Певцы и шуты: как начиналась эстрада

Теперь поговорим с меньшим числом примеров, дабы ни в кого не тыкать пальцем. Но я уже упоминала, что наиболее всех авторам полюбились барды. И чаще всего в творчестве они, конечно, женского пола. Общеизвестно, что в древние времена в театре женщины играть не могли, то же касалось и возрожденного театра, но довольно скоро от этого правила отошли. Более никаких ограничений для них не было, да и понятно: статус даже «официальных» трупп был самым низким в обществе, ну а бродячие артисты и вовсе никому ничего запрещать не станут, если баба готова рисковать – пусть! То есть запрета никакого нет, так что же с образом этих героинь? Падшие женщины (и не только) В первую очередь, конечно, проблема в той картине, которую пытаются ввести фикрайтеры, она совершенно не бьется с тем обликом, который был на протяжении долгих веков. И я на нем завершила предыдущую часть статьи: для своих современников артисты все были поголовно падшими людьми. И дело не только в их образе грешников от церкви или небезопасности, хотя это и играет свою роль, дело сразу в нескольких факторах. Первый: в сознании людей демонстрация себя публике = самопродажа. Отчасти это связано с факторами ниже, отчасти это и само по себе виделось так, ведь если человек показывает всем репу – он продает репу, если демонстрирует башмаки – то чинит обувь, дальше можете продолжить цепочку. Это мнение сложилось в древности и прошло через все времена. Второй фактор, о котором я невольно несколько раз упоминала: статус и положение актеров. Раб во все времена был вещью. То есть мужчина или женщина в этом сословии априори были теми, кого господин (реже – госпожа) используют во всех смыслах этого слова. Понятно, что на практике бывало по-всякому, но факт остается фактом, выбора у раба или рабыни не было, и вольноотпущенник в дальнейшем всегда нес на себе своего рода пятно интимной обслуги. Со сменой эпохи мало что изменилось, разве что положение вещи заменилось на положение бесправия и бессилия перед силой. Что может сделать танцовщица, не рискуя жизнью, если она приглянулась барону – владельцу земель, по которым они проезжают? Переезд отчасти что-то решит, если только ее не изнасилуют и не убьют до того и если на следующих землях новый феодал не пожелает того же. Не говоря о крестьянах на этих землях, ну тут разве только уродцы могут чувствовать себя защищенными (хотя кто знает, какой затейник этот феодал). Третий фактор, от которого вообще никуда не деться – низкие доходы. Об этом я тоже упоминала выше: в древности раб зарабатывал для хозяина (вольноотпущенник большую часть заработка отдавал), в Средневековье артисты при каком-нибудь дворе получали плату в виде еды, жилья и одежды, да и века после редко кто из «звезд» театра мог шиковать, бродячие артисты и барды-одиночки во все времена вообще никогда не могли знать заранее, когда и где у них что будет, толпа может отсыпать монет, а может и тумаков. Само собой, тут приходится соглашаться на любую «халтурку», только бы доплатили. Кроме того, если говорить о «бродягах», у них, как и во всем обществе, царит своя иерархия, в их кибитке будет некий глава перевозного театра, которого слушаются все (а кто не слушается, тот в лучшем случае будет избит, в худшем – брошен в лесу волкам или, в древности, продан в рабство). Разумеется, он заинтересован в том, чтобы получить максимум от каждой остановки. Если избалованному патрицию понравился смазливый певец – пусть ублажает, а за это вся кибитка получит не только еду, но и деньги, которые будут припасены наперед; если богатому феодалу глянулась танцовщица, ей велят идти к рыцарю, потому что пока она нравится местному герцогу, весь театр шикует, объедается и успешно зимует в замке. Впрочем, оговорюсь, это касалось всех отраслей и всех сословий. Конечно, всегда бывали слишком любящие своих дочерей отцы, которые берегли их от позора, но все-таки наиболее характерно это для более поздних эпох, в древности и в Средневековье жизнь диктовала иное сознание, особенно для всех зависимых людей, они не были настолько щепетильны, получить