Remember me

Я наблюдаю за тем, как что-то ломается в его взгляде. Я не знаю, почему, но от этого я начинаю себя чувствовать отвратительно. – Эй, – неуверенно я зову его, рука опускается на плечо. Я даже не знаю, почему его надо утешать. Да что происходит?! – Эй, всё в порядке. Что.. Я не договариваю, потому что парень передо мной вздрагивает. Он опускает голову, тело его бьёт крупная дрожь. Я слышу его всхлип. От этого я чувствую.. боль. Он плачет передо мной. Меня пугает то, как бесшумно у него это выходит. Если бы не слëзы, капающие на кафельный пол, я бы даже не понял, насколько ему плохо. Он плачет, но.. почему? Потому что я забыл его имя? Это.. странно. Что случилось? Почему он плачет? Почему я здесь? Что вообще произошло!

***

Джон потягивается, вытягивая ноги вперёд, и невзначай касается носком ботинка моей штанины. Я поджимаю губы, видя беспечное настроение Джона и зная, что именно я его сейчас испорчу. В кафе было немного народу. Сквозь окно пробивали лучи утреннего солнца, освещавшие помещение. Мои пальцы теребили шнурок толстовки, взгляд был опущен. Сердце беспокойно билось в груди. – Лололошка, – тянет он последнюю гласную, и я чувствую, как настойчиво он носком пинает меня по голени, – ты сам пригласил меня, а теперь не обращаешь внимания? Руки нервно оглаживают плечо, и я всё ещё не поднимаю взгляда. Игривые прикосновения заканчиваются. – Лололошка, что случилось? – зовёт Джон, и в его голосе слышен отголосок беспокойства, скрытый веселостью. – Ты что-то натворил? Я качаю головой. Если бы я что-то натворил, то так сильно не боялся говорить об этом. Бледные пальцы внезапно касаются моей руки, и я вздрагиваю. Наконец, я поднимаю взгляд на потянувшегося ко мне Джона. – Давай не будем играть в шарады или логогрифы, – Джон не ругает, не приказывает. В его тоне звучит беспокойство и нежность, от которой моя душа начинает мгновенно успокаиваться. – Что случилось? Я осторожно перехватываю его ладонь, сплетая с парнем пальцы. Смотрю на Джона, и лицо выдает сильное волнение и переживание. Выдает оно и мой сильный страх, от которого Джон хмурится. Ответить сразу не получается. – Я был в больнице, – удается сказать мне через время, поглаживая большим пальцем тыльную сторону мягкой ладони. От прикосновений к Джону становится намного легче. – Мне диагностировали.. амнезию. Над столом возникает молчание, пока Джон обдумывает услышанное. Слышен выдох, вырвавшийся из его груди. Плечи парня расслабились, а на лице появилась лукавая улыбка. – Ты меня очень сильно напугал, сладкий, – говорит Джон, подпирая руку щекой. Я не мог не свести брови к переносице, совсем не ожидая такой реакции. Замечая это, парень продолжает: – Амнезия это, конечно, нехорошо. Но не смертельно. Неприятно, да, но это временно. И лечится. Ты так сильно переживал из-за неё? Не стоит волноваться, Лололошка. Из моей груди вырывается тихий вздох. – Я понимаю. Но я просто подумал..– зубы кусают внутреннюю сторону щеки, когда я снова отпускаю взгляд. В глазах плещится тревога, просачивающаяся в мои следующие слова, – что, если я забуду тебя? От такого заявления напротив слышится фырканье. – Лололошка, – Джон улыбается, и на лице его видна стопроцентная уверенность. Он наклоняет голову, не сводя с меня взора. Мою ладонь крепче сжимают в руке. – Я - заноза в твоей заднице, которую сложно забыть. Мы с тобой столько времени провели вместе... Ты не забудешь. Я тебя уверяю, даже если бы ты хотел, то не смог бы меня забыть. Я моргаю, слыша такую решительность. Долго лицо держать хмурым не получается, особенно когда уголки губ дёргаются, выдавая улыбку. Уже более спокойно я выдыхаю, преподнося к своему лицу чужую руку и утыкаясь в неё. – ..Спасибо, – прикрывая глаза, говорю я, пытаясь в это одно слово уместить всю свою благодарность, всю свою любовь к Джону. Я действительно никогда не смогу забыть Джона. Коробочка с кольцом тяжелит карман, соглашаясь со мной.

