We’re just friends?

      За пару дней до Святочного бала в Хогвартсе творилась суета: студенты шныряли по коридорам, шумно обсуждая предстоящее торжество, преподаватели тоже не сидели без дела, занимаясь организацией украшения замка, а призраки под потолками напевали рождественские песни. Стоял густой запах лесной ели, смешанный с морозным воздухом. За витражными окнами Школы Волшебства виднелась чаща, укутанная снегом, словно пуховым одеялом. Но двор не пустовал, все же многие ребята уже владели согревающими чарами и могли спокойно находится на улице, не боясь на следующий день слечь с простудой в больничное крыло. Чёрное озеро покрылось толстой коркой льда, позволяя ученикам кататься на образовавшемся катке без страха провалиться ненароком. Зима, давно вступившая в свои права, иногда радовала солнечными деньками, сменяющими суровые метели.       Это волшебное время года больше всего любил Нишимура, направляющийся в Хогсмид по заснеженной тропинке. Кутаясь в шарф своего факультета, он быстро перебирал ногами, торопясь попасть в старенький бар. Преимущество старшекурсника – ходить туда, куда посчитаешь нужным и без какого-либо присмотра взрослых. Но все же в рамках разумного. И даже тут была неопределенность: у каждого человека своё понимание добра и зла и прочей херни, а Ни-ки не в силах лишить себя удовольствия – выпить пинту знаменитого сливочного пива, сидя за деревянным столом в компании лучшего друга. Добирались они до места встречи по отдельности, из-за того, что Сону захотел пройтись по магазинам в поисках костюма на бал. Рики хотел было отправится с ним, но старший не поддержал эту идею, сказав, что возьмёт с собой Чонвона.       — От него там толку больше будет, Рики-я. Не дуйся. Как присмотрю что-нибудь заглянем в “Три метлы”, договорились? — растягивая губы в улыбке, промурлыкал Ким.       Отказывать причин не было.       Отворив тяжелую дверь, парень проходит в уютное помещение. В нос ударяет запах алкоголя с закусками, заставляя в нетерпении пройти к барной стойке.       — Добро пожаловать, юноша! — хозяйка приветствует очередного посетителя широкой улыбкой. — Что желаете заказать?       — Здравствуйте! Два сливочных пива и один тянучий карамельный пудинг. — вежливо отзывается Ни-ки.       Пудинг берет, конечно, для Кима, обожающего этот восхитительный десерт. Пропитанная лепешка, покрытая кусочками карамели и шоколада, политого сливочным кремом, с башенкой из ванильного мороженого сверху не оставит безразличным никого, а тем более такого сладкоежку, как Сону. Нишимура надеется, что не прождёт его долго – не хотелось бы, чтобы пломбир растаял. Ведь не смотря на мороз на улице, в помещении было довольно тепло.       Забрав заказ, парень оглядывает столики, выбирая подходящий, и направляется вглубь помещения. И только он успевает поставить кружки на стол как, входная дверь вновь открывается, звеня колокольчиками, и в заведение, отряхиваясь от снега, заходит юноша. Чуть растрёпанные волосы на свету отливают рыжиной, чёрное пальто накинуто поверх мягкого на вид молочного свитера. Стройные ноги спрятаны под тканью джинс – абсолютно не общепринятая школьная форма, даже мантия отсутствовала! В нём Рики узнает Сону и машет ему рукой для того, чтобы друг его заметил. Ким, сняв верхнюю одежду, направляется к столику, выбранному Нишимурой.       — Ну, как сходили, хён? И где ты потерял Вона? — первым делом интересуется Рики, оглядывая светящегося Кима.       — Это мне? — еще ярче засиял Сону, игнорируя чужое любопытство и показывая на пудинг.       — Нет, вы только посмотрите на него! Ты вообще-то ни на один вопрос мой не ответил! — широко раскрыв глаза, возмущённо пробормотал Нишимура.       — Ладно-ладно, — посмеивается старший, — Мне приглянулась парочка нарядов, но это пока секрет. — хитро щурит лисьи глаза и таинственно улыбается. — Ты все увидишь позже. А насчет Чонвона… Он слишком вымотался бегать за мной между стендами с вешалками и пошёл обратно в замок. — Не сказать же, что он решил оставить голубков наедине, не забыв подколоть этим друга.       — Что же в этом смокинге такого секретного, мне интересно.       Но не обращая внимание на любопытство младшего, Ким только загадочно усмехнулся и приступил к десерту.