еду и защиту было куда важнее, пусть для этого надо «продать» свою дочь. В случае с актерами просто все умножалось из-за предыдущих факторов, как то же было, скажем, со служанками в трактирах: в основном-то они тарелки и кружки разносят, но зачем кривляться, если тебя все такой видят, а господин вроде при деньгах? ---Заметка для феминисток Подчеркну, дело не в отношении к женщинам во все эти времена, здесь нет принижения по полу, вопрос в первую очередь в статусе этих людей, во вторую – в возможности как угодно заработать. А отрабатывать будет тот, кто будет во вкусе местного богача. При этом судья в этих землях одинаково не станет слушать ни бродячую танцовщицу, ни хозяина цирка, если они явятся с жалобой на почтенных граждан. --- Четвертый фактор самый простой – этот образ многим актрисам нравился. Опять же, не только им, но статистически это было просто чаще. Женщины низкого происхождения (о высшем смысла говорить нет, они вели себя как хотели, но защищенные своим положением), имея склонность к распущенному образу жизни, но при этом желая не просто близости, а какой-то степени восхищения, выбирали стезю актрисы, хорошо осознавая, что это скорее побочное занятие для них. То есть одни были вынуждены это делать, другим нравилось, а все вместе влияло на общий образ доступности и низости актеров и актрис. Наконец, пятый фактор – все та же опасность подобного образа жизни. Опять же, говоря о бродячих артистах, мы упоминали, что они практически постоянно рискуют. Как следствие, они уже не очень обременены моралью: либо они связываются с бандитами, помогают им, либо сами не брезгуют и грабежами, и убийствами, либо, наконец, просто вынуждены прибегать к оружию, чтобы защитить себя – но во всех случаях они утверждаются во взглядах, насколько дешева жизнь людей. И на этом фоне странно строить из себя недотрогу. Менестрельская баллада К чему я все это веду? Вполне очевидно, что любимицы многих фикрайтеров одиночки-барды женского пола выглядят, мягко говоря, не очень достоверно. Может ли некая девушка отправиться как менестрель по городам и замкам? Да, как может она и примкнуть к телеге бродячих артистов. Но она живет в том мире, она осознает, что это значит: она оказывается без защиты и вынуждена будет получать деньги всеми способами, какими придется. Ну если вдруг она сидела в высокой башне и ничего о мире не знала, то ей очень быстро все объяснят на практике. Может ли она переодеться и выдавать себя за мужчину? Это непросто, в отличие от романов, в жизни мы смотрим ведь не только на костюм, в этом отношении на ум приходит куда более поздняя эпоха, XVIII век, костюм этого времени позволяет скрыть многое, а мода на выбритые лица, парики и использование пудры всеми полами, может помочь – ну будут все считать просто довольно миловидным парнем. В иные времена мужчины могли не носить бород и усов, но щетина-то на лице будет. Но возьмем то же Возрождение. Костюм этого периода достаточно многослоен и при этом не облегает фигуру, так что скрыть женские формы возможно. Отсутствие вторичных половых признаков придется списывать только на одно – молодость, то есть еще большую молодость, чем сама героиня, скажем, если ей лет семнадцать, ей придется уменьшить и говорить, что она юноша, например, лет четырнадцати. Насколько она при этом обезопасит себя? Если говорить о бродячих артистах – шансы крайне малы. Во-первых, у них глаз наметан, они постоянно с людьми видятся, скорее отличат мальчика от девочки. Во-вторых, в условиях кочевой жизни что-то скрыть гораздо сложнее. В-третьих, это костюм богатого человека таков, как я описала выше, простой люд вынужден обходиться тем, на что есть деньги, то есть если помимо рубахи есть штаны и башмаки – это великолепно. Наконец, в-четвертых и, возможно, тут в-главных, я отчасти об этом писала выше: статистически, конечно, женщина в большей опасности, чем мужчина, но вкусы богачей предсказать нельзя. Возможно даже наоборот, шансы у милого юноши растут, как раз потому что это – некий посторонний молодой человек без статуса. Феодал, разумеется, на своих землях, владыка, вне