merry christmas

Теплый запах только приготовленной еды разошёлся по дому вместе с обжигающим огнём яркого камина и мигающих по углам свечек. Ёлка в центре комнаты переливалась разноцветными лучами, отбиваясь бликами в закрашенных морозом окнах. Комната наполнилась атмосферой праздника и отходящими нотами спешки. Уже давно настала ночь и вся семья Минджон пошла спать, оставив единственным звуком только покалывание дров в камине и тихий, еле слышный шёпот. — Минджон, — Ичжо несильно пнула девушку в плечо, заставив её дернуться. — А ты вообще загадывала что-то на рождество? Говорят, что желания загаданные в ночь с 24 на 25 всегда сбываются, — небрежно сказала она. Минджон откинула голову назад, упираясь ей в диван, что был сзади. Да уж. Сидеть на полу перед камином просто ради атмосферы было не лучшей идеей. Но в целом, можно потерпеть. — И что вы мне предлагаете? — Ну, напиши что-то! — подключилась Эри с ну-уж-слишком-самодовольной улыбкой на губах. — Тебе 17 и у тебя никогда не было отношений, — она склонила голову на плечо. — Пожелай чего-то подобного. — Да! — смеясь кивнула Ичжо. — Давай! Посмотрим хоть, работает или нет. — Да это бред... — Ну давай! — подключилась Эри и слегка встряхнула Минджон. — Или что, слабо? Минджон не удержалась серьезное выражение лица, которое совсем случайно прокололось на еле сдерживаемую дурацкую улыбку. — Ладно, ладно, я напишу. Все, отстаньте только. Теплый запах только приготовленной еды разошёлся по дому вместе с обжигающим огнём яркого камина и мигающих по углам свечек. Ёлка в центре комнаты переливалась разноцветными лучами, отбиваясь бликами в закрашенных морозом окнах. Комната наполнилась атмосферой праздника и отходящими нотами спешки. Уже давно настала ночь и вся семья Минджон пошла спать, оставив единственным звуком только покалывание дров в камине и тихий, еле слышный шёпот. — Минджооон, — протянула Ичжо и несильно пнула девушку в плечо, заставив её дернуться. Сегодня две подруги Ким оставались с ней на ночь, родители уезжают завтра в другой город, поэтому были не против оставить дома двух девушек, которых знают с их детства. Да и сами девушки были только за. — А помнишь, ты мне спор проиграла? Мне и Эри. Черт такое забудешь, они же при каждой удобной возможности напоминают ей. Минджон откинула голову назад, упираясь ей в диван, что был сзади, и тяжело вздохнула. Да уж. Сидеть на полу перед камином просто ради атмосферы было не лучшей идеей. Кафель под ногами был холодным и мерзким даже через эти дурацкие носки с оленями, которые ее родители выдрали с какого-то маленького магазинчика внизу улицы. — И что вы мне предлагаете? Эри довольно улыбнулась, сощурив глаза. Минджон хорошо знала этот довольный вид... — Нуу, знаешь, есть такая небольшая легенда, — подключилась Учинага, — что если ты заключишь сделку с дьяволом в ночь на рождество — то твое желание стопроцентно исполнится. Минджон моргнула. Один раз. Второй. Она повернулась и посмотрела на Ичжо. А потом на Эри. — Вы сейчас что, — она уставилась на них с широко открытыми глазами, — серьезно хотите, чтобы я поверила в этот бред? Это ж... — Очень весело и забавно, — перебила ее Ичжо. — Ну попробуй! Ты все равно должна нам. Да и к тому же... Тебе 17, а отношений у тебя не было. Загадай любовь! Ким недоверчиво приподняла брови, ее лицо просочилось выражением недовольства и недоверия. — Ладно, угомонитесь только. Я попробую. Девушка с огромным трудом сдержалась от желания закатить глаза, когда увидела, как ярко улыбается Эри, чуть ли не хлопая. ### Держа перо в руках, обильно окунутое в чернила, Минджон застывает. Ночной свет мягко падает на стол через окно, подсвечивая еле заметные пылинки в воздухе. Она не знает о чем писать, да и не то чтобы сильно хочет думать, в голову мысли абсолютно не лезут, а где-то в дали сознания слышится хихиканье, которое исходит от нее же. В любом случае все это — глупая шутка, которая ничего не даст. От абсурдности такого хочется откровенно расколоться смехом. Девушка вздыхает и прижимает перо к листу, начиная черкать. Сделка с дьяволом. На любовь. Это определенно самое глупое, что она писала. «Дорогой Санта Клаус...» аккуратными буквами появляется на бумаге. Минджон замирает на секунду, а затем наклоняется, продолжая: «правда, ты Сатана Клаус. На это рождество принеси мне много любви... Желательно, чтоб меня любили так же, как любят Санту, а не тебя... Но я буду благодарна за любое её количество. Взамен за это», — девушка задумывается, а затем смеётся, дописывая первое, что пришло в голову: «я предлагаю свою девственность». Она перечитывает письмо с дурацкой ухмылкой на лице. На быструю руку подписывает внизу кривыми буквами: «с любовью, Ким Минджон». Она поднимается со своего скрипящего стула и задвигает его обратно, на место. Убирает чернила и перо, а потом уходит к своим подругам. — Написала. И что теперь? Она садится обратно на пол, между Эри и Ичжо, опираясь на диван. — Прочитай нам, нам же интересно. Минджон хрипло смеётся и начинает зачитывать написанные ею строки. На двух моментах она сбивается, усмехаясь, а на последнем предложении начинает хихикать в унисон с Эри и Ичжо, убирая лист от лица. Это слишком бредово. Она всегда любила веселиться, да и они часто творили всякое с девчонками: то духов вызывали, то ещё что-то, но такую глупость лично Минджон делает впервые. Девушка протирает глаз от небольшой слезинки и убирает лист куда подальше. — И что теперь? — Надо сжечь его в камине. Минджон обиженно ахнула. — Я так старалась пока писала его, а ты! — Ну, таков ритуал! — пожала плечами Учинага. — Давай. Ким цокнула, недовольно закатив глаза. Пустая трата времени, чернил и листов. Она поднялась с пола и подошла к камину. — И обязательно еще повтори “Сатана, Сатана, приди ко мне и исполни мое желание”, — подстегнула Ичжо с удовлетворенной ухмылкой, которую Минджон буквально слышала в ее голосе. Она глянула на свое письмо, освещённое горячими лучами от камина. — Сатана, Сатана, приди ко мне и исполни мое желание, — нерешительно проговорила она, в нейтральном тоне и склонилась над камином. Протянув руку и разжав пальцы, девушка наблюдала за тем, как ее письмо печально полетело на раскаленные камни, которых омывал жар огня. Бумага растворилась черным пеплом, исчезая в свете. — Вот и все. Минджон всю ночь не может уснуть. Ворочается на своих молочно-белых шёлковых простынях, вздыхая и бубня что-то во сне. Метель завывает через маленькие щелки в деревянных окнах, засыпая подоконник с другой стороны густым слоем снега. Ветки дерева, что выросло у них во дворе, назойливо бились об стекло. От этого хотелось встать и отрезать это дерево под самый корень собственноручно, бензопилой папы. Возможно, прям в ее белой ночнушке. Лишь бы оно не мешало. Она провела минут 15, слушая как в одном углу комнаты сопит Эри, а в другом хропит Ичжо. Хотелось спрятаться в подушках и накрыть голову чем попадет под руку. Сущий ад, а не рождество. Её семья уехала на несколько недель, и теперь она будет здесь одна, потому что отказалась. Через время ей всё-таки довелось встать. Кто-то настойчиво стучал им во входную дверь. Настолько настойчиво, что она слышала это, находясь на втором этаже. Она попыталась разбудить одну из своих подруг, но когда те не дали никакого ответа, глупо развалившись одна на диване, а другая на полу(к вашему сведению, Минджон была уверена, что Ичжо тоже засыпала на диване). Девушка вздохнула и направилась вниз по скрипящим ступенькам. Весь дом сверкал белыми тонами. Ярким акцентом была все та же зеленая ёлка. Ничего нового. Она подошла к двери, потирая глаза, и вытянула ладонь, нажимая на ручку. Когда дверь открылась, перед ней стояла девушка, немного выше нее, с высоким черным хвостом. В кожаном пальто и красной водолазке. — Счастливого рождества. Сатану заказывала? Минджон уставилась на нее, как на самую тупую шутку, которую она видела в свою жизни. Не придумав ничего получше, она захлопнула дверь обратно. Пока ее не хватило осознание, и она не дернула