The New Year's surprise.

      Вай нервно теребила край фартука, украшенного рождественскими оленями. Ёлка, наряженная ими с любовью, сияла разноцветными огнями, отражаясь в полированных до блеска полах. Аромат корицы и имбиря, смешиваясь с запахом сосновой хвои, заполнял уютный дом, создавая атмосферу волшебного Рождества. Только это волшебство сейчас было немного омрачено тиканьем часов и тревогой, сжимавшей сердце Вай. Кейтлин задерживалась. Опять.       Сегодня — особенный день. Сегодня Вай должна сделать Кейтлин предложение. Коробка с кольцом, украшенная сапфирового цвета лентой, лежала на уже зажжённом камине, рядом с парой свечей, украшений в виде веток ели, и нескольких рождественских ангелочков. Носки для каждого члена их семьи уже висели на нём. Каждый раз, как взгляд Вай шаловливо касался бархатной коробочки, по телу бежала холодная дрожь. Она столько раз прокручивала в голове свою речь, представляла реакцию Кейтлин, но каждое повторение заканчивалось одним и тем же: волной неуверенности и страхом. Розововолосая вовсе не сомневалась в своей девушке, но и полностью уверенной быть не могла, раз за разом себе напоминая, что Кирамман может уйти, может сделать выбор не в пользу Вай, второй придётся с этим смириться. Они ещё не женаты, не связаны никаким обетом, они могут разойтись и… И она не хочет думать об этом. Готовится, надеясь на положительный ответ и держа в уме отрицательный.       Вай вздохнула. Обращает взгляд на неумолимо тикающие часы, предвещающие скорый новый год, а Кейт всё нет и нет. Розововолосая всё понимала, Кирамман — шериф. Главный страж этого города, разумеется, у неё много забот. Даже делигировав часть своих обязанностях подчинённым, она задерживалась на работе допоздна, едва ли не приползая домой после выматывабщего рабочего дня. Вай в число счастливчиков не входила, заранее предупреждая возлюбленную о необходимости одного выходного прям в канун нового года. Шериф удивлена не была, ведь это был далеко не первый человек, попросивший её о выходном именно тридцать первого и первого. Она лишь кивнула, пожимая плечами и обещая прийти раньше обычного.       Решая отвлечься от нервирующих мыслей, она проверила праздничный ужин. Всё было готово, как она и планировала: рождественский гусь, картофельное пюре, зелёный салат и, конечно же, рождественский пудинг. Вай поставила на стол свечи, мягко освещающие комнату. Атмосфера была романтичной и уютной, так, как нравится Кейт, так, как очень редко получается у Вай. Она правда постаралась на славу в этот раз, даже осталась довольна проделанной работой. Что-что, а вот праздничный стол Кирамман точно понравится.       Тревога не проходила. Она включила рождественскую музыку, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей. Но музыка только подчёркивала одиночество и нетерпение. Вай чувствовала себя на иголках. Начала ходить по комнате, пытаясь успокоиться. Рождественские украшения, выбранные с такой любовью, внезапно показались лишними, напоминая о празднике, который мог не состояться. Вай напоминала себе, что сейчас только семь, она нервничает понапрасну, но волнение не отпускало, сжимая девушку в тисках. Она озирается, вспоминая, как они вместе выбирали ёлку, спорили о цветах гирлянд, смеялись, держась за руки, как Кейтлин, обычно такая серьёзная, с детским восторгом развешивала блестящие шары, объясняя значение каждого в её доме. Вай лишь улыбалась, наблюдая за тем, с какой детской радостью брюнетка посвещала любимую в тайны каждого завитка на игрушках.       Вай подошла к окну и посмотрела на заснеженные улицы Пилтовера. Город, обычно весьма шумный и суетливый, конечно, не столь, сколь Заун, был сегодня тихим и спокойным. Снежинки медленно кружились в свете уличных фонарей, создавая сказочную атмосферу. Но для Вай это волшебство было омрачено ожиданием и тревогой.       