зависимости от своих интересов в постели, но осуждение церкви ему не к чему, а наследник нужен, то есть он добросовестно женится, сделает ребенка и не станет ни к чему принуждать никого из своих слуг – ведь те могут обо всем растрепать на исповеди. А вот посторонний артист – никто, человек без прав и совести в глазах и церкви, и всех людей вокруг, он может кричать что угодно, ему никто не поверит (тут слэшеры радостно потерли ручки). И надо сказать, что это относится не только к какому-нибудь барону, но и к богатым торговцам, священникам и кому угодно еще, кто имеет достаточный вес в обществе, чтобы считаться почтенным человеком, и достаточно денег, чтобы ни в чем себе не отказывать. Да и нельзя скидывать со счетов влиятельных дам. Привычно считать, что женщина в Средневековье ничего не могла, сидела в замке безвылазно, послушная мужу или отцу. В то же время у нас довольно примеров, когда прекрасные дамы не просто управляли землями, но даже собирали армии (редко сами вели их в бой, обычно просто вдохновляли на него, ну так и мужчины-полководцы этим не всегда могли похвастать). Хотя и иное тоже не будет спасением: супруг-феодал может отсутствовать, такое случалось часто, но скучающая жена тем более может искать развлечение в лице прибывшего молодого менестреля, а пояс верности в реальности вряд ли существовал в том виде, в котором его любят представлять. Как следствие, вся эта ситуация применима и к барду-одиночке, пусть даже женщина и переоденется мужчиной. Но если не в ближайшем замке, то в следующем за ним городе героиня столкнется с настойчивыми приставаниями. Безусловно, если цель автора – столкнуть героиню лицом к лицу с такими ситуациями и заставить из них как-то выпутываться, матчасть послужит только в помощь фикрайтеру. В иных случаях надо или отказываться от выбора подобной профессии, или делать куда менее щепетильную героиню. И кстати, женщины-менестрели существовали в истории. Правда, явление это позднее и подробностей их жизни у нас нет, но это не были одиночки, они состояли в цехе своей профессии, так что получали определенные заказы (как музыканты или танцовщицы). Потому говорить о том, что такое невозможно, нельзя, но изобретать велосипед тоже не стоит, почему не делать героиню – жену кого-то из того же цеха или дочь? Положение у нее не будет сравнимо с почтенными гражданами, но все-таки и не последнее в городе. Что делать автору фэнтези-ориджа или АУ-мира? Ничего. Здесь ответ прост: ваш мир – ваши правила. Единственное, что необходимо сделать – довести до читателя эти правила через свой текст. Но это касается любых аспектов оригинального произведения. Фикрайтер играет на чужом поле, он может писать очень подробно и в деталях, но не обязан разъяснять канон, ему не надо представлять читателю героев, если это не его ОМ(Ж)П, потому что их знают по оригинальному произведению, не нужно описывать мир, он тоже хорошо знаком, и т.п., в то время как свой выдуманный мир необходимо объяснить во всем: его географию, его религию, его историю, происхождение рас в нем, их взаимоотношения, как и взаимоотношения между полами, между слоями общества. Мы начинали с того, что нам привычно судить обо всем по тому, что привычно нам самим. В то же время минимальное знание истории каждому из нас подсказывает, что в нашем мире актеры высокого положения не занимали, а потому иное уже потребует объяснения. Да и простая логика задаваться читателя вопросами: а точно в мире, где мужики с мечами творят все, что хотят, женщина с лютней может свободно путешествовать по городам? Выбор тут, разумеется, за фикрайтером и ограничен только его фантазией и теми законами, которые он уже ранее ввел в свой мир. Скажем, если брать для примера АУ-версию нашего мира, то могло так сложиться, что все участники религиозных мероприятий с древности считались священными, то есть актеров какого-то шествия не отделяли от жрецов, например, или даже отчасти объединяли с теми богами, которых они изображали. Впоследствии это распространилось на всех артистов, что дало их если не высокий, то хотя бы и не презираемый статус, а также это