Бумажное Рождество

Это было так внезапно и потрясающе. Всё начиналось в сезон тёплой и пасмурной осени, когда листья только принялись терять свой насыщенный цвет ослепительного лета и покрылись пятнышками красных оттенков, словно кто-то не намерено стряхнул на них остатки краски с синтетической кисточки. Мягкие лучи солнца погружали всё окружающее в туманное состояние, как будто ты смотришь через камеру телефона с эффектом размытия, чувство спокойствия омывало душу, заставляя полюбить эстетичность красочного времени года сильнее. Звук весёлого колокольчика при входе в здание. Вот уже три месяца в книжном магазине работал молодой парень с россыпью веснушек, подобный тем листьям на деревьях. Шлейф его терпкого, с нотками яблочного сока, одеколона разливался с первых секунд прибытия юноши, а после распространялся по всему помещению. Он здоровался при входе своей фирменной солнечной улыбкой, заставляя всех непроизвольно улыбнуться в ответ, присутствие блондина можно было сравнить с приземлением ангела в место обитания всего живого. Работал молодой человек усердно: всегда следил за порядком на книжных полках, консультировал клиентов, мог рассказать вкратце о сюжете той или иной книги, хотя это не входило в его обязанности, помогал старшим с бумажными делами, убирался в зале под конец рабочего дня. Студент стал для тётушек - коллег сыночком, что придавал сил и желание завершать рабочий день с хорошим настроением. Его часто звали пить чай в комнате для рабочего персонала, делились историями про своих внуков, перешёптывались за спиной у клиентов, иногда подпускали к кассе, когда у самих не было времени обслужить наплыв клиентов. Ему доверяли всё в этом заведении. С чем по началу был не согласен Бан Чан. Пристальный взгляд из-под тёмной чёлки преследовал нового сотрудника повсюду, оставляя у того мурашки по спине. Чан, или же Кристофер, или Крисик, как его звали на подработке, работал тут с января, когда учился на 3 курсе в колледже. Он знал каждую страничку, каждый уголок и соринку здесь, был старательным и ответственным работником, и не мог так просто довериться какому-то парнишке с улицы, что находился в должности помощника всего 3 месяца, учился на 2 курсе юридического колледжа, пил только зелёный чай с шоколадными вафлями, заплетал волосы в пучок, оставляя пару прядей висеть на лбу, носил под чехлом фотографию котиков и чесал уголок глаз, когда врал людям. Крис его совершенно не инстересовал, нисколько, откровенно говоря, недолюбливал. Возможно лишь думал так первое время. Они в начале летнего месяца даже не смотрели друг другу в глаза, не говоря уже о разговорах. Чан первое время обедал вдали от юноши, предпочитая есть на противоположной стороне стола, грубо отвечал на просьбы помочь с освоением на новом рабочем месте, с презрением наблюдал за светлой головой, пока тот не видит, а потом прятал взгляд, делая вид, что игнорирует присутствие того. В конце июля он узнал, точнее запомнил, что того парня зовут Ли Феликс. Бан немного расслабился, перестал отвечать с отвращением в голосе, с нежелание на лице, но помогал Феликсу с разгрузкой поступления нового товара. Он перестал строить железобетонную стену между ними. Это стало первым глотком воздуха для их взаимоотношений. В течение августа они сближались, находя общие темы для разговора. Изредка Ли звал старшего в комнату персонала, чтобы попить чашечку чая под предлогом посплетничать вдали от чужих глаз. Брюнету это не очень нравилось, но всё же каждый раз соглашался и слушал новые истории о неадекватных клиентах или о их общих знакомых. Во время разговора Бан Чан часто перекидывал ногу на ногу, держа свою широкую спину ровно. Его решимость и дисциплина стояли в нём твёрдым столбом, как основание каркаса костного скелета. Он никогда не перебивал, в большинстве случае молча слушал Феликса, глядя тому в глаза. Юноша замечал пристальный взгляд на себе и слегка покрывался розовым румянцем, то ли от смущения, то ли от восхищения, как старший способен спокойно выдержать трёхчасовые беседы с тем, кого ранее даже не одаривал вниманием. При каждом их обсуждении в атмосфере летало приятное напряжение. Его не назовёшь "неудобством" или "дискомфортом", это было похоже на огромную заинтересованность с двух сторон, только один показывал это открыто, а другой пытался сделать вид, что ему всё равно. Они находили их общение занимательным, даже больше, не обходилось ни дня, когда Феликс не утаскивал бы Бана подальше от камер и назойливых людей. Изначально просто разговаривали, возможно даже обменивались шуточками, от которых тихо смеялись, чтобы никто