The Miracle of the Dragon

— Ну и куда ты пошёл? Недовольный голос заставляет замереть. Сонхва перебирает в голове разные оправдания, которые могли бы звучать очень убедительно. Брюнет за его спиной сложил руки на груди в ожидании ответа. — Уён-и, — тянет Сонхва, улыбаясь и оборачиваясь к поймавшему его другу. — А я тут вот решил выйти во двор хотя бы, прогуляться… — А менее убедительно звучать можешь? — смеётся Уён. — Прогуляться с седельной сумкой в качестве компаньона? И как, она хороший собеседник? — Не издевайся, — тянет обиженно Пак. — Я не могу сидеть уже на месте ровно, я взвою волком скоро! — Никто не просит сидеть на месте ровно, — Уён отталкивается плечом от дверного косяка. — Пройдись по дому, пройдись по улице, но раздельно с драконом и не на его спине. — Но Хонджун… — Сонхва попытался возразить, прекрасно зная, что эта затея заведомо провальная. — Я беспокоюсь за него. Уён вздыхает, прекрасно понимая чувства Пака. Уён находится в деревне, ведь Чон следил за всеми драконами, помогая всадникам в заботе о своих крылатых напарниках. Сан же был разведчиком, и мог подолгу отсутствовать в их деревне. Это угнетало, но Уён старался держаться. А теперь ещё и Сонхва добавлял хлопот, постоянно порываясь убежать. Сонхва прикрывает глаза, садясь прямо на лестнице, ведущей на второй этаж их дома. Уён садится рядом, приваливаясь к его плечу. Посидеть вот так вместе, молчаливо поддерживая друг друга, сейчас казалось очень хорошим вариантом. Их мир не был простым. Живя в деревне близ одной из границ, почти все драконьи всадники были вынуждены постоянно участвовать в разведках. Драконы существенно помогали в этом, и у людей получилось наладить с ними крепкую связь. Особенно в деревне, где не бывало случайных людей, так как располагалась она в землях драконов. И именно драконы познакомили Сонхва и Хонджуна — двух людей, которые больше никогда не смогли расстаться. Хонджун был выходцем рода военных: людей, чья жизнь всегда была связана с служением короне и опасными миссиями. Его отец был разведчиком, и сам Хонджун пошёл по его стопам, с самого детства готовясь к тому, что однажды он сядет на дракона и взмоет в небо, защищая свой дом, родных и близких людей. Ким упрямо повторял, что рискует жизнью далеко не для того, чтобы подтвердить монаршую власть или же прикрыть задницы трусам столицы. Оберегать тех, кто дорог, кто любим и близок сердцу — вот его цель. И даже то, что в итоге за вольный характер и упёртость тогда, когда не нужно, Хонджун был, по сути, сослан в дальнюю деревушку, молодой человек не унывал. Пытался не унывать и тогда, когда Дегейр, его дракон, совершенно перестал слушать всадника и летел туда, куда сам считал нужным, чтобы в итоге принести Хонджуна в деревушку. Здесь люди были совсем другими, а всадники стали новым интересным испытанием для Хонджуна. Тогда лидером местных драконьих всадников был Сан. И хотя он остаётся им по сей день, Ким привнёс со временем многие положительные изменения в их уклад жизни с драконами, хотя и не без проблем. В первый же день они с Саном чуть не подрались, если бы не Уён, появившийся из ниоткуда с недовольными полу-криками полу-причитаниями о состоянии Дегэйра. Он тогда и Сану выговорил за нападение, и за Хонджуну прилетело, что за напарником своим крылатым не следит. А Ким и возразить ничего не мог, опешив. Сонхва же был противоположностью. Будучи мягким, он старался держаться от всего этого подальше, живя в глубинке страны. В их деревушке не видели драконов, не слышали лязга оружия и никогда не стремились к этому. Однако ему пришлось, ведь попав однажды в плохую компанию, Сонхва оказался обвинён в преступлении, которого не совершал, и выбора после этого у него было только два: сдаться и оказаться в тюрьме или же бежать. Никому не нужного сироту не собиралась защищать, нужно было самому бороться за жизнь. Тогда, ведомый яростью, болью и отчаянием, Сонхва впервые и