Может, попробуем снова?

Любовь вещь странная, приходит именно тогда, когда ее совсем не ожидаешь. Она приходит в нужный момент, она лечит в тяжелые времена и согревает в холодные дни. Любовь кажется чем-то банальным, но именно её простота и искренность была и навсегда останется самым ценным. На улице был золотой октябрь, часто лили дожди, типичная октябрьская погода. Сердце Виктора охладело уже давно, виной тому была вовсе не холодная осень, даже летние лучи солнца не согревали его. Но он привык, каждый день он жил по алгоритмам и принципам. И этот день ничем не отличался, за исключением одно факта. Хозяйка комнаты, которую снимал Виктор, нашла ему соседа по комнате. Доработав свой рабочий день, Виктор поспешил домой, ведь интерес брал свое. Неугомонные ветра. Листья осыпа‌лись с ветвей один за одним. Кружились, взлетали, а затем, когда ветер стихал, плавно приземлялись на землю, всё больше дополняя другую опавшую листву, которая уже заполняла весь тротуар. Видно, уборщики не поспевают смести, как снова вся дорожка заполнена желтовато-оранженвыми листьями деревьев. Холодный порывистый ветер обдувал незащищённые щёки и шею, от того становилось прохладно. На улице уже было темно, и, подходя к дому, он увидел свет с своем окне. По этажам он поднимался медленно, проводя рукой по крашеным перилам, вглядываясь в уже знакомые стены. Войдя в квартиру, его встретил запах борща и смех Екатерины Николаевны на кухне. Виктор поспешил снять свою заношенную олимпийку, (ибо она была рабочей), ботинки и надел простые домашние тапки черного цвета. Тут поспешил помыть руки, ведь знал, что Екатерина Николаевна-то та ещё чистоплотная дама, с грязными руками никуда дальше коридора не пустит. Заходя на кухню он увидел русого парня с серыми глазами, явно ниже его на голову, который сидел за столом с Екатериной Николаевной и, размешивая сахар в своей чашке чая, рассказывал, что да как. — Ой, интересный ты паренёк, Костенька. С Витькой скучать не будете, глядишь денёк, другой пройдёт, да подружитесь, — продолжала говорить свою речь Екатерина Николаевна, когда парень уже успел обернуться, дабы взглянуть на пришедшего. Виктор стоял в молчании несколько секунд, разглядывая своего нового соседа. Тот был одет в обношенный темно-зеленый свитер из толстых ниток, соответственно крупной вязки. На нём были прямые коричневые брюки, черные носки и мягкие голубовато-серые тапки, которые, по всей видимости, дала ему Екатерина Николаевна. У парня были русые волосы, уложенные на бок, между левым глазом и бровью была родинка, нос его был с горбинкой, губы относительно тонкие, брови аккуратные. Однако, не глядя на всё это, вид его был слегка болезненный, отёки под глазами, взгляд измученный, может быть просто уставший, лицо бледное. Виктор, разглядев его полностью, протянул руку новому сожителю. — Виктор. — Константин. Приятно познакомиться, — ответил тот, пожимая руку Виктора. Костя обратил внимание на то, как же крепко Виктор держал его руку в своей. Рука Виктора была холодной. Видимо он всё ещё не успел отогреться, вернувшись с улицы, окутанной осенними холодами и непрекратимыми ветрами. Большая сильная кисть пожала другую. Несколько секунд после Виктор, слегка кивнув, отстранил руку. — Витя, ну ты садись, я рассольника сварила. Поужинай! — перебила Костину мысль Екатерина Николаевна, якобы приглашая Виктора за стол. — Я бы с радостью, Екатерина Николаевна, да устал сильно. Сегодня ужин без меня. Женщина пожала плечами, но возражать не стала. Она знала, как сильно устает Виктор, так сильно, что чуть до кровати доходит. Разок взглянешь на это, так тут же хочется освободить этого несчастного от всех обязанностей, да оставить отдыхать. А деньги то важны как ничто другое, без них вовсе не выживешь, от того работать и приходится. В ванной зашумела вода, а значит Виктор нашел силы, чтобы принять душ. Горячие капли воды лились по его коже обжигая ее, тело постепенно расслаблялось. Хотелось раствориться в ванне, чтобы стало легче, но счет за воду все капал и капал. Виктор быстро принял душ и, надев теплый халат, направился в комнату. Костя в это время разбирал свои вещи и готовился к первому рабочему дню. Чемодан, однако, был у него скромен. Костя был из бедной семьи, обеспечивать самого себя ещё было тяжеловато. И вот настал тот период, когда от самостоятельной жизни и