Рот, полный сахарных сливок

Кроули, сказал он себе, был демоном. Тёмнокрылая тень из Ада, способная извергать адское пламя изо рта, изначальный Змей из Эдема, бич человечества на протяжении веков. Ему нечего бояться, кроме повелителей Ада. Ему определённо не стоило тревожно переминаться с ноги на ногу, мёрзнуть на пронизывающем ветру и бояться подойти к книжному магазину с коробкой конфет в руках в перчатках. Десять лет. Десять лет - долгий срок, чтобы обижаться. Очевидно, что ангел не собирался приближаться к нему, так что пришло время собраться с силами и... не извиняться. Конечно, было достаточно плохо уже то, что его тайная слежка за ангелом была тактикой признания в том, что ты мне не нужен было откровенной ложью. Даже если Азирафаэль присмотрится повнимательнее, он поймёт, что на самом деле у него больше не с кем общаться, по крайней мере, с теми, кто ему дорог. Азирафаэль бы согласился. Азирафаэль был очаровательным и разговорчивым, и ему нравились люди, которые не могли дождаться, когда выложат ему всё начистоту. Кроули нравились люди, как и утки, которых он находил забавными, и он был впечатлён их умом (ладно, не уток, а дельфинов, возможно), но они не рассказывали ему о своих проблемах и радостях. Если бы они это сделали, у него возникло бы неприятное ощущение, что он должен попытаться использовать эту информацию, чтобы навредить им, а это не привело бы к дружеским беседам. Азирафаэль не нуждался в нём. Очевидно. И когда Кроули подумал об этом, он чуть не развернулся и снова не убежал. Дверь магазина открылась с дребезжанием колокольчиков. - Мой дорогой мальчик, ты войдёшь или нет? - спросил раздражённый голос, - у меня такое чувство, будто за дверью притаилась полуголодная гадюка, которая вот-вот проглотит меня. Что ж, это было явное приглашение. Кроули ввалился внутрь, прежде чем его решимость иссякла, и сунул коробку с леденцами Азирафаэлю, проходя мимо. Магазин был похож на... ну, не на Небеса. Небесный свет никогда не был таким тёплым, мягким и медовым, и воспоминания Кроули о его бывших собратьях никогда не были такими тёплыми, мягкими и медовыми, как Азирафаэль с розовыми щеками, разворачивающий ленту на коробке с конфетами. Кроули, вошедший с пронизывающего холода, почувствовал, что его окутывает солнечный свет. Другими словами, он вернулся к Азирафаэлю. Кроули почти стыдился того, как он, словно растение, тянулся к солнцу Азирафаэля. - Сахарные сливки, - сказал Азирафаэль с восторгом. Кроули чудом повесил свое пальто на крючок, бросился на желтый стул и приготовился напряженно наблюдать. Это были не просто конфетки. Это были лучшие, самые восхитительные сахарные сливы, приготовленные самыми дорогими кондитерами Лондона. Гладкий, круглый, тщательно обработанный, яркий от шафрана и кошенили. Кроули задумался, знал ли Азирафаэль, что слово "сахарная сливка" означает "льстить и подлизываться", понимал ли он значение этого дара. С Азирафаэлем никогда не угадаешь. Он был так хорошо начитан, но иногда что-то ускользало от его внимания. В любом случае, похоже, сработало. Азирафаэль поставил коробку на чудесным образом чистую поверхность и положил одну конфету в рот. И начал рассасывать. Глаза слегка прикрылись, щёки порозовели, и... о, Сатана, он катал сладость во рту языком, издавая тихий довольный звук, его щёки ввалились и округлились. Кроули знал, что должен отвести взгляд или сделать что-то, чтобы скрыть свою реакцию, но это было самое восхитительное зрелище: Азирафаэль наслаждался тем, что принёс ему Кроули, и Кроули горел и страдал как духовно, так и физически. "Я скучал по тебе, я скучал по тебе", -подумал он, а ещё: "Ты великолепен, и: Ты, должно быть, не представляешь, что ты со мной делаешь". Азирафаэль наконец-то прожевал большую часть сахара (о, он, должно быть, растаял в его тёплом рту, стекая по горлу) и сделал последний глоток. Кроули с трудом сдержал стон. Ангел взял коробку и протянул её. - Они восхитительны. Ты должен попробовать одну. Кроули расправил и вытянул ноги, что всегда было для него непростой задачей, и шагнул вперёд, словно загипнотизированный. Азирафаэль становился всё краснее по мере его приближения, и... Взгляд ангела на мгновение виновато метнулся к потолку, и Кроули проследил за ним. - Омела, - простонал он, глядя на ветку, свисающую над головой Азирафаэля. - Я... я прошу прощения, - Азирафаэль покраснел и выглядел расстроенным, - я не хотел предполагать... - Ты ведь действительно был полна решимости не впускать меня, не так ли? - прорычал он, - что заставило тебя передумать? - Это безобидная забава. - Развлекаешься? Что ж, я больше не буду омрачать твою дверь своим зловонием. Наслаждайся пирожными. - Подожди, - Азирафаэль моргнул, - Кроули, мне кажется, мы говорим на разных языках. - Нет, я понимаю. Я бы не хотел, чтобы у тебя были проблемы с Небесами. - Дорогой, ты правда думал, что я поставил это здесь, чтобы не впустить тебя? Кроули поджал губы. - Ты просто случайно повесила над дверью большой оберег от зла после нашей ссоры? - Кроули, - теперь Азирафаэль улыбался, - ты знаешь, что это не единственное значение. Разве ты не помнишь Грецию? И Рим? Он застенчиво опустил ресницы. - Возможно... возможно, я немного подумал о традиции заключать мир поцелуем, помазанным омелой. И надеюсь... я скучал по тебе. Скучал по нему. Поцелуй. Кроули попытался что-то сказать, но вместо этого издал сдавленный звук. - И есть очаровательная современная традиция... Кроули, ты не подойдёшь сюда? Пожалуйста? - Азирафаэль выглядел испуганным, но его мягкая челюсть была решительно сжата, и, в конце концов, Кроули никогда не мог отказать ангелу. Он крался вперёд, чувствуя себя немного как собака, которая не знает, погладят её или пнут. Азирафаэль сунул Кроули в рот сахарную сливку, словно желая убедиться, что тот не будет перебивать. - Видишь, ты делаешь это, - Азирафаэль протянул руку и сорвал одну белую ягоду, - а потом ты делаешь это. Он наклонился, а Кроули вспомнил игру и слишком поздно понял, что Азирафаэль, вероятно, намеревался поцеловать его в щеку. Слишком поздно. Он уже инстинктивно повернул голову, и мягкие ангельские губы коснулись его жёстких демонических губ. Азирафаэль застыл, и на мгновение Кроули понял, просто понял, что тот собирается отстраниться и извиниться, и это показалось невыносимым, поэтому вместо этого он потянулся, схватил ангела за предплечья, прижался губами к его губам и нежно раздвинул их, ощущая вкус сахара и сладости и не зная, чьи это губы. "Рот, полный леденцов", - ошеломлённо подумал он, и теперь это выражение обрело смысл, потому что один такой сладкий поцелуй, и Азирафаэль мог бы убедить его в чём угодно, в чём угодно вообще. - Я скучал по тебе, - прошептал Кроули в губы ангела, довольно неразборчиво из-за того, что во рту у него всё ещё был конфитюр. Азирафаэль разжал руки, но вместо того, чтобы отойти, обнял Кроули за спину и снова поцеловал его, и этого было достаточно в качестве ответа. Омела была великолепным растением.