познакомился с Темпест. В долине близ гор, накрывшая Сонхва буря внесла свои коррективы в его планы. Нужно было пройти ещё как минимум несколько дней пути, прежде чем он мог хотя бы чуть-чуть расслабиться, однако преодолевать горные перевалы под проливным дождём и бушующим ветром рискнул бы разве что безумец. Им Сонхва точно не был, а потому, промокнув до нитки, нашёл пещеру у подножья горы, скрывшись в её тьме от внешнего мира. Конечно ни о хворосте, ни о чём-то мало-мальски пригодным для разведения огня не шло и речи, а потому кутаясь в мокрый плащ, Сонхва жался у стены пещеры, потирая озябшие ладони друг о друга и дыша на них, пытаясь согреть. Уставший организм заставил закрыть глаза, хотя бы на пару минуточек, чтобы отдохнуть от бешеной гонки, в которой пришлось невольно поучаствовать, сбегая от людей. Сном это назвать было нельзя, однако когда Сонхва едва смог открыть глаза, вокруг была непроглядная тьма, а он сам чувствовал, что ему жарко. Одежда была сухой, да и он сам лежал не на холодном камне. Как только Пак хотел подняться, что-то над ним зашевелилось, и только тогда Сонхва понял, что конкретно влип, ведь рядом с ним находился дракон. Почти распрощавшись с жизнью, Сонхва был удивлён, когда дракон, а точнее драконесса, не только не попыталась его убить, как только нашла, но и довольно долгое, судя по всему, время, согревала, улёгшись так, чтобы человек оказался прижатым к горячему боку и накрыт крылом. Темпест сама нуждалась в помощи, раны на её теле выглядели прескверно, хотя она и держалась довольно бодро. Сонхва всегда будет называть эту встречу тем самым моментом, когда судьба, внезапно, повернулась к нему лицом. Тогда, как только погода позволила выйти на улицу не промокнув, Темпест позволила человеку забраться к себе на спину, и вместе с ним преодолела по воздуху горные хребты, отнеся Сонхва туда, куда посчитала нужным — в скрытую в землях драконов деревушку. Это произошло спустя год после прибытия Хонджуна. Тогда, Ким успел и с Саном подружиться, и зарекомендовать себя в качестве отличного человека и всадника. Сонхва прижимается к чешуйчатой спине крепче, когда Темпест делает резкий взмах крыльями, чтобы уйти от столкновения с внезапно появившимся на пути драконом. Она рычит угрожающе, скаля зубы, но дракон напротив враждебно не настроен, в отличии от сидящего на его спине человека. — Кто ты? — Хонджун глядит на Сонхва, а сам в мыслях поражается, как этот человек ещё не сверзился с дракона. — Что ты здесь делаешь? — Я даже не знаю, где я! — возмущается Сонхва в ответ, — А ты хочешь знать, что здесь делаю. Темпест меня сюда принесла сама, сможешь спросить у неё — узнаешь. Можешь и мне заодно рассказать. Они бы продолжили начавшуюся перебранку, если бы не Темпест, которую повело в сторону и она зарычала, но рык этот был болезненным. — У тебя дракон ранен! — Хонджун заметил, как неравномерно работают крылья, да и раны драконессы выглядели скверно. Сонхва и сам знал это, заметив в пути, как Темпест часто делает передышки. Он волновался, но сделать ничего не мог — о драконах Пак не знал ровным счётом ничего. Дегэйр взволнованно замотал головой, привлекая внимание Хонджуна, и Ким понимал, что без помощи Темпест не восстановиться, но и просто так пустить на территорию деревни чужака нельзя. Даже если его принёс сам дракон. Кто знает, может этот миловидный, но колкий на язык беловолосый юноша сам же и заставил зверя себя понести. Хотя как можно заставить дракона… — Мы отведём вас к человеку, который сможет помочь. Но не думай, что мои вопросы к тебе пропали. — Темпест помогите, а с тобой потом сами поговорим. — отвечает Сонхва. Они летят молча, Сонхва только тихо-тихо говорит что-то Темпест. Вроде как это слова поддержки и просьбы продержать ещё немного, на что Хонджун поджимает губы. Противоречивое поведение настораживает, заставляя прислушиваться, однако как будто бы угрозы никакой нет. Дегэйр и