решает вопрос их доходов (ну по крайней мере актеры театра могут выставлять немалую «ставку» за свою работу, у бродяг всегда будет все зависеть от благосклонности толпы). Фэнтези позволяет переворачивать вообще что угодно и как угодно: можно вводить особое отношение к женщине, проклятия, которые могут настичь того, кто покусился на священного менестреля, расы с особыми талантами и прочее. Безусловно, автору надо осознавать, насколько достоверно смотрится его объяснение, но это уже не предмет этой статьи, это вопрос логики и умения излагать свои идеи. А еще всегда необходимо держать в голове, что любой АУ-мир основывается на нашем мире, потому любое фэнтези с рыцарями мы видим как Средневековье, а со шпагами – как времена мушкетеров. Потому, как правило, недостаточно просто ввести какое-то изменение этого мира, его необходимо расписать подробно, дать понять читателю, как возникло это явление или отношение, как развивалось. Но, уверена, каждый, кто писал ориджи, уже сталкивался с подобным. Чего не надо делать, так это вводить прямые противоречия с тем, что привычно читателю и входит в его, условно, базовые знания. Так, в этих знаниях у читателя – природа мужчины и женщины, он поверит в одну высоко моральную расу, но не в целый мир таких созданий, эти утверждения только породят новые вопросы, вроде того, как это случилось? Уж проще тогда вовсе не затрагивать эту тему, если это возможно (как, к примеру, это представлено у Толкина). И столь же непросто будет объяснить высокие заработки бродячих артистов. Какой-то разовый заказ может принести им хороший доход, но кто будет кидать в шапку не то что золотые, но серебряные монеты? Публика состоит в массе своей из не очень богатых горожан, для которых каждый медяк – это буквально трудом заработанный их кусок хлеба, который они жертвуют другому, притом что у самих на столе кроме хлеба и какой-нибудь репы редко что-то появляется, для них отдать часть своего дохода не то же, что для нас. В любом случае, единственное, чем следует руководствоваться таким авторам, это логикой и общими знаниями, а также фантазией. В свою очередь у фикрайтеров будут свои трудности, и, пожалуй, их будет больше. Что делать автору исторического ориджа или фикрайтеру исторического канона? Тоже объяснять и соединять все кусочки мозаики. Из всего изложенного выше ясно, что в целом возможно все, нужно только где-то что-то, может быть, «подвигать»: выбрать эпоху чуть раньше или чуть позже, добавить или убрать что-то из биографии героини, проработать ее психологию и т.п. Фикрайтер при этом ограничен дополнительно правилами канона. В то же время, как правило, историческое произведение, напротив, позволяет больше, чем реальность: по исследованиям никто фанфики не пишет, а авторы историко-приключенческих или историко-любовных романов обычно сами немало отступают от действительности. Я не хочу сказать, что в этом случае можно послать лесом матчасть в целом, но, к примеру, более современное представление Скоттом мира XII века позволяет и фикрайтеру «осовременить» реакцию и поведение всех персонажей. Как, впрочем, возможно и обратное: если это необходимо для повествования, можно использовать исторические факты. Возвращаясь к менестрельшам: если только в каком-то каноне не прописано прямо, что девушка ни при каких обстоятельствах не могла быть бардом, фикрайтер может ее ввести. Конечно, остается еще характер героев. Например, если Миледи подается в актрисы, чтобы скрыться от преследования мушкетеров – это будет вполне канонично, в то время как если она это делает из «любви к профессии» – неправдоподобно, ведь денег она там не получит, тем более титулов, у нее нет выгоды в этом. ---Забавное наблюдение В то же время, окажись Миледи в нашем мире, она вполне могла выбрать для себя стезю актрисы: играет она отлично любые чувства, доход и слава ей льстят, заодно можно и вести довольно свободный образ жизни, не получая осуждения. --- Но это вопрос об ООС в героях, поскольку, как я уже говорила, чаще речь в таких текстах идет все же о своих ОЖП, данная проблема для них неактуальна. Кроме того, здесь