обратно. — Подожди, что? Ты вообще кто? — Карина, — ответила незнакомка. Минджон моргнула. — Нет, мне это ничего не дает. Ты кем являешься мне? Теперь моргнула Карина. Как будто Минджон стала самой глупой вещью в её жизни. — Ты писала, что хочешь любви, взамен на... — Это я помню! — перебила ее Ким. — Ну и...? Это что, шутка? Тебе кто-то из моих друзей позвонил? Прости, но я незнакомок домой не принимаю, — быстро пробубнела она и уже намеревалась закрыть дверь на замок, но девушка остановила её. — Слушай, это не смешно. Ты передай Ичжо или Эри, что это классный разводняк, но не для меня. Я хочу спать и вообще не хочу впускать тебя и... — Кто такие Ичжо и Эри? — она приподняла бровь. Минджон застыла. — Ты типа что, — она сощурилась, — реально не знаешь? Карина или как-там-ее-звали глянула ей в глаза. — А я должна? Минджон закрыла глаза и махнула головой. — Ладно. Эм. Давай разберемся с этим позже. А вообще, ты знаешь, тебе лучше идти, я, как бы, занята и, — девушка вздрогнула всем телом, когда Карина отошла, и ледяной ветер подул прямо на нее, обжигая морозом открытые участки тела, которых, кстати, было значительно больше, чем закрытых. — Нет, вернись. — Так мне уйти или вернуться? — она улыбнулась. Минджон недоверчиво глянула на неё ещё раз и отступила назад, давая девушке проход внутрь. Сидя на стареньком диване с потрепанными подушками, Минджон старалась смотреть только в темный пол. Не на это... что бы это не было. Это было слишком странно для ее восприятия. — Так и.. подожди, — она сжала пальцами виски. — Я просила любовь. А не Сатану себе домой, — она дернула рукой и с признением глянула на девушку перед ней. — Ты что, советница мне по любви? Я сомневаюсь, что демонам можно верить в таком. Любовь это, вообще-то, чистое понятие! — Говорит мне девушка, что хочет отдать свою девственность за любовь, — небрежно ответила Карина, почти с таким же призрением, глядя на свой маникюр, будто бы она говорила самую обычную вещь в мире. — Я шутила! Я не думала, что ко мне вообще придет кто-либо и тем более, — она окинула Карину взглядом с головы до ног, — девушка. — А что не так? — Вообще-то, — фыркнула Минджон и отвернулась в другую сторону, показушно поправив свои рыжие волосы, — мне не нравятся девушки! Карина не сдержала смеха. — Ага, — издеваясь говорит она. — Хранишь себя для того самого принца на белом коне? Минджон цокнула. — Может и храню. И что? Девушка помахала головой и усмехнулась. — Я, конечно, не принц на белом коне, но принцесса на оленях. Почти кони. Устраивает? Минджон закатила глаза. — И как мне тебя звать? Не Сатана, а... Сатан-а? — выдавила она из себя с отвращением. Карина довольно улыбнулась и поднялась с дивана, разгуливая по дому так, будто бы он принадлежал ей. — Можно и так. Мне, в принципе, идет, не так ли? Минджон еле сдержала позыв выдать тихое “фу” в ответ на эти слова. — А я говорила, что это сработает! — Ичжо хлопнула в ладоши. Они сидели втроем, за круглым столом на кухне Минджон. Эри лениво потягивала горячий чай, налитый в аккуратную, маленькую белую чашечку, и судя по ее лицу она являлась не слишком заинтересованной в процессе. Растрёпанные коричневые волосы обрамляли её сонное лицо неряшливо, спадая с ее плеч вниз, когда она наклонила голову, поддерживая подбородок рукой. Ичжо же, кажется, была слишком перевозбужденной, от возможности получить что-то наконец-то достаточно интересное на рождество. Не поймите ее неправильно, ей нравился их маленький городок где-то на юге Англии, но здесь было отвратительно скучно. Порой Ичжо уезжала в города побольше на праздники, но являясь иностранкой, у ее семьи не было достаточно денег, чтобы делать так каждый раз, поэтому двадцать пятого числа она была обречена на нахождение здесь. И вот, хоть одно рождество будет стоить того! — Да тише ты, — Минджон прошипела, покосившись на Карину, которая разглядывала дом в разных местах. — Я понятия не имею откуда она взялась и что она такое и что ей от меня нужно... — Как ты думаешь, — подала голос Эри, — для чего ты ей, если она пришла на твою просьбу о любви? — Эри! — засмеялась Ичжо. — Эри! — воскликнула Минджон. Настолько громко, что через пару секунд она увидела как Карина поворачивается, и ее назойливо глубокие черные глаза впиваются взглядом ей прямо в душу. Лучше бы не поворачивалась. Она не вписывается в этот дом, со своей черной энергетикой, даже без этого пальто, она все еще выглядит слишком как Сатана, что не подходит для тошнотворно белого дома Минджон. Она увидела как девушка подходит к ним ближе, стуча своими каблуками по полу. Ким не знала, что ее бесило больше, что она ходит грязной обувью по чистому полу, или что она вообще находится тут. — О чем говорите? — спросила она, подойдя ближе и обернув руки вокруг шеи Минджон сзади, прижимаясь к ней со спины. Ближайшие несколько метров охватывает запах тяжелых духов Карины, с древесными нотками вишни и чего-то похожего на табак с острыми оттенками розового перца, заставляя Минджон задыхаться от близкого нахождения рядом с ее шеей, хотя, кажется, других девочек это не беспокоит. И фу, в аду что, тоже используют духи? Хоть бы не такие химические. — Да так... — бубнит она. Карина отпускает её и идет дальше, чувствуя себя как дома, разглядывая все. Она открывает шкаф, любопытно рассматривая полочки, но как не находит ничего особо интересного — возвращается к девочкам за стол. Минджон бесит ее уверенность и слишком наглое поведение. — Что пьете? — она спрашивает, наклоняясь через плечо Эри. Девушка кажется достаточно сонной, чтобы не обращать особого внимания на это. — Для особо незрячих... — начала Минджон. — Чай, — ответила Эри, подняв голову. Карина хмыкнула и улыбнулась. Ближе к ночи Минджон начала еще больше хотеть, чтобы эта девушка исчезла. У нее закончилось место дома, и она не знала куда положить спать эту глупую Карину, которая взялась не пойми откуда. Она просила о любви, а не чтобы ее научили как злиться на кого-то. Выгонять Эри и Ичжо она не собиралась, а эта была настолько упертой, что ее было почти невозможно выставить просто из комнаты, если ей понравился элемент декора там, тем более уж из дома. Карина сказала, что ей не нравится как каблуки застряют в снегу и как ветер портит ее прическу, поэтому она не сделает ни одного шага из дома одна сама в такую погоду. Единственного, чего хотела Минджон — прибить ее в тот момент каблуками. — Ты либо спишь на полу, либо идешь вон отсюда, — сказала Минджон, скрестив руки на груди. — Непреклонная девушка ты, милая, — сказала Карина, невозмутимо входя в комнату, скрытую полумраком. — Так где я спать буду? — она прошлась по помещению. — Тут? — с улыбкой прошептала она, усевшись прямо на кровать Ким, шелковые простыни смялись под ее весом. — Встань оттуда! — Да нет, тут так хорошо... — продолжила девушка, раскинувшись на кровати. Она вытянула руки, проводя ими по простыням, а потом уткнулась лицом в подушки, оставляя легкий след своей помады на белой ткани. — Я сказала уйди оттуда! Минджон быстро подошла к Карине, попытаясь оттянуть ее за руку. — Только если ты пообещаешь, что я буду спать здесь, — она сжала руку Минджон в ответ, не удосужившись даже глянуть на нее. Острый маникюр Карины впился ей в ладонь почти моментально, царапая молочную кожу. — Это моя кровать, и ты явно не будешь здесь спать. Ким схватила Карину за ногу и попыталась оттянуть, но ничего не получилось. Наоборот, девушка потянула ее к себе, заставив упасть прямо на нее. — Послужишь мне лишним слоем одеял, — беспечно пробормотала Карина, схватив Минджон двумя руками. — Ну впусти меня, — ноет Карина. Минджон повернулась к двери спиной, скрестив руки на груди. Она смотрела в окно, пытаясь сделать вид, что не слышит ничего и не видит ничего. Как красиво сидит синичка на ветке ели за ее окном... Явно лучше, чем Карина, нагло усевшаяся на ее кровати. — Минджон. Она слышит стук в дверь и хмурится. Нет. Нечего было лезть на чужую кровать. — Может ты пустишь её? — лениво спрашивает Ичжо, сидящая на