Жертва змию прекрасному, что красотой своей ни с одним драконом не сравним

      Змей Шэ спал в своей пещере одинадцать долгих лет.       Он ушёл в спячку на исходе две тысячи тринадцатого года, когда на смену ему пришла трудолюбивая лошадь, но змий не любил лошадей, впрочем его сердце, давно покрывшееся мхом и зеленью, было мало кого способно любить. За это время многое успело произойти, многое успел повидать мир, и змей знал об этом, он наблюдал, будучи в спячке, слушал, будучи в спячке, смеялся над глупостью людей, будучи в спячке. Он делал много вещей, пока спал своим чутким сном и никак не мог проснуться, ибо его время пока что ещё не пришло.       Он помнил людей, много людей, они приходили к нему, и лишь по двум причинам. Одни просили блага в его следующий год, иные проклинали тринадцатый, как будто само число тринадцать не было трижды проклято самим богом, ибо всего на свете было двенадцать: месяцев, знаков зодиака, животных годов, часов, но ничего не было тринадцать, и никогда не будет, дабы не разрушить хрупкое равновесие людского и духовного миров, что даже сам Змееносец, брат змия, не будет признан знаком зодиака.       Змей помнит их всех, но ясней он помнит одну семью из отца, матери да трёх дочерей, что сердцем были чисты, умом разумны, душой светлы, а красотой сводили с ума даже богов, но не змия. Он помнит речь отца, что называл себя «Ван», жену свою «Люйсэда», а дочерей своих «Ливу», «Хуа» да «Бичоу». И говорил он с глазами, полными безумия, шевеля языком своим гнилым и как у змия змеиным, речь безумную, умолял змея богатства да место хорошее в правительстве людском ему принести в год его змеиный, и в обмен это всё на жертв нескольких, а жертвами этими были его собственные жена и дочери писанные.       Змий всей душой своей тёмной, всём сердцем своим тьмой изгрызанным ненавидит таких людей, не может терпеть их лютый эгоизм и людскую наглость, позволяющую обменять родных людей на кучу бумажек да титула на земле почётного, иначе же говоря, ценности, что и в том мире цены будут, на ценности, что только на земле власть имеют. Змей ненавидит, но не может ничего поделать с ужасным отродьем человеческим, ибо любую сделку, что предложил люд земной, он обязан принять и выполнить.       Змий смотрит, как души четырёх дев улетают на небо, в мир духов и правды, а прах их летил по земле, в мире людей и лжи. Ван смеётся, безумно смеётся, он требует платы, золота. Он получит плату, но за грехи свои, он получит золото, но братом собственным будет убит из-за него, окаянного. Змей всегда исполняет желание тех, кто недостоин даже малейшей жалости врага, но каждое желание имеет камень подводный, что потопить корабль жизни быстро может.       И камень свой Ван уже получил. Вместе с золотом, должностью и страхом народа простого. Потому что змий, несмотря на сердце его прогнившие, границу между добром и злом, тьмой и светом видит, и глаз его жёлтый, как солнце, не причём тут.       Змей Шэ спал в своей пещере одинадцать долгих лет. Но теперь он проснулся и готов начать своё царствование.