего не получается. Внутри меня бурлили эмоции: от отчаяния до гнева. Ощущение, будто загаданное мною желание действует на всех не так и плюсом добавляет тупизма! Рин, заметив мое состояние, подошел ко мне и крепко обнял. На этот раз я не сопротивлялся. Мне были нужны именно такие объятия. Я устал, и пора было привести мысли в порядок. — Исаги, прости, — произнес он мягко, и в его голосе звучала искренность. — Я понимаю, тебе сложно что-то объяснить, поэтому просто хочу, чтобы ты знал: я рядом с тобой. Могу обнять, поцеловать, поддержать, не задавая лишних вопросов, пока ты не разберешься со всем и не сможешь рассказать мне все. Все будет хорошо, ты очень сообразительный, у тебя все получится. Его слова согрели меня, и я почувствовал, как напряжение медленно уходит. В этом было что-то милое, напоминало моего Рина. Он бы поступил точно так же, молча подошел бы и обнял. Задумавшись о своем, мы не заметили, как Бачира очнулся от гипноза. Первое, что он произнес, было: — Какая мерзость. Вы, придурки, еще поцелуйтесь, а еще лучше сразу любовью при мне займитесь! От этого заявления мои брови, кажется, мгновенно выгнулись от удивления. Я подумал, что они просто сломаются. Возможно я ослышался? — Бачира, ты чего? — переспросил я, освободившись от объятий Рина, который застыл от шока. Мегуру, встав со стула и глядя на часы, раздраженно почесал затылок и, злобно зыркнув на меня, ответил: — Из-за вас, тупиц, я опаздываю к родителям! Идиоты, решайте свои проблемы сами и не впутывайте в это других. Я заколебался смотреть на ваши проблемы! Он, не сбавляя оборотов своей тирады, дошел до двери, резко открыл её и, на секунду замолчав, развернулся назад. — Ой, да пошли вы нахрен оба! — произнес он с такой злостью, что у меня перехватило дыхание. Да вы издеваетесь надо мной?! Мне хотелось закричать, но вместо этого я просто закрыл лицо руками, пытаясь справиться со всеми эмоциями, которые накрыли меня как волна. Фух! Спокойствие, только спокойствие… Рин, немного отойдя от шока, подошел ко мне и спросил: — Слушай, у тебя все друзья такие… Я резко закрыл ему рот рукой и произнес: — Нет! Не все. Просто сегодня творится нечто странное, и я не хотел бы знать, что это всё из-за моего тупого желания… В глазах Рина читалась заинтересованность. Я вздохнул и, подумав, что хуже уже не будет, опустил руки. Мы пересекли зал и я сел на кровать, готовый рассказать ему о своих переживаниях.

***

— Значит, как я понял, ты хотел от меня больше внимания и заботы, а получил вот это? — произнес он, глядя на меня с пониманием. — Ага, — ответил я, тяжело вздыхая. Я посмотрел на Рина. Он не смеялся и не осуждал меня, в его глазах читалось сочувствие, любовь и безмерная поддержка. Это было важно, но было недостаточно, чтобы справиться с накатывающей волной отчаяния. Я уже был готов опустить руки, как вдруг Рин резко повалил меня на кровать и крепко обнял, не дав шанса вырваться. В этот момент я хотел было возмутиться и спросить, что происходит, как парень меня опередил: — Загадай желание! Что? Он ослабил свою хватку и вновь посмотрел на меня с твердой решимостью: — Как в тот раз, загадай желание. В его голосе звучала такая уверенность, что трудно было не поверить, будто ничего не изменится. Я глубоко вздохнул, улыбнулся и, поцеловав его в лоб, сказал: — Хорошо, я загадаю желание. — Но перед этим… — резко произнес Рин, и, пошарив у себя в кармане, достал мою цепочку. — Надень её. На кровати было довольно сложно это сделать, поэтому я попросил помощи Рина. Он нежно обнял меня, и в его руках я ощущал тепло и заботу. Наконец, когда цепочка села на мою шею, я повернулся к нему и ответил на объятия, прошептав: — Хочу вернуть все как было раньше. В этот момент я заметил, как мои веки начинают тяжело опускаться, а тело расслабляется, словно я погружаюсь в уютное пространство, укутанное тишиной. Разум постепенно затуманивался, и последние образы, которые я успел запечатлеть, было лицо Рина и его мягкая улыбка. — Люблю тебя, мой милый Исаги, — произнес он, и его слова окутали меня, как теплая вуаль, унося в царство Морфея. Это было последним, что я услышал, перед тем как погрузиться в сон.

