О празднующих и путешествующих

— Все равно, — пробормотал Всеволод, — не понимаю, почему посылать надо обязательно нас. Почему этот чертов домкрат не может довезти кто-то еще? Зачем было выдергивать нас буквально из-за новогоднего стола? — Потому что мы очень опытные и ответственные пилоты, — немедленно откликнулся Ким. — Потому что мы были свободны, — поправил его Третий. Всеволод покачал головой. — Я, — сказал он, — остаюсь при мнении, что здесь причины личного характера. Вы не видели лицо Басова, когда он передавал мне назначение. А я видел. — Даже если так, Сева, ну и что? Именно так ведь и полагается проводить Новый Год у вас на Земле — помогая своим ближним. Про это написано у писателя Диккенса. — Мои ближние сейчас кушают оливье у нас дома, — отрезал Всеволод. — А домкрат я везу каким-то посторонним ремонтникам, которых в глаза не видел… — Но ситуация же сложилась критическая, — сказал Третий примирительно. — Про это даже в новостях упомянули. Из-за сломанного домкрата ремонтники не могут чинить корабли. А из-за сильного солнечного ветра кораблей, которые ждут починки, там скопилась целая очередь. Кто-то ждет уже три дня. Говорили, там застряла команда Дальней разведки, какие-то археологи, еще кто-то из ИнтерГПола. Они все, Сева, тоже, возможно, хотели встречать Новый Год за столом… — Кстати, — молвил Ким. — Вот тут мы переходим к моменту, который вызывает вопросы уже у меня. Нам ведь поручили не только доставить домкрат, но и поздравить застрявших на базе с земным Новым Годом, так? — Так, — сказал Всеволод осторожно. — И нам выдали сладкие подарки примерно по числу людей на базе, так? — Так. — Я хочу, чтобы мне объяснили, — твердо сказал Ким, — почему на мешке с подарками код, и почему Басов сообщил его только Третьему. Это была правда. Сладкие подарки упаковали в мешок, сделанный из сверхпрочного материала, из которого обычно шьют скафандры высокой защиты. И горловину мешка окольцовывал металлический зажим, на котором висел кодовый замок. Третий перевел взгляд на Всеволода. — Я тоже возмущен, — подтвердил тот. Третий пожал плечами. — Возможно, — начал он мягко, — я, конечно, не хочу ни на кого наговаривать и делать предположения на пустом месте… но, возможно, это связано с тем случаем, когда мы должны были раздавать подарки на новогоднем капустнике в ЦУПе, и перед самым началом ты сказал Киму, что ученые доказали: человек не может съесть больше килограмма шоколада… — Ученые ошибались! — воскликнул Ким гордо. — Я же сам не ел! — воскликнул Всеволод уязвленно. — Ты подстрекал. В общем, Басов взял с меня слово, что код я вам не скажу. Всеволод вздохнул. Бросил взгляд на приборную панель. — Еще три прыжка, — сказал он, — и мы на месте. Ладно, по Москве Новый Год уже наступил. Предлагаю обменяться подарками сейчас. Потом начнется свистопляска с домкратом и поздравлениями, и будет уже не до того. Капитаны разошлись по каютам и почти тут же снова собрались в рубке. Каждый прижимал к груди празднично выглядящие свертки. — Это от меня, — Третий протянул друзьям свои дары. — Это редкие кристаллы с Фикса. Они поглощают тревогу и грусть. Кладите их на ночь в изголовье. Ким подарил напарникам стеклянные шары с маленькими ракетами, парящими в вихре снежинок. У Всеволода возникло подозрение, что шары он ухватил в космопорту непосредственно перед отлетом. Но какая в сущности разница, важен ведь не сам подарок, а искренние намерения дарящего. Но сам Всеволод относился к подаркам серьезно и подготовился заранее. Для Кима он