Громкое одиночество Нового Года в четырёх стенах этого дома

      Уже за полночь, куранты где-то вдалеке бьют, в квартирах и прочем, и запускают петарды. О боги, как же шумно...       Я ещё за несколько часов предвидел это и всё закрыл, чтобы было минимум шума слышно с улицы, да и хорошо, что в доме толстые стены. Телефоны поставил на беззвучный, все пыхтелки-гуделки вырубил, чтоб была полная тишина, которую мог прервать лишь я.       Во всей квартире был мрак, кроме гостинной. Да, света тут не было, что был изначально встроен в виде настенных, потолочных ламп, но я для атмосферы принёс переставные, что светили красным. Это было сделано, в основном, для атмосферы, но, не спорю, этот цвет я выбрал по двум причинам: первая — это красное освещение благоприятно для кожи, что активирует синтез коллагена и эластина, и, в итоге, они поддерживают упругость и эластичность кожи, а моя кожа всегда должна прекрасной, и вторая... Именно этот цвет аcсоциируется с этим поганым праздником.       Лёжа на некогда праздничном столе, я безмятежно пялился в потолок, будто пытаясь там что-то разглядеть, разве что кроме самого потолка там и не было. Вокруг стола всё разбросано невпопад, а на нём около меня осталась лишь парочка тарелок с основными блюдами, открытая бутылка вина и фруктовая ваза с яблоками. Кто вообще придумал традицию на новый год покупать и ставить на стол цитрусовые, преимущественно мандарины? Как по мне, более цинично и логично ставить новогодние, рождественские — да без разницы, на самом деле, в данном случае — яблоки. Особенно ярко-красные, спелые и либо сладкие, либо кисло-сладкие.       Взяв одно оттуда, я откусил от него часть и поднял его над головой. Из открывшийся части текли спелые соки, показывая, на сколько зрелым было яблоко, а поверхность как наружняя, так и внутренняя вместе с соком отражали красный свет, от чего плод будто становился ещё ярче, а внутренность и жидкость — будто кровь, что текла по моей руке вниз.       Выдыхая и сглатывая кусок, я откидываю яблоко в сторону, и оно прилетает в стену, после с тихим грохотом падая на пол. По звуку оно, по-моему, даже треснуло, но мне ли не плевать.       На ощупь отыскиваю бутылку и откупориваю. Даже не ищу бокал, хотя он был прям рядом, и, запрокинув горлышку, я начинаю пить прям так, даже не приподнявшись. Глотком за глотком, терпкое полусладкое приятно обжигало моё горло, тепло разливалось по телу, разгорячая его. Что-то пролилось мимо губ, стекая по щеке и дальше по шее. Я откидываю голову назад и отстраняю от себя вино, ослабляя свободной рукой свою бандану, тут же откидывая, и расстёгиваю пуговицы на рубашке, раздвигая её края, открывая свету и прохладному воздуху, несмотря на отопление. Закрыв глаза, я лью вино не в рот, а на тело. Шея, плечи, грудь, после возвращаюсь к лицу, хоть осталось там уже немного, лицо смочить удалось. Я слизнул жидкость с губ.       И всё же надо было по-крепче покупать и сухое.       Я кладу бутылку боком, и она катится к краю, и вскоре послышался звук битого стекла. В рубашку впиталась бордовая жидкость, от чего неприятно липла к коже.       Один из немногих дней, в который я могу отдохнуть от своей рутины, но даже это не приносит мне удовольствия, как бы я не прорабатывал, не предугадывал, не предсказывал всё наперёд. Если бы здесь были...       Бесит.