Вместо снега песок, а вместо елки пальма

      Вадима, к счастью, выписывают через недолгие две недели. Поначалу даже не было заметно, что он лежал в больнице после той истории. Он здоров, бодр и по своему обыкновению весел. Стал даже вспоминать свои старые излюбленные шутки и анекдоты. За все те мучительные дни Алтан уже успел забыть, как он смеется.       Парень смотрит на вывески ближайших к больнице магазинов. Там и небольшой продуктовый магазинчик, и ювелирный, и магазин с виниловыми пластинками. Даже видит притаившийся книжный на углу.       — Золотце, куда это ты так смотришь?       Голос у Вадима всё ещё хриплый, надрывный, словно у него внутри наждачная бумага. Врачи сказали, что он успел подхватить простуду, пока лежал в болоте. И, помимо прочего, его желудку досталось больше всего: вся еда, которой его пытались кормить, выходила наружу буквально через полчаса. За прошедшие дни его восстановления Вадим исхудал и немного потерял в массе.       Дагбаев отбрасывает ненужные мысли.       — Книжный увидел. Хочешь, зайдем и посмотрим, какие новинки у них есть? Может, что-то найдем на историческую тему       У того аж глаза загорелись. По правде говоря, Алтан давно хочет порадовать его каким-нибудь подарком. Но на все предложения Вадим отмахивался, повторял, что для него главный подарок — внимание со стороны парня и ничего больше. Дагбаев надувал щеки, злился, но не мог переубедить. Оставалось только смириться и отступить.       Сейчас, поглядывая украдкой на восхищенные глаза, Алтан внезапно понимает, что Вадим не хотел что-то просить. Ему важен именно простой интерес с его, Алтана, стороны.       Даже забавно получается. Вадим — здоровенный крепкий шкаф, который найдет подход к сердцу любой дамы. Но на все праздники всегда спрашивает, что Дагбаев хочет получить. А сам такое не любит. Это возраст или личная позиция? •••       В магазине Алтан видит переход Вадима от маленького ребенка до взрослого мужчины с ученой степенью. И переход выходит очень резким: сначала он в полном восторге от книжных стеллажей с исторической литературой, а после просматривает каждую книгу со взглядом опытного критика. Но, сказать по правде, Дагбаев соскучился по этому.       На полках с книгами по садоводству всё как всегда: мало информации, а часть литературы лежит здесь, кажется, уже с десяток лет, несмотря на красивые и приятные глазу обложки. Грустно вздохнув, парень обходит стеллажи с фэнтезийными романами и хватает какую-то историю про принцессу и дракона. Если уж не повезло узнать что-то про растения, хоть будет развлечение во время отдыха. По пути к Вадиму Алтан находит ещё книги по кулинарии. Да не абы какие, а про блюда из игр и сериалов. Он берет рецепты из популярной экшен-рпг игры.       — Нашел что-нибудь? — смотрит на него парень, обходя со спины. Вадим держит в руках пару увесистых книг. — Это что, Карамзин?       На корешке одной из них значится “Николай Михайлович Карамзин. История государства Российского”, и, кажется, таких он держит две, лишь немного отличных по цвету обложки. Другая же называется “Арктика. История освоения крайнего Севера”, а на самом верху лежит книга про казаков.       — Взял почитать роман? — улыбается во все зубы тот, замечая под кулинарной книгой роман.       Алтан бурчит что-то невнятное и целует его в уголок губ.       — Перестань шутить. Я просто не нашел то, что искал       — Хорошо, Золотце. Пойдем тогда?       Дагбаев кивает и, немного раскрасневшись, идет за Вадимом.       На кассе милая молодая девушка пробивает их покупки. Алтан рассматривает стоящий неподалеку стеллаж с канцелярией. Нужно взять новые ручки и какую-нибудь записную книжку. В последнее время все мысли куда-то расползаются, подобно напуганным змеям, а собирать их в кучу не получается от слова совсем. Как оказалось немного позже, бумага помогает куда эффективнее телефона. Один раз, когда медсестра прибиралась в палате, Алтан матерился на собственный телефон с записями в заметках и был готов его разбить о пол. Тогда девушка дала ему листок и ручку.       — Если вы вновь разозлитесь, сможете порвать его. Это лучше, чем ломать телефон, — сказала она тогда.       