Связанные памятью

Он был самоуверенным. Правда, очень самоуверенным. Высокомерным, казалось, до невероятного эгоистичным, и до неприличного прямолинейным. Почти сразу Трейси заключила - вряд-ли из них выйдет удачное сочетание. «Он не вызывает у меня доверия» - ощущала Резник. Судить по первому впечатлению, может быть и не совсем верно, однако она была несколько грешна этим. Не понимая, кому можно доверять, а кому нет, в этих обстоятельствах думать подобным образом - не редкость, стоит лишь поставить себя на её место. Его внешний вид неряшлив, а улыбка широка и самоуверенна. Заплывший фиолетовый глаз создавал о нем впечатление человека, прошедшего через не самые приятные вещи, однако совмещая это с тюремной робой, он просто выглядел очень сомнительным типом, с которым ни за что нельзя контактировать. - Пускай я и ношу эту робу, это ещё не значит, что я заключённый! - слова, не внушающие Трейси никакого доверия, не убеждали ее. - Ага... Хорошо. - не понимая как реагировать на это, она быстро заканчивала диалоги с ним, возвращаясь к механизмам. Помешанную на часах, Трейси не цепляло построение близких отношений с людьми. «Люди странные и непонятные. Куда проще управиться с механизмом, чем с ними. Их непоследовательность и непредсказуемость вводит в непонимание.» Она не думала, что сможет сойтись с таким человеком, как он. Даже не так - она не думала, что сможет сойтись хоть с кем-то. Вопреки её ожиданиям, на деле же они оказались дополняющей друг друга командой. Наблюдая за девушкой, он проявлял интерес к её действиям. Сначала она подумала о том, что этот интерес единичен, но в итоге они стали встречаться всё чаще и чаще, хоть это и не было намеренно. При том и не сказать, что её всё ещё не настораживала его личность. Его колкие слова о собственных идеалах находили лишь непонимание в голове Трейси. Зачем ему вообще так разглагольствовать о собственных идеалах, которые здесь не играют совершенно никакой роли? Во всяком случае, она не стремилась менять своего мнения, неважно, насколько её подход к вещам, по его мнению, был неэффективен. «Его мнение - исключительно его мнение» - с таким настроением Резник вздыхала и сосредотачивалась на работе. И тогда только эта часть реальности могла вызывать на её лице теплую улыбку.

***

Каждый день центр внимания Резник был направлен на механизмы. Думая лишь о них, вокруг неё пропадало всё ненужное. Время летело, унося ветром всё, что было ей дорого. Часы превращались в дни, дни становились неделями, а последние перетекали в месяца. Со временем и года стали менее ощутимыми. Трейси не назвала бы себя несчастной, однако частенько она предаётся ностальгии, имеющей несколько меланхоличный характер. В такие моменты она покидает механизмы и ищет место, где может побыть совсем-совсем одна, чтобы устремить свой взгляд куда-то вдаль, глубоко погружаясь в воспоминания. Она даже и не заметила, как уснула на земле, оперевшись спиной на холодное строение, находящееся неподалеку от поместья. Тихое сопение за зданием услышал он. Он, по какой-то причине бессонно слоняясь ночью по территории поместья, бродил, погруженный в свои мысли. Звуки, что издавала Резник, привлекли его внимание. «О.. Резник?» - он озадаченно почесал затылок, расширив глаза от увиденного, - «Не думал, что она будет спать в таком... Неважно.» Думал или нет - это случилось, считает парень, а потому берёт девушку на руки, унося в более удобное для сна место. Сопящая девушка на руках не вызывала смущения. Он был несколько озадачен, но в голове не было места для размышлений о мелочах. Звёздное небо, смотря на которое уснула Резник, не более чем раздражало его. Он не нарушал тишину улицы. Говорить было нечего, да и мешать "напарнице" нет смысла. Тишину нарушила лишь сама Трейси. - Отец... - срывается с розоватых губ девушки, - Почему?.. Единственно различимые слова привлекли внимание. Несмотря на то, что изначально он не имел мотива подслушать её слезливую историю прошлого, да и, по правде говоря, не имел в принципе никакого мотива, он сосредоточился на её словах. Неправильно ли так подслушивать её? Только вот, подойдя уже к «месту назначения» он больше ничего не услышал, что повлекло за собой некоторое разочарование. «Впрочем... Это и так не моё дело.» - отгоняет от себя мыслей парень. - ..Это не.. несчастный случай.. Он замер. Колкое чувство внутри заиграло на нервах с огромной силой.

