Новогодняя ночь

— Какое наказание полагается за такое ужасное поведение, Кавех? Аль-Хайтам стоял в строгом костюме без, возвышался над телом своего парня. Тихий звук ударов лопатки о кожу внутренней стороны ладони заставлял тело реагировать: Бедра нетерпеливо ерзали, руки, скованные мягкими наручниками за спиной, дергались, слюны во рту стало больше, настолько, что она стекала по подбородку тонкими струйками, словно нитки. Кавех что-то промычал в кляп, на что Аль-Хайтам усмехнулся и от смеха этого прошли мурашки по спине. Так знакомо и желанно, что сил сдерживаться не было. Он кончил. Кончил от вибратора между ног, без разрешения. Но его можно было понять. Когда перед тобой стоит накаченный мужчина, говорит грязные слова и играется с чувствительным местом внутри, делая вибрации сначала легкими, такими, что приходиться хныкать и умолять сквозь кляп, после чего резко повышал вибрации до максимума и приходилось умолять сбавить уровень. — Правильно, порка. Лопатка стукнула уже по изголовью кровати. Аль-Хайтам потянул за ошейник, заставляя Кавеха клюнуть носом в пол, но мягко, - если архитектор пострадает во время их игр, секретарь себя не простит - а сам встал сзади. Первые прикосновения были для ознакомления: Провести руками по округлостям ягодиц, сжать аппетитные формы, которые так и напрашиваются на хорошенький шлепок. Аль-Хайтам рассчитывал силу, а когда Кавех сладко постанывал и дергал бедрами в знак готовности, мозг готов был отключиться. Удар за ударом заставлял Кавеха хныкать и извиваться в руках парня. Лицо его покрылось румянцем, волосы, завязанные в пучок, торчали в разыне стороны. — Тебе нравится? - прозвучал холодный голос на ухо, сопровождаемый очередным ударом. - Позволяешь связать себя и обращаться, как мне хочется.. Кавех прикрыл глаза, ощутив прилив удовольствия. Грязные слова были одной из слабостей, о которой Аль-Хайтам узнал совершенно случайно. В тот день они как обычно занимались сексом после душа и секретарь решил раздраконить своего парня, но кто же знал, что тому наоборот понравится? Теперь грязные разговоры стали поводом для шуток со стороны секретаря. — Самоуважения совсем нет? - вновь раздался голос над ухом, но в этот раз шлепка не последовало. Кавех судорожно выдохнул, когда Аль-Хайтам оставил его одного в комнате. Зад зудил и горел, но именно это ощущение разжигало желание. Аль-Хайтам всегда рассчитывал силу удара, сколько всего должно быть ударов, чтобы не причинять боли. От одной только мысли Кавех готов был растаять, превратиться в лужицу в ногах своего заботливого, но раздражающего своим здоровым эгоизмом, парня. — Соскучился? Аль-Хайтам вошел в спальню уже без рубашки и жилетки, заменив их на портупею - еще одну слабость Кавеха. То, как кожаные ремни обтягивали грудную клетку, подчеркивали подтянутые мышцы груди - было невыносимо. Хотело провести языком по розовым вершинкам, заставляя их твердеть, укусить, поймать вздох любимого собственными губами, а пальцами продолжать творить чудеса. Кавех готов был взорваться, руки судорожно пытались вырваться из наручников, но все тщетно. Секретарь от таких действий со стороны любимого усмехнулся - редкость, такая желанная и сладкая. Он провел руками по спине парня, массируя, поднялся к бедрам, где уделил внимание чувствительной дырочке, после чего вылил на руку смазку проник одним пальцем. — Если будет слишком, покажи большой палец. После короткого кивка, Аль-Хайтам начал медленно растягивать архитектора, на что тот нетерпеливо дергал бедрами. — Не будь таким вредным. Если я сейчас войду, то будет больно. - но Кавех не переставал брыкаться. - Раз ты не хочешь по хорошему.. Одним резким движением Аль-Хайтам перевернул его на спину, сел между ног и продолжил растягивать любимого человека. Через пару минут, когда третий палец спокойно мог проникать в дырочку, Аль-Хайтам отстранился под разочарованное хныканье, но в следующую минуту палец заменил пульсирующий член. — Агх, наконец-то.. Кавех перестал хныкать, проникновение выбило весь воздух из легких, заставило задыхаться. Аль-Хайтам приподнял его голову, расстегнул ремешок кляпа и откинул в сторону. Губы сразу слились в настойчивом, глубоком поцелуе, язык исследовал десна, небо и наконец-то поймал чужой язык, приглашая в энергичный поцелуй. Комнату наполнил звук шлепков кожи о кожу: Сначала медленные, чувственные толчки, едва задевающие простату, а когда Кавех всё-таки начал возмущаться, толчки стали быстрее и глубже. Секретарь закинул его ноги себе на плечи, - за много лет отношений расположение простаты и поза, в которой достать до нее было проще простого, запомнилось лучше молитвы - начал двигать бедрами активнее, а в награду получал довольные крики. — Расстегнуть наручники? - хрипло, почти шепотом спросил Аль-Хайтам, проводя языком по ушной раковине. — Д-да..хочу тебя потрогать! С тихим смешком Аль-Хайтам остановился, чтобы посадить Кавеха себе на колени - позе наездника член проникал глубже, задевая простату при малейшей движении, даже стараться не нужно - и быстро снял наручники, массируя покрасневшие запястья любимого. — С новым годом, любимый. - промурчал Аль-Хайтам на ухо, прикусив мочку. — С новым..годом, милый..