***

Руки у Джона ласковые и нежные. Каким бы неприступным пытался казаться Джон, его прикосновения всегда выдают его искренние чувства, его теплоту и заботу, которую он проявляет. Пальцы скользят между моих волос, мягко сминают кожу головы. Глаза невольно прикрываются от всех ощущений, пока Джон почëсывает меня. Я чувствую умиротворение, тишину души, пока лежу на его коленях, и мы вместе смотрим какое-то глупое шоу. Такие моменты для меня особенно дороги и важны. Моменты, происходящие каждую секунду, что я провожу с Джоном. Каждое мгновение рядом с ним бесценно, и я не хочу их ни на что менять. Моё сердце тяготит мысль о том, что я могу это всё потерять. Забыть. Забыть те поцелуи по утрам, ту ласку, направленную сторону. Те чувства. Сверху раздается хихиканье, которое выводит меня из мрачных мыслей. – Это похоже на день нашего знакомства, – говорит Джон с ухмылкой, и я обращаю внимание на телевизор. Я не узнаю ничего знакомого в том, что происходит на экране. Люди шевелятся, говорят, а я не понимаю, что из этого должно быть мне знакомо. Мир вокруг замирает, а я перестаю дышать, когда осознаю, почему именно. Я не помню, как познакомился с Джоном. Я.. не помню? Я не помню один из самых важных дней в моей жизни..? Я не помню?.. Я не помню!.. –..Ага, – с трудом преодолеваю ком в горле, чтобы ответить парню. Заставлять его волноваться не хочется, но ответ получается запоздалым, слишком сухим, и Джон сразу понимает, что я вру. Экран телевизора гаснет. В комнате воцарилась тишина. Я не шевелюсь. –..Ты не помнишь, – это был не вопрос, а констактирование факта. Мои руки слегка дрожат, когда я поднимаюсь с чужих колен. – Джон, я.. – мой голос даже немного осип. Он поднимает руку, и я замолкаю. – Лололошка, – он снимает очки, и серьезный взгляд останавливается на мне. – Не пытайся это скрывать. Я не буду злиться из-за этого. Но..– Джон поджимает губы. Я впервые за долгое время вижу, чтобы он был так обеспокоен. Моя рука ложится на его щёку в утешении, а на его лице мелькает слабая улыбка. – Всё намного хуже, чем я думал, раз ты забыл такой день, – продолжает Джон, прижимаясь к моей ладони. Я слышу вздох. – Лечение не помогает. Думаю, стоит немного изменить программу, раз эта получилась неэффективной. – Эй, Джон, не расстраивайся ты так, – в моей груди начинает болеть от того, как быстро бьётся сердце. Я сам взволнован и напуган не меньше, но не хочу, чтобы Джон переживал. Я пытаюсь в свой голос вложить уверенность, которой на самом деле и не было. – Лечение только началось. Может, попозже всё станет намного лучше. Джон смотрит на меня. Я замираю. По его взгляду, полному тоски и сожаления, становится понятно, что лечение не "только началось", а длится уже долгое время. Улыбка пропадает с моего лица. Как я мог это.. забыть? *** Из моей груди вырывается надрывный стон, когда в меня со всей силы впечатывается другое тело. Руки обнимают меня в крепких объятиях, сжимают, и я слышу довольные звуки, которые издает Джон. Его голова прижимается к моей шее, волосы щекотят кожу. Мои ребра болят, но я не отталкиваю, даже если дышать становится тяжело. – Джон.. Джон..