важно сказать о важном допущении – назовем его ожидаемой читателем романтизацией. Это может быть вызвано выбранным жанром, знанием автора и… просто желанием сказки. Я говорю о том, что читатель готов заранее простить фикрайтеру отступы от матчасти и реальности ради того сюжета, который на этом строится. Но – и в этом парадокс – если рассказ не удался, то эта ожидаемая романтизация превратится в упреки. Чтобы было понятнее, давайте возьмем пример все того же переодевания. «Двенадцатая ночь» – классика, кто будет всерьез разбирать возможность героини Шекспира выдавать себя за юношу, назваться любым именем и не столкнуться с сомнениями в ее личности (в то время как выше я рассматривала по сути ровно такой же пример, чуть поменяв детали)? На этом строятся и страдания, и комедийность, и последующее счастье героев. Этот ход необходим, это фундамент всего сюжета, читатель это понимает и принимает это допущение, не считает нужным придираться к этому – во имя всего другого, что он получает от этой истории. Да, конечно, что позволено Юпитеру… Но в то же время все начинают «быками», какие-то упреки будут всегда, разница лишь в том, насколько фикрайтер осознанно отступает от чего-то во имя своего сюжета (или в реальности этого не знает), насколько это оправдано для общей истории и насколько мастерски описано. Увы, если история будет рассказана плохо, сама идея сюжета будет справедливо названа неправдоподобной. Читатель может не верить в любовь с первого взгляда, однако при этом поверит, что ваш герой полюбил героиню так, что решил на ней жениться, если только вы не будете женить короля на пастушке гусей – всем ведь известно, что это невозможно. Дело просто в том, что фанфик о любви открыли, чтобы прочитать о любви, потому читатель этого ждет. Возвращаясь к началу этого раздела. Может ли женщина быть менестрелем, скажем, веке в XIII? В это время исторически мы такого не знаем, но позже они были, почему не допустить, что кто-то мог быть и раньше, а для достоверности добавить каких-то реальных проблем, с которыми она столкнется, для решения их – отыскать ей подходящего защитника и т.д. Может ли она переодеться в мужчину? Да, если это тоже породит соответствующие сюжетные ходы – потому что читатель ждет, что они будут. Говоря проще, повесили ружье на стену – заставляйте его стрелять. Что делать фэнтези-фикрайтеру? Они уже догадались сами, соединив оба ответа: объяснять и расписывать, но используя дыры канона. Проблемы, конечно, только у тех, у кого в оригинальном произведении прямо сказано, что их героиня невозможна, здесь только уходить в АУ. Но такое редкость. Возьму для примера Толкина. Его Арда создана мелодией и песней, это мир, в котором все пронизано пением. Одновременно в самом каноне нет профессиональных бардов. Нам известны два придворных менестреля – можно ли на этом основании делать какие-то точные выводы? О том, что в Средиземье нет одиночек-певцов, кто ходит по трактирам, зарабатывая так деньги? О том, что в этом мире петь умеет каждый, потому прославиться подобным искусством может лишь тот, кто будет на две головы выше всех других? О том, что в Арде нет женщин-менестрелей? Или все наоборот? Фикрайтер может выбрать для себя любую из этих точек зрения, если сможет достаточно убедительно ее описать. Применительно к нашему разговору, мы понимаем, что одинокие дамы, решив отправиться в путешествие по Средиземью, столкнутся с проблемами, как минимум в виде орков, но многие люди в этом мире тоже описаны не самыми благородными, разбойничьи шайки собирали как раз они, да и Саурону служили… Иными словами, как я говорила в первой части статьи, без оружия такой менестрельше не обойтись. Проблема ли это? Да, потому что это порождает то, что фикрайтеру надо объяснить: откуда у нее оружие, как она научилась им владеть. А еще при встрече с другими персонажами эта героиня просто обязана вызывать у них соответствующие вопросы: насколько она опасна, ведь в привычной жизни, которую мы видим в Средиземье, женщины не скитаются по миру – что вынудило ее выбрать подобную судьбу? В ней могут видеть возможную