***

Время тянулось, образовывая новую рутину, в которую вклинился он, проявляя большее дружелюбие, чем раньше. Что подметила в нем Трейси: он достаточно часто улыбается, когда говорит с ней. Но с каждым разом улыбка меняется. Из интересующего её: она не помнит, как очутилась в тот день на кровати. Голова жутко трещала по швам, отдавая пульсацией так, будто она вышла из горячей бани, чуть не потеряв сознание. Кажется, тогда ей приснилось что-то далеко не радужное. - Приветик! Он входит в комнату, где девушка сидела на кровати, копошась с чем-то в руках. Она не подняла глаз, чтобы посмотреть на него. Сугубо взаимовыгодные отношения, как их воспринимала Резник, почему-то стали приобретать более дружеский характер. Озадаченная, она не понимала, что произошло, хоть и предполагала. Тем не менее, пока это не мешало, ей было всё равно. - Доброе утро. В последнее время в хранилище... Всё вверх дном. Твоих рук дело? - Буду честен: да. Почему ты ходила туда? Этот вопрос заставил её отвлечься и нехотя повернуть голову к собеседнику. - Но разве я не первой задала вопрос? - Я уже ответил на него, хаха, - усмехнулся парень, присаживаясь на тумбочку. - Почему, спрашиваешь... Можно ли рассказывать о таком? Стоит ли? Действительно ли можно раскрыть свою душу здесь? В месте, непонятном для них обоих. В месте с незнакомцами, чьи мотивы абсолютно не ясны. Прояснить их - подставить спину. - Хранилище достаточно объемное, подумала, может будет что-то полезное. Важнее, почему оно вверх дном из-за тебя? Подставить спину незнакомцу - последнее, на что она готова пойти в месте, где не может понять даже намерений людей рядом. Потому, отказываясь раскрывать истинную причину, она уходит от вопроса. - По той же причине, что и у тебя - что-то полезное надо ещё попробовать найти. - Теперь уж точно ничего полезного там не найдётся, благодаря тебе. - Эй! Вообще-то, я нашёл кое-что. - Ого, правда? Покажешь? Самодовольно улыбаясь, парень протягивает ей собранную информацию. Её оказалось больше, чем она думала. Он терпеливо ждал, пока Трейси ознакомится со всем. ... - Бальса, помог, - довольная прочитанным, Резник немного улыбается. - Обращайся, Трейси! - А разве не ты тут первым обращаешься? Лука. - отрезает Резник. - Но информацию-то ты получила от меня, Трейси.~ - Просто потому что ты каким-то образом меня опередил.. Лука. - Надо бы научиться распоряжаться временем, Трейси. - Или поставить собственные камеры видеонаблюдения. - Хаха! - Кхм.. Во всяком случае, давай займёмся делом. - Окей! Некоторые бумаги, которые он стащил из хранилища, остались нетронутыми девушкой. Впрочем, она и без того была знакома с инцидентом, освещаемом в тех газетных вырезках. Даже больше. Она не могла забыть ту потерю, сопровождающуюся чёртовым взрывом, взявшимся, как она могла полагать, из чего-то большего, нежели из простой "случайности". Может быть, ей и не нужно было знать о том, что в поместье есть и такие вырезки. Может быть, оставить всё так как есть было неплохим решением. Или, может быть, наоборот ужасным? Стоило ли ей обратить большее внимание на то, что парень потенциально мог знать важную информацию, но скрывать её? Во всяком случае, она не такая, как он. Хорошо это или плохо, Трейси никогда не отреагировала бы на несправедливость также остро. Её преодолевали чувство тоски всякий раз, когда она вспоминает о своем отце. Они объединены одержимостью своим делом, однако разъединены кардинальными различиями в их характерах.

