Белый сверток

Тело человека было закопано очень глубоко, глубже чем вообще было разрешено хоронить тела по правилам безопасности. Около шести метров, почти в четыре раза больше роста усопшего. Но ничего, он достаточно терпелив. Хоронили также в закрытом грабу, мол не смогли довести до тело до более-менее опрятного вида из-за серьёзных ран.  Твердое дерево, крепко заколоченная крышка, на самом деле он ожидал что гроб и вовсе будет металическим и с абсолютной изоляцией. Но это было бы слишком подозрительно для других. Коробка все равно кажется невероятно крепкой, но он был готов к этому и как раз узнал один трюк для этого дельца.  Крышка со скрипом отделяется от коробки. И вот виновник всего этого, лазурные волосы как цветы разложились на белых подушках почти слонового цвета. Маленькое тельцо без движения лежить на длинном троне, руки расложенные по бокам чьи пальцы были загнуты под неестественным углом все в порезах и давно запекшейся крови. Ноги также спокойно лежали дальше по длине гроба, стоп было почти не видно из-за объемной обивки стенок (если хорошо приглядеться то можно заметить вывих).  Все части тела были закрыты темно-синим костюмом (без каких-либо адских атрибутов), не давая даже шанса взглянуть на кожу. Даже лицо недавно живого тела было закрыто светлой тканью той же что использовалась для обивки миниатюрного гроба. Ему уже не терпится снова коснуться, теперь холодной плоти, плода его амбиций.  Без промедления ткань уже сливается своим цветом со стенками коробки, наконец открывая лицо. Никто и не пытался привести хотя бы его лик в надлежащее состояние. Вместо привычных для усопших закрытых глаз, его встречают два распахнутых искаженных болью и ужасом ока. Голубые глаза сузились от страха до двух мелких точек, они кажутся уже почти высохшими, выжженных до последней слезинки. Рот разинут в немом крике, губы также сухие и потресканы. Кожа бледная, уже преобретащий синие оттенки.  Две прямые полосы от глаз до скул резко контрастируют на светлой коже своим темным, грязным оттенком напоминая слезы.  Его сейчас устроит даже такое предсмертное выражение лица (в глубине души ему хотелось верить что он стал причиной этой жуткой гримасы). Тело в не особо идеальном состоянии, он готов поспорить что под одеждами тело находилось в ещё более безобразным виде.  Но оно также было все толь же прекрасно, столь привычная синева не исчезла. За едва прошедшую неделю со дня захоронения тельцо под ним было идеальным. Ему уже не удержаться перед соблазном холодных мышц и ощущение ледяных губ на его языке только будоражит его собственное тело. Все мышцы лица абсолютно твердые, но то что кому принадлежат они, неплохо компенсирует поцелуй практический с камнем. Язык внутри почти влажный и приятен на вкус, он будто понемного оживляет своим теплом холодное нутро черепа. Он почти может почувствовать легкие движения лицевых мышц, в голове сразу представляется картина столь желанного лика скривившегося отвращением в сторону его нападающего. От этого щеки потеплели, ему только в радость наполнить неподвижные уста большим теплом. Он готов делиться всем. Отстраниться от желанной плоти внутри рта было почти болезненно, его рука на щеке почти чувствует легкое тепло сочащаяся по губам тела.  Лицо кажется искажается от его больной улыбки, тепло на щеках никуда не пропадает.  Его руки поднимают изуродованное запястье, с искревленными в разные стороны пальцами. Ему жаль видеть эти когда-то целые, способные собрать любое магическое устройство, ладони в таком состоянии. Он будто в утешений подносит покрывающийся коркой кожу к горячим устам. Уже тем же языком он очерчивает каждый нездоровый изгиб от большого пальца до среднего, с каждым проведенным языком пальцем становясь грубее. И на указательном пальце чуть не сдирая шершавым языком багровые корки. Средний палец находится полностью во рту, его десна чувствуют округлый металл на пальце. Это навивает его приятными воспоминаниями, именно из-за этого кольца он чаще всего и проигрывал владельцу украшения, но это не сколечки его не смущает.   Палец с хрустом отделяется от запястья, холодная кровь заполняет язык своим изысканным вкусом. Божественным он бы сказал. Но и кровь и палец быстро и нетерпеливо поглощаются. На языке остается лишь круглое украшение, не такое приятное на вкус как прошлые лакомства до него оказавшиеся во рту, но он все же пригодится. Он  протолкивает кольцо под язык, в достаточно надежное место.  Он в предвкушений смотрит на недвижимые части тела, в конце концов останавливаясь на синеватой голове.  Все же ему прилагается прощальный подарок в последний путь его кохая, не правда ли?

***

Яма зарыта, гроб в покое. А он возвращается домой с подарками для его Старшего и для себя. Он всю дорогу поглядывал на светлый белый сверток, в грязных руках от кладбищенской земли с которой он боролся дважды в общей сложности 6 часов, время подходило к рассвету. Ещё немного и солнце будет в зените, но ему нечего боятся его не успеют обнаружить, к этому времени он и трофеи будут в поместьях Старшего. Ему нужно пройти лишь ещё один час и он уже будет у ворот. Наконец убедившись что он достаточно далеко от места преступления , открыл сверток уже испачканный багровой жидкостью по краям. Лицо было так же недвижно искажено гримасой ужаса, синие глаза будто смотрели в душу своего владельца (похитителя), волосы казались более растрепанными чем были раньше. Там где обрывалась шея, мелкими каплями падала драгоценная кровь. Хирургический разрез радовал глаз демона.  — Думаю стоит спросить старшего брата как могут пригодиться эти трофеи для наших планов.  

***

К утру, один из близких усопшего заметить свежо вырытую землю на могиле, поднимет шум. Успешно откопают гроб, увидят ослабшие болты гроба. Откроют крышку и увидять разодранную обивку, пух лежачий по всему гробу. Порванную местами мешковатый костюм, и торчащий под ним правую ладонь без одного пальца. А под пухом больше всего скопившегося у шеи заметят вместо головы, испачканную низ коробки темной багровой кровью что успела уже свернуться.  Конечно же будут искать виновника, пытаться найти преступника по его следам. Но ничего не найдут. Он хорошо подчистил собственные следы и после него осталось лишь безголовое тело и рыхлая земля.