Лечить тебя под бой курантов

Джону было достаточно сложно объяснить это захватывающее чувство во времена самого кануна Нового года, если не невозможно вовсе. Вспомниная прошлое, начиная с самого детства, всегда, каждый этот полный волшебства и радости праздник (даже учитывая у писателя изначально полное неверие в исполнение желаний, предновогодние ритуалы и деда Мороза) отдавался в его груди с ужасно непривычным теплом и нежностью к родным и близким. И жутко становилось, когда тебе даже алкоголь не нужен, дабы стать как никогда честным и любящим человеком, показать те самые "постыдные" стороны своей, оказывается, довольно эмоциональной и сентиментальной личности (то всегда было секретом). Но, даже несмотря на такую нежелательную, но огромную часть праздничных вечеров, Новый год он обожал. Всей душой и не менее вызывающе. Потому дома у писателя всё и сияло! Идеально вычищенная квартира без единой пылинки на полу или в потаённых, труднодоступных уголках достаточно редко представала в таком виде перед гостями, но сегодня — исключение (Ведь, "как Новый год встретишь, так его и проведёшь" — это точно не про Джона). Окна как главное внешнее олицетворение праздника перед прохожими были извешаны яркими мигающими гирляндами, новогодними наклейками (Спасибо, Лукас, за милый подарок!) и, казалось, могли своим ярким светом заменить все люстры в доме. Новогодняя ёлка — тема отдельная. При одном только мельком брошенном взгляде на эту красоту Джон не мог не вспомнить с тихой усмешкой недавние времена, когда он, его дорогой приятель с сестрой и племянником, планируя встречать двадцать пятый год в доме общего друга, старательно вешали найденные дома и специально купленные украшения на ёлку. Как они поместили главную звезду на верхушку — лучше не вспоминать. И вот теперь, сейчас, быть может где-то за час до торжественно бьющих из каждого телевизора города курантов, он снова зацепился взглядом за эту высокую зелёную красавицу, пока украшал праздничный стол на кухне. Стол на двух человек. Яркая тарелка чуть не выскользнула из рук, пока Джон старательно отгонял плохие мысли, так внезапно и не вовремя пришедшие в голову. Просто Лили и Лукас не приедут. Буквально вчера появились какие-то планы, никак не связанные с праздником, но говорить о них не планировал никто. Просто нужно было уехать. «Просто в новогоднюю ночь!» И без толики обиды, но с сильнейшим разочарованием в этом дне пронеслось в мыслях. В прочем, в голосе Лили тогда было не меньше сожаления, абсолютно искреннего и плохо скрытого даже для телефонного звонка. Потому что понимает, как это важно, и не только для Джона, но и Лукаса, сидящего на момент разговора рядом с матерью и изредко вставляя полные грусти комментарии к её неловким оправданиям. Проще говоря, грустно было всем! А Джону можно было бы и поблагодарить друга за высказанное желание остаться в новогоднюю ночь праздновать вместе с ним, чем, к примеру, уехать к родителям или просто проспать всё дома. Но так думал только сам Джон, в то время как истинное отношение Линча к непростой ситуации было ему неизвестно. Многое ли можно понять по одному сообщению «Наш праздник у тебя дома ещё в силе»? Наш праздник... Не могло не вызывать глупую, явно додумывающую что-то улыбку на лице. Чёрт, тарелки! Джон подскочил на месте, заставая себя в достаточно странном задумчивом положении с посудой в руках. И всё-таки надо браться за работу, скоро Линч должен будет подойти. Однако даже занимая себя, кажется, нескончаемыми предновогодними делами, из головы не уходила одна назойливая мысль. Придёт ли он вообще? То есть, нет, конечно! Даже в таком немногословии приятеля можно было понять, что обещание он сдержит, как делает это всегда. Такое осознание грело душу, но, глядя на часы... Сорок минут до полуночи. — А-а-а! Придурок, конечно, он придёт! — Стыдливо хмуря брови и хватаясь за голову, выкрикнул Джон. — Просто опаздывает, да! И что, что договаривались на пол одиннадцатого? Словно услышав те самые нотки надежды в голосе кричащего, резкий гул противного звонка в дверь разом заглушил все бьющиеся тревогой мысли. От громкого звука в голове неприятно закололо. — Какие люди! — Нетерпеливо открывая чуть скрипучую дверь в подъезд, Джон с улыбкой перевёл когда-то