***

Возможно ли, что этот «не заключённый» в форме заключенного был волшебником? Каждая встреча становилась приятнее, не оставляя за собой неловкого осадка. Не оставляла пустоту и усталость, что были привычны для Трейси после социальных взаимодействий. Дружелюбный и открытый, он стал излучать приятный позитив, дающий мотивацию. Были ли помощь и постоянное нахождение подле Резник чем-то альтруистичным? Так или иначе, он всё ещё не сделал ничего плохого. Удивительно - считала Трейси. - Итак... Почти закончила. - Слушай, а тебе не надоело? Постоянно сидеть над часами. - Лука сидел на тумбочке, наблюдая за действиями девушки, будто ему было нечем заняться. - Нисколько. - Но какой в этом смысл? Тебе действительно стоило бы задуматься о том, сколько времени ты тратишь впустую, создавая детали, которые вечно требуют какой-то замены. Ты создашь что-то лучше старого, но и это «лучшее» вскоре будет заменено чем-то ещё. Тебе нравится так растягивать время? - Хаа... Боже. Фанатик идеи вечного изобретения, как я погляжу, и в Африке фанатик. - Тем не менее, разве это стоит того? Ты идёшь к мелким целям, при всём этом, не имея большую цель за всем. Знаешь, как будто оно действительно того не стоит! Проживаешь день за днём бессмысленными мелочами. - А что с того? Тебе не обязательно каждый раз разговаривать о чем-то своем, Лука. - девушка не переводила на него свой взгляд. В то время как он, до редкого серьезный, смотрел на её затылок, на неё, занимающуюся делом ради дела. - Это приносит тебе удовольствие? Просто заниматься чем-то ради чего-то? - Да. - ..Глупость, хах. «Сегодня он решил снова загнуть свою линию?.. Не думала, что он так сделает.», - когда она услышала звук скрипящей тумбочки, Трейси обернулась, чтобы посмотреть на Луку, - «Какой-то он странный сегодня.» По какой-то причине, с хмурым видом он больше не смотрит на неё. - В конечном итоге, не имея цели, ты потеряешь то, что любишь. Возможно, это "что-то" просто украдут у тебя из под носа. Украдут, выставив ничем. «Он хочет дать мне совет?» - вопрошает Трейси у себя в голове, сохраняя молчание, хотя и не убирая свой взгляд с Бальсы. Он замечает его, но никак внешне не реагирует. - «Какая тусклая реакция..» - Хочу сказать, что твой талант может пропасть зря. В мире, где нельзя никому доверять, нельзя растрачивать свои силы просто так. Когда ты восхищаешься ерундой других людей, или когда слепо веришь в кого-то, не имея собственной цели и идеала, который может отделить тебя от других... Разве ты сможешь сохранить свою страсть? - Я не могу предсказать то, что будет в будущем. Ни ты, ни я. Думаю, не стоит брать на себя слишком много - иначе совсем сломаешься. - Если ты не будешь начеку, люди просто с лёгкостью подставят тебя. - Хаа... Я тебя не понимаю. Что более важно, почему ты так резко говоришь об этом? - ..Просто подумал, что не хочу, чтобы ты повторяла такие тупые ошибки. Прижимая руку ко лбу, он заметно меняется в лице и быстро уходит, ничего не сказав.