кресле в углу комнаты, водя кисточкой с белым лаком по ногтям. Она подняла взгляд на Минджон, явно предлагая эту идею скорее как веселье. — Её? К себе? Ну уж нет. — Хорошую идею она предлагает, — говорит Карина через дверь. — Тебя не спрашивали, — шепчет Минджон и высовывает язык. Карина ждет какое-то время. Часы, висящие в коридоре, тихо тикают каждую секунду. С комнаты слышатся приглушенные разговоры Минджон и ее подруг. Она садится вниз, на холодный деревянный пол. Разглядывает замысловатые узоры на бежевых обоях. Чуть ли не засыпает и случайно стукается головой об дверь, моментально хватаясь за это место рукой. — Ты что там? Минджон смотрит на дверь. — Упала??? В ответ тишина. На следующее утро она нашла девушку спящей в зале под холодными лучами зимы, исходящими из окна напротив, на старом потрёпанном диване, под шитым одеялом, с неряшливыми черными волосами, рассыпанными на подушках. Белая дверца шкафчика, откуда она взяла одеяло, виднелась приоткрытой. Жить с Кариной даже пару дней оказалось кошмаром. Минджон казалось, что приехав к ней, эта девушка захватила с собой весь ад, а теперь обустраивает жизнь Минджон ровно так, как было заведено там. Эри и Ичжо предательски бросили ее на следующий же день (читать как: «ушли домой к родителям»), оставив наедине с этим ужасом. Карина вела себя как нормальный человек, за исключением того, что она начала носить вещи Минджон, таскать ее кофты и джинсы, забирать ее принадлежности для макияжа. За несколько дней Ким устала терять свои кофты и рубашки, только чтобы найти Карину на кухне, удобно усевшейся в этой же кофте. Ей еще и хватало наглости говорить, что они ей малы. Сегодня с утра Минджон заметила, как Джимин наносит на губы её помаду. Не описать то странное чувство стыда, которое она испытывала, заметив это. И она даже не знала почему. Помада то ее, но после этого захотелось выбросить ее в ближайшее мусорное ведро, вместе со всем, чего коснулась эта девушка. Не хочется, чтобы что-либо в этом доме вообще соприкасалось с ней. Зачем она на свою голову вызвала её вообще? Джимин ела как обычный человек, разве что, в абсолютно случайное время дня, что выводило Минджон из себя. Их график абсолютно отличался, из-за чего один раз Ким уже проснулась ночью, от пристального взгляда Карины на ней, потому что той, видите ли, не спалось. Нечего было вставать вечером. У этой девушки абсолютно отсутствовало понятие дня и ночи, она могла бодрствовать в 3 утра, а лечь спать в час дня. Она постоянно спрашивала про разные вещи, интересуясь "как они устроены у людей" и это было так бредово, что хотелось игнорировать ее до последнего. Она без спроса брала чашки Минджон и ее посуду, оставляя на них следы её же помады, а потом бросая их в таком виде. Одним утром Минджон собиралась пойти на рынок. Стандартная рутина, что раньше была простой и невероятно лёгкой для выполнения, теперь казалась невозможной. Карина лезла к ней, когда она умывалась и чистила зубы, завтракала с ней и дразнила, болтая о всем подряд, когда девушка собиралась и делала свой внешний вид хоть чуточку лучше, после длительного сна. — А ты куда идёшь? — Карина склонила голову на бок и посмотрела на Минджон через деревянное трюмо с зеркалом, словив ее взгляд. Как для самой Сатаны, Карина оказалась почти по забавному глупой и веселой. — На рынок, — ответила она, расчесывая свои волосы. Карина ахнула. — Я с тобой. Минджон приподняла бровь. — А тебе зачем? Девушка поднялась с табуретки и подошла к окну, выглядывая с него. — Просто. Чтоб скучно не было. Поход на рынок тоже был... странным. Карина восхищённо, с оценивающим и самодовольным взглядом рассматривала все, каждую лавку. Складывалось впечатление, что это она таскала Минджон под руку по рядам, нежели Минджон пришла сюда за покупками. Она потянула их в самые забытые места, лишь бы узнать побольше о людской жизни. Как будто она просто не могла спросить. Вместо лавки с продуктами, Карина притащила её в какое-то место, где делают расклады таро, потому что она, видите ли, слышала от своих, что это интересно. Минджон просидела в этой палатке максимум 15 минут, просто не выдержав больше, еще и окинув все с головы до ног презрительным взглядом, когда Карина, кажется, давилась своим удовольствием, из-за того, что она действует на нервы девушки. После парочки слов о том, что Карина и Минджон, судя по мнению каких-то дурацих-и-совсем-неправдивых карт, вообще созданы для того чтобы быть в счастливом браке, Минджон отодвинула свой стул с громким стуком и вышла из помещения, открывая двери и запуская ослепляющие белые лучи дневного света внутрь. Она оставила Карину внутри и намеревалась уйти, со всей силы пытаясь подавить быстро бьющееся сердце. Фу. Нет. Наверное, ей настолько мерзко, что аж сердце от ужаса забилось. От одной только мысли про что-либо с девушкой, уж тем более с Кариной ей становится тошно. — Минджон! — она услышала сзади голос Карины, поспешно закрывающей дверь. — Ну куда ты, сладкая? Сердце в том момент сжалось, будто бы скомканая бумажка. Мерзко. Это все бредовой было идеей с самого начала, она не верила Ичжо и Эри, и не стоило их априори слушать, сейчас бы не разбиралась с этой ненормальной. А может это она ненормальная? Сходит с ума, вот и видит какую-то Сатану. Да. Да, надо просто ее игнорировать, это будет лучше. Минджон решительно ускорила шаг. Ей нужно еще многое купить и тратить время на это все ей явно не стоит. А эта пусть... как хочет так и разбирается. В конце концов, она просила любви, а не отвращения и обиды на все. — Господи, Минджон. Она услышала тяжелый вздох сзади, явно сделанный с усмешкой. От этого захотелось идти еще быстрее. Забежав за ближайший угол здания она фыркнула и выдохнула, пытаясь успокоить мысли. Решено. Она выставляет ее за дверь. Туда же, откуда она явилась. В снег, в метель, лишь бы избавиться от этой проклятой девушки, что как черная кошка перешла ей дорогу и теперь портит все планы. — Да ты слушаешь меня вообще? Минджон чувствует, как ее хватают за запястье со всей силы и дергают, и одна секунда отделяет ее от того, что ее спина бьётся об холодную кирпичную стену какого-то здания, а в ее лицо впиваются взглядом ненавистные, темные и дьяволские глаза, находящиеся в парочке сантиметров от нее. Минджон чувствует, как горят кончики ее ушей, то ли от стыда, что они на людях творят такое, то ли от стыда конкретно за Карину, то ли от смущения в целом. Она чувствует её удушливые духи даже на чистом воздухе, пропитанном запахом ели и сосен, запахом белого снега. И хуже то, что она чувствует её дыхание на себе. В груди становится по неприятному тесно и страшно. — Пусти меня. Она почти шипит. — Так ты хотя бы обратила на меня внимание. Карина наклоняется ближе. — Ну? Что случилось, что ты выбежала так, милая? Минджон отталкивает девушку от себя и отступает на пару шагов в сторону. Она ненавидела физический контакт с незнакомыми ей людьми. Тем более уж с теми, которые её бесят. — Зачем ты вообще ко мне пришла? — Ким хмурится. — Я просила любви, и то шуточно. Точно уж не проблем. — Любовь никогда не бывает без проблем, — Карина говорит с умным видом, однако ее лицо выдаёт, что всё сказанное не более чем пафосная шутка. Скрестив руки на груди, она опирается плечом на стенку. — Тем более, нам же сказали, что мы созданы, чтобы быть женатой парочкой, — она улыбается и вытягивает руку вперёд, обхватывая щёку Минджон своей холодной ладонью. Ким, будто бы дернувшись, резко отпрянула назад, нахмурившись и опустив голову вниз. Не густая челка прикрыла глаза, пряди волос закрыли лицо. — Ты что, — Карина моргает и широко открывает глаза, улыбаясь, как абсолютная самодовольная идиотка, — смущаешься? Минджон отворачивается в сторону и поправляет сумку, свисающую с её плеча. — Отвали. Мне нужно много купить. Я ухожу. Прошипела она, а затем развернулась и зашагала в другую сторону, оставляя застывшую дьяволицу позади. Пару секунд Карина действительно думает, что Минджон намеревалась просто оставить её тут, судя по