***

      — Как тебе этот, Чонвон-и?       Сону оборачивается к темноволосому парню, крутится вокруг себя, а следом за его движениями элегантно развевается подол вечернего платья с кружевами. Оно было в нежном, приглушенном оттенке слоновой кости. Ленты, унизывающие верхнюю часть платья, добавляли ему особую изысканность, подчеркивая линию талии, создавая таким образом впечатление воздушности и легкости. Кружевные рукава и декоративные элементы по низу юбки усиливали эффект роскоши и торжественности, корсет плотно прилегал, змеясь завязками. Утонченность этому образу придавало тканевое украшение с розой на шее. Этот образ был венцом творения для предстоящего бала.       — Ох, хён, это определённо то, что мы искали. Слов не подобрать какой ты обворожительный. — Вон поражённо смотрела на друга, сверкая глазами в восхищении.       — Думаешь, ему понравится? — мимолетно оглядев себя в зеркале примерочной, приподнял брови Ким в ожидании ответа.       — Сону-хён, не то, чтобы понравится. Я думаю, он не выдержит твоей красоты и грохнется в обморок от переполняющих чувств. — и сам рассмеялся со своих слов. — Ну, а если без шуток, то это просто идеальный вариант, ты сразишь любого наповал.       — Тогда возьмем его. — утвердительно кивнул себе под нос старший.       И да, подумаете вы, какое, к черту, платье? Юноша не должен носить женскую одежду, не должен плакать, наносить макияж, но Ким Сону плевал на гендерные стереотипы. Вечерами его можно было застать читающим романы про вечную любовь, в его гардеробе было несколько юбок разнообразного кроя. Но не сказать, что у него был мягкий характер: этот парень добивался всего, чего хотел своим упорством, обидчиков ставил на место дерзким словом. У него была красота и изящность, присущая принцам, но отнюдь не женственная. Фарфоровая кожа, тонкая талия, но при этом широкие плечи, округлые бёдра. Янтарные глаза с лисьим прищуром, пухлые губы и аккуратный нос. Изюминкой была улыбка – искренняя, широкая и солнечная. Этот парень был способен излечить чужую душу, только обнажив ряд ровных зубов. Многие поражались, узнав его факультет.       “Слизерин? Быть не может!” – именно такой была реакция первогодок из года в год. Книгу не судят по обложке, так? Эта фраза была как никогда актуальна.       Но Сону считал, что Шляпа не ошиблась. Особой храбростью и безрассудством, что были присуще Гриффиндору, он не обладал, также как и остроумием и честностью, исключая свой шанс оказаться в Когтевране или Пуффендуе. Нишимура же был потомственным слизеринцем. Маленький и закрытый мальчик, но с твердым характером – таким увидел его в первый раз на тот момент уже второкурсник Ким. Сблизились они быстро, ведь под чары старшего попадал каждый, но именно японцу было адресовано бо́льшее внимание. Вскоре у Сону начались зарождаться непонятные ему чувства. Осознание пришло не сразу: он прошел через все стадии принятия. Контактировать с японцем без учащенного сердцебиения по мелочам становилось всё сложнее. Винить себя за это – тоже.       Об этом знал только Чонвон, который всячески поддерживал друга и помогал ему справляться в особенно тяжелые моменты. Хотя парень был когтевранцем, поладили они сразу, объединённые проектом по Зельям ещё на первом курсе. И до сих пор слизеринеца можно было увидеть развалившемся на кровати в гостиной Когтеврана. Младший тоже не отказывал себе в удобствах подземелий, частенько заглядывая к другу. Ян был отличным собеседником с чутким сердцем. Не был всезнайкой, но и лоботрясом тоже не являлся. К нему всегда можно было обратится за советом, зная, что он внимательно выслушает, обдумает и в конечном счёте подставит плечо. Но видеть такую его сторону дозволено было далеко не каждому – сначала заслужи доверие, а это дело не из лёгких. В незнакомой ему обстановке парень держался особняком, не идя никогда на контакт первым. Но для Сону это не послужило преградой – всё же он был не из робкого десятка. Ким тут же заметил его сходство с котом, как во внешности, так и в характере, а к этим пушистикам у него было отведено особое место в сердце.       Идею с платьем слизеринцу подкинул именно Чонвон, уверяя Сону, что Рики тоже неравнодушен к нему, просто ещё сам не понял и не признал это. Всё же между дружескими чувствами и влюблённостью слишком тонкая грань, а осознать переход от одного к другому не так просто.       — Со стороны же всё ясно как день, хён, я тебя уверяю! Ему просто нужен толчок.       — Мы не в дораме, Вон-и. — грустно отозвался на это заявление Ким.       Чонвон лишь закатил глаза и продолжил уговаривать старшего:       — Да и к тому же, даже если я окажусь неправ, разве тебе самому не хотелось одеть что-то такого плана? Твоя фигура словно создана для расшитых корсетов и пышных юбок.       — Дементр с тобой, обольститель чёртов, я пойду на бал в платье, но ты идёшь выбирать его вместе со мной! — вздохнул слизеринец, проклиная настойчивость друга.       — Что не сделаешь ради счастья двух слепых идиотов…       — Ян Чонвон, что ты имеешь в виду?!