***

Цель - то слово, манящее большинство людей. То слово, что, порой, может оправдать даже нечеловеческие средства. То слово, которое даёт иллюзию ценности собственных действий. Или же цель - то слово, отталкивающее большинство людей. Запугивающее своим величеством, своим весом и значимостью. Запугивающее ответственностью. То слово, обесценивающее маленькие шажки, маленькие «радости» жизни. Но манящее сладким призом из ощущения вожделения от достижения долгожданного результата. Любая интерпретация может быть верной. Однако Луку не волновали такие слова как «средства». Не волновало то, насколько глубоко его понимание цели, и к какой категории он относит собственную - думать об этом не имеет смысла, когда можно уделить время чему-то действительно полезному. Стремясь к эффективности, к своей цели, он забывал и о внешнем виде. В каком-то смысле, он был даже больше похож на стереотипного механика больше, чем Резник. Всё дело в его внешнем виде, на который, ему (почти что) абсолютно плевать. Хотя, стоит признать - он приносит те ещё проблемы. Например, из-за него он поймал на себе опасливый взгляд беловолосой девушки, что ему казалась даже привлекательной. Серьезный, сосредоточенный взгляд. Именно таким взглядом он изучал свои изобретения. Пронзительным, внимательным. Обрисовывая в голове полную картину, он отметал неподходящие варианты, создавая в голове собственную систему, анализируя детали. Пускай уже поздний вечер. Пускай солнце давно скрылось за спутником земли, а звёзды проявились на тёмном небе. Пускай новые синяки под глазами давали о себе знать. Пускай. Такие мелочи не имели значения. Пускай кровь снова хлещет из носа от перенапряжения. Пускай ощущения покидали его тело. Все ощущения, кроме боли. Головной боли. Почему он не может вспомнить? Как бы он ни старался, он не может вспомнить. Не может вспомнить, как всё было на самом деле. Не может доказать, чем занимался, не может опровергнуть, убивал ли он его. Намеренно ли? Не может вспомнить, действительно ли он этого хотел. Не может вспомнить, не может понять, может ли он доверять самому себя. Конечно, он всегда был на своей стороне, придерживаясь того, что считал действительно эффективным, придерживаясь того, что считал действительно верным. Действительно мудрым, полезным. Убеждения, что он создал, создаёт и будет создавать на протяжении своей маленькой жизни, будут естественно стоять превыше чужих убеждений. Превыше тех лживых, обманчивых и ужасных убеждений, что раздражают его. Осознавать это ему, прежде всего, больно. Возможно, это не единственно верная истина об окружающих его людях. Но это та единственная истина, которую он смог извлечь. Досадно, не так ли? Грустно, обидно, нечестно, несправедливо - как правильно воспринимать произошедшее? Какая логика будет вернее? Был ли он действительно не прав, убил ли он тем экспериментом? Кража. Инцидент. Виновность. Настоящая правда. Все воспоминания были такими мутными. Он чувствовал бесполезность, смешанную с чувством отчаяния, однако он не мог дать им взять над собой вверх, по понятным причинам. Правда, которой он хочет добиться, всё ещё не лежит на его руках. «Это не... Несчастный инцидент» Как же ему было завидно слышать эти слова.

***

- Не могу дотянуться, блин...! - тихо прошептала Трейси, которая пыталась дотянуться до часов, что находились вне зоны её досягаемости. Другими словами - она слишком низкая, чтобы дотянуться до них самостоятельно. «Простым решением было бы просто позвать Луку на помощь... Но, нет ли другого варианта?» Трейси не могла не замечать, что у Луки назревает всё больше и больше проблем, о природе которых она не знала. В конце концов, она очень наблюдательна, чтобы заметить изменения, но недостаточно близка, чтобы интересоваться у него о них напрямую. Его движения более рассеяны, да и сам он постоянно бормочет какую-то ерунду, не начиная никаких диалогов. Словно он замкнулся к себе, откатился к началу их знакомства, сводясь к странным поведенческим привычкам и колкостям. - Хорошо... Резник начала приготовления: перетащила стол, поставила стулья на стол, попытавшись забрать настенные часы, которые и стали жертвой её интереса. На благо сейчас было утро, потому всё хорошо видно. - И... Вытягиваясь как только можно, она подумала о том, что её позвоночник уже успел стать прямее в десять раз. И вот, она тянется к часам, затрагивает их. Как будто девушка прибавила в росте. На самом же деле, она подпрыгнула в попытке снять часы. Конструкция под ней стала рушиться, создавая сильный шум. Неосознанно она вскрикивает, полетев вниз. ... - Трейси?! - звонкий голос прибегает на шум, - что здесь?... Он подбегает к девушке, проверяя, дышит ли та. Посмотрев на часы, валяющиеся на полу рядом с ней, он быстро понял в чём дело. - Аа... Аййй... - бормочет Трейси. - Это что за пируэты? - строгим тоном спрашивал тот, словно отчитывая её. Как некогда делал её отец. Его слова проходили мимо ушей, мысли были только о чувстве боли, из-за которого помутнели все мысли. - Ты даже часы снять не можешь? «При всей своей любви к осторожности, ты решила поступить так?» - думал Лука. Попытка достичь неподвластной вершины была такой неумелой, что Бальса не знал: он был больше разочарован или раздражён. Звон. Пронзающий слух звон мерзких часов. Мерзкий, мерзкий, мерзкий громкий оглушающий звук. Отвратительный. Как будто рядом с ним что-то взорвалось - по какой-то причине его восприимчивость к звукам возросла. И даже так. Лука ненавидел громкие звуки. Ненавидел до очередной боли в голове, разжижающей его мозг. Казалось, он рушился на глазах. Из-за громких часов он падает на землю, становясь ничем не лучше Трейси. Был раздражён из-за её глупости, но сам ничем не лучше. ааааааААААААААА— Теперь уже его крик разнёсся отвратительно громко по поместью, приводя Трейси в сознание.