более не смог услышать, но спустя месяц заведующая заметила частые уединения молодых людей и выгоняла из комнаты при каждом удобном случае. Поэтому место их условных свиданий перешло на улицу, возле крутого подъёма у лестницы. Несмотря на чуток холодный ветер, что придавал коже лица сухость, а щекам цвет садовых розовых роз, им понравилось стоять на свежем воздухе больше, чем в душном помещении в куче коробок и разного рода хлама. Приблизительно в октябре Ли стал замечать, что беседы приобрели иной вкус настроения. Больше не наблюдались за кассиром Баном лёгкие насмешки или отторжение, в виде гордыни и самолюбия. Чан показался ему с другой стороны. Это был не брезгливый зазнавшийся разгильдяй с соседнего подъезда, в душе злого волка, не желающего подпускать кого-то близко к себе, оказался парень с необычайной нежностью, которую скрывал всё это время. Во время каждого "перекура" он брал маленькие ручки блондина и скрещивал их пальцы между собой, изредка засовывал замок из рук к себе в карманы, чтобы дубак не забирал всё тёпло тела.У Феликса вечно мёрзли ладони, на вопрос "Где твои перчатки?" отвечал: "Потерял, забыл, не высохли.." или ещё как-нибудь, чтобы отмазаться. В тайне, ему до приятного узла в животе и затаившегося дыхания, с давлением ломавшего ребра, нравились мимолётные касания Кристофера, когда он так спонтанно грел его руки в своих, тихонько бубня себе под нос недовольство по поводу несерьёзного поведения Феликса, а тот только виновато хихикал и разливался в растерянной улыбке. Какие-то близкие сердцу чувства зарождались бутонами глубоко внутри души, но не раскрывались по неизвестной причине. Прошёл ноябрь, за ним и декабрь подходил к своему концу, завершая этот год вальсом снежинок, отображающих разноцветные огни гирлянд с городских бутиков и круглосуточных магазинов. Звонким смехом и топаньем по хрустящему снегу люди перемещались по аллеям, держа в руках огромные пакеты продуктов, откуда вываливались мандарины, пачкаясь в белоснежных холодных хлопьях. Ярко оранжевая дорожка из сочных фруктов вырисовывалась по всех тропинке по пути домой и выделялась на всеобщем фоне однотонного царства снежного. Перешагнув порог квартиры, Чан стряхнул с ботинок и шапки облепивший его со всех сторон снег, поставил пакеты на ламинат, снял с себя длинную куртку и двинулся на кухню, где стоял младший, нарезающий ингридиенты мелкими кубиками. Они решили в этот раз завершить старый год вдвоём в квартире брюнета, который снимал её до конца обучения в неродном для себя городе. Большие горячие руки обвили талию со спины, прижимая плотнее к себе, а подбородок удобно уместился на плече веснушчатого. Наблюдать за Ли уже стало вредной привычкой, как будто Чан подсел на дорогой, качественный табак, с которого очень трудно слезть по щелчку пальца, а если бы и мог, то ни в коем случае не отказался бы от такого удовольствия. Аромат бальзама с новогодней корицей бил резким запахом по рецепторам полости носа, от чего Крис постоянно жмурился и кривился, как только прислонялся кончиком носа к загривку обесцвеченных волос. Но это так пронзительно напоминало ему о младшем помощнике, что горькую пряность специй хотелось ощущать бесчисленное количество раз, как только прислоняешься лицом к одеялу во время сна, разгоняя в голове волшебные сказки о своём идеальном будущем. Ликс нежится в объятиях и глупо улыбается приливу тактильности с чужой стороны. Он поворачивается к пакетам, оглядывая содержимое, и спрашивает про фрукты. Бан Чан отстраняется, оставляля после себя последние искры тепла, и осматривает продукты, после чего не находит сетку мандаринов весом 2 кг. Они в недоумении обыскивают кухню и прихожую, потому что парень точно запомнил, что на кассе ему их упаковали. Когда Феликс подходит к подоконнику и краем глаза смотрит на улицу, то не может сдержать свой звонкий смех. – Плюшевый, посмотри! Он подзывает друга и указывает на длинную дорожку из спелых фруктов, похожих на заячьи следы, так же и на детей, что подбирали оранжевые шарики с белого одеяла земли. Чан в ужасе открывает рот, бежит в прихожую, по-быстрому надевает ботинки и выбегает наружу, чтобы собрать весь беспорядок после себя. Большая стрелка указывает на без 15 минут двенадцать. На столе стоят тарелки с разнообразными салатами, закуски из рыбы и пудинг с монеткой, запечённая в кляре утка и бутылки с шампанским. Парни бегают по дому, не успевая заполнить стол едой. В бой курантов их будет всего двое, но ближе к двум часам ночи к ним должны ввалиться друзья из колледжа, так что пришлось приготовить столько, чтобы накормить себя и ораву