Глупо целоваться с омегой, который даже не твой

      Минхо уже привык к нему. Три месяца жизни под одной крышей очень располагают, а ещё тёплое большое одеяло, куча мягких игрушек, которых у него никогда не было, и безумно вкусная домашняя еда.       Минхо знает, что Джисон обсуждал с Феликсом это. Бессовестно подслушивал, стоя за дверью, и грыз пальцы. Он не хотел вообще-то, оно само как-то вышло.       Просто Феликс спросил о чём-то слишком важном.       — Так вы встречаетесь теперь?       И уши Минхо сами приклеились к двери, ведь ему тоже было интересно: встречается ли он с Джисоном в конце концов или нет? Между ними так много всего было уже. Это считается вообще?       — Нет? Не знаю, — ответил Джисон очень неуверенно.       В этот момент Минхо стал грызть пальцы. Между прочим, это было волнительно. И очень хотелось деталей.       — Но вы ведь уже целовались и даже переспали. Как ты можешь не знать? — уточнил Феликс, а Минхо, недовольно вильнув хвостом за спиной, фыркнул про себя: «Вот именно!»       — Ты же знаешь, почему это произошло.       — Дай вспомнить. Кажется, потому что Минхо сам отказался от подавителей и выбрал тебя, как лучший способ пережить течку?       Минхо слегка покраснел и даже неловко поджал уши, но был очень согласен со словами Феликса.       — Правильно, это была течка. Всплеск гормонов и всё такое, — оправдывался Джисон.       — Но вы ведь целовались после. И до сих пор целуетесь, верно?       — Слушай...       — У тебя было так много возможностей предложить ему встречаться, но ты не стал. Почему? — Феликс звучал строго. Не осуждающе, а скорее настойчиво. Но даже Минхо за дверью стало не по себе и немного тревожно. Только тревога была из-за молчания Джисона. Он как будто пытался придумать ответ, придумать, что соврать, чтобы Феликс отстал. — Ты сам не хочешь, ведь так?       — Нет, не так.       — Да брось. Я понимаю. Жалость штука такая, она...       — Нет. Это не жалость, — вдруг резко осадил Джисон, и Минхо вздрогнул за дверью, как будто ругали его. Он уже давно не пугался резких звуков и даже повышенного тона, но теперь хвост трусливо прижался к спине. Хотелось дать по тапкам.       — А что тогда?       — Дело не в том, что у меня нет чувств к нему. Я скорее переживаю, что их нет у Минхо.       — Вот теперь я тебя не понимаю. Мы же это обсуждали буквально вот...       — А что, если это чувство благодарности? — очень тихо и печально спросил Джисон. — В его мире любовь нужно заслужить. Нужно быть покладистым, чтобы не выгнали спать на мороз. Он так всю жизнь жил в этом сраном зоопарке. Так что ему мешает быть просто благодарным?       — Разве ты не убедил его в обратном? Или бьёшь его палками, если он не целует тебя в щеку за сытный ужин?       — Я просто не хочу, чтобы он соглашался на отношения со мной лишь из страха снова оказаться на улице.       — Но ты же не собираешься его выгнать?       — О чём ты вообще сейчас говоришь, чёрт возьми? Конечно, нет.       — Так скажи ему!       — Как ты себе это представляешь?! — разозлился Джисон. — Слушай, Минхо, давай встречаться? Но если ты не хочешь, не волнуйся, скажи как есть, я не выгоню тебя за это из дома, — коверкая голос и манеру речи, прошипел он.       Минхо захихикал, но быстро приложил к губам ладонь, надеясь, что это было негромко.       — Вот так и скажи. Отличная формулировка.       — Нет, это глупо.       — Глупо сидеть в неведении и целоваться с омегой, который даже не твой.       Минхо согласно кивнул на слова Феликса и деловой походкой отошёл от двери, решив, что в принципе всё нужное услышал.       На самом деле, он не волновался о том, что Джисон его выгонит. Он даже не рассматривал такой вариант, потому что, с какой бы формулировкой ни подошёл Хан, Минхо бы не отказал. Он мог определить свои чувства и был уверен, что это не благодарность.       Нет, спасибо, конечно, Джисону большое, что приютил, что так много заботился, еду готовил. Это бесценно. Но в чём-то он всё-таки был не прав. Минхо не считал никогда, что любовь нужно заслуживать, и определённо точно целовал Джисона просто так. Потому что хотелось, потому что это приятно, но никак не за тёплое одеяло и вкусный ужин. И теперь нужно было объяснить это Джисону.