***

      Время до назначенного дня пролетело незаметно, и вот настал час подготовки к торжественному мероприятию. Студенты возбуждённо помогали друг другу с нарядами, девушки с помощью заклинаний крутили себе замысловатые причёски, закрепляя в уложенных волосах сверкающие заколки. Юноши, в ожидании своих дам, нервно поглядывали на часы.       Ни-ки, будучи готовым к торжеству, вышел за пределы подземелий, чтобы скоротать время. Всё не терпелось увидеть костюм старшего, уж слишком он его заинтриговал. Но так как на бал они шли не вместе, пришлось поумерить свой пыл и дождаться нужного часа. Его парой на этот вечер была слизеринка Хэрин, учившаяся на шестом курсе. Нишимура-старший был партнером по бизнесу с Господином Каном, из-за чего детям приходилось часто видится ещё до поступления в Хогвартс. А когда Рин-и, как называл её Рики, попала на Слизерин, они часто обедали и занимались вместе. Хэрин была рада пойти с ним на бал в качестве пары, но, конечно, как подруга. Так как парень у родителей был один, он мечтал о сестричке с самого детства, которой условно и стала малышка Рин.       Тем временем в комнате когтевранца Сону пыхтел над завязками корсета, что не хотели поддаваться ни в какую. Парень понимал, что такими темпами он не то, чтобы опоздает – бал успеет закончится, пока он будет мучатся с этим платьем.       — Мерлиновы яйца, кто придумал такую дьявольскую шнуровку? Вон-и, помоги мне с этим дурацким корсетом! — хныкал Ким, не в силах справится самостоятельно.       — А палочка тебе для чего? — не отвлекаясь от чтения книги, отозвался парень. Он уже давно был готов и теперь листал магловский детектив, кажется, про Шерлока Холмса, не особо вникая в сюжет, скорее пробегая глазами по страницам ради убийства времени.       — Наверное, чтобы засунуть тебе её куда поглубже. — начал уже раздражаться Сону, — Нам же объяснил тот милый консультант, что это можно завязать только вручную, и не притворяйся, что не слышал этого. — увидя, что друг открыл рот, чтобы возразить ему, опередил его слизеринец. — Ну же Вон-и, не будь злюкой.       — Ладно-ладно. — отложив книгу, поднялся с кресла и подошёл к Киму. — Должен будешь.       — Да ну тебя. Никакого уважения.       Дело пошло гораздо быстрее с помощью Яна, и через пару минут с нарядом было покончено. Осталось только нанести лёгкий, чуть заметный макияж и он был готов. Сону не волновался насчёт того, как отнесутся преподаватели к его образу или другие ученики – все мысли были заняты Нишимурой. Если всё не так, как говорил Чонвон? Что если все старания будут напрасны? Нет-нет, парень не жалеет о принятом решении, но всё же эта мысль не давала ему покоя.       Заметив это, Ян окликнул его и посмотрел со всей серьёзностью.       — Выше нос, Сону-хён, мы ведь идём на бал, не на похороны.       И это помогло почувствовать себя хоть на толику лучше. Всё же Ким хотел от души повеселиться, нежели загоняться по мелочам. Сегодня он никого не оставит равнодушным и покорит сердце каждого. Его прежний настрой возвратился, и парень вновь был готов сиять!       — Спасибо, Вон-и.