– чуть хрипло зову я, похлопывая по спине. Хватка, наконец, ослабевает, и у меня получается вздохнуть. – Ты чего? Убить меня хочешь? Джон выпрямляется, вновь становясь со мной одного ростом, но не убирает руки. На его губах растягивается довольная улыбка, когда он начинает слегка покачивать наши тела. Я понимаю, что ничего не понимаю. Джон часто прижимался, касался меня, но сейчас он был чересчур радостным. Я не помню, чтобы он был так взбудоражен, был на взводе. Кажется, он готов был от эмоций выпрыгнуть в окно, и я бы не удивился, сделай он это. Джон качает головой, а волосы забавно качаются вместе с ней. Он смотрит прямо на меня, прикусывает губу, после чего не выдерживает и поддаётся вперёд, прижимаясь губами к моим. Я не успеваю за его торопливыми поцелуями, и могу только тяжело дышать, когда Джон отстраняется. Мои брови приподняты, глаза широко раскрыты, и я действительно начинаю задумываться о том, чтобы вызвать скорую. – Не помнишь? – Джон хихикает, после чего тянет меня за руку к стене. Палец указывает на сегодняшнюю дату, словно это должно было что-то прояснить. Восемнадцатое декабря. Вторник. ...И что? Джон не может спокойно стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу. Он смотрит на мое лицо, ожидая увидеть, как появляется на нём осознание. Я смотрю на календарь. Дата была обведена в кружочек. Нехорошее предчувствия начало шевелиться под моей кожей, когда я перевёл на Джона непоминающий взгляд. Мои брови невольно приподнялись домиком, и я поджал губы. Кое-что я действительно осознал. Я забыл эту дату. Джон смотрит на мое лицо. Чем дольше он глядит, тем мрачнее становится выражение его лица, и улыбка окончательно гаснет. Он перестает суетиться. – Ты не помнишь? – голос прозвучал так разбито, что я почувствовал испуг, который быстро завладел мной. Я отрешённо покачал головой. Джон опустил мою руку. Смотреть на его лицо было страшно. Я никогда не видел его таким.. убитым. –..Это наша годовщина, – пояснил Джон без злости или разочарования, а с надеждой, что я смогу что-то вспомнить. – Ты помнишь, сколько мы вместе? Я выдыхаю. Точно. Уж это я... ... Я не помню. Ответ замирает у меня на языке, когда я понимаю, что не знаю, что сказать. Я.. не помню... – Два года..?– попытка сказать это уверенно не удалась. Я вздрагиваю от того, как несчастно прозвучал мой голос. Джон качает головой. Угадать у меня тоже не получилось. – Шесть лет, – вздыхает Джон. Он кивает на календарь, его плечи расслабились, но от усталости и печали. – В этот день мы начали встречаться шесть лет назад. А год назад мы обручились. Я не говорю ничего в ответ. Джон тоже молчит. Мы стоим на кухне, не глядя друг на друга. Моя рука, сжимая ладонь парня, дрожит. Я боюсь смотреть на него, ведь знаю, что увижу в его глазах боль. Боль, которую ощущаю и сам. Он мой муж. Джон мой муж. А я этого даже не помню. Страх когтями впивается в мою душу, не отпуская, но мне удается притянуть Джона к себе, чтобы заключить в утешительные объятия. Они не помогают, потому что мы оба понимаем, какой ужасной становится ситуация.