нашел кружку с надписью «Через тернии к звездам». А для Третьего… — Что это? — спросил Третий, с удивлением заглядывая в маленькую коробочку. Внутри находился циферблат с непонятными делениями. Стрелка металась по циферблату, иногда замирала на секунду и тут же снова пускалась в путь. — Это компас, — объяснил Всеволод. — Древний земной прибор для определения направления. Здесь он, правда, не работает, тут везде металл. Но на Земле стрелка бы показывала на север… В общем, Третий, с тобой все время что-то случается, и это тебе, чтобы ты не терялся в сложных ситуациях. И чтобы мы тебя не теряли. — Спасибо, — сказал Третий. — Мне очень приятно. Всеволод оказался совершенно прав. Стоило «Эвересту» приземлиться на посадочной площадке базы, как события захватили Капитанов и повлекли. Ремонтники сразу выкатили из трюма домкрат и побежали его монтировать. А несчастные путешественники, застрявшие на базе из-за поломки старого домкрата, приветствовали своих избавителей бурной овацией. Народу на базе в самом деле собралась много. Не зря мы так торопились, подумал Всеволод, оглядываясь. Жалко бедолаг, сколько бы они еще здесь сидели, если бы не мы? В толпе мелькало много знакомых лиц. Он узнал ребят из Дальней Разведки, с которыми они пересеклись на Малом Арктуре в прошлом году. Узнал команду археологов. И парней из ИнтерГПола тоже узнал. Эти держались особняком и радость выражали очень сдержанно. По давней традиции ИнтерГПол относился к Космофлоту с большим и неоправданным предубеждением. Впрочем, это было взаимно. Среди интергполовцев Всеволод разглядел инспектора Милодара и даже слегка расстроился: этого выскочку он не любил особенно и при мысли, что ему тоже придется вручить сладкий подарок, сделалось как-то тоскливо. Ликующая толпа понесла Капитанов в сторону местного актового зала. Раздвигая людские волны, как ледокол раздвигает льды, к ним пробился руководитель археологической экспедиции, чумарозец по имени Громозека. Он обхватил сразу всех троих друзей могучими щупальцами и прижал к трем добрым сердцам. — Спасители! — пророкотал он. — Избавители! Знали бы вы, ребята, в какую неприятную историю я попал… — Да тут все попали в одну и ту же историю, — просипел Всеволод, пытаясь ослабить хватку циклопического археолога. — Да нет, я не про эту досадную поломку, — отмахнулся Громозека свободным щупальцем. — Это стечение обстоятельств, не более. А вот послушайте, что у нас вышло на Титане… Всеволод хотел бы поскорее перейти к части с вручением подарков — и покончить с ней — но от Громозеки было не так-то легко отбиться. — Ведем мы, значит, раскопки на Титане, — рассказывал он, легко и непринужденно прокладывая себе путь в толпе и волоча Капитанов следом. — И вдруг — четыре дня назад происходит дело — находим церемониальный алмазный шлем, относящийся к династии Кфы-3. Удача, чтобы вы понимали, просто невероятная! Первый шлем в таком хорошем состоянии, с сохранившимся гребнем, напипочником и прочим… Так вот, значит, я кладу шлем у себя в палатке, и мы начинаем бурно радоваться. Весь лагерь очень бурно радуется… В его голосе проскользнула легкая неуверенность. Всеволод подумал, что история может оказаться интереснее, чем выглядела поначалу. — И вот, пока все радуются, я решаю ненадолго стать серьезным и посмотреть, пришел ли из центра ответ на мою радиограмму. Я иду в палатку. И знаете, что я вижу? — Нет, — прохрипел Всеволод. Однажды он уже наблюдал Громозеку «в поле», знал, как принято у археологов веселиться, и понимал, что увидеть