***

      Как только часы пробили восемь, ученики, толпившиеся до этого в холле, постепенно начали заполнять Большой зал, с восхищением оглядывая преобразившееся помещение. Длинные дубовые столы сменились несчитанным количеством столиков, на которых уютно горели фонарики. Потолок напоминал ночное небо, усыпанное звёздами, по стенам искрился иней, разноцветные гирлянды и плющ вились по периметру некогда обыкновенной трапезной, будто увеличившейся в размерах. Огромное пространство было выделено под своеобразный танцпол, за которым величественно стояла могущественная ель, тёплым свечением огней привлекая внимание всех присутствующих. Оркестр, что расположился на импровизированной сцене изо льда, под элегантный взмах рук дирижёра, ожил. Музыка полилась из-под струн серебряных скрипок и виолончелей, входя в гармонию с духовыми инструментами.       Долгожданный Святочный бал в канун Рождества начался!       Двенадцать пар волшебников, открывающих торжество вальсом, заняли свои места в центре зала. Студенты, что не принимали участие, затихли, ожидая начало небезызвестного танца. Рики, что поддерживал под руку Хэрин, бегло осматривал учеников в поисках тёмно-рыжей макушки, но Сону было не видать.       — Рин-и, ты не видела Сону? —наклонившись к своей спутнице, шёпотом поинтересовался он.       Та в ответ лишь пожала плечами, полностью поглощённая волшебством вальсирующих пар. Плавные движения девушек, что кружили с улыбками рядом со своими кавалерами, чёткие, ничуть не скованные и ритмичные шаги парней. Лёгкость, с которой они поднимали своих дам – всё это было результатом подготовки за месяц до мероприятия, которая явна не прошла даром. Зрители не могли сдержать потрясённых вздохов, смотря на необыкновенную картину перед собой.       Как вдруг танец неожиданно заканчивается, музыка сменяется с классической на более оживленную, заставляя волшебников в нетерпении хватать свою пару, чтобы погрузиться в ритм с головой. Старшекурсники, прихватившие с собой фляги с напитками куда крепче сока и сливочного пива, двигались совсем не в такт, но кого это волновало? Преподаватели тоже позволили себе расслабится и забыть о контроле в этот вечер. Толпа громко подпевала рок-группе и в разнобой качалась под “трескучий” тон барабанов – все присутствующие веселились от души.       Нишимура, со сбитым от танцев дыханием, приземлился за свой столик и выпил залпом стакан минеральной воды. Удивительная вещь: ты можешь сказать вслух любое блюдо, которое тебе захочется и вуаля – в хрустальной посуде появляется желаемое. Переведя дух, он снова пробежал глазами по возбуждённым студентам. Разглядеть кого-либо конкретного было тяжело, поэтому он тщательно всматривался вновь и вновь. Наконец, наткнувшись на обладателя лисьих глаз, слизеринец потерял дар речи. Ким Сону улыбался своей ослепительной улыбкой какому-то парню и выглядел очень привлекательно, но несвойственно, эм… парням?!       “Сону. В платье!” — кричало подсознание, пока Рики с открытым ртом наблюдал за старшим. В секунду вся толпа куда-то исчезла. Остался только образ друга, пьяня получше выпитого ранее огневиски. Его фигура в этом наряде смотрелась ещё утончённее, хрустальнее. Хоть движения Кима были хаотичны под стать музыке, выглядел он сногсшибательно. Сколько минут пролетело, а может прошло всего десять секунд? Сколько композиций успело смениться, или это всего лишь припев той же песни – парень не знал. Всё за чем он следил – это Сону: каждая улыбка, прищур лисьих глаз, покачивание бёдрами, взмахи рук – он не упустил ни одной детали. А мысли роились, варьируя от непонимания своей реакции, до желания подойти и занять место рядом с ним. Но сегодня он пришёл с другим человеком, а желаемое место занимает… Сонхун? Так, кажется, его звали? Не важно, сейчас это чертовски не важно.       “Нельзя чтобы эмоции преобладали над разумом.” — подумал парень, — “Нужно быть рассудительным и вначале разобраться в своих чувствах, прежде, чем закатывать скандал и портить праздник окружающим.”       Рики решил разложить всё по полочкам в своей голове, а уже потом делать выводы. Но как только мысль о симпатии к Сону промелькнула в его голове, он тотчас нашёл сотни отмазок, убедив себя в глупости этого предположения. В конце концов ведь они друзья! К великому сожалению, он отступил от своего изначального плана рационально мыслить и решил не париться и пустить всё на самотёк, выжигая непонятное чувство крепким алкоголем. И как на зло к нему подошла Хэрин, окончательно сбив его с толку. Она, не принимая отговорок парня и весело смеясь, потянула его на танцпол.       — Рики-оппа! Я тебя потеряла, пойдём скорее, объявили медленный танец! — тараторила она, хватаясь за ладонь Нишимуры.       И вправду разгорячённые волшебники разбежались в поисках своих спутников. Однако не все возвратились на этот танец, предпочитая отдохнуть от того безумства, что творилось минутами ранее. Несколько пар, прижавшись к друг другу, плавно качались под музыку. Среди них были и преподаватели, до этого пополняя энергию различной едой, а Ни-ки всё не сводил взгляда с одного рыжеволосого слизеринца, что расположил свои руки на плечах у Пака, который в свою очередь поместил их на тонкую талию. Рин дернула рукав парня, заставляя переключить своё внимание на себя.       — Да что с тобой такое, оппа? — смотрела своими карими глазами прямо в душу, в попытках докопаться до истины.       — Всё в порядке, ты о чём? — изобразил непонимание на своём лице, нахмурив брови. Он сейчас и сам плохо осознавал свои чувства и ощущения, а, может быть, и притворялся, что это было так. Рики больше не хотел думать и разбираться. Не хотел признавать то, от чего так отчаянно бежал, что так настойчиво гнал из мыслей. — Давай танцевать, ты же ради этого оборвала мой грандиозный план.       — Какой это план, позволь узнать? Глушить огневиски до потери пульса?       — Ты меня за кого принимаешь, Рин-и?       Кан на это заявление лишь фыркнула и перестала расспрашивать вовсе. Она видела – старшего что-то тревожит, но посчитала настойчивость тут совсем неуместной: захочет – расскажет. Она уважала чужие личные границы и не стала их нарушать.       Рики танцевал без особого энтузиазма, еле перебирая ногами в такт музыке. На лице застыла маска безразличия, только вот глаза… Они отражали внутренние метания парня, блуждающего по лабиринту сознания. И вот они вновь остановились на хёне, который был полностью вовлечён в танец с другим. Плавно двигая бёдрами, он обнимал Сонхуна. А тот переходя все границы дозволенного опускал свою руку всё ниже, пока она не легла на ягодицы Сону. И этого ему было мало. Он с каждым скользящим шагом притягивал Кима всё ближе, пока между ними не осталась пара ничтожных сантиметров. Зрачки Ни-ки постепенно поглощали тёмную радужку, а ноздри в негодовании раздувались. Настойчивые мысли о неправильности происходящего заполонили голову, всё его тело искрилось напряжением, что не сулило ничего хорошего.       Хэрин, заметившая нервозность партнёра, не знала, как вернуть парню прежний настрой. Она по взгляду поняла из-за чего, а если быть точнее из-за кого, Рики буквально трясло от напряжения. Кан догадывалась об этом уже давно, ведь когда старший только заикался о Сону-хёне, его лицо приобретало предельно ясную влюблённую улыбку, что играла на кончиках губ. Слабую, но такую искреннюю и светлую. А подтверждением этого предположения стала ревность, вспыхнувшая ярким пламенем этим вечером. Единственное, на что сейчас мог купиться Нишимура, – это условный “баттл”, что поможет выплеснуть негативную энергию. В этом она была уверена, ведь общий бизнес их родителей – танцевальные студии по всей Японии. В детстве они не только вместе играли, но и обучались основам хореографии: изучали разные стили, в поисках своего, работали над пластикой тела, проводя в зале часы напролёт. В конце концов, имея довольно неплохие личные навыки, пробовали их объединять, танцуя дуэтом. Полностью убеждённая в успехе этого плана, девушка обратила внимание парня на себя:       — Рики-оппа. — она поманила пальцем, чтобы Ни-ки наклонился. Тот, переведя тёмные глаза на неё, с сомнением приблизился к подруге, которая хитро шепнула ему на ухо:       — Покажем им, что такое настоящая страсть?       В глазах японца запрыгали чёртики. По залу раздались вступительные аккорды следующей композиции. И в этот момент он столкнулся с пронзительным взглядом Сону. Нишимура насмешливо ухмыльнулся, будто назло Киму, крепче обхватывая миниатюрную талию Рин, тем самым давая негласное согласие девушке. Игра, в которой заведомо нет победителей, началась.       