Шантаж

Тонкая капроновая ткань ложится на кожу идеально, скрывая изъяны и предавая пикантности образу. Кайл пытается пригладить выбивающиеся из причёски кудри, беспокойно проверяя, насколько хорошо он выглядит. Покрутившись перед зеркалом и поправив чулки на ногах, что выглядели так несуразно в сочетании с простыми чёрными боксерами, он глубоко вздохнул и вышел из ванной, спеша выключить свет, чтобы сохранить интригу и не быть полностью открытым перед коварным Эриком Картманом. По телу пробегают мурашки, Брофловски нервно сглатывает вязкую слюну и медленно приближается к кровати, на краю которой сидит крайне довольный виновник торжества, поспешивший прокомментировать необычный элемент одежды на ногах Кайла:  — Кайл, чего же ты не надел кружевные трусики своей мамаши? Хотя точно, в такой парашют штук десять Кайлов поместилось бы. — Картман хихикает, поражаясь своему остроумию, и сгибает в локте одну руку, которой до этого упирался в матрас. На указательном пальце висели кожаные наручники, которые он, видимо, решил "невзначай" продемонстрировать Кайлу. — У мамки своей спиздил? Или тебе один из её ёбырей подарил? — огрызнулся ответной любезностью, недовольно закатывая глаза. Кайл, больше не желая стоять посреди комнаты практически голым и униженным, подсел к Картману, ожидая от него каких-либо действий.  — Не смешная шутка, Кайл. У евреев вообще плоховато с чувством юмора, если ты не заметил. Не шути больше. — с крайне серьёзным и осуждающим видом Эрик дотянулся до ещё одного кожаного атрибута - ошейника с прицепленной лентой. — А ещё чё сделать? Картман, ты в край ахуел? Я для тебя эту фетишистскую хуйню надел, а ты тут ещё сидишь, возмущаешься! — вспылил Кайл, пока Эрик, решивший игнорировать всё, сказанное Брофловски, застёгивал на его шее кожаную ленту.  — Ещё чего сделать? Ну, дай-ка подумать. Ты зря на кровать сел, спускайся на пол. — от такой наглости Кайл забыл все придуманные язвительные ответы и остроты, краснея от своей беспомощности, смущения и злобы. Он, бормоча ругательства под нос, медленно встаёт на колени, опуская взгляд вниз. Картман оценивающе рассматривает положение своего приятеля и дёргает за кожаную ленту, намотанную на кисть его руки для полного контроля над обожаемым еврейчиком. — Кайл, посмотри своими отвратительно-зелёными глазами на меня, мне необходимо видеть степень испытываемого тобой унижения. Выбора у Брофловски нет, ему приходится задрать голову и посмотреть в глаза своему главному врагу, который упивался своим могуществом и положением. Уже не так сильно, но от этого не менее настойчиво, Эрик тянет за поводок, приближая лицо Кайла к своей паховой области, наблюдая за яркими эмоциями на лице юноши.  — Кайл, ну же, ты обещал мне праздничный минет. — хитро улыбается, пальцы левой руки вплетая в мягкие кудри. Он нежно гладит Кайла по голове, бережно заправляя за ухо прядь, которая могла бы очень некстати лезть в рот, мешая в предстоящем занятие. — Пока спал. У меня даже записано на диктофон. — спешит опередить поток негодований и отрицаний, которые Кайл уже был готов обрушить на него. Правда это не очень помогает, потому что такая наглая ложь бесит Брофловски ещё сильнее. — Завали ты уже, ясно? Если ты шантажировал меня самым отвратительным образом и теперь пытаешься ещё и развести на дополнительные условия, это не значит, что я полностью лишён достоинства и буду потакать всем твоим желаниям-  — Приступай.  И Кайл, как жертва шантажа, любящий парень, хороший любовник или просто как послушный мальчик, тяжело вздыхает и выполняет уже знакомый алгоритм действий: мягко трётся о внутреннюю поверхность бёдер, облизывает член сквозь нижнее бельё и закатывает глаза, чтобы посмотреть на довольное лицо Картмана в этот момент. Он знает, что Эрику такое невероятно нравится. Руки идут в помощь, умело надрачивая и доводя настойчивыми движениями до твёрдого стояка и нетерпеливых ёрзаний самого Эрика, которому так не терпелось скорее оказаться во влажной ротовой полости и снова почувствовать верх блаженства от полной власти над любимым Кайлом. Нарочито-медленно