Розовые лепести

      Церемония окончена, как и молодость со школой. Вчера бывавшие школьники улыбались друг другу, фотографировались на память, признавались в любви или просто молча уходили, получив диплом.       Синие глаза юноши бегали по окружающим, выискивая самую кудрявую шевелюру. «Попался» — промелькнула первая мысль в темной голове, стоило только увидеть знакомые вихри, — «главное, не зассать». Медленно выдохнув, брюнет отправился следом за кудрявым нечто, узнавая путь, по которому тот идет. К автомату с клубничным молоком.       Проследив три поворота, парень спрятался за угол, думая о том, как ему начать разговор, пока его цель лениво тыкала в кнопки автомата, покупая любимое клубничное молоко.       — Хватит сверлить меня взглядом, Оогуши-кун, начинаешь напоминать одну сталкершу, — не успел парень даже возмутиться, как мужчина развернулся и добавил, — Посоветоваться о чем-то хочешь?       Не дожидаясь ответа, мужчина лениво перевел взгляд под цветущую сакуру, будто зовя за собой. Парень молча за ним ушел, нервируясь лишний раз, насколько бывший сенсей пронзительный человек, хотя по нему и не скажешь. Он всего лишь остановился, начал медленно пить клубничное молоко через трубочку, смотря взглядом мертвой рыбы на брюнета, но тот знал, что тот просто лениться сказать «выкладывай». Брюнет молчал, пытаясь все собраться в мыслями. Смотря прямо на человека напротив, Тоширо заметил, как он легкого порыва ветра на светлые кудряшки упали несколько розовых лепесточков вишневого дерева, в тон дурацкого галстука. Ощущая, как лицо покрывает жар, он решил отпустить все.       — Сенсей, я рад, что смог закончить школу, выпуститься и вы больше не будете меня обучать. Ваши методы весьма спорны, как и в других преподавателей нашей школы, но тем не менее, я рад, что смог обучаться у вас, — тяжелый выдох, парень хватается за вторую пуговицу своего гакурана, — И теперь я больше всему рад, что вы мне больше никто!       Ни единая мышца на лице взрослого мужчины не дрогнула, пока парень оторвал пуговицу, протягивая руку в сторону взрослого, продолжая свою пламенную речь.       — Я безмерно рад, что больше не буду учеником такого кудрявого дебила, как ты! Что теперь эта недо-иерархия исчезнет и мы никем не будет приходиться друг другу! — дыхание сдавливает от переживаний, но парень делает над собой усилие, чтобы не упустить момент, говоря громче, почти угрожающе крича, — Теперь я смогу позвать тебя на свидания, чтобы это не казалось странным или подозрительным!       Тоширо устремил свой взгляд на мужчину, будто это его злейший враг, ожидая ответа. Гинпачи лишь положил упаковку от клубничного молока в карман халата, чтобы позже выбросить в мусорку. Подойдя ближе к ученику, Саката накрыл своей пятерней темные волосы, взъерошив их, как маленькому ребенку.       — Очень смело с твоей стороны говорить мне подобное на территории школы, где нас могут услышать другие, — мужчина опустил руку к ладони брюнета, легко разжав его пальцы, перехватил пуговицу. Поиграв ею между пальцев, он спокойно добавив, — Начинать что-то мы можем с завтрашнего дня. А то пойдут еще слухи о учителе-развратнике.       Как обычно, ничего нормально не объясняя, кудрявый учитель ушел, забрав с собой пуговицу и Тоширо готов был поклясться своими сигаретами в кармане, что у того ленивца глаза засверкали игриво по лисьи.