тоскливый взгляд на пришедшего приятеля. Потребовалась пара секунд, чтобы осознать увиденное, ибо возникшие во внешнем виде друга перемены с ужасом отпечатались в подсознании на первые недели следующего года точно. — Твою мать! — И тебе привет, приятель. — Линч легко усмехнулся в ответ на такой тёплый приём. — Прости, что опоздал. Мне правда стыдно. — С заметным сожалением он виновато отвёл глаза в угол. В то же время встречавший друга писатель впал в ступор. Не слыша чужих извинений вовсе, единственное, на что он был сейчас способен — ошарашенно разглядывать Егора со всех сторон и судорожно перебирать все взрывами возникающие в голове мысли и вопросы. Кровь, тонкими каплями стекающая со лба журналиста, всё не останавливалась, время от времени падая по лицу новыми алыми линиями, в то время как само ранение было аккуратно прикрыто намеренно подвинутой на рану чёлкой. Было жутко представлять, какой величины трагедия скрывалась за волосами, однако точно можно было сказать, что не малая. Даже не разберёшь, в крови ли находилась кожа, или то были больно стёртые чем-то участки. А чего только стоит испачканная футболка! Разбитая губа не позволяла ему широкой улыбки на лице, а даже наоборот вызывала больное выражение при каждой попытке показать свою радость от встречи. Неуместную радость! — Джон? — Чувак... — Напряжённо вздыхая, взываемый невесомо поднёс ладони к раненому лицу друга. — Да ты ж в крови весь! — Не выдержав напряжения, воскликнул он, тут же хватая телефон из кармана. — Тебе скорую вызвать? Ты, блин, живой вообще?! — Спасибо, но не стоит! — Линч, казалось, искренне не понимал всей серьёзности ситуации. В растерянности, якобы сдаваясь, поднял руки вверх. — Да что с тобой случилось по дороге? Ты поэтому опоздал? — Сдерживать приходящие на ум догадки уже не было никакого смысла. Джон настойчиво схватил журналиста за руку, заводя в квартиру и с шумом захлопывая за тем дверь. — Господи, Джон, не паникуй! — Робко возразил в ответ он. — Не паникуй, мать твою?! А как я должен на это реагировать?! Сначала ты опаздываешь на час, а потом приходишь ко мне какой-то... помятый, да и, к тому же, блин, весь в крови! — Писатель устало потёр переносицу, отворачиваясь. — Не преувеличивай. — Вздохнул Егор, складывая руки на груди и переводя вымотанный взгляд на ярко-красные костяшки раненных пальцев, — Я опоздал, потому что пропустил автобус. — После чего слегка смущённо почесал затылок. — К тебе торопился, решил пешком добежать. Думал, расстроишься. — Он рассмеялся, вдруг снова морщась от боли. — Ну и поскользнулся на льду, с кем не бывает. Вон, губу разбил. Линч замолчал, в ожидании ответа уставившись на приятеля, который теперь уже явно осознал всю суть проблемы, с несколько раздражённым лицом, мол, ты сейчас серьёзно? — А ты в зеркало вообще смотрелся? Лоб свой видел? Кофту? — Тихо поинтересовался он. — Чего? — Прошу, просто идём уже в ванную, я не могу на это смотреть! *** Свежая прохлада белоснежной ванной приятно охлаждала голову, когда Линч в полном недоумении облокотился на раковину, разглядывая своё же страшно покалеченное лицо. Приглушённые звуки крана и льющейся воды белым шумом перекрывали злосчастный поток стыда и чувство вины перед приятелем, пока тот, судя по шуршанию вдалеке, торопливо копошился по кухонным ящичкам в поисках аптечки. — Как у меня вообще так получилось? — Старательно отмывая раны от крови, он грустно усмехнулся. Внезапный стук шагов о ледяной кафель позади лёгкой дрожью пробежался по всему телу журналиста. — Всё лицо отмыл? — Строгий голос звонким эхом раздался позади, от чего Егор неожиданно подскочил на месте и повернулся в сторону собеседника. — Да! — Тогда садись, бинтовать тебя будем. — Невозмутимо продолжил Джон и указал на край ванны. И хотя по голосу можно было бы предположить, что он уже успокоился, с потрохами его выдавали в волнении теребящие найденный в аптечке бинт руки. Так что, не послушаться напуганного приятеля Линч просто не имел права. Джон задумчиво отмотал бинт, скручивая правый край в крепко сжатой ладони. — Как ты вообще мог не заметить этого? — Делая яркий акцент на последнем слове, нервно усмехнулся он. Ладони плавно сомкнулись позади головы его приятеля, ещё несколько секунд пытаясь туже затянуть