Громозека мог решительно все, что угодно. — И я вижу, — продолжал Громозека трагически, — как из палатки вылезаю я сам. В руках я держу шлем. А рук у меня одиннадцать. И семь глаз, причем все с одной стороны головы. А? Что скажете? — Ну что ж, — промолвил Всеволод. Ответ напрашивался сам собой, но озвучивать его было бы невежливо. — И что вы дальше сделали? — Дальше, — сказал Громозека, — я очень расстроился, потому что понял, что перешел границу допустимого веселья. Я решил, что лучше всего мне будет немедленно лечь спать. Я прошел в палатку — другой я любезно подержал мне полог — лег, не раздеваясь, и сразу заснул. — И? — спросил Ким, до сих пор слушавший эту захватывающую историю молча. — И когда я проснулся утром, — печально закончил Громозека, и из глаз его потекли дымящиеся слезы, — шлем таинственным образом исчез. Мы перерыли весь лагерь, мы все перевернули вверх дном, но шлема нигде не было. Капитаны, насколько позволяло их стесненное положение, обменялись многозначительными взглядами. — И как вы думаете, — спросил Всеволод, — что же произошло? — Я думаю, — произнес Громозека твердо, — что произошел вопиющий случай нарушения трудовой дисциплины. И что я более не достоин занимать должность начальника экспедиции. В этот момент Третий вдруг ощутил возмущение эмпатического поля. Словно где-то неподалеку распахнулась жадная, черная воронка… Он поспешно огляделся, но повсюду были только улыбающиеся лица и радостные эмофоны. Должно быть, показалось, решил он. — Здравствуйте, детишки, Девчонки и мальчишки! — воскликнул Всеволод и задорно взмахнул ушами, наспех сооруженными из двух отрезов гофры. Он изображал Зайчика. Почему-то руководство выдало им только костюм Деда Мороза, а в остальном велело использовать смекалку. Аудитория встретила Зайчика громом рукоплесканий. Интергполовцы хлопали с особенным чувством. Всеволод заметил, что кто-то из них снимает происходящее на коммуникатор. Ладно, сказал он себе. Неважно. Быстрее начнем — быстрее закончим. Мы здесь, чтобы нести радость людям. И продолжил: — Наступает Новый Год! Детвора подарков ждет! Стихов им тоже не выдали, пришлось импровизировать на ходу. — Землю, Марс и Чумароз Осчастливит Дед Мороз! — подхватил Ким. Он был облачен в белый мешок, подпоясанный вервием, и впечатление производил несколько потустороннее. Начитанный зритель мог бы принять его за одного из диккенсовских Духов Рождества, но на самом деле Ким стремился воссоздать образ Снеговичка. — Ребята! — продолжал Снеговичок, свирепо таращась в зал. — Давайте позовем Дедушку Мороза! За кулисами Третий приготовился и крепче сжал горловину мешка. «Я — веселый Дед Мороз, — прошептал он ожесточенно. Стихи никак не укладывались в голове. — Я подарки вам принес. А еще большой домкрат, чтобы каждый э… каждый…» Вдруг на него нахлынуло ощущение чужого присутствия. Он обернулся и успел улыбнуться и сказать: — Привет… Еще он успел увидеть смазанное движение. А затем монтировка обрушилась на красную войлочную шапку, и все поглотила темнота. — Де-душ-ка Мо-роз! Де-душ-ка Мо-роз! — скандировала толпа. Зайчик и Снеговичок озабоченно переглянулись. — Ох, ребятки-козлятки, — произнес Зайчик, — похоже, задремал наш Дедушка Мороз. Пойду проверю. Он скрылся за кулисами и почти сразу вернулся. — Товарищи! — крикнул он. Благодаря микрофону его взволнованный голос перекрыл рев толпы. — Товарищи, похоже, Деда Мороза похитил космический пират. — Ура! — взревел зал. Во многих сердцах в этот миг шевельнулось теплое воспоминание о