студентов. Феликс поставил последний бокал и убежал переодеваться в спальную комнату. Он принёс с собой из дома праздничную рубашку специально для такого особенного дня. Поправив воротник, широкие манжеты и низ ткани, юноша готовый вышел в гостиную, полную украшений в виде мишуры и игрушек на дверцах шкафчиков. Перед ним стоял парень в полностью чёрном костюме, состоящий из рубашки, классических брюк и наручных часов. Волосы были аккуратно зализаны назад, лишь пару прядей выбились из толпы и закрывали собой левую бровь с выбритой полоской. Подойдя к нему, Ли взял в руки полный напитком бокал и уверенно выдохнул. Наконец-то всё было готово, пора расслабиться. В душе неспокойно, пульс неравномерно тарабанит в венах по всему телу. По телевизору показывали обращение к гражданам в предверии рождества. Желали успешной учёбы, исполнения всех желаний, крепкого здоровья, счастья в каждой семье и любви. Глаза закрыты, в надежде загадать заветное желание, которое обязательно должно исполниться. Ведь именно в такой ослепительный и поистине красивый день падает звезда - волшебница, исполняющая мечты и просьбы каждого хорошего человека. – Что загадал? – в ушах слышится добрый голос Чана, обращённый к Ёнбоку. – Тише, это секрет, – блондин что-то долго шепчет себе под нос с лицом, полным предвкушения. – А знаешь, что я загадал? – Ли немного хмурится от вопроса старшего, что перебивал его собственные мысли. – Не говори, а то не сбудется. – Я пожелал, чтобы моя любовь к тебе никогда не угасала. Ли открывает свои большие глаза и смотрит на друга. В своём отображении он видел такие нежные и горящие чувства, от которых табун мурашек пробежался от лопаток и по всему позвоночнику. Буря эмоций накатилась на Феликса большой волной, поднимая температуру тела до состояния кипения. Блондин был готов поклясться, что никогда ранее не видел Бан Чана таким любящим и невероятным, хотелось растаять и впитаться в махровый ковёр под ними. Внутренний голос кричал по всем фронтам, заглушая собственные мысли напрочь. Дышать стало невозможно, лёгкие отказались сразу же после произнесённых слов из сладких уст. –.. и чтобы я мог называть тебя своим любимым котёнком каждое утро. Бан Чан какое-то время смотрел прямо в глаза напротив, а после почесал затылок, пряча взгляд в подушках дивана. Неловко. – Если это правда, то наше желание сбылось. – Наше? - Кристофер удивлённо посмотрел на Феликса. Осознание смысла слов младшего не сразу пришло к нему в голову. Пока он в ступоре покрывался румянцем, Ли обвил его шею руками в шёлковых рукавах и прислонился губами к уголку рта. Ни капли спиртного не попало в организм, но разум трескался на множество стёклышек за считанные минуты. Горячее дыхание опаляло гладкую щеку, сладкий привкус чужих губ и слюны казался таким вкусным и до истерики желанным. Ладони блуждали по спинам, нащупывая каждый рельеф мышц; космическая химия плыла и пела по оси слияния их тел бенгальскими огоньками. Протяжные и приторные почмокивания заполняли пространство громче, чем ритмичная музыка новогодней телевизионной программы. Блуждали в голове лишь мысли о дуэте неспокойствия сердец. Отстранившись, они встретились взглядами. Молчание воцарилось вновь, но и без слов они понимали друг друга довольно хорошо. – Значит, тот букет был не от незнакомой фанатки? – Ли светится зрачками и веснушками, словно звёздное ночное небо. Он вспомнил день, когда Чан подошёл к нему с невозмутимым выражением лица и протянул букет пастельно жёлтых азалий с медовой ленточкой у стебельков цветов. Теперь Феликс понял, что подарок был далеко не случайным. – Получается, что не от фанатки, – тихий смех, полный счастья. Пальцы по средние суставы проникают под резинку штанов, подушечки большого пальца поглаживают тазовые косточки, опускаясь чуть глубже к нижнему белью. Стук в дверь, с резким хлопком в квартиру ввалились званные гости раньше назначенного времени. – С Новым годом, хозяева! Счастья, благополучия, удачи в интиме и.. – пьяный парень с кошачьими чертами лица с бутылкой в руках стоял на пороге, согнувшись в коленях, – Это чего вы.. в обнимку стоите? – Да так, – пара карих глаз обменялась взглядами, утопая в бездонных зрачках, – радуемся вместе со всеми. Минхо похлопал хищными ресницами, не понимая смысл их слов, но решил не углубляться в суть брошенных слов. – Ладно, давайте выпьем вместе. Из прохода появились ещё несколько пар игривых глаз. Эта ночь пройдёт без сожалений и неожиданных происшествий. Новый год творит чудеса и желает вам свершения самых заветных желаний. Улыбайтесь, мечтайте и не бойтесь рисковать во имя своего счастья!