***

После произошедшего, у девушки немного побаливала спина. Да что уж скрывать - не немного, а ужасно сильно. Ей было тяжело передвигаться, поэтому те самые (как она считала) отвоеванные кровью и потом часы она разбирала на своем столе. В полном одиночестве - с тех пор она не видела Луку. На самом деле, ей было интересно что с ним. Однако тело не позволяло ей уходить далеко. До сегодняшнего дня. Она решилась пройтись ночью, чтобы снова посмотреть на звёздное небо. ... Как и ожидалось: звёзды, что она сравнивала с неугасающими воспоминаниями о прошлом, всегда ждали её. Она могла расслабиться, думая о них. Вновь предавшись меланхолии, Резник хочет смотреть на них вечно. Вспоминать о том, вспоминать о сём - это было для неё, в каком-то смысле, отдушиной. Мигающая лампа из небольшого здания сбивала настроение Трейси. Приглушённый свет в позднее время выделялся сам по себе, хотя и не он привлек её внимание, а какие-то непонятные звуки. Она притаилась за входом туда. Дверь была прикрыта, поэтому Трейси украдкой наблюдала за ним. И в тот момент она увидела того Луку Бальсу, который скрывался за всем фасадом высокомерного, но противоречиво альтруистичного поведения. Настоящего Луку Бальсу. Дрожащие руки и нервозные движения. Он вряд-ли мог удержать в своих руках и кружку кофе. Вокруг всё было в чертежах и записях, содержание которых Резник не могла разглядеть. Он весь трясся, что-то бормоча себе под нос. - Блять, блять, блять, блять, блять! Невыносимо... Ну же, ну же... Вспомни ты уже, дырявая блядская бошка! Хватит издеваться надо мной... - выдирая очередной клок волос, он впадает в истеричное поведение. Невозможность вспомнить нечто важное не могла не нагнетать. Что будет, если он все таки забудет свою жизненную цель? Что будет, если он забудет, что было пару секунд назад? А что будет, если он просто сойдёт с ума, потеряв память? А что будет, когда он не сможет вспомнить и толики того, что было в его прошлом? Он не сможет отличить врага от друга, равняя тех, кого когда-то ненавидел с теми, кого уважал. Он ненавидел мысль, что может забыть то, каким человеком является он. Ему до тошного претила мысль о том, что он может продолжать, как идиот, улыбаться в лицо тем, кто так и хотят украсть чужие заслуги. Получить выгоду. Забыть о других, предать, испоганить всё то приобретенное когда-то доверие. Отвратительна идея того, как он вновь пожимает тому человеку руку, словно ни в чем не бывало. Нет. Он больше не улыбается как наивный идиот, веря в судьбу. Он больше не пожимает руку всем, больше не видит мир, как её видит маленький ребенок. Это реальность. Отвратительная реальность, от которой он не хочет отворачиваться. Он не хочет забывать. Он не хочет забывать свои знания. Он не хочет срываться каждый раз, садясь за работу. Он не хочет, однако, его тело не слушается его. От перенапряжения, кажется, он скоро отключится. - Бляди... Заебало! - в порыве ярости, он стучит по столу и сбрасывает некоторые бумаги на грязный пол. Парень, способный оптимистично улыбаться, исчез, не оставив за собой ничего, кроме похожего внешнего вида. И тот меркнул по мере ухудшения состояния Бальсы. Испарялся. Как и его вера в окружающих его людей. Оптимизм, доверчивость - люди, может, и считают это положительными чертами. Но он убежден, что эти две его черты - самая большая его ошибка. ...Роковая ошибка. Ведь теперь даже это... Он мог просто забыть в любой момент. Абсолютно в любой. Трейси, наблюдая за ним, не вышла к нему. Может ли она? Имеет ли она право? Волнение, которое она ощущает - не помеха ли оно? Не обман ли все это? Нет, она уверена что нет. Тогда что её останавливает? Она была как будто парализована. Кто она такая, чтобы проявлять это волнение? Кто он ей такой, чтобы волноваться? Не поставив себе цели помочь ему, она молча наблюдает, пока он не вырубается.