💔💔💔

      Минхо сидит на диване в одной длинной футболке, поджав к груди колени, и внимательно смотрит в экран телевизора. Он волнуется за главных героев мультика и трёт пальцами косточки на щиколотках, не отрывая глаз и даже не моргая. Его уши мило прижаты к голове, хвост обвит вокруг бёдер, а нижняя губа тревожно закушена.       Минхо лишь мельком поднимает глаза, когда Джисон обходит диван и садится рядом, ставя на бёдра полную миску чипсов. Он сразу подсаживается ближе к Хану, так, чтобы прижаться ляжками, и кладёт голову ему на плечо, всё внимание отдавая мультфильму на экране. Уж очень интересно, завоюет ли Шрек сердце Фионы обратно.       У Минхо даже ладошки потеют от напряжения, и он трёт их об изгиб голени и стопы, сложившись у Джисона под боком маленьким комочком.       Прошло уже несколько дней с тех пор, как Минхо наглым образом подслушал то, что не для его ушей предназначалось, но так и не нашёл момента как-то поговорить с Джисоном. Волнительно это всё. Но он пытался. Ловил его на кухне, обнимая со спины, ненавязчиво ластился, пока Джисон залипал в телефон, даже окликнул разочек, когда тот собирался пойти в магазин за продуктами. Только язык так ни разу и не повернулся, чтобы сказать вслух то, что на нём давно вертится.       Во-первых, было стыдно, что он подслушивал. Во-вторых, неловкими казались сами слова.       Джисон обнимает его за голую коленку, хрустя чипсами, и так по-домашнему это ощущается. Минхо хмурится. Потому что ну как Джисон может думать, что такие тёплые моменты — вымученные и из чувства благодарности? Из благодарности можно пыль с подоконника протереть, плинтуса помыть, уступить очередь в ванную, но никак не жаться потеснее за просмотром фильма.       Минхо на секунду представляет, что рядом мог бы сидеть кто-то другой, кто не Джисон, и корчится. Он бы точно натянул на себя штаны, отсел на другой край или вообще спрятался за диваном, пообещав, что оттуда обзор лучше. А ему разрешает обнимать себя за обнажённое бедро и даже мурашками не покрывается. Потому что это не неловко, не смущает и вообще приятно. Разве кому-то, к кому не испытывают трепетных чувств, разрешают себя трогать за голые ляжки и ластятся поближе? Точно нет. Минхо уверен.       А Джисон глупый, наверное, если не понимает. Но это ничего страшного. Минхо терпеливый и всё ему объяснит.       — Сони, а вот если бы мы оказались в такой ситуации, как Шрек и Фиона. Если бы я всё забыл и у меня была другая жизнь, а ты бы всё-всё помнил. Ты бы стал меня искать и пытаться вернуть? — задумчиво, чётко проговаривая каждое слово, спрашивает Минхо. Он запрокидывает голову назад, на спинку дивана, и только краем глаза посматривает на Джисона, ожидая ответ на свой справедливо наивный вопрос.       — Конечно. В моём болоте было бы очень одиноко без тебя, — улыбается Джисон и тоже немного склоняет голову, лениво откидываясь назад.       — Получается, ты любишь меня? — очень резко задаёт следующий вопрос Минхо и смотрит ровно в глаза.       Взгляд Джисона кажется испуганным. Он даже замирает на мгновение, опешив от такого прямого вопроса в лоб, а после Минхо чувствует по его запястью на своей коленке, как пульс Хана стремительно учащается.       Минхо не знает, что происходит в голове Джисона, но, судя по взгляду, у него в мозге сгорает по меньшей мере несколько тысяч нейронных связей, а перед глазами проносится полжизни. Нет, внешне он спокоен, только вот молчание затягивается.       — Да, — наконец отвечает Джисон. Он произносит это «да» одними губами, но Минхо слишком хорошо изучил его губы, чтобы читать по ним.       — Это хорошо, — кивает он, улыбаясь уголками губ, и прижимает колени к груди теснее, нетерпеливо елозя хвостом по обивке дивана. — Потому что я тоже тебя люблю.       Минхо застенчиво шлёпает себя ладонями по ляжкам, но взгляд не отводит. Хлопает своими красивыми глазами и улыбается так, словно пакость сделал. По ощущениям даже ярче.       — Почему ты... — Джисон ловит его ладонь и нежно сжимает пальцы. — Почему ты сейчас решил сказать?       — Ну а вдруг ты не знаешь, — пожимает плечами Минхо и трёт своими нежными пальчиками костяшки на руке Джисона.       — А если серьёзно?       — Ну когда-то же надо было сказать.       Джисон смотрит пристально, его губы не трогает улыбка, он даже кажется расстроенным. Минхо старается об этом не думать.       — Ты подслушивал, — разоблачает его Джисон так просто.       Минхо вместо ответа виновато опускает голову, но чужие пальцы давят на подбородок. Легонько так. Приходится поднять хотя бы взгляд.       — А ты ошибался.       Джисон поджимает губы, петляя взглядом по стенам за спиной Минхо, и осторожно касается его шеи, скорее почёсывая подушечками пальцев нежную кожу, чем заставляя на себя смотреть.       — Сони, я не вру.       — Я знаю.       — И не путаю то, что чувствую.       Минхо берёт его руку в свою, крепко сжимая, и отрывает задницу от дивана, переставляя колени поближе к бёдрам Джисона, чтобы усесться на них сверху. И это не пошло. Это тепло и уютно. Даже если на Минхо супер короткие шорты и футболка, еле прикрывающая попу. Всё равно совсем не пошло.       — Мне с тобой хорошо, — шепчет Минхо и чувствует, как Джисон обнимает за талию, скрещивая руки за его спиной. — И я хочу с тобой встречаться, чтобы целоваться, когда вздумается, и называть тебя своим альфой, — говорит и краснеет сразу. — Это вульгарно, да? Ужасно вульгарно. Но я буду шёпотом и на ушко тебя так называть, м? Так лучше? Так можно?       Минхо виляет хвостом за спиной, всё никак не находя ему удобного положения, а Джисон гладит его по голове, задевая тонкие ушки и приглаживая взъерошенные прядки широкой ладонью.       — Ты такое чудо, — шепчет Джисон и проводит пальцами по щеке Минхо. — Моё маленькое чудо.       И в эту секунду Минхо отчётливо чувствует мурашки, бегущие по спине. Он даже сводит лопатки из-за щекотки, крепко жмурится и улыбается так, что видно дёсны.       Джисон притягивает его к себе за шею и невесомо касается губ.       — Мой любимый омега.