Традиция

Хэ Сюань никогда не видел смысла в праздновании Нового Года. Если для смертных эта традиция ещё имеет какое-то значение, то для Непревзойдённых, которые мерят жизнь веками, а то и тысячелетиями, в этом празднике нет абсолютно никакого смысла. Он, конечно, появлялся на застольях в честь этого праздника на Небесах, но только ради того, чтобы поесть и сразу же уйти. Порой ему даже было смешно с того же Ши Цинсюаня, который радовался подаркам, как маленький ребёнок. И не праздновал он бы этот злополучный праздник ещё пару сотен лет, если бы не одно «но». И этим «но» было одно невыносимое Бедствие. Ци Жун в детстве никогда не праздновал вообще ничего, даже Нового Года.  А уже в Императорском Дворце после того, как он один раз взорвал бутылку спиртного прямо на застолье, Му Цин, который это всё потом убирал, больше Князя Сяоцзина к столу не подпускал. Поэтому, тому, соответственно, хотелось отыграться в посмертие.  Хэ Сюань ничего против, разумеется, не имел. Он только рад сделать приятно Зелёному Демону. Но в этом празднике всё равно в упор не видел абсолютно ничего волшебного.  *** Он уже почти закончил разбираться со свитками, которыми был завален весь рабочий стол, как в его кабинет бесцеремонно ввалился Ци Жун, и усевшись прямо на столе, схватил с него одну из бумаг и принялся разглядывать.  —Ну долго ты ещё?-Нетерпеливо вздохнул тот, откладывая свиток обратно. Всё равно ничего полезного он оттуда не узнает. —Сейчас. Я уже закончил почти.-Отозвался Хэ Сюань, не поднимая взгляда от документа.  Лазурное Бедствие это не устраивало вообще. Черновод даже в праздник не может отвлечься от какой-то бумажной волокиты. Да кому она нужна?! Но Ци Жун, конечно же, предпочтёт опустить тот факт, что так много работы у Непревзойдённого накопилось как раз из-за того, что тот практически всё своё время посвящал ему.  Вскоре, Ци Жун бесцеремонно выхватил свиток из чужих рук, наконец удостоившись взгляда Хэ Сюаня. Тот приподнял бровь, непонимающе глядя на Зелёного Демона. Лазурный Фонарь лишь отбросил бумагу на край стола.  —Пойдём,-кивнул головой он в сторону двери,-у меня кое-что важное. Потом можешь опять своими бумажками заняться.-Слегка раздосадовано вздохнул он.  Обычно, когда тот говорил о чём-то важном, то он имел ввиду что-то действительно важное. Поэтому, Черновод приподнялся со стула, и следуя за Бедствием, покинул свой кабинет.  *** На улице было холодно. С неба нескончаемо падали крупные хлопья чистого белого снега. Было довольно скользко, поэтому, нужно было постараться, чтобы не свалиться на землю.  Ци Жун, взяв чужую руку в свою, уверенно вёл за собой Хэ Сюаня. Ладонь у Лазурного Бедствия была ледяная, что очевидно для мёртвого, но это не причиняло дискомфорта. Непревзойдённый лишь следовал за Бедствием, порой поднимая взгляд на чёрное небо.  Уже давно стемнело, и единственным источником света были фонари, которыми освещалась вся улица.  Повсюду сновали толпы людей. Кто-то держал в руках подарки, а некоторые шли без ничего. Встречались и возлюбленные, которые, как и они, держались за руки. Дети запускали друг в друга снежки и валили в сугробы, не переставая смеяться.  Но было одно, что объединяло всех этих людей. Все они куда-то спешили.  И лишь два Бедствия, не торопясь, шли вдоль улицы. Что хотел показать ему Ци Жун в центре города–непонятно. Наконец, они свернули в тихий переулок, в котором, на удивление, не было ни души. Вокруг стояла тишина, прерываемая лишь свистом морозного ветра и хрустом снега под их ногами. Окна практически всех домов горели по домашнему тёплым жёлтым светом. Довольно ощутимый контраст с беспрерывно галдящей главной улицей.  