пропитанной обидой интонации её слов. Может, она погорячилась? Не то, чтобы сама Сатана хотела извиняться перед простой смертной, это явно слишком для её достоинства и гордости, которой она и так уступает последние несколько дней, но Карина начинает подумывать об этом, пока не слышит резкое шуршание. Ким тормозит, её черные ботинки бьются об маленький сугроб на асфальте. Силуэт невысокой девочки замирает перед ней в белоснежном тумане. — Так ты идёшь, Сатан-а? Карина громко смеётся. Минджон с трудом подавляет глупую улыбку на губах от этого звука. Входная дверь открывается со скрипом и по неприятному не вовремя тяжело, когда Минджон почти вваливается внутрь, сумки с продуктами падают на деревянный пол вместе с девушкой. Она стягивает с себя шапку, неосознанно взлохмачивая свои рыжие волосы и делая с них беспорядок, а после отряхивает аксессуар над порогом, сбрасывая снег, насыпавшийся на него, который и был виновником того, почему шапка Минджон, как и остаток одежды, промокли. Девушка недовольно стонет и опирается на стенку, снимая с себя обувь. — Ты похожа на уличного щенка. Она слышит от Карины, а потом чувствует, как чужая рука путается в её волосах и взъерошивает растрёпанные пряди еще больше. В тот же момент хочется прибить её именно той туфлей, которую Минджон держит в руке. — Лучше бы ты помогала мне, а не делала это. Карина хмыкает, как ни в чем не бывало, и пожимает плечами. — Я помогала. — Чем? — цокает Минджон. Она хватает сумки и несет их на кухню, бросая на столе. — Морально поддерживала тебя. Карина сощуривает глаза в своей довольной, кошачьей улыбке. Живя в таком темпе, Минджон всё больше начинает казаться, что шансов выспаться у неё с каждым днём всё меньше. Один раз её будит громкий телефонный звонок. Она не помнит сколько времени занимает у нее пройтись по лестнице вниз, да и вообще не понимает как сделала это полусонной, однако когда она слышит по ту сторону трубки голос своей матери, ее будто бы пробивает током, а поверх этого на нее выливают ведро ледяной воды. Она пропускает несколько слов мимо ушей, но не по причине сонливости, а в этот раз уже от шока, в попытках загрузиться и понять что происходит. — Минджонни, я, в общем-то, заеду, мне нужно некоторые документы забрать. Ну, и посмотрю как ты. Жди. Девушка не успевает открыть рот и уже слышит назойливые гудки, что раздаются эхом по комнате. Она стоит ровно несколько секунд, пытаясь придумать хоть что-то чтоб спасти себя. Как она должна убрать весь этот бардак в доме, который, как она рассчитывала, она должна была убирать три дня? Её взгляд медленно падает на не выкинутые коробочки из под еды или какие-то упаковки, не протертую пыль и, боже, ей явно нужно помыть пол, а эти грязные окна с разводами после мокрого снега и его таяния... Кажется, она сойдет с ума. Уборка проходит в спешке. Она выбрасывает всё ненужные вещи и старается очень быстро протереть все полочки, столы и подоконники. Бедная тряпка, которую она выжала и снова намочила уже раз сто. — Что делаешь? — Карина спрашивает не обеспокоенно, появляясь в дверном проходе родительской спальни, которая была открыта. Минджон игнорирует её, кидая на кафель влажную тряпку и наливая моющее в ведро с водой, чтоб промыть полы. Она достает с кладовой комнаты швабру, что, как подметила Карина, была чуть ли не выше Минджон в её глазах, и натягивает промоченную ткань уже на неё. — Убираюсь, если ты не видишь. Лучше бы ты помогла, — Минджон бубнит недовольно, начиная проводить шваброй по полу. — Помой ту чашку. Она вся в следах твоей помады. — О, ты отдаешь ту помаду мне? — Нет! — Спасибо, — перебивает Карина с улыбкой. Минджон поворачивается к ней, впиваясь в душу раздраженными глазами. — Ну, а что? Я вообще-то Сатана, мы таким не занимаемся, — беспечно говорит она, усаживаясь на диван со всей силы и разваливаясь там. — Я тут как, знаешь, — она хмыкает, — предмет декора. Да. Красивая статуя, — Карина приподнимает голову и показывает на себя ладонью. — Можешь вытереть с меня пыль. Я буду не против. Минджон поднимает швабру с пола и быстрым шагом направляется к Джимин. — Ты издеваешься?! Ким замахнулась. — Эй, я пошутила! Карина закрыла голову руками. Уборка оборвалась в тот же момент, когда Минджон услышала звонок в дверь. Она быстро засунула все обратно в кладовку, кинула швабру так, что та упала с грохотом, ударившись об стенку, но сама она побежала ко входу, встречать свою маму. Женщина оказалась довольно самостоятельной, открыла дверь своим ключом и застала Минджон врасплох, посреди дома. — Привет, мам. Женщина улыбнулась, застыв. — Привет. Мать Минджон прошла дальше, открывая скрипящие дверцы шкафов и перерывая полочки в поисках документов. — А что ты ищешь? Минджон спросила, стоя за спиной. — Да так... твоя сестра хочет присоединиться, но сказала, что её паспорт у нас дома. Ким вздохнула. — А что, она не могла сама заехать? — А что, ты не рада меня видеть тут? — спросила её мама с улыбкой, проглядывая ещё парочку папок. — Ладно, видимо не тут. Слушай, а может она у тебя оставила его? Минджон моргнула в удивлении заметив в каком быстром темпе женщина направилась на второй этаж, почти перепрыгивая по деревянным ступенькам. Её рука скользила по перилам, еле соприкасаясь. Минджон поспешила за ней, потому что зрелище, которое её мама застанет в комнате явно не слишком сильно порадует её. Мало кто вообще будет рад увидеть чёртову Сатану в своем доме и даже если, дай боже, её мама не поймет, что это Сатана, она точно напряжется от того, что какая-то незнакомка, что выглядит старше, чем Минджон, находится у её дочери в комнате. Ким обгоняет свою маму на ступеньках, немного оттолкнув её, и влетает в свою комнату, захлопывая дверь сзади. — Карина! — она шепчет, но это звучит, как агрессивный крик. Первое, что попадает в её глаза — вид этой наглой женщины, довольно раскинувшейся на её кровати. — Кыш отсюда! — Минджон схватила её за руку и потянула на себя. — Ну что такое? — лениво спросила Карина, поднимаясь на ноги. — Тихо! Помолчи. И спрячься куда-то! Сюда идёт моя мама! Карина широко распахивает глаза. — Что?? Куда? Она не успевает спросить, как Минджон уже толкает её в сторону чего-то, затем она слышит скрип, ещё один толчок и. Минджон прячет её в шкафу? Она видит, как перед ней закрываются дверцы и маленькое, тесное место, в котором она еле дышит, охватывает полная темнота. Класс. Просто невероятно. Её сейчас действительно закрыли в шкафу? Серьезно??? Саму Сатану? Какая-то смертница закрыла в шкафу? Нет, нет, не закрыла. Спрятала! Карине хочется ныть от абсурдности всего происходящего. Она слышит, как в комнату входит другая женщина, по голосу и контексту она догадывается, что это, вероятно, мама Минджон, по крайней мере это единственное со слов девушки, что она запомнила и умудрилась вспомнить сейчас, учитывая в какой спешке она говорила. Карина наблюдает за их разговором минут пять, пока Минджон вместе с её матерью не выходят из комнаты. Она приоткрывает дверь шкафа и выглядывает из нее. Напрягает свой слух и.. слышит щелчок входной двери через несколько секунд. Она ушла. Карина с трудом, но вылазит из своего места для пряток. Через минуту её уже встречает Минджон, с отвратительно недовольным лицом. — Ну почему ты здесь?! — она заныла и уселась на свою кровать, каркас заскрипел от резкого падения веса. Она отвернулась, но краем глаза успела увидеть, что черный силуэт, словно кошка, крадётся к ней ближе. — И почему я прячу тебя, как будто ты моя любовница?! — она прошипела через зубы, глядя вверх на девушку, которая возвышалась над ней. Карина усмехнулась и наклонилась, присаживаясь на колени Минджон. Глаза девушки распахнулись шире, она заметно удивилась такому действию. — Мм, — промычала Карина, укладывая Ким на кровать лёгким толчком ей в плечо. Её уточнённые пальцы еле соприкоснулись с чужим телом, прижимаясь только через одежду. Минджон не успевает ничего сообразить, перед тем как Карина наклоняется вперед, ее руки расставлены по бокам от девушки, её черные