Темпест как будто что-то обсуждали между собой, издавая то порыкивания, то что-то сродни кошачьему мурчанию. Словно нашли общий язык, в отличии от сидящих на их спинах людей. Сонхва чуть улыбается, вспоминая эти моменты. Их с Хонджуном знакомство вышло не очень приветливым, но от того по своему интересным. Приведя их к окраинам деревни, Хонджун оставил с ними Дегэйра, а сам на своих двоих добрался до Уёна, чтобы после вернуться на его драконе обратно. К тому времени, Темпест, расслабившись, легла на землю, а Дегэйр, к удивлению, улёгся рядом, присматривая. И ещё больше Хонджун был удивлён, когда обнаружил спрятанного под крылом Дегэйра Сонхва. Что-то было в этом человеке, раз даже такой гордый и серьёзный дракон, как Дегэйр, разрешил забраться себе под крыло. Ещё большим удивлением потом стало и то, что Эхо, дракон Уёна, с не меньшим энтузиазмом подставлял морду, увенчанную рогами, под почёсывания Сонхва. « - Драконы любят тебя, это удивительно» именно это тогда сказал ему Уён, и продолжает повторять по сей день. Наверно поэтому, в свободное от полётов и выполнения задач разведчика время, Сонхва любил возиться с драконами, из-за чего часто помогал Уёну и его команде. Команда, конечно, слишком громкое слово для группы из четырёх человек, если считать вместе с Сонхва, однако работали они слаженно. Их жизнь неторопливо налаживалась по прибытию в деревню. Сонхва обживался, Темпест поправлялась, и они оба начинали, потихоньку, вливаться в быт деревни, находя своё место. И находя тех, кто разделит с ними будущее. Чувства были новыми, неизведанными. Они влюблялись и раньше, что Сонхва, что Хонджун, но такими поглощающими они были впервые. Настороженность и недовольство быстро пропали, сменяясь непреодолимой тягой к совместными прогулкам и полётам, заканчивающимися на одном из утёсов в любовании открывающимся с них видом. А то, что Сонхва, в итоге, захотел стать именно драконьим всадником, разведчиком и воином, привнесло новые ощущения. Сан разглядел где-то талант в Сонхва, или же в том, как именно тот обращался с драконами и как сами звери относились к Паку. Эта способность не раз помогала при встрече с дикими, не знакомыми с человеком ящерами во время миссий отряда. И к обучению Сонхва Хонджун подошёл максимально ответственно, да ещё и так усердно, что в итоге из них получилась милая, но совершенно не контролируемая иной раз парочка. Сан вздыхал, Уён подначивал, остальные смеялись, а Сонхва и Хонджун смотрели в глаза друг друга и видели только искренние чувства. Сейчас же в глаза Сонхва беспокойство и волнение. Потому что он не там, он не с отрядом. Потому что опасности больше, рисков больше, травм… тоже больше. Внезапные нападения на окрестности деревни заставили напрячься всех до единого. Ведь стрелы в убитых животных были явно выпущены человеком, да и диких драконов несколько раз видели со странными метками на телах, значения которых разгадать не получалось. Всадники отсутствовали часто сутками, деля и без того небольшое количество разведчиков на ещё более маленькие группки, иной раз даже в одиночку отправляясь выполнять поручение. И огромной ошибкой стало то, что когда внезапно всё исчезло, странные происшествия списали на случайности и жуткие, но совпадения. Сонхва морщится, ведь почти заживший бок фантомно ноет из-за воспоминаний. Они возвращались домой из дальнего полёта, когда на них напали. Драконы, управляемые людьми в чёрных масках, носящих всё те же странные метки. И при всей своей сноровке, выработанной за те три года, что Сонхва числится в группе Сана, вернуться целым не вышло. Это стало сигналом к тому, что всё только начинается. — Вестей не было? — к Уёну подходит Ёсан, главный лекарь их деревни. Смышлёный и ведающий в медицине не по годам своим, Ёсан был тем, кто раз за разом залечивал раны как простых людей, так и всадников, позволяя последним вновь подняться в небо на защиту своего дома. Уён в ответ на заданный вопрос лишь качает головой, перебирая в руках кусок какой-то ткани. — Они давно должны были вернуться. — Именно, — выдыхает Чон. — Я тоже начинаю беспокоиться. — Откровенно говоря, я перед выходом построил лекарей, — признаётся Ёсан, спустя некоторое время молчания и глядения в небо. — Мне, почему-то, страшно. — Думаешь, кто-то может быть ранен? — тихо отзывается Уён. Ёсан утверждающе мычит. — Лишь бы это было только твоей паранойей целительской. — Как бы я хотел на это надеяться. Луна уже как несколько часов царствует в небе, когда слышит драконий рёв, из-за которого находящиеся в деревне драконы начинают беспокойно себя вести. Уён считает это дурным знаком, ведь следом, с тяжёлым грохотом приземляется уставший Ридо́. — Ёсан, собирай лекарей, — Сан не успевает спрыгнуть с дракона. Уён еле себя сдерживает, когда замечает, как тот прячет от него руку. — Уён, твоим ребятам придётся тоже поработать, драконы вымотаны и не все целые. — Чёртова чуйка, — шипит себе под нос Ёсан, — Сан, что происходит? — Всё расскажу утром, как только разберусь с насущным и пойму вообще сам, что нам делать. А вам предстоит не менее тяжёлая задача, — Сан оборачивается, когда следовавшие за ним драконы приземляются. — Никто не расходится! Всем всадникам собраться у большого костра! — Да что… Боже! — Ёсан подбегает к Темпест и Дегэйру. Драконы позволяют ему приблизится, когда со спины Дегэйра осторожно спускается Хонджун. Лицо его мрачнее тучи, ведь на руках бессознательный Сонхва. — Коротко и быстро, — произносит Ёсан, бегло окидывая взглядом Сонхва. Одна сторона тела обожжена, в боку застряла стрела, а более целая половина Пака бледна как мел. — Сначала выстрелили, потом ранили Темпест, из-за чего она не смогла увернуться, и Сонхва попал под драконий огонь. Кто-то не смог сдержаться, из-за чего раздался слабый вскрик. Ёсан велел Хонджуну следовать за ним, дабы отнести Сонхва к лекарям, но остаться не позволил. Во-первых, нечего ему там ошиваться, во-вторых Сан всё ещё ждал всадников у костра, так что Ким был выставлен за дверь с наказом вернуться минимум днём. И напоследок, одарив находящегося словно не здесь Хонджуна сочувствующим взглядом, Ёсан пообещал, что они сделают всё возможное, а после скрылся за дверью. Вытащить Сонхва с того света удалось, но шрамы теперь навечно будут напоминать о той ночи. Когда лекари не спали, пытаясь не дать другу покинуть их. Когда Ёсан в бессилии шёл к Хонджуну, сообщая, что он не рискнёт делать никаких прогнозов и всё зависит только от самого Сонхва. Когда крик, в котором смешались гнев и боль, слышала вся деревня. Из мыслей вырывает звонкий стук по стеклу. Личный беркут Сана, использовавшийся для передачи писем, если таковые требовались, стучался в просьбе пустить его в дом. И Уён быстро открывает окно, позволяя птице перебраться с подоконника на его руку, чтобы отвязать от лапки скрученный свёрток. Сонхва, тихо шаркая, прибредает на кухню, медленно опускаясь на стул. Ходить и двигаться так же резво он ещё не мог. — Сан пишет, что они задержатся в районе скал ещё на какое-то время, — озвучивает Уён спустя некоторое время. — У них всё в порядке, но Минги показалось, что он видел тёмных, так что они проверят. Кажется, те ищут что-то в океане, но не ясно что. — Понятно, — тянет Сонхва. — А Хонджун? — Пишет только то, что Хонджун всех уже достал, — хихикает Уён. — Он рвётся найти и прибить всех без разбирательств. Проведи беседу чтоль с ним, когда они вернутся. Если он доведёт Сана — я за себя не ручаюсь! — Сонхва отвечает тихим смехом, а сам смотрит на птицу, перекочевавшую с руки Уёна на стол. Беркут забавно наклоняет голову, смотря на Сонхва, а после принимается чистить перья, словно никого не существует в комнате. — Я надеялся, что они сегодня вернутся. Хотелось вместе отметить праздник Смены Года, — задумчиво произносит Пак. — Сонхва, я знаю, о чём ты сейчас думаешь, и всё ещё нет. — тут