Время шло. Ужин остывал, свечи догорали, а Кейтлин всё не было. Вай уже не просто волновалась, она начинала паниковать. Что, если что-то случилось? Внезапно, резкий звук открывающейся двери. Вай подскочила, сердце колотилось в груди, как бешеное. Она бросилась ко входу, рука дрожала, когда она открывала её. Резко отпёртая дверь с силой ударяется о стену, но ни одну из девушек это не волнует. Теперь не волнует.       На пороге стояла Кейтлин. Она была необычайно бледна, на лице отражалась вселенская усталость, но в глазах сияла такая любовь, что все страхи Вай мгновенно растаяли. Шериф чуть ли не падает в объятия Вай, крепко прижимаясь к ней.       — Прости… Задержалась. — совсем тихо шепчет она, но это уже не имеет значения, ведь она здесь, она рядом. Она дома.       — Я волновалась, Кексик… — все же легко ругает ее Вай, крепко сжимая талию любимой в руках.       — Знаю, — едва заметно улыбается Кейт, тычась носом в шею возлюбленной, вдыхая новогодние ароматы, которыми пах теперь не только дом. Улыбается, оставляя на изгибе аккуратный, еле ощутимый поцелуй, рождающий в груди нечто нежное, окрыляющее.       Вай приглашает девушку к рождественскому столу, где к ним присоединяется и Тобиас, отец брюнетки. Обычно он редко присутствует на семейных застольях, предпочитая проводить время в спальне, садясь напротив портрета любимой. И сегодняшним вечером он сохранял гробовое молчание, но пару раз Вай все же удалось уловить улыбку на побледневшем и исказившимся печалью лице. Она уверена, Кейт тоже заметила. Заметила, но молчит.       Ужин разбавляется воспоминаниями девушек о прошедших годах, которые теперь в себе несли не столько горя, сколько тоски по былому. По тому, как хорошо было раньше. Опасно, но хорошо. В основном говорит брюнетка, заполняя тишину семейного стола, Вай старается помогать, но в светских беседах она не столь хороша. Вскоре, сразу же после опустошения последней, десертной тарелки, господин Кирамман покидает их, тихо благодаря за стол и желая счастливого нового года.       Вай, еле державшаяся всё это время, нервно прокашливается, отходя к уже догорающему камину. Незаметно подбирает бархатную коробочку, убирая в карман. Кочергой помешивает дрова, распаляя пламя, пока Кейт, улавливающая нечто странное в поведении девушки, подсаживается на маленькой столик. Тянет за край свитера любимую, призывая опуститься рядом. Розововолосая исполняет молчаливую просьбу, не сводя напряжённого взгляда с танцующих в камине искорок.       — Вай? — осторожно зовёт она, словно боясь спугнуть возлюбленную, находящуюся явно где-то далеко отсюда. Переплетает пальцы, откладывая кочергу на место. Медленно опускает голову на плечо девушки, сжимая ладонь чуть сильнее, пытаясь осторожно достать Вай из её мыслей.       — Прости. — возвращаясь в настоящее, девушка оставляет, старается оставить, переживая позади. Нервно улыбается, сглатывая и прочищая горло, — Знаешь, есть кое-что, что я хочу в наших отношениях изменить…       Не успевает розововолосая закончить, как ловит взглядом тихую панику в глазах любимой. Она тут же оправдывается, говоря, что Кейт не так её поняла, но хмурый взгляд подсказывал, что девушка все ещё весьма и весьма напрежена внезапным разговором.       — Боже… — выдыхает Вай, беря руки брюнетки в свои, мягко обволакивая своим теплом. Уголки губ сами по себе ползут вверх от осознания только что произошедшего: она испугала свою девушку предложением. Умница. Дура, Вай. Точнее, частью предложения, самая важная крупица сейчас утяжеляет карман, немысленным образом давя на грудную клетку. Девушка опускается на одно колено перед шерифом, заглядывая в полюбившиеся голубые глаза, такие же ясные, как небо в ясный день, как их светлое будущее. — Я хотела изменить статус… Статус наших отношений… — еле слышимо шепчет она, пока замеревшая Кейт ловит каждое её движение затаив дыхание. Наблюдает, как розововолосая достает из кармана брюк торчащий коробок. Синий бархат был украшен красными узорами, что растекались по нему, как татуировки по спине Вай. Девушка открывает его, представляя вниманию девушки элегантное серебряное кольцо, в самом центре которого в свете свечей и камина переливался синий кристал, столь сильно напоминающий цвет глаз брюнетки. Метал тянулся ветвями, храня в себе маленькие красные драгоценности, обвивающие их ясное небо. — Ты… — Вай вдруг замолкает, понимая, что мысли тревогой были смыты из её головы, не оставляя после себя ничего. Она закашливается, пытаясь заполнить звенящую пустоту, вдруг улавливая тихий смех напротив.       — Я, Вай. Я тоже… — шепчет она, отходя к стеллажу и, отодвинув пару книг, достает небольшой красный коробок. Розововолосая недоуменно улыбается, кивая головой, прося подойти ближе. Кейт присаживается на одно колено рядом с ней, открывая красный бархат. Внутри лежало аккуратное серебряное кольцо со светящимся красным светом камнем посередине. Синие едва заметные кристаллы сияли по всей длине, вызывая зачарованный выдох со стороны розововолосой. — Видимо, мы думали об одном и том же. — шепчет в самое ухо, обжигая своим горячим дыханием, чуть отодвигается, прижимаясь своим лбом к чужому, заглядывая глубоко в глаза.       — Я люблю тебя, Кексик… — совсем тихо выговаривает Вай, надевая на чужой палец кольцо. Шмыгает носом, смагривая непрошенные слёзы. Рука Кейт ложится на чужую щеку, осторожным движением руки стирая влагу с лица.       — И я тебя, Вайолет Кирамман. — улыбается она, пока серебряное кольцо обвивает руку младшей, осторожной красотой блестя на чужом пальце. Смотря на украшения, она думает, что, пожалуй, это самые драгоценные, что она когда-либо дарила и получала, самые дорогие, самые красивые. Самые.       Кейт тихо мычит, ощущая аккуратный поцелуй на линии челюсти. Ещё один на щеке, в самый уголок губ и, наконец, в губы. Вай прикасается еле ощутимо, столь осторожно, словно брюнетка может рассыпаться в её руках. Пожалуй, это первый раз с самого начала их отношений, когда они столь трепетны друг к другу. Со временем близость между ними происходила все реже и реже, сводясь к быстрым попыткам снять стресс и отдохнуть. Они всегда были внимательны друг к другу, но работа смотрит собою каждого, как и обязанности, тяжёлым грузом повисшие на плечах девушек. Сейчас же этого всего не было, они свободны от дел как никогда раньше.       Вай максимально растягивает момент, уделяя каждой крупице тела возлюбленной всё своё внимание. Не упускает ни миллиметра кожи, чувствуя, как ноготки брюнетки впиваются в запястье, прося чуть ускорится. Лёгкий смешок срывается с губ младшей, опускающейся к ключицам, всасывающей нежную кожу, оставляя на косточке яркий бордовый след. Кейтлин равно выдыхает, поднимая руки по рубашке вверх. Растегивает пуговицу трясущимися от предвкушения руками, откидывая голову от лёгких ласк в районе груди. Вай прерывает её на мгновение, срывая с плеч форменную синюю куртку, откинутую куда-то вглубь комнаты. Усмехается, когда непослушными пальцами шерифу всё же удается закончить начатое и аккуратно спустить ткань по телу. Кейт заводит руку за спину, укладывая мешающуюся вещь на столик, вызывая безобидный смешок со стороны любимой.       — Давай на постель… — хрипло просит Кирамман, оставляя следы полумесяцы на плечах Вай, которая усмехается, оставляя последний затяжной поцелуй на чужих губах. Прикусывает нижнюю, оттягивая, ловя чужой тяжёлый выдох. Младшая подхватывает брюнетку под бёдра, в ту же секунду окольцовывающие чужую спину, унося в сторону спальни. Быстро доходит, аккуратно укладывая на простыни. Кейт хватается за лямку топа, опуская девушку рядом, а после седлает чужие бедра, улыбаясь девушке в губы.       В полумраке комнаты, очертания тел терялись в мягком свете. Кейтлин покрывала тело Вай лёгкими, почти невесомые поцелуями, скользя по животу, задерживаясь на давно изученных чувствительных точках. Смыкает губы на груди, улавливая громкий стон со стороны младшей. Она прикрывает рот рукой, краснея, откидывается на подушках, пока ладони сжимают тонкую ткань простыней. Взгляд, брошенный Вай, привлёк её внимание — молчаливая просьба, зашифрованная в глубине зрачков. В ответ — лёгкая улыбка, прикосновение к руке, совсем тихое «да», сорвавшееся с губ Вай, заставляющее все точки над «и».       