волосы спадают с плеч вниз и её лицо так близко, так, так близко, что Минджон чувствует её дыхание на себе, её парфюм кажется то ли слишком удушливым, то ли слишком соблазнительным, и, Господи... — Хочешь, я буду ей? Карина шепчет ей, её губы и горячее дыхание щекочут кончик уха Минджон, и девушка буквально чувствует, как в её голове происходит короткое замыкание. — Что??? Она еле выдавливает из себя, её голос звучит таким сжатым и сдавленным, она чувствует, как её сердце бешено бьётся об ребра, когда Карина хватает ее одной рукой за запястья и поднимает их над её головой, удерживая вместе. Её руки трясутся, пальцы подрагивают, и она ощущает как румянец заливает её щеки, заставляя девушку затаить дыхание. — Что ты делаешь...? Карина улыбается по кошачьему, как она всегда любит, обнажает свои зубы, правда, преимущественно, клыки, и наклоняется вперёд ещё ближе. Минджон жмурится, слишком напуганная и смущённая, чтобы понять, что происходит. Карина собирается поцеловать её? Соблазнить? Убить? Заставить её сердце перестать биться? Она пришла по её душу? Она хочет вонзить ей нож в грудь? — Ничего. Губы Карины прижимаются к щеке Минджон, оставляя легкий след помады на белоснежной коже. Девушка поднимается, как ни в чем не бывало, и уходит в другую комнату, оставляя Ким тут. Минджон чувствует, как ее грудная клетка вздымается и опускается в быстром темпе. Она задыхается. Что только что случилось? Следующие несколько дней Минджон решает игнорировать существование Карины, почти так же нагло, как девушка поцеловала её. Она делает вид, что не замечает её, выходя из душа, не встречает её в зале у камина, когда та смотрит телевизор и не видит, как та стоит на пороге дома, разглядывая кучки снега, пушисто летящие с затуманенного неба. Она игнорирует все её фразы и попытки обратиться к ней. Игнорирует, как Карина впервые ноет, что не знает, что ей есть, потому что не умеет готовить что-либо людское из таких продуктов. На тот же вечер Минджон, застывши в коридоре за углом, наблюдает за тем, как Карина оглядывается по сторонам и садится за компьютер Ким. Судя по тому, что через какое-то время она начинает готовить, можно предположить, что девушка искала рецепты приготовления чего-либо. На удивление, кухня не сгорает и Минджон не приходится вызывать пожарных. Через ещё одни сутки, Ким оставляет небольшое количество денег на столешнице, парочка купюр были ярко зелёным пятном на белом мраморе, поэтому не заметить их было невозможно. Карина впервые идет на рынок скупиться сама, заставляя Минджон самодовольно усмехнуться. Наконец-то эта девушка учится отпускать свою лень. К тому же, Ким не собирается покупать ей еду. Она всё ещё обижена. Со временем Минджон начинает ловить себя на мысли, что не может перестать думать о том, что было между ними. До того, как она начала игнорировать Карину. Она попыталась стереть этот откровенный кошмар из своей головы, но почему-то не вышло. Она не знает, что чувствовала в тот момент, да и послевкусие, что осталось от него, тоже не понимает. Одно воспоминание вызывает у нее раздражение и волну непонятных эмоций, от которых ей хочется выставить Карину за дверь, как уличную кошку. Порой кажется, что она не выживет ещё одного дня с ней в доме. Минджон отчаивается. Она звонит Ичжо и Эри, предлагая встретиться в местной забегаловке, со словами, что нужно поговорить. Это явно не будет ее лучшей идеей. Они встречаются через час. Заведение оказывается более менее приличным, кажется, здесь наконец-то закончили ремонт, что шёл последнюю бесконечность лет. Крыша небольшой веранды была засыпана снегом, а с углом свисали сосульки, что даже не думали таять при таком морозе, хотя столики снаружи под покрытием были забиты людьми. Наверное, туристы, что хотели посмотреть на архитектуру и людей. Войдя внутрь, Минджон увидела своих подруг в самом конце помещения, у окна. Подойдя ближе, они обнялись и поприветствовались. Она заметила как Ичжо лениво потягивала горячий шоколад с сливками или чем-то подобным сверху, а Эри перемешивала лёд трубочкой в своем американо. Ким удивлённо приподняла бровь, окинув её напиток взглядом, в ответ на что Учинага просто пожала плечами. — Так зачем ты нас звала? О чем хотела поговорить? — спросила Ичжо, откинувшись на спинку длинной деревянной лавочки с кожаной оббивкой, на которой они сидели. — Ну... — Минджон глянула вниз. — Мне кажется у меня ухудшились отношения с Кариной. Эри подняла голову и глянула на подругу. — Что случилось? — Я её игнорирую. Трое суток. Нин почти подскочила на месте и наклонилась ближе. — Что?! Почему? Минджон отвернулась к окну. — Она, ну.. — девушка замялась. — Она поцеловала меня. — Она что?! — В щеку! — сразу воскликнула Минджон. Лицо Ичжо прошло через все пятьдесят оттенков возможных эмоций, а уже через пару секунд её маска шока разбилась с треском под её улыбкой. Дурацкой улыбкой. Ичжо громко засмеялась, распахнув глаза в удивлении. Она посмотрела на Эри, закрывая рот рукой, чтоб (безуспешно) сдержать смех, а затем закрыла лицо, почти падая на стол. — И ты, — с чуть ли не умирающим вдохом сказала она, её голос дрожал от хихиканья, — и ты от этого начала её игнорировать?! — Да тише ты! — она стукнула Ичжо по плечу, от чего та начала смеяться ещё хуже, откинувшись назад и закрыв лицо. — Ну да, и что? Эри, ну хоть ты поддержи меня! — Минджон глянула на свою подругу, но как только увидела, что она тоже склонилась над столом, закрыв лицо, ей захотелось закатить глаза. — Вы ужасны. — Ты что, ни с кем никогда не целовалась? — Ну, да, она же у нас ледяная королева. — Ты знаешь, я не каждый день целуюсь с самой Сатаной, особенно когда эта Сатана — девушка. Минджон прошипела это, возможно, слишком громко, но поняла она это только когда увидела как на неё косятся несколько человек с соседних столиков. Господи. Ей хотелось провалиться под землю. Желательно прям под этим столиком. Но желательно не в чертов ад, к этой ненавистной Карине. От такого Ичжо начала чуть ли не задыхаться рядом с ней. Минджон хотелось стукнуть её чем-то, чтоб та наконец-то помолчала. — И вообще, мне нравятся парни, — Ким недовольно скрестила руки на груди. — А ты уверена, что парни, если смущаешься так от девушки? — спросила Эри. — Что?! — лицо Минджон залилось краской. — Что? — Учинага невинно улыбнулась. Это было явно худшая идея. Прийдя домой, Минджон больше не хотела никому ничего рассказывать. Никогда в жизни. Даже стянув с себя тяжелое, промокшее и холодное пальто, она не могла убрать все мысли из своей головы. Наполовину она была обижена на Эри и Ичжо, наполовину слишком погружена в размышления по поводу своих чувств и что произошло в момент, когда Карина... сделала то, что сделала. Зайти внутрь по коридору и увидеть эту Сатану, раскинувшейся на диване, с зажжеными вокруг свечами и теплым пледом на коленях, с книжкой в руках было отвратительным зрелищем для Минджон. Она не хотела ее видеть! Почему она чувствует себя дискомфортно в своем доме из-за кого-то чужого? — Привет, сладкая. Может перестанешь меня игнорировать? — с ухмылкой спросила Карина, перелистнув страницу в книге и прижав закладку к ней. Заметив разочарованное выражение лица Минджон с нахмуренными бровями, девушка тяжело вздохнула и закатила глаза. — Ну что я сделала? Черные волосы Карины лениво струятся по ее плечам, спадая на молочный свитер, украденный с гардероба Минджон. От этого девушке становится еще более тошно. Она чувствует, как дрожит её нижняя губа. Все бесит. Особенно эта Карина, которая взялась из ниоткуда и создала Минджон тысячу проблем в чувствах посреди её спокойной жизни. Она проходит мимо дивана и ёлки в быстром, явно раздраженном темпе, шаги стучат об кафель. — Не заходи ко мне. Минджон поднимается вверх по лестнице, пока Карина следит за ней глазами с легким прищуром. Огонь на свечах все еще дрожит, после того как девушка пролетела рядом с освещением. Через несколько секунд слышно громкий удар со второго этажа. Ким захлопнула дверь. Карина стонет от разочарования