же говорит Уён. Сонхва на это лишь вздыхает. — Но я ведь аккуратно… — Очень смешно, — кривится Уён. — Ты ходить толком не можешь, а хочешь на дракона сесть. Если не жалко меня, то пожалей хотя бы Ёсана. Он спать не мог, пока ты в себя не пришёл. — А он меня жалеть не будет. Ёсан как всегда, тут как тут. В его руках небольшая плетёная корзинка со всем необходимым. Сонхва удивлённо смотрит на Кана, на корзинку, и смешно хлопает глазами. — Я зашёл поменять повязки, но видел, как Бёль летела к вашему дому, — лекарь кивает на беркута. — Поэтому не стал отвлекать и тихонько сам зашёл. — И часто ты так в дома к людям заходишь? — вновь хихикает Уён, пока лекарь раскладывает на столе вещи, под возмущения беркута подвинув птицу. — Только к особо непоседливым, — Ёсан отвечает в том же шутливом тоне, однако быстро становится серьёзным. — Сонхва, поворачивайся. Нужно посмотреть, как там всё и поменять повязки. — Как-как, ужасно, — Ёсан на это вопросительно изгибает бровь. — С такими ожогами шрамы будут просто ужасными… — Шрамы — последнее, что должно тебя волновать сейчас, — резко обрывает Ёсан. — Ты выжил, Сонхва. После такого люди, обычно, путешествуют только под землю. — Не смешно, — бурчит Сонхва, шикая, когда с лица снимают прилипшую в нескольких местах ткань. — А никто и не смеётся, — Ёсан сосредоточенно, но очень аккуратно наносит принесённую мазь. — Это факт. Не слышал, чтобы из-за наличия в будущем у тебя шрамов люди как-то шептались. Все говорят лишь о том, что ты выжил, и это уже чудо. — Во-во, — поддакивает Уён, писавший ответ Сану, пока мог. — А ты это чудо хочешь угробить вместе с собой потому, что тебе не сидится на месте ровно. — Я просто… хочу удостовериться кое в чём, и чем раньше — тем лучше. — Сонхва замолкает, стоически перенося все манипуляции лекаря. Он знает, что друзья правы, и что у него толком-то аргументов никаких и нет, но, кажется, Сонхва совершенно перестал контролировать роящиеся в голове мысли. Из окна раздаётся порыкивание, и показывается морда Темпест, с любопытством заглядывающую в дом. — Привет, моя хорошая. — Значит так, — Ёсан разбивает возникшую напряжённую тишину. — В целом выглядит всё хорошо, так что я потом об этом, может быть, и не очень сильно пожалею. — Лекарь поднимается. — Вы продолжаете сидеть на месте, я вернусь скоро. И чтоб не рыпался мне! К стулу привяжу, ей богу. — ворчит Кан. И он действительно возвращается, но вместе с ним приходит и Юнхо, несущий с собой две седельные сумки: одна своя, вторая Ёсана. Сонхва удивлённо смотрит на них, начиная уже подозревать друзей в издевательстве над собой. — Мы собрали немножко еды, — Юнхо опускает седельные сумки на пол, чтобы не держать их в руках. — Плюс я собрал некоторые лечебные прибамбасы, — продолжает Ёсан. — Уён, твоя задача сейчас быстренько сбегать за своими вещичками и можешь прихватить тоже еды. А ты, Сонхва, — Ёсан внезапно легко улыбается. — Пойдём, я помогу тебе собраться. — Сонхва не верит. Они же только что буквально ругали его за попытки куда-то двинуться, что успело поменяться-то… — Пойдём-пойдём, времени до Смены Года не то чтобы много, а нам лететь ещё и лететь. Уён уходит к себе, оставив Юнхо сидеть вместе с Бёль, пока Ёсан помог Сонхва подняться в спальню. Сонхва молчит, принимая помощь, но любопытство пересиливает. — Что успело поменяться и почему? — спрашивает он, когда Ёсан дополнительно обматывает чистой тканью его раны, прежде чем потихоньку, ненавязчиво, помочь натянуть более тёплую одежду. — Ты сомневаешься в том, будет ли Хонджун любить тебя. И это не позволяет тебе принять тот факт, что самое ценное — это то, что ты жив и можешь двигаться самостоятельно. Когда всё заживёт, ты вернёшься к полноценной жизни, но мысли о том, что Хонджун бросит тебя из-за шрамов и ты останешься один не дадут тебе покоя и сил на выздоровление. До меня поздно дошло то, что если не позволить тебе успокоить себя сейчас — ты не сможешь сосредоточиться на том, чтобы восстановиться. Признаю, в данном случае мой внутренний лекарь перевесил человека, и понял я это поздновато. — Ёсан слишком чётко описал то, что Сонхва чувствует. Не смотря на уверенность в их с отношениях, Пак боялся, что Хонджун разлюбит его, увидев таким. И действительно не мог отделаться от этих мыслей. Слова Кана разбудили эти сомнения вновь, и те забурлили с новой силой. — Мне не понять, что творится в твоей голове, однако надеюсь, что сейчас поступлю правильно. — Спасибо. Правда, спасибо. Голос показался Ёсану странным, и он поднял глаза на Пака. А тот крепко сжал губы, хотя на глазах блестели слёзы. Лекарь чуть улыбнулся, положив руку на не травмированное плечо друга, молчаливо поддержав его. Дождавшись Уёна, группка из четырёх всадников выходит на улицу, затворив за собой покрепче дверь. Вот так вот вместе покидать деревню, конечно, не очень хорошо сейчас, но здесь остаются ещё всадники, так что очень быстро эта мысль была заглушена предвкушением. Им всем хотелось увидеться с давно отсутствующими всадниками. — Мара, иди ко мне, девочка, — Ёсан свистнул, и на его зов отозвалась драконесса, подходя ближе. — Давай поможем этому горе любовнику забраться. Сонхва бурчит, что он и сам может, Кан же лишь скептически хмыкает, не давая попробовать. Мара подставляет голову, давая людям забраться, а после аккуратно подносит их к Темпест, чтобы Сонхва смог устроиться на её спине. Ёсан остаётся с ним, на всякий случай — его драконесса прекрасно полетит за ними и без всадника не спине. Уён уже сидит верхом на Эхо, да и Юнхо быстренько забирается на Эдома. — Ну что ж, вперёд, — Уён подкидывает Бёль, направляя дракона за беркутом. Та точно приведёт их к Сану и его группе. Сонхва привычно пригибается ниже, чувствуя перекаты драконьих мышц под кожей, когда Темпест взлетает, а за ней и остальные. Бёль летит впереди, почти незаметная в наступающей ночи, но драконы зоркие, и следуют за маленькой проводницей, иногда порыкивая что-то на своём, драконьем. — Как думаешь, он будет рад меня видеть? — спрашивает Сонхва. — Я очень хочу тебя сейчас ударить. — Какие вы лекари чёрствые. — Не мы чёрствые, ты дурацкие вопросы задаёшь. Я сейчас пожалею, включу внутреннего лекаря, и мы полетим обратно, понял? — Ёсан таки не сдерживается, легонько, почти невесомо, стукнув старшего по макушке. — Больных бьют! — внезапно крикнул Сонхва. Уён и Юнхо тут же обернулись, но заметив, как Ёсан, положив на голову Сонхва руку, усердно делает вид, что лупит его, лишь засмеялись в голос. — Больные нарываются! — крикнул Юнхо, на что получил «Вы меня защищать должны были, а не ржать!». Конечно же смех стал только сильнее. По мере приближения к скалам Сонхва начинал всё сильнее волноваться. Они не видели никакого намёка на то, что где-то там есть люди или драконы, но стоило Бёль резко нырнуть вниз и в сторону, облетев несколько скал, как люди увидели отблеск пламени костра. — Главное чтобы нас за противников не приняли… — внезапно пробормотал Юнхо, прижимаясь к шее Эдома, когда тот начал снижаться. — Сан-а! — да, с Уёном в разведку нельзя. Зато точно не примут за врагов. — Уён? Сказать, что Сан удивлён — ничего не сказать. Он спохватывается, ловя спрыгнувшего с дракона Уёна на руки, оказываясь моментально вовлечённым в поцелуй. — Привет, — улыбается чеширским котом Чон. — Мы к вам прилетели праздновать смену года. — Спасибо, Темпест, — Ёсан похлопал ту по носу, отпуская, наконец, Сонхва и отходя к Чонхо. — Сонхва? — Хонджун удивлён, приятно удивлён. Любимый человек вот он, стоит перед ним, хоть и его почти не видно — настолько сильно Пак закутался в плащ. — Ты бы знал, как я рад тебя видеть… — Привет, — голос внезапно как будто пропал, и Сонхва говорит совсем тихо. Остальные переглядываются, отходя ближе к костру, вокруг которого ранее сидели. Уён болтает о том, что они привезли с собой еду, Ёсан рассказывает, как