***

Тяжесть давит на меня, и я чувствую, что мне очень жарко. Мои глаза открываются, и я тут же морщусь от яркого света, бьющего через окно. Недовольно мыча, я привстаю на локтях, наконец, обращая внимание на то, что мешает мне спать. Мои глаза сталкиваются с двумя тёплыми аксинитами, и я замираю. Парень, лежавший на мне, ухмыляется, после чего поддаётся вперёд, чтобы коснуться своими тёплыми губами моего рта. Моё сердце начинает быстрее биться в груди, а щёки заливаются багряным румянцем, когда он отстраняется и вновь ложится на меня. Ему, кажется, очень удобно. – Как спалось, красавчик? – он ухмыляется, но в глазах видна теплота, направленная на.. меня? Его палец лениво скользит по груди и ключицам, ожидая ответа, а я и не знаю, что сказать. Вся моя кожа покраснела от смущения, и я немного сжался под чужой игривостью. –Хорошо?..– скорее спрашиваю я, чувствуя, как начинает взволнованно биться моя взбудораженная душа. Что мне надо... А, стойте. Это же Джон. Мои плечи мигом расслабляются, когда я вспоминаю, что передо мной мой возлюбленный.. ... ...А как я вообще мог забыть, что Джон – мой возлюбленный? Мир вокруг меня трескается. Я замираю, прежде чем сильно вздрогнуть, напугав сонного Джона. Мне больно от того, как быстро начинает биться мое сердце. Мое дыхание резко учащается, и я тянусь назад, пытаясь отползти от неизведанной угрозы. Глаза испуганно бегают по знакомому, родному лицу, когда я думаю о том, что только что забыл его. Как я... Как я мог забыть эти прелестные глаза? Эту родную улыбку? Как я смог забыть Джона? Из моей груди вырывается сдавленный хрип, Джон вскакивает, а на его лице непонимание смешивается с испугом. – Лололошка? – глаза Джона бегают по мне, пытаясь понять, что случилось. – Что произошло? Ты чего? Я не отвожу взгляда от Джона, моя грудь всё так же быстро вздымается. Мокрой от пота рукой я хватаю парня за плечо, притягивая к себе. Объятия отчаянные. Я был отчаянным. – Я.. я забыл..– мой голос выше обычного, он дрожит вместе со мной. Сквозь звон в ушах я не понимаю, что говорит мне Джон, но его присутствие немного успокаивает меня. – Я.. я забыл..– повторяю я с трудом. Мне больно. Мне очень больно. – Я увидел тебя, и на мгновение забыл, кто ты такой, Джон.. – удается мне сказать на одном дыхании, но в конце мой голос срывается. Почему?.. Что я сделал такого, чтобы заслужить такое наказание?.. Я сжимаю замолчавшего Джона сильнее, словно это могло помочь запомнить его, сохранить его в моём сознании. Как я мог забыть его... Как я мог забыть его?.... Как я мог забыть его!.... – Я люблю тебя, – вырывается из моего горла, нет, из моей души тихая молитва. Кажется, если сейчас я не скажу этого, то позже у меня больше не будет шанса в признании. Я прикрываю глаза, тихо повторяя слова о любви, и сердце всё никак не успокаивается. Как я мог забыть его?..

...

Я открываю глаза, моргаю несколько раз, чувствуя слабую сонливость. Не сразу мой мозг осознает, где находится, и я оглядываюсь вокруг, пытаясь полностью проснуться. Сделать это получается сразу же, как мой взгляд падает на лежащее рядом тело. Я резко сажусь на кровати, но незнакомого мне парня это не будит, и он всё так же лежит ко мне спиной. Он без одежды, по крайней мере, без верха, и на его спине я вижу очень смущающие следы укусов. Я опускаю глаза на себя, и к моим щекам приливается стыдливый румянец. Одежды нет, зато много очень неловких для меня следов, оставленных, скорее всего, этим парнем. Ох.. Я поспешно поднимаюсь с постели, бегло оглядывая комнату в поисках своей одежды. Я чувствую жар от количества крови, прилившей к моим щекам, пока я поспешно натягиваю на себя штаны. Это было.. странно. И несвойственно мне. По неизвестной мне территории квартиры я пробираюсь с опаской, всё время оглядываясь по сторонам. Я переспал с незнакомым мне парнем. Я никогда бы не сделал нечто подобное, но.. я сделал это... Это так странно. Я