древние бинты. — Может, на улице просто холодно было? — Предположил в ответ Линч, параллельно стараясь лишний раз не шевелиться. Слишком внезапно встречая прямо перед собой сосредоточенное лицо друга, он неловко отвёл взгляд. Сам не понимал, что именно с ним происходит, однако говорящее само за себя учащённое сердцебиение ставило под угрозу раскрытие. От чего-то журналист действительно не смог сдержаться и краем глаза снова не взглянуть на Джона, с волнением замирая на месте.. Благодарность? Или нечто большее? В любом случае, в ванной комнате внезапно стало теплее, если не в разы жарче. — А что, не странно было ловить на себе афигевшие взгляды прохожих? Сколько бы Джон не упирался, что не умеет пользоваться бинтами, эта потрясающая скорость и крепкость завязанного доказывала обратное. Как минимум так посчитал Линч, ибо чересчур быстро расстояние между ними вновь увеличилось, оставляя ни в чём не повинного журналиста наедине со странными мыслями. — Ну, вот и готово! — С гордостью воскликнул писатель, расставляя руки по бокам. — Просто я думал только о тебе. — Нежданно сорвалось с губ, слишком уж двусмысленно отвечая на риторический вопрос приятеля. — Что? — Также не понимая такого откровения, Джон резко замер, недоумённо уставившись на вдруг раскрасневшегося журналиста. — Я имел ввиду! — Его глаза забегали по комнате. — Я слишком торопился к тебе, поэтому мне не было дела до взглядов прохожих! Ещё хуже. И что с ним сегодня? Что-что, а ранее таких сильных и разнообразных эмоций за один день ему не доводилось ощутить никогда. Хотелось просто провалиться сквозь землю от насаждающего чувства стыда, исчезнуть и более никогда не попадаться Джону на глаза, от чего-то. Хотя, в то же время ледяной волной нахлынувшее желание, точно ранее ему не свойственное, данному состоянию противоречило. В какой-то степени мечтательный взгляд Егора мельком пробежался по тёмным растрёпанным кудряшкам и невольно упал на мягкие, гипнотизирующие черты лица его друга. Быть может, на настроение сказалась и тихая обстановка, выстроившееся между парнями доверие или со смущением и напоследок упоминаемая подсознанием любовь, однако подавить в себе желание заключить напротив сидящего в крепкие объятия (поцеловать, но даже думать о таком было до жути смущающе) оказалось как никогда сложно. До сжатых пальцев и судорожного отвода глаз куда-то в сторону. Тихий смешок пулей выбил Егора из размышлений. Глаза невольно расширились, когда объект неописуемой симпатии и красоты вдруг сел рядом с ним и положил голову на его плечо, непривычно сильным током пробивая сердце. — Не парься, Линч. Я всё понял. — Лицо Джона растеклось в широкой улыбке, как никогда нежной и, казалось, выдающей все истинные чувства. Внушающей родное доверие. — Правда? — Устало усмехнулся журналист. — В таком случае... Слишком громкие хлопки по ту сторону приоткрытого окна ударили по ушам и непривычной вибрацией пробежали по телу. Яркие, растекающиеся по небу огоньки красиво осветили чёрное ночное небо, раз за разом цветными кругами разлетаясь как можно дальше. Впервые красотой подобного зрелища любоваться не хотелось совсем. — Стоп. Салют? Какого... — Осмысляя произошедшее, Джон резко повернулся на приятеля. — Линч, сколько времени? О да, он точно понял, что произошло. Одним движением схватив в руки телефон, Егор включил его и с удивлением увидел чётко выведенное «00:03» над белым циферблатом. — Выходит, с Новым годом? — Джон тихо рассмеялся, легко приобнимая друга за плечи. — Ты не сильно расстроен? — С толикой разочарования спросил журналист, поворачиваясь и останавливаясь смотреть в глаза приятеля практически вплотную. Очередной смешок. — А знаешь, ни капли. Всё-таки, ты пришёл, — Теперь то для него оказалось действительно чем-то важнее праздника. — Хотя мог бы и по телефону предупредить о задержке и не бежать. — Тогда мы бы не встретили год вместе. — Тоже верно! Все последующие слова и фразы, так долго скрываемые и подавляемые, будут оставлены ими на утро. Но одно сказать можно было точно. Этот новый год точно окажется одним из самых лучших в жизни журналиста и его писателя. Просто потому что им важно быть рядом. — Слушай, а если бы не травма, ты бы так и продолжал замалчивать свои чувства ко мне? — Думаю, да.