новогодних утренниках из детства. И только бесчувственный инспектор Милодар скривился и процедил: «Какая банальщина!» — Товарищи! — повторил Всеволод. — Я не шучу! На нашего друга напали, его похитили. Мы должны прочесать базу! Сознание возвращалось к Третьему постепенно. Сначала он понял, что ему очень жарко. Потом — что во рту у него кляп. Спустя еще несколько секунд он осознал, что жарко ему потому, что он в шубе. А во рту у него не кляп, а дед-морозовская борода. Он завозился и сел. Шапка и парик здорово смягчили удар, но голова все-таки гудела. Ощущение чужого эмофона, мрачного и беспросветного, затопило его сознание. Зловещий скрипучий голос у него над ухом произнес: — Короче, бородатый, все очень просто. Ты называешь мне код от мешка. А я вытаскиваю тебя из-под дюз, прежде чем взлететь. Третий посмотрел наверх и действительно увидел над собой черное сопло. Значит, подумал он, мы на взлетной площадке. Потом он перевел взгляд ниже и сказал: — Привет, Крыс. — Откуда ты меня знаешь? — сощурился Крыс. Третий вздохнул и стащил с головы шапку и бороду. Крыс моргнул. Взял бороду у Третьего из рук. Приложил к его лицу. Отодвинул, приложил снова. — Потрясающе, — сказал он с уважением. — Отличная маскировка. Здорово, Третий. — Лучше бы ты сначала здоровался, а потом бил людей по голове. — Я же не знал, что это ты. — Я вот сразу тебя узнал. — Это потому что я был без бороды. В этот момент над площадкой разнесся механический голос: — Внимание! Внимание! Будьте осторожны и сохраняйте спокойствие. На базе находится космический пират. Внимание!.. — Вернемся к насущному, — сказал Крыс. — Итак, Третий, все очень просто. Ты называешь код от замка, и с тобой не происходит ничего плохого. — Мне просто интересно, — молвил Третий задушевно, — как ты думаешь, что лежит в мешке? — Очевидно, что-то ценное, иначе зачем замок? — Там сладкие подарки. Крыс помолчал, усваивая эту новость. — Что такое «сладкий подарок»? — спросил он наконец. — Конфеты. В основном шоколадные. Но есть и карамельки. — Лицо Крыса вытягивалось все сильнее, и Третий безо всякой жалости добил противника: — Иногда можно встретить вафлю. — А почему на мешке замок? — Это сложно объяснить, — сказал Третий честно. — В ЦУПе так принято. Крыс еще немного помолчал. — Ерунда какая-то, — сказал он наконец. — То есть ты летишь с Земли, тащишь с собой, как величайшую ценность, мешок сладостей, из рук не выпускаешь. Чтобы что? — Чтобы подарить, — ответил Третий терпеливо. — Кому вообще нужны вафли? — Да при чем тут вафли? Сейчас Новый Год по земному календарю. Это день, когда принято дарить друг другу подарки. Вопрос не в том, нужен тебе этот подарок или нет. Может, конкретная вещь и не нужна, это неважно. Просто очень приятно, когда тебе что-то дарят. Или когда ты что-то даришь. Подожди-ка, — воскликнул он, осененный внезапной догадкой, — ты вообще когда-нибудь дарил подарки? — Сотни раз, — ответил Крыс с подозрительной поспешностью. Третий был настоящим капитаном. Он умел быстро принимать решения — и, приняв, уже в них не сомневался. — Код 12041965, — сказал он просто. — Забирай мешок. Чем слушать теорию, лучше один раз попробовать самому. Уверен, есть люди, которых ты хотел бы поздравить с Новым Годом. Крыс посмотрел на него долгим взглядом. — Я рад, — сказал он наконец, — что ты решил проявить благоразумие. Ладно, Третий, теперь можешь проваливать. Я взлетаю через минуту. — Подожди, — Третий засучил шубу и похлопал себя по бокам комбинезона, разыскивая карманы. — Вот. Это