чувствую себя смущённо, кажется, стало ещё жарче от этих мыслей, и я закусываю губу. Мне удается найти кухню, и я выдыхаю, когда вижу стакан. Воды хочется испить как можно скорее, и я поскорее иду к своему маленькому успокоению. Холод помогает немного остудиться. Со звоном стакан опускается на столешницу, и я вздыхаю. Неловко. Стыдно. Причем, перед самим собой. Я всегда был тем человеком, что не вступает в одноразовые, быстрые связи, и это был первый раз, когда я просыпаюсь в чужом доме. Что мне делать? Уйти? Я поморщился. Наверное, очень неприятно, когда твой партнёр просто уходит без слов. Даже если это была одна единственная связь. Да и я не уверен, что понимаю, в какой части города я нахожусь. И куда делся мой телефон?.. Руки обхватывают мою талию, и теплое тело прижимается к моей спине. Чужое дыхание обдает мою шею, когда голова ложится на плечо, прижимаясь. Ленивый поцелуй касается моей сонной артерии, быстрее запульсировавшей от волнения, и я выпрямляюсь по струнке, растерявшись. – Доброе утро, Лололошка..– раздается сонный шёпот, и я поворачиваю голову. Меня встречают прикосновением губ к щеке, и моя душа порхает от той трепетности, что была в этом действии. –..Доброе.– я растерян. Моё тело не шевелится, когда парень продолжает покрывать мое лицо поцелуями. Что?.. Я не уверен, как мне поступить. Что вчера было? Мы ведь незнакомы, разве такая ласка – в порядке вещей? Я мнусь на месте и не знаю, стоит ли отталкивать или нет. Должен признать, прикосновения вызывали в моей душе непривычное удовольствие и радость, и это всё казалось таким правильным и естественным. Щеки горят. Когда парень намеревается поцеловать меня в губы, я нахожу в себе силы положить руку ему на грудь, останавливая. Это.. моя футболка?.. – Погоди, – мой голос слегка дрожит от робости. На губах была застенчивая улыбка, когда я впервые по-нормальному увидел чужое лицо. Чем-то оно было знакомо, но взгляд сразу зацепился за более острые черты лица. Он был красивым, а его домашний вид придавал ему очарования. Не знаю, почему, но взгляд, которым он смотрит на меня, хочется назвать правильным, словно по-другому быть и не должно. – Можешь, вначале, напомнить своё имя?.. Это был ужасный вопрос, судя по тому, как резко застыл парень. Я невольно поморщился. Он казался мне очень милым, хотя я не был тем человеком, что ведётся на внешность. Я не мог просто затащить его в постель только из-за внешности.. или это он затащил меня? Агх, как это всё непонятно! В голове образовалась каша, и я не мог вспомнить, что было вчера. – Лололошка, – атмосфера беспечности, домашнего уюта, царившая на кухне, испарилась. Парень глядел на меня с неожиданной серьёзностью,– ты меня не помнишь? Я попытался неловко улыбнуться, совсем не понимая, что в этом такого. – Я вообще не помню вчерашний день... – Лололошка,– меня перебивают. Мягкие ладони ложатся на мои щеки, поворачивая лицо к себе. Я смотрю в чужие глаза, и невольно выпрямляюсь, замечая в них.. испуг? – Скажи, что ты шутишь. Я.. я не понимаю. Что случилось? – Лололошка, скажи, что ты шутишь, – парень поджимает губы, исподлобья глядя на меня. Я полностью теряюсь, когда замечаю, что персиковые губы дрожат, а брови изламываются в непонятной мольбе и надежде. Я неуверенно качаю головой, и сердце быстрее начинает биться в груди. Я.. Я не понимаю. Что происходит?.. – Это же я, Джон. Ты чего, Лололошка?– почему его голос дрожит? Что происходит? Я неуверенно касаюсь чужих ладоней, отнимая их от своего лица, и парень замирает. Я наблюдаю за тем, как что-то ломается в его взгляде. Я не знаю, почему, но от этого я начинаю себя чувствовать отвратительно. – Джон, – неуверенно я зову его, рука опускается на плечо. Я даже не знаю, почему его надо утешать. Да что происходит?!