и откладывает книжку в сторону. Ночью Минджон просыпается от какого-то шуршания. Она уверена почти на все сто процентов, что это звук от назойливой ветки ели, что терлась об покрытое морозом стекло и создавала такой звук. Она хмурится и пытается игнорировать эти лишние помехи для ее сна. Матрас тихо скрипит, когда она вдыхает и выдыхает. Ветер негромко задувает в окна. Она наконец-то чувствует себя спокойно и умиротворённо. Может, она хоть одну ночь сможет поспать нормально и выспаться, и не придётся думать про эту сплошную проблему с утра. Внезапно и резко, ее дыхание перехватывает, а сердцебиение, кажется, останавливается от страха, когда она чувствует чью-то руку на своей талии. — Спишь? Она слышит знакомый низкий голос прямо над ухом и с огромным трудом рвано выдыхает. — Карина... Зачем ты сюда пришла? Ким боится двигаться. Она чувствует, как ладонь девушки поглаживает её талию, несколькими холодными пальцами касаясь оголенной горячей кожи, в местах, где её рубашка для сна была приподнята. Кровать скрипит под их весом, и Карина наклоняется ближе, прижимаясь к шее Минджон сзади. Её дыхание щекочет горло, запах духов перекрашивает весь ближайший чистый воздух рядом. Становится жарко от стресса и страха. — Не обижайся на меня, — шепчет Карина, крепко обнимая девушку. Её рука скользит выше по рубашке, прижимая Минджон к себе ближе. Кончик носа Карины скользит по шее девушки, она наклоняет голову и прижимается лбом к ней. Минджон чувствует, что задыхается. Что не может дышать и думать. Её сердце бешено колотится в груди. Она рвано пытается вдохнуть, и Карина чувствует это. Одеяло, неряшливо раскинутое на простынях, шуршит. Карина приподнимается, опираясь на свою правую руку. Лунный свет почти незаметно падает на её щеки, подчеркивая её профиль и скулы, бликами отражается в глубоких глазах. — Пожалуйста. Она шепчет, а Минджон смотрит на то, как двигаются её губы. Как выговаривают каждую букву. Ким нервно сглатывает, а затем поворачивается на бок, рыжие волосы неряшливо скрывают её лицо. Она бубнит еле слышное: “ладно”, опускает взгляд вниз, а затем нерешительно поднимает его обратно. — Мир? Карина протягивает ей руку, выставляя крайний палец. Минджон фыркает и закатывает глаза, но с улыбкой оборачивает свой мизинец вокруг мизинца Карины. — Мир, Сатан-а. Этой ночью Карина спит в кровати Минджон, вставая только под утро. — Минджон? Голос Карины слышен эхом где-то с первого этажа. И чего она хотела посреди дня? Минджон подошла к перилам на втором этаже, переклоняясь и глядя вниз. Карины нигде не было... ни у камина, ни на кухне. — Минджо-он. Минджон глянула прямо под собой. Теперь Карина нашлась. Девушка стояла у белого старенького серванта с открытыми дверцами. Она протянула руку и вытянула что-то изнутри, но Минджон плохо видела со второго этажа. Она подумала, что это была какая-то посуда, судя по бликам, что отбились от лампы на стекло в руках Карины, а дальше на её лицо. — Это что? Минджон спустилась вниз. — Вино, — Карина прочитала с надписи, наклеенной на бутылке. Ким вскинула бровью. — Это моих родителей, — с нетонким намёком на отказ. — И что? — с нетонким намёком на беспечность. — Давай попробуем, — Карина повернулась к ней и улыбнулась. Карина перетащила столик с кухни Минджон на улицу, вместе с ножами, столовыми приборами, бокалами и шампурами. Над этим всем возвышалась темно зеленая банка явно недешевого, настоянного красного вина. Минджон в то время принесла несколько стульчиков с дома, понятное дело, не без особых возмущений. На самом деле, она возмущалась шуточно, скорее себе под нос и еле слышно. Просто эти стулья было не особо удобно нести. Они врезались ножками в стенки и дверные проемы, а ходить туда-сюда в дом и на улицу по снегу было.. не очень приятно. — Тебе помочь? — спросила Карина, неожиданно появившись сзади. Минджон аж вздрогнула. — Нет. Она повернулась чтобы глянуть на девушку. Карина была немного выше неё, из-за чего ей приходилось смотреть вверх чтобы глянуть ей в глаза. Она стояла в черной водолазке и какой-то потрёпанной черной курточке, что абсолютно ожидаемо принадлежала Минджон. Ким резко отвернулась, схватившись за стул чтобы переставить его, но её руку накрыла холодная ладонь Карины, сжимая. — Давай я. С некоторыми усилиями, хотя скорее страданиями, они находят мангал и Карина разжигает огонь. — То есть ты, — Минджон скрещивает руки на груди, наблюдая за Кариной сзади, пока та контролирует огонь, чтоб тот не потух. Уголь глухо потрескивал, маленькие огоньки начинали окрашивать ночную темноту в оранжевый оттенок на пару с фонарями у дома, — умеешь делать мясо, но не базовую еду?? — Ну, ты знаешь, — Карина опирается руками на колени и встает, — в аду я жарю чье-то мясо чаще, чем ем эту вашу ве... вегетри.. — Вегетарианскую? — Минджон поднимает бровь. — Да! Вегетарианскую еду. Ким хрипло смеётся. Они ждут Ичжо и Эри, которых они пригласили, на морозе около 15 минут, пока Карина делает мясо. Не обходится без некоторых забавных моментов, где она оттягивает шампур назад, потому что бедное мясо загорается. Но в целом, все проходит хорошо. Никто даже не сгорает. Мясо пахнет вкусно и аппетитно, Минджон еле выдерживает чтобы не начать есть без своих подруг, да и в целом без остальных. Эри и Ичжо приехали, опоздав на пару минут, зато ввалившись со скрипом калитки и ярким смехом. — Привет! — улыбнулась Ичжо, почти полностью опираясь на Эри. — Ты что, подвыпившая? — Нет! Я приехала пить сюда. Мы, кстати, купили сладкого тебе, — Ичжо протянула Минджон бумажный пакет. — А мне? — Карина выглянула из-за плеча Минджон, как любопытный кот. — Хм? Эри, ты слышишь, кто-то разговаривает??? — Ичжо наигранно покрутилась по сторонам. В ответ Карина только цокнула и закатила глаза. Вечер прошел, на удивление, мирно и уютно. Минджон просидела большую его часть в деревянном кресле, накрытая клетчатым красным пледом, с вином, которое приятно обжигало грудную клетку изнутри. На бокале отбивался силуэт костра, яркими лучиками играясь со стеклом. Некоторое время она ела. Оказалось, что Карина умеет готовить значительно вкуснее, чем она думала. А может вся эта ночная атмосфера и свежий воздух сделали ее голодными. По крайней мере мясо с привкусом дыма на холоде было чуть ли не лучшим, что она ела в своей жизни. Её подруги тоже казались довольными. Эри и Ичжо смогли найти какие-то общие интересы с Кариной и даже смогли поговорить. Карина тоже наслаждалась вечером. Минджон не могла сдержать себя от того, чтоб не смотреть на девушку, поэтому её профиль часто появлялся перед глазами Ким. Её румяные щёки обжигал освещением нежный огонь, а ресницы подрагивали каждый раз, когда она моргала. На губах оставались легкие капли вина, которые Минджон замечала только на пару секунд. Её взгляд опустился ниже. У Карины острая челюсть. Это красиво. Минджон опустила взгляд. Её голова кружилась, а сознание размывалось. Наверное, она была пьяна. Минджон смутно помнит, как уехали Эри и Ичжо, но помнит их прощания. Дальше все размыто. Кровать, темнота, теплое одеяло. Она помнит, как шептала: “спасибо тебе за вечер, Сатан-а”. На следующее утро она находит себя в уличной одежде на своей кровати, с Кариной, спящей рядом. Грохот посуды и возмущения на друг друга отбивались эхом от плитки на кухне. Кран с водой был открыт на полную, за что Карина получила еще один шумный и агрессивный выговор, а за противень, стоящий “не там”, Минджон чуть не получила им же по голове. Складывалось впечатление, что комната заполнилась хаосом и бардаком, а пару секунд назад тут вообще прошел ураган. По другому это было не объяснить. Гирлянды, блестящие золотым и красным, висели над окном вместе с шторами, что уходили в пол, и дрожали, шатались вперед назад от того, как девушки пробегали рядом с ними. Холодильник, казалось, захлопывался с трясущимся звуком чаще, чем они вообще вдыхали и выдыхали. — Да что ты делаешь? У тебя тесто ужасное выйдет! Карина закатила глаза. — Ты хотела крем делать? Делай! Мы обе готовим! Или, говоря