тебе. Крыс открыл коробочку. Стрелка бегала по циферблату, как сумасшедшая, что неудивительно — они же находились под днищем космического корабля. — Что это? — спросил Крыс. — Это раритетный земной прибор для определения направления, — ответил Третий. — Только я не совсем понял, как он должен работать. — И поэтому решил мне передарить? — уточнил Крыс. — Просто это самое ценное, что у меня есть с собой. Это подарок друга, тем он и ценен. А я дарю его тебе. Некоторое время Крыс молча разглядывал компас. Затем сказал: — Подожди, я сейчас, — и убежал на корабль. Вернулся он очень быстро. В руках у него сверкал и переливался алмазный шлем. Третий изумленно ахнул. — Ха! — осклабился Крыс, прицелился и нахлобучил шлем ему на голову. — В материальном плане мой подарок намного лучше твоего. — Спасибо, — ответил Третий серьезно. — Я это очень ценю. Крыс развернулся и зашагал вверх по трапу. Когда он уже почти скрылся внутри корабля, Третий его окликнул. И сказал: — С Новым Годом! — С Новым Годом, — ответил Крыс. И задраил люк. А Третий подобрал бороду и шапку, подхватил полы шубы и побежал к краю площадки. Пиратский корабль стартовал, едва он успел отойти на безопасное расстояние. А затем послышался топот многих ног, и на поле вылетели Всеволод и Ким. По пятам за ними следовали дальние разведчики, интергполовцы, археологи и сотрудники ремонтной базы. Все были полны решимости дать пиратам отпор. — Третий, ты цел? — выдохнул Всеволод. — Ушел?! — выдохнул Ким. — Я цел, — ответил Третий. Голова уже почти прошла. — Пират ушел. — А где мешок? — спросил Ким взволнованно. Объяснить случившееся в двух словах было непросто. — Похоже, пират меня ограбил, — резюмировал Третий. Из груди Кима исторгся горестный вздох. — Лучше бы я сам их съел, — прошептал он. — Зато, — вставил Всеволод, умевший во всем видеть лучшую сторону, — теперь не придется поздравлять Милодара. С некоторым опозданием на поле появился Громозека. В шести щупальцах он сжимал бластеры, а в оставшихся четырех — устрашающего вида сабли и ножи. — Где он? — ревел он во всю глотку. — Где этот негодяй, который обижает моих друзей?! — Он улетел, — сказал Третий, невольно отступая перед этой ожившей стихией. Но Громозека уже остановился и сам. — Позвольте, — пророкотал он и уронил две сабли и бластер. — Позвольте! Это же… Это же наш шлем! Откуда он здесь взялся? Где вы его нашли?! Это объяснить было еще сложнее. — Видимо, я ограбил пирата, — сказал Третий и вручил шлем растроганному археологу. — С Новым Годом! Веселье в одном из притонов Серой туманности шло полным ходом. Участники пребывали в приятном, расслабленном настроении, и когда дверь в помещение распахнули с ноги, это произвело эффект разорвавшийся бомбы. Все застыли. «Облава!» — пискнул кто-то тонким голосом. Замершая на пороге фигура, скажем откровенно, не выглядела грозно. Но исходящая от нее холодная и жестокая аура с лихвой компенсировала недостаток габаритов. — Построиться! — приказал скрипучий голос. Весельчак У, который руководил мероприятием, достаточно хорошо знал своего напарника, чтобы понимать, когда ему лучше не перечить. — Давайте, ребята, давайте, — зашептал он. — Делайте, что он говорит. Пираты пришли в движение. — Да не к стенке! — рявкнул Крыс. — В круг постройтесь. Быстро образовался неровный и нервный круг. Крыс вытащил в центр табурет, уселся и поставил между колен мешок. — Короче, так, — произнес он, обводя аудиторию холодным взглядом. — Все очень просто: сейчас каждый из вас читает мне стишок про зиму…