Пара, что до этого просто покачивалась в такт, резко изменяет настроение танца, идеально синхронизируя свои движения. Рики, встав со своей партнёршей в стойку, плавно начинает вести, постепенно набирая нужный темп. А затем внезапно останавливается, отталкивая от себя Хэрин, что незамедлительно приступает к выполнению молинете. Аккуратные локоны, собранные до этого на затылке, рассыпаются по её плечам, пока она элегантно кружит вокруг парня, заканчивая элемент связки взмахом рук. Слизеринец вновь притягивает даму, искусно делает поворотное движение вокруг собственной оси, тем самым создавая фигуру восьмёрки.       Объединённые ритмом страсти, они приковывают взоры волшебников, в восхищении притихших, которые будто боялись разрушить бурю эмоций, последовательно передающуюся как ток от одного зрителя к другому. Из-за чёткости и гармоничности хореографии создавалось впечатление, будто этот танец они готовили долгое время, оттачивая точность и синхрон. Но это было совсем не так. Всё, что происходило на танцполе – чистая импровизация с помощью освоенной техники и глубокого восприятия музыки, которая всё лилась, обволакивая каждую клеточку тел танцующих. Нежные прикосновения рук контрастировали с пылкими взглядами, создавая эмоциональный окрас, присущий этому стилю – драматичному бальному танго.       Пара продолжала кружить по залу, когда композиция на фоне уже подходила к концу. Музыканты чувственно растягивали последние строчки песни. Прозвучала заключительная нота, и танцоры замерли, тяжело дыша. Рики тесно прижимал партнёршу, что гибко прогнулась в спине и оторвала одну ногу от земли, поддерживаемая крепким предплечьем парня. Лица их находились в опасной близости – ещё пару сантиметров и носы бы соприкоснулись. Кто-то из сидящих за столиками несмело начал аплодировать, толпа, что собралась вокруг яркого дуэта, восторженно подхватила робкие хлопки, осыпая ими танцоров. Нишимура с Хэрин изящно поклонились, явно смущённые таким количеством зрителей. Только одного прожигающего взгляда на себе японец больше не чувствовал. Того, чья фигура стремительно скрылась за тяжёлыми дверьми Большого зала.

***

      — Хён, подожди! — кричит в спину друга Рики, быстро шагая по коридору. — Эй, Ким Сону! Да постой же ты! — переходя на бег, продолжает звать он.       Ни-ки бросился в след за уходящим парнем, на ходу извинившись перед Рин, что подбадривающе ему улыбнулась. Пробиваясь сквозь толпу зевак и неуклюже наступив кому-то на ногу, он, наконец, вырвался в прохладный холл. Заметив рыжую макушку, поворачивающую за угол, он незамедлительно последовал за ней. На удивление, Сону направился не в подземелья. Только оказавшись на восьмом этаже замка, Нишимуре удалось догнать старшего, схватив того за руку. Парень развернул Кима на себя и, еле дыша, повторил вновь:       — Подожди, хён. Куда ты идёшь? Стой, ты что… плачешь?       Глаза Сону, наполненные влагой, блестели в свете огня, что тускло освещал коридор.       — Не твоё дело, Рики. — быстро смаргивая непрошенные слёзы, парень гордо вскинул подбородок. — Кто тебя вообще просил за мной идти? Неужели уже насладился овациями? Так быстро наскучила компания Хэрин?       — Причём тут Рин-и. — нахмурился младший, но его тут же прервали:       — Да? Разве твоя подруга не причём? — язвительно протянул Ким.       — И это мне говорит человек, который зажимался с Сонхуном на медленном танце. — Рики начинает раздражаться, вспоминая этого придурка. — О, вы выглядели так, будто потрахаетесь на глазах у всех, а ты и вовсе не был против.       — А в чём собственно проблема? Мы разве друг другу чем-то обязаны? Что-то я такого не припомню.       — Может и не обязаны, но разве игнорировать меня весь вечер в порядке вещей, а, Сону-хён? Или с этим мудаком у тебя настолько серьёзно, что ты решил кинуть лучшего друга?!       — Нишимура Рики, какой же ты идиот! — отчаянно выкрикнул ему в лицо старший. Он сжал руки в кулаки и едва сдержался от желания топнуть ногой.        — Ах, это я идиот? Это я напялил чёртово платье ради грёбаного извращенца Пака, что только и думал о том, как бы побыстрее с тебя его стянуть! Серьёзно, хён, это и был твой сюрприз?!       — Думаешь, я так вырядился ради него, или ради перепиха после бала? Какого низкого ты обо мне мнения, оказывается! Тебе даже в голову не пришло, что я одел это идиотское платье для тебя, дурачина! Чтобы именно ты, наконец, разглядел во мне не только друга!       — Что?       