попроще, они захотели испечь что-то сладкое. Они решили сделать кексы и несколько родственных печенек, в форме снеговиков, шариков или шляпок. Вот только это стоило им ужасных мучений. На середине процесса они успели расстроиться, подумать, что не умеют готовить, поспорить, кто делает это лучше и рассориться еще раз из-за этого. Где-то дальше они отчаялись и подумали, что ничего не выйдет. Минджон даже попыталась поискать где-то в маминых шкафах рецепты, но судя по звуку падающей табуретки и глухого удара, с последующим нытьем и хлопком чего-то похожего на книги об пол, Карина поняла, что эта идея провалилась. Главное, чтоб Минджон не провалилась под пол. С все тем же отчаянием и, в случае Ким, с недавно появившейся болью в спине они продолжили готовить. — Что делаешь? Карина появилась из-за спины, протягивая буквы в своем любопытном тоне. Она глянула через плечо Минджон на то, как девушка размешивала крем, а затем улыбнулась, наклонившись ближе, намеренно подлезая под руку и мешая. — Карина! — прошипела Минджон и дернулась, отталкивая Карину в сторону, в ответ на что та только засмеялась и отошла к раковине, чтобы помыть руки. Спустя еще несколько кругов ада и время, потраченное на ожидание, они наконец-то достали печенье и кексы с духовки. На удивление, они были вполне съедобными. Даже не соженными до кучки черного цвета. Минджон мягко улыбнулась, увидев это. Она была искренне рада, что все эти страдания пошли на хоть какую-то пользу. Девушка сразу же взяла кондитерский мешок и, немного надавив, начала делать красивые верхушки для кексов. Небольшая щепотка посыпки и губы Минджон изгибаются в тёплой, нежной улыбке. Она оформляет печенье почти так же само, делая узоры и закрашивая тесто разными цветами. Девушки берут каждая по сладости. Карина откусывает кусок кекса и мычит, одобряя проделанную работу. — Не зря мы мучались. Минджон повторяет её действия и кивает. Сладкий крем остается на очертании рта разноцветным кремом вместе с посыпкой, которая тает на языке приторным привкусом. Ким хихикает и проводит языком по губам, слизывая остатки. Она отряхивает руки от крошек, глядя вниз. — Подними голову, — говорит Карина. Минджон моргает в недоумении и смотрит вверх, глаза распахнуты в легком удивлении. Она чувствует как Карина протягивает руку и обхватывает её щеку, вытирая кончик носа и небольшой участок левее большим пальцем. Ким чувствует, что её щеки теплеют, и Карина не может не усмехнуться, персиковый оттенок на щеках Минджон идёт её рыжим волосам. Под этим освещением её зеленоватые глаза переливаются золотым оттенком, а лицо выглядит слишком милым. Карина наклоняется и целует растерянную девушку. Она прижимает свои губы к губам Минджон, держа её щеки в своих руках. Ким не отвечает на поцелуй первые пару секунд, застыв в шоке, но со временем Карина ощущает ответную нежность и улыбается в чужие, прижимаясь ближе заново, разрывая их контакт на пару секунд и вновь соединяя. Она чувствует горячее дыхание Минджон, чувствует вкус её помады и это ощущается как чистый рай. Руки Карины неосознанно скользят вниз, обхватывая талию Минджон и притягивая её ближе, и только когда Ким отстраняется от поцелуя, она осознает, что происходит. Минджон тяжело выдыхает, глядя в глаза Карины дрожащим взглядом. Она делает шаг назад, упираясь в столешницу. — Я... Я, наверное, пойду. Ким отворачивается и аккуратно выходит с кухни, но было заметно, что она делала это поспешно. Карина тяжело вздыхает и падает на один из стулов, пальцами потирая виски. Через несколько минут она слышит, как захлопывается дверь на втором этаже. Уставшая улыбка растягивается на губах. На следующее утро Минджон звонит Эри, в самую рань, только первые лучи рассвета показались средь густых тучь на небе. Девушка берёт трубку не сразу, сразу возмущаясь в сонном голосе. Судя по шуршанию на той стороне провода, Учинага лежит в кровати, зарытая глубоко под одеялами. Минджон не отвечает на приветствие и молчит, когда её подруга возмущается на время, в которое Ким разбудила её. В голове крутится только одна мысль. — Мы с Кариной поцеловались. Она слышит абсолютную тишину. — Что? Повтори. — Я поцеловалась с Кариной... Минджон говорит тише. Она буквально видит лицо Эри перед собой, ее стандартное выражение, где она моргает в удивлении, с открытым ртом. — Ты могла сказать это мне попозже? Не так рано утром? — Мне кажется, она мне нравится, — Минджон перебивает её. Эри вновь молчит, а Ким чувствует, что её сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Ты только что призналась, что ты лесбиянка? Минджон краснеет. — Нет! Мне нравятся парни. Просто... — Просто что? — Просто она — исключение. Наверное... Господи, нет. Я не люблю девушек. Я не... — Минджон ноет в подушку с желанием удариться головой об стенку. — И тем более эту. Эри тяжело вздыхает. — Вы говорили об этом? Минджон ложится на спину и втыкает в потолок. Скорость, с которой у нее проносятся мысли, стремительно развивается, набирая обороты какого-то поезда, который едет без тормозов. Эри дает хорошие ответы, да и Минджон, наверное, сама по себе не права, что бежит каждый раз, лишь бы спрятаться, она это знает. Но почему-то легче от этого не становится. — Нет. Она поцеловала меня, и.. и я ответила... А потом ушла. Убежала. Эри молчит. Минджон знает, что это значит. — Ты же понимаешь, что я сейчас скажу тебе пойти и поговорить с ней, да? Минджон тяжело смеётся. — Ну, да. — Значит вперёд, поднимайся и иди говорить. Только, пожалуйста, не в такую рань. Я не думаю, что она оценит это. Даже она. Ким вешает трубку, хрипло смеясь и улыбаясь, а затем запускает руку в волосы, прикрывая лицо. Ей явно стоит поспать, обдумать всё и только после этого обсудить. . Поговорить с самой Кариной первой оказывается сложнее, чем она ожидала. Во все разы инициативу проявляла сама девушка, особенно когда Минджон обижалась или убегала. Не то чтобы это был один из таких случаев, тут Ким была виновата сама, однако когда она слышала слова Эри, она была уверена, что сделает это за две секунды. А в жизни вышло не так легко. Она даже не знала что ей сказать. “Привет, тебе понравился поцелуй?” слишком прямолинейно. “Кто мы друг другу?” слишком клише. “Что ты чувствуешь ко мне?”, но она сама не знает, что чувствует к Карине. Минджон застонала в подушку. Они с Кариной игнорировали то, что произошло на кухне. Утром они завтракали вместе, но ни слова про поцелуй даже не пролетело вскользь. Карина вела себя так будто бы знала всё и играла с девушкой в игру, где она была кошкой, а Минджон — мышкой, которую она мягко ловила за хвост лапой и дразнила так, как она хотела. Из-за этого, как бы не было стыдно признавать, Ким была напугана. А вдруг Карина отвергнет ее? Нет, еще хуже. Посмеётся. И скажет, что это была её работа. А потом уйдет. Господи. И что Минджон будет делать? Какой кошмар. Ей даже думать об этом плохо. Где-то в обед, Минджон замечает, что Карины нет дома. Ни в одной из комнат, ни на диване в гостиной. Она стучится в ванную комнату, спрашивая, там ли девушка. Ответа не следует. Заглянув внутрь, Минджон тоже её не находит. Только когда она смотрит в окно с кухни, моя посуду, Ким замечает девушку сидящей на ступеньках у порога дома, её смольно черные волосы покрыты пушистыми снежинками, а к пальто прилип слой снега погуще. Её глаза смотрят куда-то в затуманенное небо, губы расслабленно приоткрыты. Она думает. Минджон хватает свою кожаную куртку и выходит на улицу, замирая на веранде. — Карина? Она говорит, но не знает, это был больше вопрос или попытка позвать её. Девушка не оборачивается. — Нам... — Минджон подходит и садится рядом. Ступеньки покрытие даже маленькими сугробами кажутся отвратительно холодными. Она явно не просидит тут долго. — Нам нужно поговорить. Карина поворачивает голову и смотрит на неё. Её кожа кажется ещё бледнее при холодном освещении, а глаза темнеют еще сильнее, становясь самого глубокого оттенка черного, который Минджон может себе представить. — Ты обижена на