Кошмары

В крошечной каютке в закоулках верхней палубы темно и пахнет благовониями. Глаза ван Калокса быстро привыкают к сумраку, и он видит сидящую на полу знакомую фигурку. Идира раскачивается на месте, обхватив голову руками, ее глаза закрыты, а губы беззвучно шевелятся. — Тласс. Хейнрикс кладет руку ей на плечо, и женщина тихо вскрикивает, мгновенно выходя из бессознательного состояния. — Нет, нет, лед повсюду, лед, трещины, и только одна тропинка, и два предательства, какое выберешь… — он легонько трясет ее за плечо, и Идира замолкает. Ее лицо обретает осмысленное выражение. — А, это ты, ледышка. Что ты тут забыл? Хейнрикс вздыхает. Он и не ждал радости по поводу своего прихода, но открытая враждебность неожиданно царапает. — Я хочу помочь. Смех Идиры похож на карканье. — И чем ты мне поможешь? Сдашь своим собратьям? Ван Калокс поджимает губы. Качает головой. — Ты на грани срыва. Не пройдешь сертификацию. — Тогда чего ты от меня хочешь? — Я, — он делает паузу после этого слова, — от тебя ничего не хочу. Но вот научиться хотя бы каким-то способам самоконтроля тебе было бы полезно. Идира снова улыбается. Улыбка кривая, почти страшная — если бы он мог бояться чего-то подобного. — Ну уж нет. Сам занимайся своими… способами. А мне что суждено, то и будет. Повисает молчание. Хейнрикс ушел бы — но что-то в изломанной фигуре Идиры заставляет его остаться. И попробовать ещё раз. — Это проклятие никого не минует. И тебя, — голос спокойный, он думал об этом не один и не два раза, и давно успел принять эту мысль как неизбежность, — и меня тоже. Но тебе решать, как встретить этот день. И скольких жертв ты унесешь с собой. Я не хочу, чтобы Лорд-Капитан оказалась под угрозой только потому, что она тобой дорожит. А ты? Идира долго молчит, уставившись в одну точку перед собой. А потом вздыхает. — Не хочу. И что ты предлагаешь, инквизитор? — Я могу показать тебе, чему учили меня. У тебя нет ни времени, ни возможности пройти полный курс обучения, а какие-то способы контролировать призраков варпа ты знаешь и так. Но чем больше сможешь освоить, тем лучше. Итак? Женщина вдруг плавным, текучим движением поднимается с пола, оказывается совсем близко — Хейнрикс едва успевает блокировать рефлекс и не нанести удар. А Идира заглядывает ему в лицо — ее глаза, огромные, черные, похожи на бездонные колодцы, на дне которых никто никогда не увидит звезд. — Зачем это тебе, ледышка? — Она ждет ответа так, как будто это самое важное в сказанном. — Я хочу, чтобы ты была меньшей опасностью для Лорд-Капитана. — Это правда, и самая важная её часть. Но не вся. И Идира словно чувствует, не двигается с места, ожидая продолжения. Он глубоко вздыхает, подбирая слова. Он давным-давно сформулировал это для себя. Но никогда не думал, что придется озвучивать это кому-то другому. — Мы можем выбрать, как умереть. И я не хочу, чтобы ты умирала безоружной. Так не должно быть. Ни с кем. Хейнрикс мог бы сказать ей еще многое — о безопасности команды, о недопустимости риска, и это всё было бы правдой. Но он молчит. И Идира кивает, принимая ответ. Остальные слова осыпаются, как песок — заниматься будем на средних палубах, в изолированном отсеке, пока корабль идет через варп, времени вдоволь, постарайся выспаться… Проговорив положенное, он выходит из каюты провидицы, не ожидая ответа. И даже завернув за угол, чувствует на себе внимательный взгляд черных глаз.