Зелёный Демон, наконец, остановился под одним из фонарей.  —Так что ты хотел?-С неподдельным интересом спросил Хэ Сюань. Признаться честно, его весьма заинтриговали. —Закрой глаза.-Попытался придать своему голосу спокойствие Ци Жун. Но получилось у него это, откровенно, плохо. В тоне были явно заметны нотки тревоги, что ещё больше распылило заинтересованность Черновода.  Тот не понял этой просьбы и того, что будет следовать за ней, но, всё же, послушно закрыл глаза.  Спустя пару мгновений, Ци Жун вложил что-то едва ощутимое в его ладонь, и приподняв ту, накрыл второй рукой Чёрной Воды. Сразу же он опустился к чужим рукам и оставил невесомый поцелуй на внешней стороне ладони. Хэ Сюань слегка смутился от такого действия, но виду не подал.  —Открывай. Черновод распахнул глаза, и взглянув на ладонь, увидел на ней кольцо с лазурным камнем. Через мгновение, до него дошло осознание того, что это, и его сердце, казалось, забилось вновь, чтобы потом сразу же остановиться.  —Я не знаю,-протянул Зелёный Демон,-можно ли так делать, потому что, эта идиотская традиция, вроде как, рассчитана только на людей и небожителей… Но я просто захотел.-Улыбнулся он.  В руках у Хэ Сюаня был прах Ци Жуна, заключённый в камне, пульсирующем духовной энергией. По обычаю, даря свой прах другому человеку, демон выказывал безграничное доверие и готовность отдать свою жизнь в чужие руки.  Они, конечно, оба демоны, Непревзойдённые Бедствия, сеятели хаоса, поэтому, нельзя было точно сказать, распространяется на них этот обычай или нет. Черновод тоже пару раз задумывался над этой традицией и над тем, можно ли им осуществить подобный обмен. Но пока он думал, Лазурный Фонарь уже опередил его. У Чёрной Воды защемило в сердце от происходящего. Он всеми силами пытался добиться расположения и доверия Ци Жуна, несколько лет вливая в того безграничную любовь и нежность, а когда это наконец свершилось, Черновод не мог подобрать слов, чтобы описать то, что чувствует.  Лазурное Бедствие, видимо, как-то по своему восприняло молчание Хэ Сюаня, и заметно стушевалось, думая вновь начать оправдываться, как его одним движением заключили в крепкие объятия.  Черновод нежно прижал Ци Жуна к себе, и устроив чужую голову на своём плече, чувственно прошептал на заострённое ухо: —Я так тебя люблю. —А-Сюань...-Лишь тихо выдохнул тот, тычась носом в изгиб шеи Чёрной Воды. Руками он обхватил спину Хэ Сюаня, прижимаясь к нему ещё ближе. 

***

А к свиткам никто, конечно же, ни в эту ночь, ни в следующую, не вернулся. Ну и ничего, Дворец Линвэнь и так уже ждёт эти бумаги битый месяц, так что, никуда не денутся, подождут ещё.  А на безымянном пальце у Хэ Сюаня неожиданно для всех появилось кольцо с изумрудным камнем, которое тот, почему-то оберегал, как зеницу ока.   Ши Цинсюань пару раз пытался добиться у «своего лучшего друга Мин-сюна», откуда он его взял, и почему выбрал именно такой неожиданный цвет, не совсем подходящий к его чёрным одеяниям, на что неизменно получал сдержанное молчание.  А через пару недель и у Ци Жуна появилось новое украшение. На шее у того теперь висел глубокого чёрного цвета кристалл, на который постоянно невольно обращали внимание, потому что тот сильно выделялся среди золотых и серебряных украшений, темнея на фоне лазурных одежд.