И это оказалось правдой. Если Дагбаев чувствовал злость, он просто рвал листок. На некоторое время становилось легче. Когда же Вадим пришел в себя, Алтан стал расписывать на листах все свои планы, цели, желания и задачи. Получалась неразбериха, на которую мужчина смотрел с полными непонимания глазами, но парень лишь отмахивался.       Алтан мягко касается руки Вадима и отходит к стеллажу. Хватает блокноты — с каким-то золотым узором, кажется, в виде змеиной чешуи, и забавным драконом в пижаме —, пару цветастых ручек и карандашей.       — Ваш друг очень разносторонний, — произносит девушка, обращаясь к Вадиму. — Уверена, он замечательный собеседник, — и улыбается.       — Не представляете, насколько замечательный, — и выдыхает так восхищенно-мечтательно.       Вадим даже рад, что так выходит. За то недолгое время, которое они провели вместе в больнице и увиденное им метание парня, в его голове появился план на ближайшие пару недель как заставить Змейку прийти в норму, к его язвительности и вредности. •••       Алтан решает, что им нужен отдых. Где-нибудь в глуши или на островах, подальше от всех забот и гнетущих мыслей. Как бы он не жаждал мести, как бы не хотел разобраться с Чумным Доктором и Разумовским, здоровье Вадима беспокоит куда больше. Из-за этого чертового Альваро и пошла вся история с болотом. Не появись он, возможно, ничего бы не произошло.       Парень просыпается посреди ночи от очередного кошмара. Спустя столько лет они снова начали преследовать его. Трудно дышать. Дагбаев пытается вспомнить техники, о которых ему рассказывал психотерапевт, но все мысли снова расползлись пугливыми змеями. Он пытается нащупать на комоде свой блокнот. Там точно есть записи, как дышать. Рука дрожит. Что-то разбивается. Так громко, что Алтан закрывает уши.       — Змейка, — слышится со стороны двери.       Парень поднимает мутный взгляд и видит крупную фигуру Вадима. Почему он не…       Внезапно приходит осознание: они же договорились, что пока не будут спать в одной постели, чтобы Дагбаев не мог случайно навредить мужчине. Почему тогда он…       Матрас прогибается. Вадим мягко проводит рукой по волосам.       — Мокрые, — аккуратно очерчивает контур лица. После опускает руку на талию. — Тебе ещё один кошмар приснился?       Парень в замешательстве оглядывает комнату. Появившиеся мысли снова куда-то расползлись. Мужчина молча сгребает его в объятия.       — Ты весь мокрый, — целует в лоб. Чувствуется, что у него сухие губы. — Температуры нет. Уже хорошо       Становится спокойнее. Алтан чувствует, как начинает обмякать.       Да, идея с отпуском и правда хорошая. Он обязательно купит билеты утром, как проснется.       Силы будто бы на исходе. Парень пытается дотянуться до плеч Вадима, но перестает понимать, что он делает. И при очередной попытке просто засыпает. •••       Утром Алтан впервые чувствует, что в голове будто бы что-то прояснилось. Обычно такое не происходит сразу, лишь спустя некоторое время. А после всё снова расползается.       Сейчас он хочет быстро взять блокнот и записать всё, что есть. Только его будто бы что-то прижимает к кровати. Он с усилием разворачивается. И каково его удивление, когда тем, что его прижимает, оказывается здоровенная рука Вадима, спящего почти на середине большой кровати. Видимо, он правда распереживался за его состояние и остался, чтобы присмотреть. Внутри становится тепло.       Только главной проблемой на данный момент становится невозможность выбраться из его крепкой хватки. Алтан пытается аккуратно поднять его руку, но это представляет некоторые трудности. Раньше он мог спокойно вывернуть её, невзирая на, пусть и не очень большую, разницу в силе и телосложении. Возможно, сейчас сказывается слабость самого парня, по сути превращая его в беспомощного ребенка.       Пока Дагбаев решает купить билеты. Заходит в нужный сервис, начинает листать варианты. Выбор достаточно скудный, неинтересный. Он покупает первые попавшиеся билеты. Даже не смотрит, куда они полетят. Главное, выбирает, чтобы рейс был через четыре дня.       