***

Меня вдруг пронзила дрожь, и я резко сел на кровати. Сердце бешено стучало в груди, а мысли пулей метались из стороны в сторону, напоминая маятник… Маятник… Я быстро приложил руку к груди, чувствуя прохладу цепочки, которая все еще висела на мне. Один глубокий выдох, чтобы успокоить себя. «Что это вообще было?» — пронеслось в голове, и тревога сжимала сердце. Рядом, в мягком свете луны, мирно спал Рин, его спокойное дыхание как будто убаюкивало меня. Но непонимание также не отпускало. Я пытался понять, мой ли это Рин, все ли вернулось на круги своя или же… Нет! Я хлопнул себя по щекам, не желая, чтобы эти мрачные мысли были в моей голове. Просто не хочу, чтобы они становились реальностью. Вдруг я услышал шевеление одеяла и заспанный голос Рина: — Ты чего? Парень протер глаза, его волосы были растрепаны, создавая забавный и милый вид. Он взглянул на время, затем злобно зыркнул на меня и произнес: — Придурок Исаги! Только попробуй сказать мне, что опять смотрел матч до поздней ночи, я тебе хрен пас отдам! Если завтра на тренировке… Не дождавшись конца его тирады, я кинулся на него с обнимашками, и в этот момент на глазах выступили слезы — я больше не мог сдерживать свои эмоции. — Я рад, что ты пришел в норму, Рин! Парень явно не ожидал такого бурного проявления чувств от меня и замер, не зная, как реагировать. Но вскоре он решил просто промолчать и обнял меня в ответ, поглаживая по голове. Его пальцы мягко касались моих волос, и это приносило успокоение. Спустя некоторое время, когда я начал успокаиваться, Итоши отстранился и, потрепав меня по голове, с лёгким беспокойством, которое он пытался скрыть, спросил: — Тебе кошмар приснился, что ли? Слова его были полны заботы, и от этого мне стало теплее на душе. Пф, да, это мой Рин — по-своему заботливый и не умеющий скрывать переживания. Из-за моего молчания Рин начал раздражаться и он вновь произнес: — Слушай, если ничего такого не случилось, то нефиг было меня будить по среди ночи, идиот! Он переместил свою ладонь с моих волос на лицо и сжал его, словно я игрушка антистресс, так как он контролировал свою силу, мне было не больно и даже не ощутимо, я лишь на это фыркнул и шутливо с ухмылкой ответил: — Ай! Прости уж, Рин, просто налюбоваться на тебя не могу. При свете луны ты такой красивый, поэтому я и не отвечал. Парень, словно ожидая от меня такого ответа, довольно опустил свою руку и с такой же ухмылочкой ответил: — Ах ты, зараза. И что это сейчас было? Не ответив на его вопрос я решил спросить: — Рин, ты меня любишь? Я взглянул на него с некой волнительной надеждой и нетерпеливо ожидал ответа, на что парень непонимающе и удивленно спросил: — Ты чего так резко об этом спрашиваешь? Сердце бешено стучало в груди. Внутри меня опять тяготило чувство тревожности. Сглотнув, я вновь спросил: — Просто ответь, любишь или же… Я отвел взгляд в сторону и опустил голову, не желая заканчивать это предложение. В этот момент я почувствовал прикосновение Рина к моим волосам, я поднял голову и Итоши, словно специально выбрав этот момент, легонько чмокнул меня в губы и приподняв указательным пальцев край цепочки, укоризненно ответил: — А так не понятно? Мое лицо не выражало ничего, кроме томительного ожидания, поэтому, парень глубоко вздохнул и ответил: — Люблю я тебя. — он улыбнулся и с хитринкой в глазах продолжил, — иначе бы я не подарил тебе этот ошейник. Я не мог успокоить колотящееся от трепета сердце. Вот же зараза! А по нормальному ответить? Нет, только так мы можем! — Рин, ты придурок! — безуспешно пытаясь скрыть улыбку, констатировал я данный факт, потрепав того по голове. Итоши на это лишь зевнул и, повалив меня на кровать, без эмоционально произнес: — Ага, надеюсь, тебе от это легче. А теперь спокойной ночи. Ну что сказать, хватка у него всегда была крепкая, поэтому мне оставалось только принять поражение. Уютно устроившись в его теплых объятиях, я прошептал, чтобы он не услышал: — Люблю такого тебя, Рин, очень. На мое искреннее удивление, Итоши ответил: — Я тебя тоже, Исаги. Он погладил мое плечо, подтверждая, что всегда будет рядом, и еще крепче сжал меня в своих объятиях.