Кейтлин улыбается, уступая, опускается обратно на подушки, наблюдая, как младшая склоняется над её телом. Вай повторяет всё с не меньшей нежностью, спускаясь по телу Кирамман, с такой же осторожностью и настойчивостью. Каждое прикосновение — язык, пальцы, дыхание — рваным вздохом срывается с чужих губ, завлекая всё сильнее, всё глубже.       Вай пытается расстегнуть тугую пряжку форменных брюк, руками ведя по талии. Кейт, ласково улыбаясь возлюбленной, медленно спускает свои руки по телу, завораживая внезапным представлением. Ловко расправляется с застёжками, тянущимися по животу, губами проходясь по чужой скуле. Вай ловит её губы своими, в перерывах еле слышимо прося помочь. Брюнетка приподнимается на локтях, позволяя стянусь с себя обтягивающую ткань. Вместе с брюками ниже тянется и она сама, нежные поцелуи оставляют следы на подтянутом животе Кейт, пальцы скользят по талии к бёдрам, прикасаясь к коже лёгкими касаниями, оставляя едва уловимые следы. Брюнетка прикрывает рот рукой, но даже так она не способна сдержать рвущиеся наружу стоны и вздохи, сопровождающие каждое действие Вай.       Возле бедра — лёгкое прикосновение, два более смелых — ниже, Вай спускается ниже и ноги шерифа подгибаются. Младшая, взяв бёдра Кейтлин в свои объятия, припадает к нежной коже, задыхаясь от ощущений горячего тела под ней. Язык, рисуя причудливые узоры на бедрах, поднимается все выше и выше, улавливая аромат чужого удовольствия, улыбается, решая больше не медлить. Рука старшей вплетается в волосы, притягивая розовые пряди ближе — молчаливая просьба приступить. Вайолет улыбается, припадая к чужому центру, пока по комнате растекаются стоны брюнетки. Осторожно проходит языком меж чужих губ, собирая влагу с горячей кожи. Едва входит языком, заставляя чужие бедра сомкнуться, сжимая розовую макушку. Хватка на волосах усиливается, выдавая нетерпение шерифа. Не отвлекаясь от чужого тела, снимает с пальца правой руки кольцо и осторожно кладет на тумбочку, обхватывая одной рукой бедро, а другую руку подтягивая к горячей плоти. Проникает двумя пальцами, осторожно и медленно водя внутри тела.       Рваные вздохи срываются с губ, ублажая слух младшей, поощряя продолжать. Просит ускориться, с трудом проговаривая просьбу, срываясь на громкие стоны. Вай улыбается, выполняя чужую просьбу, чувствуя сжимающиеся вокруг пальцев стенки. По подбородку течёт собственная слюна и чужое наслаждение, пачкая дорогое постельное Кирамман. Младшая вбирает в себя чужой центр, одной рукой удерживая извивающуюся на простынях девушку. Отрывается, резким движением, стирая излишки с уголков губ и подбородка. Продолжая двигаться внутри горячего тела любимой, губами прикасается к груди, оставляя яркие следы на помеченном на каждом миллиметре теле.       — Вай… П-пожалуйста… — прерывисто молит старшая, сжимаясь всем телом. Вай улыбается, исполняя, наклоняется к чужим губам, делясь вкусом Кейтлин с ней же. Она постынывает в поцелуй, откидывая голову на подушки. Руки брюнетки сжимают чужую спину, оставляя рваные алые полосы, столь прекрасно дополняющие татуировки.       Ещё пара мгновений, быстрые движения, рваные поцелуи, мертвая хватка, и старшая вскрикивает, содрогаясь всем телом. Аккуратная грудь сотрясается тяжёлыми вздохами, сердце бьётся о клетку рёбер, разгоняя приятную негу по телу, постепенно успокаивая. Вай обнимает её, прижимает чужое тело к собственному, проходясь губами по всему чужому телу.       — Умница. — тихо шепчет Вай, укладываясь рядом. С улыбкой наблюдает за своей возлюбленной, которая, кажется, постепенно приходит в себя.       — Дай мне ещё минуту и я… — обещает Кейт, тихо хрипя. Прокашливается, принимая с чужих рук стакан воды, заблаговременно стоящий на тумбочке.       — Успокойся. Я люблю тебя.       — И я тебя. — тихий шепот растворяется в тишине спальни, ловко словленный чужими губами. Уши улавливают ранее несылышимый бег часов, поздравляюший счастливых девушек с Новым годом. Они улыбаются друг другу, пока Кейтлин седлает чужие бёдра, целуя глубоко, заставляя сердце возлюбленной биться об клетку рёбер от счастья.