Рики казалось, эти слова ему послышались. Он замер как олень в свете фар, в ожидании хоть какого-то объяснения от Кима. Гробовое молчание нарушал лишь сквозняк, гуляющий по замку. Сону долго мялся, подбирая выражения. Ему было не по себе от этой ситуации в целом. Он ненавидел ругаться с младшим, ведь после этого долго корил себя за ненароком брошенные обидные фразы. Понимая, что всё пошло не так, как он планировал, парень лишь тихо пробормотал:       — Уже не важно.       Рики же не устраивал такой ответ. Какое, к чёрту, не важно?! Не важным было сейчас абсолютно всё, кроме Сону. Его хёна, что сейчас опустив глаза в пол, подавлено шмыгал носом. Поддавшись необъяснимому порыву, Нишимура осторожно взял за плечи Кима и притянул к себе, неуверенно обнимая.       Никто из них не в силах был прервать этот волшебный момент, длившийся, казалось, вечность. Два парня стояли в окружении холодных стен, а сердца их бились в унисон. Сону чувствовал жар в местах, где руки младшего бережно прижимали его, и постепенно расслаблялся.       — Прости, я и вправду идиот. — тихо прошептал Рики, но его слова раздались оглушительным эхом, прерывая тишину. Ким вздрогнул и с чуть заметной улыбкой заглянул в глаза другу.       — Мы оба идиоты, Рики-я.       А затем чуть слышно засмеялся. Этот звук был похож на звон колокольчиков, заливисто отражаясь от стен и разносясь по этажу. Нишимура тут же подхватил его, хихикая уже в голос.       — У тебя нос покраснел от слёз, плакса-хён. — ласково произнёс младший, умиляясь с вида Сону. Счастливо хохоча, он выглядел гораздо лучше. Рики вдруг так отчётливо захотелось поцеловать пухлые губы, растянутые в улыбке и едва заметно сияющие блеском. Он приблизился к лицу Кима, неуклюже сталкиваясь с ним носом. — Можно? — в ожидании разрешения спросил он.       Ответа не последовало, потому что старший сам сократил пару несчастных сантиметров, прижимаясь к губам Ни-ки. О, как долго он ждал этого момента, несчётное количество раз фантазируя о младшем перед сном. Но реальность ощущалась куда приятней. Их трепетный поцелуй был наполнен невысказанными чувствами, что томились в душе, ожидая своего часа.       Осмелев, Рики притянул Сону ещё ближе и, заставляя старшего схватится за его плечи в поисках опоры, скользнул языком меж сладких уст. Тот, сдавшись под напором Нишимуры, позволил ему углубить до этого целомудренный поцелуй. Младший ртом ловил несдержанные стоны Кима, поочерёдно сминая мягкие половинки и слизывая с них черничный липстик.       — Сладко. — пробормотал он прям в губы и, слегка оттянув нижнюю, захватил её в рот, нежно посасывая. Сону плавился в его руках, еле поспевая втягивать кислород в лёгкие. Руки младшего, до этого блуждающие по спине, опустились на ягодицы, слегка сжимая. Ким отозвался на это действие тихим охом, явно не ожидая такого от Нишимуры, который уже спускался влажными поцелуями по подбородку. Дойдя до шеи и поддев зубами кусочек ткани, парень втянул бархатную кожу и прикусил, тут же зализывая красную отметину.       — Ещё, Рики-я… — задыхался от ощущений Сону, — Сделай так ещё раз.       Отказать такому нуждающемуся хёну было невозможно. Парень, не отрываясь от острых ключиц старшего, подхватил его под бёдра и впечатал спиной в холодную стену. Ким, потеряв опору под ногами, скрестил их на пояснице младшего, теснее притягивая горячее тело. Его грудная клетка часто вздымалась, а рот был приоткрыт в немом стоне. Почувствовав напряжённую плоть, что упиралась в ширинку классических брюк, Сону опустил руку на пах Рики, заставляя издать гортанный стон, больше похожий на рык.       — Чёрт, нуна, я так хочу тебя…       Член Кима под платьем дёрнулся на это обращение, заставляя младшего усмехнуться:       — Так нравится быть для меня нуной? — ехидно поинтересовался парень, подбирая подол платья, чтобы пробраться руками под такую не нужную сейчас ткань.       — Заткнись и поцелуй меня. — огрызнулся старший, пылая щеками.       Продолжив изучать рты друг друга, они не заметили дверь, появившуюся словно ниоткуда, что вдруг поддалась под давлением двух волшебников, ввалившихся из-за потери равновесия в тёмную комнату. Сону испуганно вскрикнул, бегло оглядывая помещение.       Перед парнями предстала величественная спальня, окутанная полумраком, где каждый элемент интерьера излучал роскошь и тайну. В центре была расположена просторная двуспальная кровать, заправленная красным шёлком, которая, словно капля крови, выделялась на фоне темной комнаты. На ней были аккуратно разложены подушки, каждая из которых дополняла столь изысканный интерьер.       