так получилось, что они здесь, Юнхо успешно перебивает их, вставляя шутки. Скала не очень большая, но двум всадникам постарались дать какое-никакое уединение, чтобы те смогли поговорить по душам. Их драконы, Темпест и Дегэйр, садятся рядом с ними, закрывая двух людей и словно отделяя от мира, чтобы те смогли собраться с мыслями. — Я так рад, что ты жив, Сонхва, — Хонджун тоже говорит тихо. — Я так не хотел оставлять тебя, и был счастлив, когда Бёль принесла весть о том, что ты очнулся. Без тебя моя жизнь бы не имела смысла… — Не говори так, — Сонхва отворачивается. — Я довольно долго капал ребятам на мозги, чтобы попасть сюда, и сейчас хочу кое-что спросить. — Сонхва шумно выдыхает. — Любовь, ты слишком много думаешь, — Хонджун аккуратно касается плаща на Сонхва, беря того за здоровую руку. — Что тебя так гложет? — Теперь этот вопрос кажется мне глупым, — голос резко становится растерянным, но Сонхва всё же собирается с силами, не желая больше затягивать. Он высвобождает свою руку, развязывая плащ и оставляя его лежать на земле. — Когда всё это заживёт — превратится в уродливые шрамы. Будешь ли ты любить меня и дальше, Джун-и? Таким. — Каким «таким»? — Хонджун касается лица Пака, поглаживая скулы большими пальцами. — Ты не изменился, любовь. Ни капли. Я любил тебя тогда, люблю сейчас и буду любить в будущем. Мы ещё должны отомстим тем, кто украсил тебя этими шрамами. — Хонджун целует, мягко и нежно, вселяя свою уверенность в Сонхва. — Какая часть тебя спрашивает это? — Которая не верит, что теперь может быть счастливой. Что её могут любить, — признаётся Сонхва, подумав с минуту, отвечать или нет. — Я понимаю, что эти сомнения беспочвенны, и уверен в том, как я люблю тебя, но смотря на своё тело сомневаюсь — могу ли быть счастлив таким. — Позволь любить тебя, и я сделаю для тебя всё, чтобы ты был счастлив. — Позволь мне ответ. Они молча смотрят друг другу в глаза, рассказывая неозвученное. Сомнения, страхи, надежды… Всё можно прочесть во взгляде, не требуя озвучивания чувств, и им этого достаточно. — Я надеюсь, вы закончили, потому что мы начинаем есть, — из-под крыла Темпест показывается довольное лицо Сана. — И если хотите, чтобы вам что-то досталось — советую идти со мной сейчас. — Мы идём, — отвечает Хонджун, переплетая пальцы с чужими, после того, как накинул на Сонхва тёплый плащ, плотнее закутав Пака в него. Они празднуют скромно, уютной компанией сидя вокруг костра в окружении драконов, своими крыльями укрывавшим их от ветра с океана. Домашняя еда, прихваченная с собой, довольный Уён, рассказывающий смешные истории о маленьких дракончиках, внезапно вылупившихся под праздник Смены Года, и любовь, читавшаяся во взгляде Хонджуна, когда тот помогал Сонхва с тем или иным действием. Прерывать эту идилию не хотелось, но спустя несколько часов, четвёрка всадников начала собраться обратно. Ёсан настоял, всё-таки включив бурчащего лекаря, хотя и без этого все всё понимали. Сажая Сонхва на дракона, Хонджун не удержался от ещё одного поцелуя, неизвестно какого уже по счёту за эту ночь. — Мы совсем скоро вернёмся, и глазом моргнуть не успеешь. И тогда отметим друг с другом, только ты и я, — шепчет Ким на ушко возлюбленному, прежде чем ловко спрыгнуть на землю. — Буду ждать, — одними губами произносит Сонхва, и Темпест взлетает, следуя за Эхо, Марой и Эдомом. Им предстоит вернуться домой и дождаться, когда отряд вернётся в деревню. Предстоит спасти дом, отведя раз и навсегда угрозу. Сонхва предстоит восстановление и принятие того, что как раньше, к сожалению, не будет. Всё это будет потом. Сейчас же, летя на драконе в небе, полном звёзд, на душе у Сонхва только покой. Как там говорится? Как встретишь, так и проведёшь? Если весь следующий год будет наполнен чудесами и радостью от того, что любимый человек рядом, то Сонхва готов подождать ещё чуть-чуть. В конце концов, даже взрослые люди хотят верить в чудеса.