– Эй, всё в порядке. Что.. Я не договариваю, потому что парень передо мной вздрагивает. Он опускает голову, его тело бьёт крупная дрожь. Я слышу его всхлип. От этого я чувствую.. боль. Джон плачет передо мной. Меня пугает то, как бесшумно у него это выходит. Если бы не слезы, капающие на кафельный пол, я бы даже не понял, насколько ему плохо. Джон плачет, но.. почему? Потому что я забыл его имя? Это.. странно. Что случилось? Почему он плачет? Почему он ведёт себя так, словно я должен его знать? Почему я здесь? Что вообще произошло! Мои губы поджимаются, когда я отгоняю эти мысли. Потом узнать смогу. Руками не даю Джону свалиться, когда его ноги подкашиваются, после помогаю ему сесть на пол. Он не смотрит на меня, пряча лицо за руками, и я даже не слышу его дыхания. Я не знаю, что делать. Моя рука немного скованно поглаживает его спину, и это единственное, что получается у меня сделать. Я.. не уверен, что делать. Кажется, прошло полчаса, прежде чем Джон успокоился. Когда он убрал руки от своего лица, оно было мертвенно бледным, словно он только что умер. ..Лололошка не удивился бы этому. Почему-то он был уверен, что какая-то часть Джона только что умерла. Покрасневшие, всё ещё мокрые глаза посмотрели на меня. В них, среди мрака боли, плескалась частичка надежды. Я сразу понял, о чём меня хотели спросить. Отрицательно покачать головой было очень сложно. Джон вздохнул, и его глаза погасли. – Джон, – я аккуратно зову его, стараясь одобрительно улыбнуться. – Эй, всё в порядке. Расскажи, что случилось.. Он смотрит на меня и молчит. Я не понимаю. Что случилось? Он словно.. не хочет признавать случившиеся. Нехорошее предчувствие зудит под кожей. – Ладно, это, наверное, не моё дело..– бормочу я. Что-то не так. Что-то не так..!– Ты не можешь сказать адрес дома? Мне.. нужно уехать домой. Я слышу внезапное фырканье. Даже это было пропитано истеричной печалью. – Это твой дом, – Джон утирает слезы, глубоко вдыхая. Мои брови сводятся к переносице, и я хмурюсь. Это что, розыгрыш? Джон не обращает на меня внимание, пока не приводит себя в относительный порядок. Только тогда, уже более спокойный, он начинает говорить со мной. – «Челюсти» - твой любимый фильм? – что? При чём тут это? Приходиться медленно кивнуть, когда Джон выжидающе смотрит на меня. – В воскресенье ты ходил в сотый раз на него с Диланом и Ричардом, не так ли? – я киваю. К чему он клонит? И, что главное, откуда он знает?.. Что я вчера успел растрепать ему?.. Похоже, я и правда напился... – Летом ты потерял свою любимую камеру, – киваю. Какого черта вообще? – В детстве ты упал с яблони соседей, когда пытался украсть её плоды. Киваю. Что происходит? На лице у Джона убитая улыбка. Он улыбается, но он точно не рад. Я слышу, как он ругается себе под нос. –..Ты не забыл это, но забыл годы, прожитые вместе, да?– едва улавливаю я его шёпот. Что.. происходит..? Мне уже хочется заплакать от того, что я ничего не понимаю. Джон манит меня за собой, когда уходит из кухни, и я бреду следом. Не то чтобы у меня был выбор. Я даже не знаю, где нахожусь. Меня приводят в гостиную, которую я уже успел найти, и усаживают на диван. Я не успеваю моргнуть и глазом, как в мои руки помещают увесистый.. альбом? – Смотри, – приказывает Джон, и я бесспорно повинуюсь. Я открываю первую страничку. Семейный альбом – думаю я, глядя на все эти слащаво-милые фотографии. Нужно быть дураком, чтобы, увидев их, не понять, что это фотографии семьи. Именно это и было странным. Потому что там был я. И Джон. Это.. наш альбом? Количество фотографий было удивительным. Мои глаза раскрывались всё шире, когда я глядел на них. Это.. наш альбом. ..Почему у меня альбом с человеком, которого я вижу впервые в жизни? Аккуратный палец внезапно указывает на одну из фотографий. На ней был я, прижимающий к себе смеющегося Джона. Вокруг была куча снега, и мы увязли в ней. – Не помнишь, когда мы её сделали? – через беспечие просачивается отчаяние, и я поднимаю извиняющийся взгляд на Джона. Он указывает на другую фотографии, не сдаваясь. Мы корчили лица в фотокабине, и в самом конце – целовались. Я поджимаю губы. Я ничего не понимаю. Джон за меня перелистывать альбом ближе к концу. Он останавливается, указывая на еще одну фотографию. ...