По обе стороны от кровати стояли тумбы, освещенные настольными лампами, чьи мягкие огни добавляли уют в эту строгую атмосферу. Вдоль стен протянулись массивные шкафы с резными узорами. Шторы тяжелого бархата украшали окна, создавая ощущение защищенности и интимности.       С потолка свисала великолепная люстра, искрящаяся кристаллами, которые придавали комнате особую торжественность. Каждый уголок этой спальни был пропитан таинственностью и волшебством.. Её явно не было здесь раньше, студенты бы пустили слухи о существовании уединённого места для близости.       — Вау… Это определённо то, что нужно. — пробормотал Рики и, покрепче перехватив старшего, направился прямо к кровати.       Сону, что бесстыдно тёрся о чужой возбуждённый орган, стянул с Нишимуры пиджак, оставляя парня лишь в накрахмаленной рубашке. Хмыкнув на это действие, младший мягко опустил Кима на шёлк, тут же нависая сверху. Старший выглядел бесподобно в мягком свете ламп. Тёмно-рыжие волосы в беспорядке рассыпались по подушке, глаза сверкали похотью, щёки раскраснелись от духоты, некогда молочная кожа шеи была усыпана красными пятнами. Вновь припав к его губам, парень сымитировал толчок бёдрами и низко простонал от удовольствия.       Сону дрожащими пальцами нетерпеливо расстёгивал пуговицы, избавляя Рики от верха. Скинув ненужную ткань с плеч младшего, он кончиками пальцев прошёлся по подкаченному телу, восхищаясь его фигурой.       — Нравиться, нуна? Теперь это тело принадлежит тебе. — со всей серьёзностью заявил Нишимура.       Ким лишь спешно кивнул и потянулся к молнии на брюках, желая поскорее освободить младшего, но тот перехватил его руки, не позволяя осуществить задуманное.       — Нуна такая нетерпеливая.       Рики тоже был на грани, но не смог сдержать насмешливого комментария. Сам расправившись со штанами, парень остался только в боксерах, когда на старшем ещё было надето платье.       Они не переставали исследовать тела друг друга, жадно изучая сантиметр за сантиметром. Напряжение в комнате росло. Юбка сбилась где-то на талии, пока Нишимура вёл дорожку из поцелуев на внутренней стороне бедра Сону. Тот задыхался от ощущений, поджимая пальцы на ногах. Голова его металась по подушке, а пальцы сжимали шёлковые простыни. Рики в это время уже стягивал с него бельё, пристально смотря на стонущего парня. После этой ночи Сону придётся наведаться в Больничное крыло, чтобы госпожа Чхве выдала ему лекарство от боли в горле, а сейчас парень надрывал свои связки, выстанывая самые высокие ноты.       Порывшись в ящике одной из тумбочек, Рики достал оттуда тюбик лубриканта с амортизатором черники. Вернувшись к ожидающему его хёну, он выдавил себе на палец жидкую вкусно пахнущую субстанцию. Разогрев её, парень поднёс палец к колечку мышц, и дождавшись кивка от старшего, острожно скользнул в анус. Тугие стенки плотно сжимали его, а на лице старшего застыла гримаса боли.       — Потерпи, нуна, ты так хорошо принимаешь меня. — успокаивал парня Нишимура, целуя его в лоб.       Когда дискомфорт исчез, и Сону сам начал поддаваться навстречу, Рики добавил второй. С тем же успехом приняв и третий палец, Ким начал просить о большем, отчаянно желая почувствовать младшего внутри.       — Агх, прошу, Рики-я! — стонал парень. — Наполни меня, ну же!       Не смея больше мучать ни себя ни хёна, младший приставил головку ко входу, и медленно толкнулся внутрь.       — Мерлин, как же хорошо! — на выходе пробормотал Нишимура. — Нуна, в тебе так чёртовски горячо!       Он постепенно набирал темп, вдалбливаясь в податливое тело всё сильнее. По комнате раздавались пошлые шлепки, неконтролируемые стоны стали чаще, по вискам стекали блестящие капли пота. Рики неосознанно шептал на ухо старшему комплименты, продолжая толкаться в погоне за наслаждением.       — Я сейчас… аргх…сейчас!       — Давай, нуна, кончай для меня.       Сону, не выдержав этой сладкой пытки, излился себе на живот, выкрикивая имя младшего. Нишимура, сделав ещё пару глубоких толчков, наполнил растраханную дырочку своим семенем и рухнул рядом с хёном. Тяжело дыша, он мягко улыбнулся:       — С Рождеством, нуна.       — Хватит, прошу! — смущённо уткнулся в подушку Ким, краснея пуще прежнего.       — А когда ты извивался подо мной…       — Ради Мерлина, заткнись сейчас же!