воровку, шпионку, опустившуюся женщину, если она иное не продемонстрирует и не докажет на практике (или не будет кого-то, кто подтвердит ее личность). Если у автора есть ответы на все эти вопросы, то ему ничто не мешает ввести такую ОЖП, рассказав эту историю. Куда свободнее в Арде с актерами – мы о них вообще ничего не знаем. И, с одной стороны, это тоже позволяет говорить о том, что их там нет вовсе, как нет вообще жанра выдуманных историй, с другой же, наша история заложила в нас представление о том, что без этого нельзя, кто-то все равно будет кому-то подражать, изображать других, пересказывая какие-то события – чем не сценка для бродячего театра? Правда, стоит оговориться, что, поскольку мы не встречаем артистов ни при одном королевском дворе, на высокий статус им рассчитывать в Средиземье не следует, хотя кто-то где-то отдельно и может прославиться. Иначе говоря, мы возвращаемся к убедительности конкретного фикрайтера и его умению соединять матчасть и привычные представления читателей: чем больше это привязано к сюжету и при этом не противоречит тому, что прямо установлено каноном, тем скорее это будет принято. И напротив, если это никак не нужно истории, читатель не будет готов это принять, и канон будет трактоваться отнюдь не в пользу автора. Что делать попаданцам? В завершение нельзя не сказать и о них. И это, вопреки мнению многих, как раз наиболее сложный вариант. Я много писала статей о попаданстве вообще. Их главный шарм для большинства, то, чего более всего ждут читатели – столкновение сознаний попаданца и людей другого мира, другой эпохи, необходимость выкручиваться в непривычных условиях, решать вопрос дохода и, может, попадать в комичные или трагичные ситуации. В воле фикрайтера создать или исключить какие-то конфликты: хочет он, чтобы героиню принимали за богачку – другие персонажи обратят внимание на покрой и качество ткани одежды попаданки, посчитают это более важным, чем малое количество вещей, или, наоборот, ее «запишут» в третье сословие, потому что автор надел на нее потертую рубашку (подробнее – см. статью о конфликтах). Это удобно, поскольку вроде бы фикрайтер ведет сюжет так, как ему надо, но это создает и подводные камни, которые надо все заметить. Так, если попаданка в Средневековье (мир схожего вида) представляется менестрелем, это может решить для нее вопрос заработка, но одновременно это порождает примерно те же вопросы, которые я уже упоминала выше. Кто подтвердит ее личность? Точно ли она безобидна, не прислал ли ее враг-сосед, желая что-то выведать? Ее слишком вольный по меркам эпохи костюм – не признак ли ее доступности? Кроме того, раз она путешествует одна, значит, не состоит на службе – не знак ли это того, что ее выгнал ее хозяин или это вовсе преступница и мошенница? А дополнительно появляются и другие. Откуда попаданка умеет играть на старинном инструменте? Как ей себя защищать, если же она не оказывается в опасности, то почему это происходит – от путешествия в одиночку ждут именно этого? Если ей встречаются только благородные герои, готовые ее взять под опеку, ничего не прося взамен, то не слишком ли ей везет, отчего так? Ну и так далее, все, о чем я упоминала уже выше. Не говоря уже об актрисах, это только все ухудшит (если на этом, опять же, не строится сюжет, который как раз будет раскручен так, что героиня окажется совсем не в той ситуации, на которую рассчитывала). Итог, я полагаю, понятен: если фикрайтер сознательно вводит условие, которое порождает проблему, героиня должна столкнуться с этой проблемой, как конкретно это будет решено, уже на выбор автора, но умолчать, пройти мимо этого подводного камня нельзя, читатель будет разочарован, ведь как только была заявлена ситуация, порождающая конфликт – он ждал развитие этого конфликта. *** Профессия актера или певца кажется многим подходящим для героев за счет своей простоты – это не то же, что кружево выплетать, а современная слава и большие гонорары приводят к неверному выводу, что так было во все эпохи. В то же время порой ведь исторически куда и интереснее бывало, чем мы можем себе представить?