пальцы стягивают нижнее бельё, освобождая эрекцию от плена плотной ткани. Оттопырив мизинец, Кайл обхватывает основание члена указательным и большим пальцем, несколько раз проводя ими по всей длине и распределяя предэякулят. — Кайл, принцесса минетов, чего ты ждёшь? — Картман толкается в его ладонь, жмурясь от удовольствия. Кайл следил за своими руками, мазал их увлажняющим кремом и носил перчатки в особый холод, будучи очень мерзлявым. Скорее всего поэтому Эрик получал такое удовольствие, когда эти нежные ручки трогали его в чувствительных местах, вдобавок обостряя ощущения разницей температур.  На такое прозвище Кайл фыркает, но решает не отвечать - себе дороже открывать рот и говорить что-то в опасной близости с половым органом Картмана. Он, как обычно волнуясь перед оральным ублажением, приближается к головке члена и смыкает губы вокруг неё, погружая член в приятную влажность ротовой полости. Картман блаженно выдыхает и массирует голову Кайла, побуждая скорее продолжать и намекая на неприязнь к таким длинным паузам между движениями головы. Неуверенные от смущения действия превращаются со временем в профессиональные и настойчивые: Кайл, раскрепощённый и до предела жаждущий чужих прикосновений, умело работал языком, не смыкая немеющих челюстей, и сжимал ладони, лежащие на коленях Картмана, дабы зафиксировать положение своего тела. Эрик изредко поскуливает и усмехается, прибывая в полном восторге от такого напора со стороны Кайла. Он ждал именно этого - беспрекословного выполнения приказаний и готовность доставить удовольствие любой ценой, даже несмотря на, несомненно, сильный дискомфорт. Но будь всё так, Картман бы быстро заскучал, его возбуждало другое: он лицезрел своего заклятого с самого детства врага на коленях перед собой, и Кайл лишь шёл на уступки, переступая через свой характер. Кайл, несмотря на это, возбуждён, ему необходим контакт с человеком, так нагло лишающим его достоинства и гордости. Он находится в некой зависимости от Картмана, потакая любому приказу, лишь бы получить и свою долю.  — Кайл, ты ведь не хочешь, чтобы то прекрасное видео, — указал на свой телефон, содержание галереи которого они оба прекрасно знали — чтобы твоя любимая мамуля получила интересное сообщение? Бери глубже.  И Кайл, превозмогая себя, берёт член в горло, своей узостью доставляющее удовольствие Картману, на лице которого читалась высшая степень блаженства. Броффловски изо всех сил старается, жмурясь от боли и незаметно поглаживая свой член, несмотря на негласный запрет прикосновений к себе. Но скрыть что-то от бдительного Картмана сложно, он отрывает парня от себя и резко дёргает кожаную ленту, не позволяя отдышаться Кайлу, который закашлялся и схватился за горло, пытаясь избавиться от ошейника. Не обращая внимания на ругательства и оскорбления, Эрик вынуждает Брофловски подняться с колен и тут же хитрым движением толкает его на кровать, приобнимая за талию. — Кайл, ну я же просил тебя не использовать свои грязные еврейские ручки. Встань на четвереньки. — поколебавшись пару секунд, Кайл становится в коленно-локтевую позу, выгибаясь в спине. Он расставляет ноги на ширине плеч и напрягается, чувствуя себя не совсем спокойно от пристального оценивающего взгляда. — Надевай чулки почаще, это шикарно выглядит. Жалко только, что трусы ты не спиздил у мамаши, было бы вообще огонь. Ну типа понял? Огонь, евреи.. Хотя ты и так у меня огненный мальчик. — Блять, ты завалишь ебало или как? Прекрати немедленн-  Яростная речь Кайла срывается на стыдливый стон, он спешит закрыть рот рукой - Картман коснулся его члена, пробравшись в нижнее бельё ладонью, и теперь быстро надрачивал, тихо посмеиваясь. Он щупает тело и гладит изящные ноги свободной рукой, широко улыбаясь негромким стонам Кайла, изо всех сил старающегося не показывать слабости. Эрик замечательно знал каждую эрогенную зону и все способы доведения Кайла до оргазма, поэтому уверенно действовал, вынуждая парня скулить и прикусывать губы, лишь бы не позволить более громким звукам вырваться наружу. Эрик, дотянувшись до тюбика смазки, выдавливает субстанцию на ладонь и избавляет задницу своего любимого парня от плена нижнего белья. На растяжку они вместе предпочитают не тратить слишком много времени - совсем недавно у них был секс, буквально три дня назад. Именно тогда у Картмана появился материал для шантажа своего Кайла. Сделано это было, чтобы пощекотать нервы, оба воспринимали такого рода шантажи, как извращённые ролевые игры. Кайл никогда не признавал, что его и вправду заводит риск. Ему, вероятно, нравилось быть жертвой или чувствовать, что он делает неправильный поступок ради кого-то, это помогало его совести оставаться чистой. Даже если делал он что-то ради сохранности психики родителей. Картман наскоро растягивает Кайла, поочерёдно добавляя пальцы, и нащупывает простату, из вредности массируя её непрямым касанием пальцев, лишь чтобы насладиться очаровательными стонами партнёра.  Кайл разочарованно выдохнул, почувствовав пустоту внутри, когда пальцы Эрика покинули его тело, но тут же приподнял выше задницу в предвкушении долгожданного проникновения. Картман наматывает кожаный поводок на руку и оглаживает чужие ягодицы, напоследок решая помучать бедного Кайла долгой паузой.  — Хм, может ты чего-то хочешь? Не стесняйся, проси, я могу исполнить любое твоё желание.. Кайл жмурится, будто от яркого света, и ёрзает на месте, не решаясь настолько унизиться ради удовольствия. Он удивлённо вздохнул, когда его руки завели за спину, вынуждая упираться в матрас грудью, и на кистях сомкнулась прохладная кожа наручников. Картман злорадно смеётся, наблюдая за попытками Брофловски снять с себя мешающую вещицу.  — Картман, прекращай. Может мне ещё тебя папочкой называть? — Предпочтительнее "мой фюрер", но если тебя больше возбуждает дэдди кинк, то я ничего не имею против. — спокойно парирует Эрик, пожимая плечами, пока его партнёр сгорает от злости и неудобств, связанных с невозможностью использовать руки. — Так вот, что тебе нужно, сладенький?  — Блять, да чтоб ты пасть свою нахуй закрыл и чтобы больше никогда язык твой не поворачивался назвать меня "сладеньким", ты звучишь, как педофил шестидесятилетний. — Ну если я педофил, будь моей пятилетней бейбигёрл. Тогда прозвище "принцесса слюнявого минета" тебе прям вообще идеально подходит, заметил? Маленькие девчонки часто играют в феечек и принцесс. — рассуждает Картман, изучающе рассматривая бёдра своего приятеля.  — По своему опыту знаешь? И вообще, там разве не просто "принцесса минетов"? Мозг вообще жиром заплыл? — Кайл предпочитает продолжать словесную перепалку, чтобы игнорировать болезненное возбуждение было проще. Он не оставляет безуспешных попыток высвободить руки из плена чёрной кожи. — Во-первых, Кайл, я уже не жирный. А во-вторых, если тебе больше нравится просто "принцесса минетов", то я так буду называть тебя всегда. Мы как раз с пацанами завтра к тебе домой идём, твоя мамка точно оценит наши высокие отношения. — пользуясь моментом уязвимости Брофловски, который придумывал, как-бы более ярко выразить своё возмущение, Картман стягивает футболку с Леди Гагой из официального мерча, которой так долго хвастался всем, кому ни попадя, и спускает штаны с нижним бельём по щиколотки, чтобы никакая одежда не могла помешать ему насладиться прекрасным телом Кайла. — Так, ладно, вернёмся к важному вопросу. Что ты хочешь? Кайл хотел вновь съязвить, но его дыхание спёрло от трепетного прикосновения чужих мягких губ к его загривку. Почему-то у Картмана с детства сложилось впечатление, что помада, даже если она гигиеническая, - это очень круто. Вероятно отсутствие мужского примера вынудило мальчика повторять за мамой, поэтому сейчас губы Картмана просто не бывали грубыми или сухими. От них всегда, если он не ел острые ножки кфс, пахло клубникой со сливками, и во время поцелуев это было очень даже кстати. А если Картману приходилось одаривать нежными поцелуями тело возлюбленного, это всегда ощущалось даже слишком мягко и доставляло больше удовольствия, чем если бы его губы походили на наждачную бумагу. И когда Кайл мазал руки увлажняющим кремом, чтобы не чувствовать физической боли от ужасно сухой кожи, Картман пользовался гигиеническими помадами и бальзамами, потому что ему так нравилось, да и бороться с этой привычкой он не видел смысла.  — Эрик, ты можешь уже войти?.. Ты, конечно, фетишист ебаный, но бля.. Я люблю тебя, давай скорее.. — наконец-то сдался Кайл, искренне выдыхая жалобную просьбу. Картман нежно погладил чужую поясницу, услышав своё имя и признание в любви, и пристроился сзади, руки укладывая на ягодицы парня. Выдержав паузу в несколько секунд, Эрик толкается в тугое нутро, несдержанно хмыкнув от удовольствия. Кайл и вовсе протяжно простонал, получая долгожданную заполненность, приносящую острое удовольствие с лёгким болезненным покалыванием, придающим пикантности моменту. Он выдыхает тихое ругательство, вжимаясь в матрас и зубами кусая простынь с принтом звёзд. Картман, тихо посмеиваясь, начинает двигаться, достаточно быстро набирая темп. Он специально совершал каждый толчок под разным углом, охваченный желанием как можно скорее отыскать простату.  Кайл неожиданно тонко вскрикивает, сжимая кулаки и впиваясь своими ногтями в ладони. Перед глазами мелькнула яркая вспышка света, и Кайл в очередной раз понял, почему оргазм называют маленькой смертью, - раз во время секса видишь свет в конце тоннеля, то его окончание и вправду можно сравнить разве что с кончиной. Картман моментально догадался, что произошло, замер на пару секунд, запоминая своё положение и фиксируя свой половой орган, а потом толкнулся в простату с новой силой, вынуждая Кайла громко простонать. Всё таки прямая стимуляция простаты может быть не совсем хорошей идеей, поэтому Эрик предпочитает лишь слегка задевать её, чтобы партнёр не сошёл с ума к концу акта от переизбытка чувств и боли, которая зачастую является последствием гиперстимуляции. Он, действуя по привычной схеме, берёт то правее, то левее, вслушиваясь в приглушаемые простынёй стоны Брофловски. Кайл закатывает глаза, яркие изумруды скрываются за опущенными от усталости веками, оставляя виднеться лишь мутный белок. Всё тело крупно вздрагивает от каждого толчка, член Картмана, на который он даже не удосужился надеть презерватив, задевает край простаты и доставляет неимоверное удовольствие. Неожиданно по упругой коже прилетает звонкий шлепок, Кайл снова громко матерится, получая желанную грубость. Его возбуждала лёгкая боль: натирающие кожу наручники, резкие толчки Картмана, лёгкое удушье от ошейника и шлепки. Чулки перестали его смущать, он полностью растворился в потоке ощущений, уже игнорируя любой дискомфорт, даже поза перестала вызывать столь резкую негативную реакцию. Кайл сосредоточился на каждом действии Картмана, проклиная его за лишение возможности прикоснуться к себе.  Кайл чувствует, как близок оргазм, но кончить без прикосновений к члену весьма затруднительно. Он умоляет Эрика, извивается под ним и плачет, подаваясь бёдрами назад, навстречу Картману, который, видимо, тоже собирался вот-вот кончить и крепко сжимал чужие ягодицы, бормоча что-то на немецком себе под нос. Его рука приблизилась к члену Броффловски, но не прикоснулась, проходясь по тазобедренным косточкам и заставляя Кайла скулить от таких издевательств. Картман внезапно обхватывает чужой половой орган и быстро надрачивает, улыбаясь вскрикам, непроизвольно вылетающим изо рта Кайла.  Кайл кончил первым и обессиленно расслабил тело, тяжело дыша, будто он только-только пробежал стометровку. Картман кончил буквально через несколько секунд, как обычно внутрь, что по его мнению было ужасным унижением. У Кайла абсолютно нет сил возмущаться, он чувствует стекающую по бёдрам горячую жидкость и лишь тихо мычит, стараясь выразить недовольство. Юноша искренне благодарен Эрику, что он так бережно стянул с его ног чулки, расстегнул ошейник и наручники, вытер сперму и уложил в постель, укрывая одеялом и целуя в лоб. Каким бы Картман не был засранцем, Кайл всё равно его любит, и он готов встречать с ним каждое утро и проводить каждую ночь, особенно если Эрик вновь решит шантажировать его какой-нибудь глупостью.