меня? — она спрашивает и внутренне слегка расслабляется, когда видит, как Карина отворачивается. Хотя бы она не давит на неё. — Что ты чувствуешь ко мне? Ты.. ты вообще любишь девушек? Как ты к... этому относишься? Карина усмехается. — Ты спрашиваешь меня это после нашего поцелуя вчера? Минджон вздыхает. — Я не знаю, ладно?! Я не понимаю ты играешься со мной или нет, я не понимаю, что я чувствую. Я никогда не любила девушек и не думала, что когда-либо полюблю, но появилась ты! И ты, ты, — Минджон запнулась, голос сорвался и начал дрожать. Появился ком в горле. — Я не знаю, что ты сделала со мной. Ты дьявол в прямом значении слова, и я не хочу вестись на твои ловушки, но, — она почувствовала как что-то горячее течет по щеке и вздрогнула. Господи. Минджон опустила голову вниз, прикусив трясущуюся губу. Плечи дрогнули. Она закрыла лицо руками. — Извини, — опять шмыгнула Минджон и вытерла щёки. Нельзя плакать на морозе. — Прости. Карина протянула ладонь и положила её на плечо Минджон, нежно поглаживая его. — Минджон-а. Минджон... успокойся, — шепчет она. Ким чувствует, как её тянут ближе. Её лицо прижимается ближе, утыкается в шею Карины. Её кожа холодная, но явно теплее, чем нос замерзшей Минджон, и девушка сама смеётся от этого контраста сквозь слёзы, зарываясь в чужие волосы и пальто. Это так глупо. Она даже не понимает от чего плачет — наверное, от переизбытка чувств и от боли в сердце. Пальцы Карины перебирают её рыжие пряди волос, ветер трепает их еще больше. — Пойдем внутрь. Минджон поднимает голову и шмыгает, вытирая лицо. Она буквально уверена, что её щеки покраснели, и от этого становится только еще больше стыдно. Еще больше хочется спрятаться под одеялом и подушками, зарыться в это все и не выходить с комнаты. А если выходить, то хотя бы не видеть там Карину. — Д-да. Они все ещё не говорят. Но это не игнорирование. В груди почему-то становится легче. Они обедают вместе, перекидываясь парой улыбок, но с таким смущением, будто это что-то запретное. Минджон смеётся, думая об этом. Под вечер она замечает Карину в гостиной, лежащей на диване и смотрящей телевизор. В вещах Минджон и с её пледом на коленях. Почему-то Ким уже не против. Даже за. На плазменном телевизоре, висящем сверху над камином, играет какой-то старенький фильм. Карина увлеченно смотрит его, не отводя глаз от экрана. Свечки рядом даже не дрожат, темнота облита нежным ароматом ванили. Даже в полумраке Минджон замечает, что макияж на Карине легче, чем он был днем. Вероятно, она смыла его часть. — Что смотришь, Сатан-а? Ким спрашивает негромко, подходя сзади. — А? — Карина поворачивается. — Да так, какой-то фильм нашла.. Даже названия не знаю. — Можно присоединиться? — Да! Да, конечно. Карина двигается на диване и оставляет место для Минджон, на которое девушка с удовольствием присаживается. Они сидят близко, Минджон даже позволяет себе опустить голову на плечо Карины, чувствовать её тепло и этот запах парфюма, который уже кажется не настолько ненавистным. Может, это ваниль смягчает его звучание. Они используют одно одеяло и их тела прижаты почти впритык. Ким чувствует, как их колени и бедра слегка соприкасаются, и от этого сердце бьётся быстрее. На романтических моментах фильма Минджон становится жарко. То ли от неловкости, от мысли, что они смотрят на это с Кариной вместе, сидя так близко, то ли от странного чувства, будто бы она хочет повторить это, но она старается не допускать таких мыслей. Главные герои целуются слишком долго, в груди сердце бьётся слишком быстро от какого-то отвращения, смешанного с завистью. Чему она завидует? Минджон опускает голову. Карина чувствует это и через время поворачивается, глядя на разочарованную девушку. — Что случилось? Посмотри на меня. Минджон вздыхает, но голову не поднимает. — Минджон. — Ну что... Ким нерешительно поднимает глаза и... Застывает, чувствуя губы Карины на своих. В этот раз она расслабляется быстрее. Наклоняется ближе, отвечая на поцелуй. Губы Карины мягкие. Она наконец-то чувствует это. Ей впервые... приятно. Ким прижимается ближе, ладонь инстинктивно обхватывает щёку Карины, а пальцы другой девушки обхватывают подбородок Минджон, поднимая ее голову. Они разрывают поцелуй на пару секунд, а затем наклоняются опять. Фильм начинает забываться на фоне всего. Минджон поднимается и садится на колени Карины, обернув руки вокруг шеи девушки. Её кристально чистые глаза отливают золотым, как в тот вечер у костра, а лицо кажется настолько привлекательным, как никогда. Минджон целует ее опять. В этот раз по своей инициативе. Пальцы путаются в густых волосах, притягивая девушку ближе. Руки Карины скользят вниз, по телу Минджон, останавливаясь на её утонченной талии. Она рассматривает каждый сантиметр открытой кожи, раз уж появилась возможность. Прижимает губы к шее, зубами впиваясь в нежную кожу. Мягкий звук издаётся сверху, и Карина улыбается в поцелуе. Минджон пахнет ванилью. Чистотой. Нежностью. Теплым запахом ели и снега. Любовью. Искренностью. Карина оставляет несколько следов, раскрашивая молочную кожу. Ладонью трогает под свитером, натыкаясь на оголенное тело. Приятно. Минджон кажется хрупкой, и её хочется прижать ближе, закрыв собой. Медленно, Карина стягивает с неё домашние спортивные штаны. Минджон тихо шипит от холода, что сразу обжигает обнаженные бедра. Она опускается на колени Карины, прижимаясь ближе. Карина скользит рукой по нижнему белью Минджон, дразня средним пальцем. — Ты мокрая, — она шепчет ей на ухо с усмешкой, а дальше целует ее щёку, челюсть, прижимается головой впритык, касаясь еле ощутимо. — Что ты делаешь...? — хнычет Минджон, чувствуя, как Карина скользит пальцем под ткань. — Я? Касаюсь тебя. — Нет, почему так... — она тяжело выдыхает, чувствуя нежное поглаживание на чувствительной точке. — Почему так медленно? Карина усмехается, проводя пальцами по влаге. — Прелюдия... Не слышала о таком? — она говорит низко и тихо, целуя точку пульса на шее, прикусывая её, пока Карина касается её жара изнутри. Минджон тихо стонет, прячя голову в чужих волосах. — Жарко... Карина... — она тяжело вздыхает. Минджон кажется дьяволски привлекательной. Её нежный голос, реакция на прикосновения, эта молочная кожа и персиковый румянец на щеках. То, как её волосы слегка закрывают смущенное лицо, как её губы приоткрываются каждый раз, когда она стонет. Карина не могла насытиться. Она целовала и кусала. Двигала пальцами, искала нужные места и довольно улыбалась каждый раз, когда касалась нужного. — Карина, Карина, Карина... — она шептала, будто бы мантру, хныча и вздыхая. Тяжело. Жарко. Липко. Её бедра дрожали, тело содрогалось. Карина пришла сюда, чтобы соблазнить её. И у нее получилось это. Когда Минджон кончала, она думала только о ней. Резко вдыхая и выдыхая с её именем на своих губах, она сходила с ума от удовольствия, прижимаясь только ближе. Её спина выгнулась, на что Карина мягко усмехнулась, держа девушку близко. Когда Минджон рухнула в объятия Карины, ей стало заоблачно хорошо. В голове была какая-то сладкая пустота. На губах были губы Карины, целующие её. Мягко. Приятно. Карина целует её в висок и обнимает одной рукой. — Так что, тебе понравилась ночь со мной? — спрашивает она, перебирая волосы Минджон. — Ммм, возможно... — шепчет та в ответ. Ноты усталости слышны в голосе. — Что значит возможно? — Карина поднимает бровь. — Ты только что переспала с самой Сатаной и тебе... возможно, нравится? — Ну, знаешь, первый блин всегда комом, Сатáн-á... — с ухмылкой и хриплым смехом отвечает Минджон. — Ким Минджон! На следующее утро Карину будит трясущяя её Минджон, но уже довольно поздно. — Ммм, что такое...? — Карина, что ты натворила?! — девушка раздражённо указывает на багряный след на своей шее, ярко расцветающий на ее снежно белой коже. — И почему я узнаю об этом от Ичжо, после встречи с ней?! Мы же договаривались, что никаких следов! — Как ты там говорила? Ах да, первый блин комом... Не удержалась, не смогла. — Карина лениво пожимает плечами. — Прости, сладкая.