Вадим притягивает к себе, обхватывая всего Алтана целиком. С одной стороны, такая защита даже приятна. Но с другой, парень просто обездвижен. Что ему делать теперь? Даже переодеться нет возможности. Запинать ногами вариант плохой: в прошлый раз мужчина перекинул собственную ногу через бедра Дагбаева. И из-за этого ему вместо работы пришлось лишние два часа валяться в кровати и ждать, пока Вадим проснется.       Приходится смириться со своей участью. Сейчас Алтан может просто лежать и думать. И ещё смотреть в потолок. Всё-таки, иногда Вадим раздражает. Из-за него почти всегда выходит, что парень опаздывает, не успевает воплощать задуманное. Но внутри становится теплее от мыслей, что даже во сне Вадим пытается его уберечь.       — Ты меня отпустишь? — произносит парень, слегка толкая его руку.       — И тебя с добрым утром, Змейка, — с улыбкой отвечает тот, целуя в плечо.       Он по утрам ленивый, тактильный и совсем не шутит. Да и просыпается с трудом. Мужчина аккуратно отпускает Алтана из своих объятий. Парень встает и отходит к шкафу.       — У нас есть три с половиной дня на сборы       — На сборы? Мы едем в очередную командировку?       — Мы едем в отпуск. С твоим нынешним состоянием тебе просто необходимо находится в покое, тепле и наслаждаться природой, — Дагбаев вытаскивает из шкафа свитер и джинсы, после чего кидает их Вадиму. — Просыпайся и собирайся. Мы едем в торговый центр •••       Вадим неторопливо шагает за Алтаном. Он пока не до конца понимает, что именно его возлюбленный хочет купить, но знает, что отпираться бесполезно. Стройная фигура в красивом костюме с золотыми цветами внимательно осматривает витрины магазинов.       — Ещё посмотрим одежду на зиму. Я знаю магазин, где есть качественные и теплые свитера. Тебе понравятся       Мужчина лишь глупо улыбается. В этом весь Алтан. Вроде выглядит так, будто убьет тебя, едва попадешься на глаза, а на деле будет заботиться до самой смерти.       — Золотце, — мягко касается его плеч Вадим. — Мне не нужны новые свитера. Мои новые. Мы их не так давно покупали       — Это “недавно” было уже 3 года назад! А этот, — он указывает на бежевый свитер. — Вполне себе хорошо выглядит. Но те, которые ты так любишь называть новыми, уже застираны настолько, что больно на них смотреть! — Дагбаев демонстративно взмахивает косами, будто ругая спутника. — И даже не думай спорить! Мы купим новые свитера, а из старых сделаем вязаный коврик!       По правде сказать, Вадим давно хочет сделать вязаный коврик из старых вещей. Только проблема в том, что ему трудно расставаться с вещами. Алтан спокойно может отдать ему какие-то из своих, совершенно не переживая об ожидающей их участи. Мужчине жалко их резать, а потому откладывает этот коврик на потом. А Дагбаеву такая нерешительность не нравится.       — Да как же… жалко же…       — Вадим! Мы можем себе позволить новые вещи!       Да, Вадим мечтал о богатой жизни, позволял себе гулять на заработанные с контрактов деньги. Но за всё время, проведенное рядом с Алтаном, его взгляды стали… более семейными, что ли? Ему не хочется адреналина, ему хочется спокойствия. Да, он выполняет указания, убивает ненужных личностей. Но между этим никто не мешает ему в свободное время сидеть в кресле и вязать носки для своей Змейки, чтобы в холодные зимние вечера его ноги не мерзли. Никто не мешает ему заниматься любимой историей и делать конспекты для школьников и студентов, которые сдают этот предмет. Если бы он мог, он бы вообще пошел работать в университет по своей специальности. Но и без того забот хватает.       Парень стоит с надутыми губами, словно обиженный ребенок. Вадим решает откинуть грустные мысли и обнимает его, целуя в висок.       — Прости. После больницы я слишком полагаюсь на чувства       — Ты дурак. Здоровенный и чувствительный дурак       — И я тебя люблю, Змейка, — немного сильнее сжимает Алтана в объятиях, словно пытаясь отгородить его от других. — Пойдем и купим новые вещи. А их старых я сделаю нам большой и мягкий ковер •••       За все дни сборов парень был весь на нервах. Оно и немудрено —все дни они ездили по Питеру и искали необходимые для отдыха вещи. Так вышло, что едут они на Мальдивы, а там достаточно жарко. Вещи для возвращения домой у них есть, а вот для отдыха отсутствовали.       