***

Время текло. Так быстро, что Трейси терялась. Как оказалось, Трейси умела спихивать ответственность с себя на обстоятельства. Хотя, это у неё не вышло. Или это было не спихиванием ответственности с себя? В конце концов, она и не обязана никому помогать. К её глубочайшему сожалению, лучше не становилось. Тогда ей пришлось действовать отчаянно. Его тело слабело, мысли охладевали, а отношение менялось. Отношение ко всему. Действия Трейси получались неловкими. Неловкие способы проявления внимания вопросами и действиями, иногда даже диалогами, которые у неё не получилось вести в одиночку. Она хотела подойти к нему, да спросить напрямую о том, что с ним происходит. Она не может игнорировать это. Таким аргументом она хотела прикрыть свое волнение. Лука практически не покидает места, в котором его когда-то застала Резник. Ему стало всё равно. - Хэй. Лука. Что с тобой? - спокойным собранным тоном озвучивает вопрос механик. - Я в порядке. - Это ты называешь в порядке? Ты видел хоть себя? - она поворачивает его лицом к себе, и насильно заставляет посмотреть на неё. Её глаза выглядели куда более живыми, чем его. Резник берёт его за щёки, притягивая к себе. - ..Отвянь. - Лука! Ты не видишь, до чего доводишь себя? - Какая, нахуй, разница? - отрезает Бальса, - Я... Прибью этого лживого подонка. Сам. Оставь меня. Парень срывает с лица тёплые руки девушки, испытывая отвращение к этим прикосновениям. Не впервые она слышит такие изречения парня. Но Трейси не может верить в них. Ведь тот, о ком он говорит, уже мертв. Выслушивая его раз за разом, она показывает на столе газетную вырезку, что снова и снова приводит его в небывалый шок. Словно в первый раз. - Он... Тогда умер? - Да. Ты снова забыл об этом, Лука. - Хаха.. В который раз? - ...

***

Она снова говорит с ним. Берёт его ледяные ладони в свои. Руководствуясь глупой надеждой, она отчаянно пыталась достучаться до него. - Лука, охотник! Мы должны- - Да. Спасибо, что напомнила. Кажется, я мог забыть об этом.

***

Он вёл дневник. Резник испытывала интерес, желала прочитать его. Когда парень провалился в недолгий сон, девушка проскользнула, чтобы посмотреть внутрь. В начале были распознаваемые записи. «Кажется, последствия травмы сказываются сильнее. Я, кажется, начинаю чувствовать себя слабее. Головные боли всё сильнее, и я не уверен, насколько долго Я смогу делать вид, что их нет. Они совсем не исчезают, что проблематично. Но самая главная проблема - провалы в памяти. Они становятся больше. Становятся более явными. Я - Лука Бальса. Но, боюсь, когда-нибудь я забуду и это. Я должен помнить, должен претворить своё изобретение в реальность.» А дальше.. Куча пометок, перечеркнутых ручкой. Куча заметок, которые перекрывают друг друга, из которых совсем неясно, что хочет сказать обладатель тому себе, который всё забывает. Кажется, он просто не мог передать те мысли, что были у него в голове парой заметок. Она понимала его, ведь сама была склонна держать все в голове, без должной документации. Однако, в случае Луки, он скорее больше не может вести правильную документацию, поскольку сомневается в том, что помнит. «Запомни» «Запомни» «Запомни» «Запомни» «Запомни» «Запомни» Помни, и не забывай. Но что конкретно, по иронии судьбы, Бальса не помнит.

***

«Колеблющееся движение - это бьющееся сердце часов» - повторял Резник дочери бесчисленное количество раз. Но она больше не услышала, как он двигается. Он больше не колеблется. Его сердце не бьётся.