полной ответственности не убежать. В чемодане было всё необходимое: пара рубашек, запасные брюки, несколько трусов, майка и футболка, ещё один свитер, зубная щётка и паста, летние потрёпанные кроссовки и чёрные туфли, старая книга, из которой отклеивались и выпадали некоторые страницы, да, и пусть она прочитана несчитанное количество раз, она остаётся интересной, также ручка, блокнот, оставшаяся еда после дороги, кошелёк с деньгами и расческа-гребешок. Помимо чемодана у Кости был инструмент в футляре. Это была скрипка со смычком. Он берег её так, словно это самое драгоценное, что есть у него сейчас, однако, даже не глядя на всё это, не брал инструмент в руки уже около полугода. Костя хотел играть, мечтал достигнуть таких результатов, после которых его станут ценить. Ценить хотя бы как музыканта. Однако его стремление давно перестало быть чем-то привычным. Силы пропали вовсе. Пропали бесследно, не оставив после себя и надежды на возвращение. Казалось, словно Костя, обречённый на изнеможение, старый и больной человек, пустивший корни в кровать, которому ничто не остаётся, как ждать. В коридоре послышались медленные шаги, которые шли от Виктора, направляющегося развалистой и расслабленной походкой прямиком в комнату. Дверь распахнулась. — Ну рассказывай, откуда ты к нам приехал? — оперевшись на дверной проем спросил Виктор. — Я приехал из Зеленоградска по распределению учителем истории, — ответил тот. — Интересно однако. А я работаю пожарным, людей спасаю, больше ничего интересного о себе рассказать не могу. Живу обычной жизнью, хожу на работу. Ну, теперь ты приехал, надеюсь уже не так скучно будет. — А тебе сколько лет? Мне вот 21,— произнес Константин. — Мне 20, ты оказывается старше, неожиданно. А это у тебя что? — сказал Виктор, указывая на футляр, — это скрипка? Ты у нас музыкант получается? Костя нервно сглотнул, в надежде, что ему не потребуется показывать свои умения. Больше всего сейчас он не хотел опозориться. — Да, скрипка, — ответил Костя, а после бросил на Виктора настороженный взгляд. — А скрипка довольно таки сложный в освоении инструмент, ты молодец! Я надеюсь ты сыграешь нам что-нибудь? — сказал Виктор, слегка улыбнувшись. Костя явно был не в восторге. Дыхание участилось. Тот пытался придумать любой, даже самый глупый ответ, чтобы только избежать этого. Едва только он успел открыть рот, как его перебил Виктор: — Ну, не сейчас правда. Соседи то спят, да и Екатерина Николаевна пожилой человек, не хотелось бы её тревожить поздним вечером, она устала наверняка. Давай как-нибудь на выходных, дороговорились? Костя кивнул и тут же выдохнул. — Да, здесь недружелюбный коллектив к несчастью, я работаю тут уже второй год и так не обзавелась друзьями, — с улыбкой произнесла она, хотя звучало это весьма безотрадно, — Ой, я вас наверное отвлекаю, — произнесла она неловко и собралась уходить. — До завтра, Лидия!, — бросил ей Костя, на что девушка улыбнулась и скрылась за дверями. Костя накинул свое пальто и поспешил покинуть школу. На улице шел дождь. Он был настолько плотным, что разглядеть что-то дальше метра было очень трудно. Парень открыл зонтик и поплёлся домой, наслаждаясь влажным воздухом. Зонт, конечно, свою функцию выполнил, но Костя все равно промок. Поднимаясь по лестнице, он оставлял после себя мокрые следы. Костя обратил внимание на почтовый ящик, в нем лежала газета и белый конверт. Он аккуратно достал содержимое ящика и направился в квартиру. Екатерина Николаевна сидела в гостиной и вязала теплый свитер, она сразу обратила свое внимание на Костю, затем на то, что он принес. — Ой, это нам что-ли?, — Костя отдал ей газету и конверт, женщина внимательно все прочитала, затем она вернула ему конверт. — Вите передай, это его конверт. Костя удивился, но возражать не стал, блондин направился в комнату. Дверь была приоткрыта, из нее выходил желтый свет старой лампы. Костя подошёл к щели и заглянул в нее, там, сгорбившись над столом, сидел Виктор. За ухом у него был карандаш, в зубах тлеющая сигарета. Он что-то мерил на бумаге, затем взял карандаш сделал пару штрихов и задумался. Костя удивился: "Виктор рисует?" — подумал он и решил войти в комнату. Виктор поздоровался и закопошился, стал собирать листы, затушил сигарету. Все это показалось Косте весьма странным. — Тебе тут письмо, — сказал блондин и протянул Виктору конверт.