Слюнявый принц

— Эта мерзкая планетка.. ГХХ, она высасывает из меня последние силы!! Без остатка, блять! Какого хуя эти молокососы не могут вытащить свои задницы так же, как и в прошлый раз, а??  Осточертело, надоело, заебало. Принц Хайдрон раздаётся глухим, сварливым цоканьем, видимо хмурясь в лице. Сложившаяся ситуация терзала его ничуть не меньше, чем партнёра по миссии, однако нескончаемый скулёж Шедоу уже выворачивал чуткие королевские перепонки наизнанку. Будь он по-прежнему полноправным крон-принцем Вестала, а не вынужденным парировать угрозы ссылок разочарованием династии, уже бы давно распорядился забить клыкастую и пустозвонную пасть Шедоу поролоном.  — Изволь захлопнуться хоть на минутку, ладно? Если растратишь все силы на пантомиму, и твоего бакугана опять перемелют в груду металлолома, я не буду заискивать перед отцом, — укротитель сабтерры не соизволяет даже переметнуть на того глаз, тотчас занимая пальцы монотонным закручиванием бледно-фисташкового локона. На Вестале, увы, ни слаймов, ни поп-итов, а изживать стресс посредством мелкой моторики как-то ведь надо. — Что ты, блять, сказал?? Что, А?? Повтори-ка! И смотри мне, сука, в глаза, мелкий пидорас! — ответная реакция не заставляет себя ждать, — За меня, блять, заискивать?! Да твоему батьку только дай повод стянуть с тебя шкуру!! Может, мне специально всё запороть всё к хуям собачим, чтобы на твоей тощей жопе и живого места не осталось?! А, а, а?!  Ожидаемо. Шедоу срывается, как цепная собака, – и вот, дистанция между ними вновь низводится до полутора дюймов. Поначалу больно брезгливый Хайдрон шугался столь близких, почти что тактильных взаимодействий, однако к плохому удивительно быстро адаптируешься. По завершении десятка-другого совместных миссий начинаешь привыкать и к режущим уши децибелам, и к огульно летящей слюне. Мало чем отличаются от первого опыта обращения с собакой. Разве что с поправкой на то, что Шэдоу по своей натуре ни разу не ручной лабрадор – как минимум, полнорослая гиена. А те, как известно, дрессировке не подлежат.  — Захлопнись, — принц раздражённо поскрипывает зубами, накрывая харю позабывшего о субординации партнёра рукой, дабы секундой позже отстранить его прочь, — Если ты не хочешь ночевать на Земле, соизволь подарить мне пару мгновений покоя. Отчаянные бойцы где-то совсем рядом. Мне надо лишь подумать, как их выкурить из своего укрытия.. — Тебе?? Подумать? — шакаловидный вест иступленно замолкает. Жаль, что лишь на толику секунды. Бархатистая кожа принца орошается канонадой раскалённых, тугих слюней, – казалось бы, в какой по счёту роз, – как только Шэдоу заливается гомерическим хохотом, — АХАХАААХАПХА.. Ой бляяять, было бы чем. Твоими двумя извилинами, которые без накручивания волос сразу же расправляются, как на заводном ключе— АХАПААХА. Последнюю нервную клетку Хайдрена сегодня явно исписывают на крепкость. Он брезгливо вытирает щёку тыльной стороной ладони, наконец-таки переводя на гогочущего во всю грудину клоуна взгляд, полный возмущения и инфернальной ярости. Беспощадный правитель у задворок разума норовит оттяпать голову, однако в реальных полномочиях принца сейчас разве что пнуть того ногой; что, разумеется, понесёт за собой незамедлительные последствия. Но можно ведь отыскать и иной подход – куда более изощрённый и дипломатичный.  — На, — юношеская рука ловко выуживает удивительно тяжёлый неопознанный объект откуда-то из-под полы: тонкий, продолговатый моток целлофана с чем-то непонятным внутри; по-земному, кажется, «пакет», — Лучше-ка взгляни, что здесь внутри.  Прерывистые, почти что кашляющие истеричные гудения наконец-таки сходят на нет. Шэдоу в жесте искреннего недопонимания выгибает белоснежную бровь, уставляясь на протянутый ему пластик, — Провизия?? Нахуя мне она? — Просто, блять, займи себя чем-то, ладно?— уже шипит крон-принц, оставляя мешок с инопланетными диковинками на коленях веста, — А я пока ещё раз проанализирую все последние сигналы бойцов. Пожалуй, главный феномен Шэдоу в том, что даже самые инфантильные и взбалмошные истерички, титул коей, собственного говоря, и носит Хайдрон, преисполняются неким грузом отвественности, когда подле оказывается боец даркуса. Может, по этой самой причине Зеногелда их и ставил в пару до подозрительного часто.  Как бы то ни было, досаждающий гам на фоне иссекает до практически полной тишины, позволяя юноше облегченно вдохнуть и наконец-таки сконцентрироваться на расшифровке причудливых человеческих буковок в своём гантлете. Знай он заранее, чем обернётся его покой через какой-то там час, упрятал бы этот пакет с ворованной жратвой как можно дальше. — Это же просто упаковка, не? — любопытствует бледный шакал, будто ответ не известен ему заранее. В ответ – лишь оглушающая тишина со стороны напарника. Ну и, собственно, похуй. Вест без лишних промедлений скидывает не сильно то и замудренное творение человеческой инженерии на пол, оголяя десяток бутылок темно-изумрудного отлива. На крышках – едва разборчивые людские символы; на этикетках – густая пена, пузырьки и жижа уж больно сильно проходящего на ссанину цвета.   — Это чё, всё пить? А жрачки не будет что ли?? — с наивностью возмущается он, дабы вновь оказаться полностью проигнорированным сонапарником.