К счастью, всё прошло хорошо, и уехали Алтан с Вадимом со всем необходимым. Уже на Мальдивах, на вилле они лениво разбирают собственные чемоданы. Чемодан с чисто зимней одеждой сразу же оказался в шкафу за ненадобностью, а все летние вещи заполняют собой всё пространство мебели.       Их вилла достаточно просторная, стоит на сваях прямо на воде. И в гостиной есть небольшой кусочек стеклянного пола, мимо которого всегда проплывают яркие рыбки.       После разбора чемоданов, Вадим сидит на террасе на кресле-качели и читает прихваченный с собой томик по истории Карамзина. Ему всегда нравится изучать труды историков, а от того это занятие не кажется ему утомительным. Кажется, мужчину ничто не способно утомить.       Алтан спит в спальне. Всегда после полета ему не нужно ничего, кроме сна. Получилось с трудом уговорить его разобрать вещи. Теперь же в ближайшие полдня его ожидать не стоит. Перекусив в самолете и оставшись без своего спутника, Вадиму ничего не остается, кроме как ждать пробуждения своей Змейки и читать книги. Но ему это только в радость. •••       Проснувшегося лишь к вечеру Алтана ожидает прекрасный ужин, заказанный Вадимом, и шутки, про наступающий Новый год. Так вышло, что парень выбрал рейс, который был самый ближайший к главному зимнему празднику.       — Я совсем забыл про Новый год… — опускает плечи Дагбаев, чувствуя себя паршивей обычного.       Как он мог об этом забыть?! Это же традиция!       Вадим улыбается во все зубы. А после, словно зная всё наперед, достает целый мешок с игрушками, мишурой и даже небольшой елкой!       — Я знал, что ты расстроишься, когда узнаешь об этом. И поэтому предусмотрел, чтобы мы смогли отпраздновать Новый год даже здесь! Только обойдемся без свитеров. Максимум шапочки       Парень буквально налетает на Вадима, крепко его обнимая и целуя в щеку. Он чувствует себя невероятно счастливым. Они проведут Новый год на островах, но при этом главные атрибуты будут присутствовать!       — Тише, Золотце, — с улыбкой отстраняет его мужчина. — Ты меня уронишь       — Ты лучший, Вадь. И я тебя очень люблю       — И я тебя, Змейка •••       Елку они наряжают в красно-золотых оттенках и обязательно с игрушками змеи и дракона — в качестве своих талисманов. Примерно посчитав, когда по времени пробьют куранты, пара составляет небольшое расписание для себя, чтобы точно успеть подготовиться к важной минуте.       Сегодня ведь 31. А это значит, что надо быть начеку. Вадиму даже нравится этот странный новогодний антураж. Особенно его любимая Змейка в красивом длинном черном парео с золотыми цветами поверх плавок, с пышными черными волнами волос, в шлёпках и с новогодней шапочкой на голове. Мужчина улыбается, глядя на него, безучастно качающего бокал с вином. Алтан уже успел немного выпить и теперь смотрит на всех так, будто они все натворили что-то серьезное.       — Золотце, когда же ты успел…       — Пока ты с той бабой кокетничал       В его глазах читается гнев, обида. Всегда такой, когда выпьет.       — Я не кокетничал, а узнавал, какие лучше блюда заказать, — и целует в щеку.       — Знаю я, как ты узнавал! Наверняка договорились ночь провести вместе!       — Змейка, — понижает голос Вадим, сжимая руку на талии. — Мне никто не нужен, кроме тебя. Если будешь продолжать, накажу       — Накажешь? — Алтан выходит из хватки, разворачивается, облокачивается бедрами о столешницу и хватает мужчину за ворот рубашки. — Давай. Накажи. Накажи!       Вадим резко накрывает его губы своими, но руки держит на талии. Спустя пару секунд отстраняется.       — Накажу, как новый год наступит. А пока давай ждать куранты       — Хорошо. Тогда я хочу посмотреть сопливую драму на «Домашнем»! И чтобы ты просидел со мной от начала и до конца!       — Как скажешь, Золотейшество       И до самых курантов они смотрят какую-то драму, из-за которой Алтан много плачет. А после неё они празднуют наступивший Новый год, перетекший из застолья в интересное продолжение. И у Дагбаева не остается сомнений в верности Дракона.