Мы у алтаря. Оба в белом. Когда я поднимаю взгляд на Джона, то надеюсь увидеть смешинки в его глазах. Надеюсь услышать, что это розыгрыш от его друзей. Мне больно от того, как блестят они от последнего огонька надежды, прежде чем он сменяется на безысходность. –..Прости. Джон качает головой, отходя. Он трёт глаза и хмурит брови. – Не извиняйся. Твоей вины в этом нет, – он говорит серьёзно. Вздыхая, он садится рядом со мной на диван. Кажется, ему стало немного лучше после просмотра фотографий. Это даже мило. – Давай я тебе объясню, что происходит. Если не поверишь, позвонишь друзьям, они подтвердят. Итак. Я забыл любовь всей своей жизни. Я смотрю на Джона и не могу поверить в это. Это звучит глупо. Нереально. Но это было. Здесь и сейчас, я сидел напротив человека, который провел со мной часть моей жизни. И я его не узнаю. Как же это было паршиво. Моя душа была заполнена смятением, когда я обдумывал услышанное. Сердце изнывает в груди, руки не могли спокойно лежать на коленях. Единственное, о чем я мог сейчас думать, так это о том, как хреново, ужасно чувствует себя Джон. Я вспоминаю, как трепетно он прикасался ко мне, когда ещё теплился мыслью о том, что я его помню. Я вспоминаю эту кучу фотографий. Он меня любит... ...А я не узнаю его. Мои губы поджимаются. Вина гложет мое нутро. Даже понимая, что я здесь ни при чём, в голове всё равно бьются мысли, что я мог сделать что-нибудь, чтобы не смотреть сейчас на печальное выражение лица Джона. Теперь я понимаю, какой мир он сейчас похоронил. Я был его миром. Чёрт. Мне не противно от той мысли, что я мог быть вместе с Джоном. Но я звоню всем своим знакомым, надеясь, что они разоблачат этот миф. Тогда это бы значило, что Джон ничего не потерял. Но никто не хочет утешить мои переживания. Я правда его забыл. Я никуда не уезжаю, ведь все мои вещи находились в его.. Нет, в нашем доме. Было так непривычно осознавать, что у меня был с кем-то брак... Было бы странно вести себя так, как будто бы ничего не произошло, потому что я даже не знаю, как мы вели себя до этого. Мы стали спать раздельно, вести себя больше как знакомые, и всё это было неловко. Неловко. И печально. Джон иногда целовал меня по утрам, забываясь. Я не мог ругаться на него за это. Ни тогда, когда вижу в его глазах столько боли. Ни тогда, когда он старается не прикасаться ко мне лишний раз, хотя явно привык делать обратное. Я совсем не знаю Джона, но мне хочется, чтобы на его лице была только улыбка. Я вижу его старания, которые он прикладывает к тому, чтобы я хоть что-то вспомнил. Он таскает меня по самым различным местам, где, как он сказал, у нас были свидания. Мне его жаль. Он осторожно прижимается ко мне, утягивая в танец. Я помню движения, но я не помню его. Мне жаль. Мы сидим на последнем ряду в полупустом зале. Я помню, что я часто ходил на этот фильм. Но я не помню, что ходил на него с ним. Мне так жаль. На небе россыпь звёзд, и у меня захватывает дыхание от того, что я вижу. Рядом слышится шорох, и я поворачиваюсь на звук, сталкиваясь с его лицом. Оно было очень близко ко мне, дыхание обжигало мои губы, и в его глазах я видел отражение всех звёзд. Джон придвинулся ближе, слегка подрагивающей рукой касаясь моего плеча. В его взгляде была уже знакомая мне боль, но я не мог перестать думать о том, как чудесно он сейчас выглядел. –..