***

Самого Хейнрикса не пугает ничего из того, с чем они могут столкнуться во время варп-перехода. За свою карьеру ему доводилось видеть и не такое. И не только видеть, но и справляться. Остаются кошмары. Даже нашептанные варпом, это просто сны. Они не несут в себе никакой угрозы. Абсолютно никакой. Но собственный разум, подстегиваемый чуждым влиянием, до отвратительного изобретателен. Сюжеты сменяют один другой, удивительно яркие, почти реальные. Он выныривает из одного кошмара только для того, чтобы оказаться в другом, не менее страшном. Раньше ему снился дом. Семья. Сестры — он почти не помнил их лица, но помнил объятия, запах духов, тихий смех. Тем болезненнее было видеть их тела, распятые на стенах старого дома, или узнавать их в чудовищах, готовых перегрызть ему горло. Глаз, на котором давно не было ни следа давней раны, снова горел огнем, зрение отказывало, заливало кошмарные картины алым. В последнее время ему все чаще снилась она. Лорд-Капитан. Он видел её мертвой. Размазанной по переборке, с переломанными костями. На секционном столе, и какие-то твари уродовали ее тело, в то время как прекрасное лицо оставалось нетронутым, и с мертвого лица на него смотрели её живые глаза. Он видел тысячу смертей, и не мог сделать ничего, чтобы остановить это. Он умирал сам. Быстрая смерть: от выстрела в упор. Долгая: в пыточной камере, и последнее, что оставалось в умирающем сознании — внимательный, изучающий, чуть скучающий взгляд Леди-Капитана. Милосердная: лед захватывал его целиком, под ее тихий шепот: «Так будет лучше». Непонятная: кинжал, мерцающий фиолетовыми радужными разводами, вспарывал его ребра, а он всё еще продолжал говорить в надежде что-то изменить, прежде чем захлебнется собственной кровью. — …Хейнрикс! Острая боль вырывает его из кошмара. Он вскидывается, но узнаёт голос за долю секунды до того, как нанесет удар. — Извини. Ты кричал во сне и никак не просыпался, мне пришлось тебя ударить, чтобы разбудить. Хейнрикс придвигается ближе, сгребает леди в охапку. Прижимает к себе. Она гладит его по щеке, и он мягко перехватывает ее запястье, подносит к губам. — Спасибо. Мне стоит уйти в мою каюту, чтобы ты могла выспаться. — Нет, — она обнимает его крепче. — Не уходи. Она не впервые видит человека, кричащего во сне от ужаса. Но только теперь эта боль ранит её саму. Заставляет хотеть, чтобы это прекратилось — и не повторялось больше никогда. Только не с ним. Только не так. Но призраки варпа не в её власти. Как и прошлое Хейнрикса. Десятилетия боли и одиночества, тень которых видна в его глазах даже когда он улыбается. Она может сделать только одно — постараться, чтобы он улыбался чаще. — Не уходи. Ты сейчас все равно не заснешь снова. И я тоже. Как насчет партии в регицид? Он удивленно приподнимает брови. — Посреди ночи? Давно ли моя леди стала такой страстной поклонницей? — С тех пор, как мой рыцарь посвятил меня в особенности этого искусства, — с чопорным выражением лица парирует она. И, не удержавшись, хихикает. — Хорошо. Сейчас. Еще пару минут, — Хейнрикс снова стискивает её в объятиях, вдыхает запах волос и замирает. Биомант, он чувствует её всю. Стук сердца. Течение крови в жилах, упрямое, неостановимое. Мышцы, расслабленные после сна. Годы тренировки не прошли зря — он знает, как заставить человеческое тело испытывать столько боли, сколько он сам пожелает. И он готов отдать жизнь, чтобы её это никогда не коснулось. Она спокойна — значит, он её не напугал. И это главное. Хейнрикс глубоко вдыхает, потом так же медленно выдыхает. В воздухе висит едва заметный аромат её духов. — Я готов. Идём, — обычным уверенным голосом говорит он. И шепотом добавляет: — Спасибо.