А здесь мы впервые поцеловались, –шепчет он, смотря на меня блестящими глазами. – Ты помнишь? Я смотрю на его губы. На его лицо. Я помню, что очень люблю звёзды, но не знаю, почему. Теперь, кажется, я могу понять, с чем это было связано. – Нет, – намного спокойнее говорю я, чем это было в прошлые разы. Каждый мой день был наполнен Джоном, и мы оба уже смирились с тем, что я не могу ничего вспомнить. Лучше не стало, но и хуже не было. Джон вздыхает, падая на мягкую траву. – Это бесполезно, – говорит он, устало глядя на звёздное полотно. – Уже три месяца прошло, а ты ничего не можешь вспомнить. По крайней мере, ты перестал забывать... Я заправляю прядь волос за ухо, потупив взгляд. Представить не могу, каково было Джону. Я забыл только его. Почему именно его? Я не мог понять. То время, которое я провел рядом с ним, ясно дало понять, каким Джон был прекрасным. Чудесным. Милым. Замечательным. Забавным... Я никогда бы не хотел забыть его. В этом я был уверен. Мои пальцы касаются его ладони, слабо сжимая её. Было ещё кое-что, в чём я был уверен. – Это не бесполезно, – я смотрю в его полуприкрытые глаза и слабо улыбаюсь. – Мне нравится проводить время с тобой. Я чувствую себя очень хорошо рядом с тобой. Разве это может быть бесполезным? Джон несколько секунд просто смотрит, прежде чем на его лице растекается счастливая улыбка. –Нет, – говорит он, переплетая пальцы с моей рукой. Впервые за долгое время мрачные мысли перестают его волновать. Я не могу не улыбаться. Джон всё ещё пытается найти вещь, которая помогла бы мне всё вспомнить, но уже перестаëт расстраиваться от того, что её всë нет и нет. Я улыбаюсь каждый раз, когда вижу Джона. Он не понимает моей весёлости, а я не могу не смеяться от его упертости. – Это не смешно, – хмурится Джон, но всерьез не обижается. – Извини. Я просто.. –тихо хихикаю. – Просто думаю о том, что совсем не удивлён тем, что мы были с тобой обручены. Ты такой..– я облизываю губы, пытаясь подобрать нужное слово. Оно само приходит на ум. – Джон. Он приподнимает бровь, и я дополняю. – У меня просто не было шансов не влюбиться в тебя. После этого Джон фыркает. Моё сердце радостно скачет в груди, когда я замечаю румянец на его щеках. – Помнил бы ты наше знакомство, так бы не говорил. – А ты напомни, – я сажусь ближе, льну к его боку, – как это было. Джон смотрит на меня. Его лицо близко к моему, и он первый не удерживает, целуя меня в нос. – Ты был дураком, – начинает он, и я невольно хмурю брови. Он хихикает над моим выражением лица. – Хотел стать крутым скейтбордистом. Эмо-фаза сильно повлияла на тебя.. – Я был эмо? – Не перебивай. – я послушно замолкаю. В голове скользит мысль о том, как же хорошо, что Джон теперь вспоминает прошлое без тоски. – Ты катался по парку, хотел проехаться по перилам, и в итоге слетел с них прямо в меня. Сломал ногу, меня доставили в больницу...– я слегка поморщился. Джон щелкнул меня по носу, наслаждаясь вниманием. – Тебе было ужас как стыдно, так что ты нашел палату, в которой я лежал, и приносил кучу гостинцев в качестве извинения. На моем лице появилась улыбка. Это звучало очень мило. – Я ими отравился. Ой.. – Когда ты узнал, – продолжил Джон, – то сразу поплëлся ко мне с извинениями, а я тогда уже не пускал тебя к себе в палату. И твой гениальный мозг додумался только до того, чтобы слечь самому в больницу. Тогда тебя бы положили ко мне в палату... И именно поэтому ты потом пролежал неделю в палате с дедами. Моё лицо приняло страдальческое выражение. Господи, какой ужас! – Но тебе повезло. Нас выписывали в один день, и внизу мы встретились. Ты тогда был таким настырным, – палец Джона коснулся моего подбородка, а он сам игриво хихикнул. – Скажу честно, тогда это меня слегка очаровало. И решил, что, может быть, мы могли бы подружиться. А там уже после начались гулянки, свиданки, поцелуи... И мое сердце стало принадлежать только тебе. Я чувствовал, как мои щеки покраснели от чужих слов. Улыбка сама по себе расплылась на лице. – Жаль только, что мы не можем разделить прошлые воспоминания, – вздыхает Джон смиренно. Я льну к нему, утыкаясь в его плечо. – А может, и не надо? – спрашиваю я, касаясь его руки. – Может.. мы разделим новые воспоминания? Начнём всё сначала? Ответом мне был поцелуй в щёку. Я забыл его. Но это не помешало мне полюбить его вновь.