Потерянное, но найденное.

Август вышел из офиса, захлопнув за собой стеклянную дверь с надписью «Holt». Мир вокруг казался ему бесцветным, несмотря на россыпь гирлянд и ёлок, украшавших улицы Амстердама. Люди спешили домой, неся подарки и цветы, но Август имел слишком крепкий панцирь. Сегодня по плану должен был пройти обычный рабочий день, но к сожалению, праздник выпал на выходной, что полностью остановило процесс работы. Он не торопился, так как идти было некуда, он засунул руки в карманы пальто и низко опустив голову. На экране его телефона висела поисковая строка: «Hoe vier je het beste Nieuwjaar alleen?» (Как лучше встретить Новый год, если ты один?) Август хмыкнул. Слово «alleen» (один) резануло слух, как бы напоминая о том, чего он не хотел признавать. Он стёр последнее слово, оставив только «Hoe vier je het beste Nieuwjaar?» (Как лучше встретить Новый год?). Никаких полезных советов поисковик ему не предложил — все статьи начинались с банальных фраз вроде «Nodig vrienden uit» (Позовите друзей) или «Ga op reis» (Отправьтесь в путешествие). Полное издевательство.  Он остановился на углу улицы, глядя на вывеску ближайшего бара, где он никогда не был. Август устало вздохнул. Он подтянул шарф, зашагал к двери и вошёл, решив довериться чему-то новому.  — Iets sterks. (Что-нибудь покрепче.) — бросил он бармену, усевшись на высокий стул. Бармен, не задавая лишних вопросов, налил рюмку виски. Август обхватил холодное стекло пальцами, но не спешил пить. «Sterks» звучало правильно. Ему нужно было что-то крепкое, чтобы хотя бы на несколько часов забыть, как это — просыпаться в одиночестве, зная, что ты сам разрушил единственное, что имело значение. Август сидел за барной стойкой, сжимая рюмку с виски, пьянел — но не от алкоголя, а от нахлынувших воспоминаний.  Полгода прошло, а сцены их разрыва с Димой всё ещё прокручивались в его голове. Шесть месяцев вместе. На первый взгляд это звучало ничтожно мало, но для них эти шесть месяцев казались целой жизнью. Слишком бурной, слишком интенсивной, слишком разрушительной. Август знал, что был тяжёлым человеком. Это не было для него секретом. Ему всегда нужно было больше: больше внимания, больше контроля, больше доказательств любви. Он помнил, как Дима старался. Как готовил ужин, не выспавшись после дежурства. Как терпел вспышки его гнева, когда что-то шло не так. Как пытался сгладить его вечное недовольство. И как в итоге начал медленно гаснуть под этим давлением. Август ненавидел себя за то, что не остановился вовремя. Он думал, что их связь — это единственное, что держало его на плаву, но в реальности она тянула Диму на дно. И тот день, когда всё рухнуло… — Так будет лучше, Август.  Эти слова Димы всё ещё звучали у него в ушах. Они были тихими, даже усталыми, но окончательными. Он помнил, как стоял в их квартире в Петербурге, окружённый собранными чемоданами, а Дима смотрел на него так, как будто больше не может вынести. Август пытался спорить, пытался объяснить, что всё можно исправить, но Дима лишь покачал головой. — Просто уходи.  И вот эта картина — Дима, захлопнувший перед ним дверь, — стала последним, что он запомнил из их отношений. Август уехал. Амстердам был попыткой сбежать от воспоминаний, но город не помог. Каждый вечер он вспоминал их ссоры, вспоминал, как часто обижал Диму, как не замечал, что тот тихо сдаётся. Он пытался убедить себя, что всё было правильно. Диме без него лучше. Но это была ложь, в которую он хотел верить. Потому что каждый раз, как он закрывал глаза, он видел не только их последнюю ссору, но и те моменты счастья. Те редкие моменты, когда Дима улыбался, потому что Август всё-таки сделал что-то правильно. Час прошёл незаметно. Август не следил за временем, только за ритмичными движениями бармена, который наполнял его рюмку снова и снова. Виски жгло горло, но с каждым глотком он чувствовал себя всё более несчастным. Разве это не помогает? Август не знал, он не был любителем пить. А напивался впервые.  Люди в баре сменялись, кто-то заходил выпить бокал шампанского в преддверии Нового года, кто-то встречался с друзьями. За это время только Август остался на месте — сутулый, словно потерянный, с пустым взглядом, устремлённым в одну точку. — “Nog een.” (Ещё одну.) — пробормотал он, опуская тяжёлую ладонь на стойку. Бармен смерил его взглядом, задержался на секунду и всё-таки наполнил рюмку. Август взял её и вяло усмехнулся.  Было достаточно. Хольт вышел из бара, шумно захлопнув за собой дверь. Воздух был ледяным, пронизывающим, но он даже не обратил внимания. Алкоголь уже полностью взял верх, и голова приятно кружилась. Улица перед ним была размыта, огни гирлянд сливались в мягкие пятна. Он пошатнулся, выровнялся и сделал несколько шагов по заснеженному тротуару, глядя прямо перед собой.  Пьяная туманность в голове смешивала мысли в одну кашу, но имя Димы всплывало снова и снова. С каждым шагом Август чувствовал, как земля будто становится менее твёрдой под ногами. Ему казалось, что он контролирует себя, но снег и лёд решили иначе. На повороте он оступился. — Shit! — успел выкрикнуть он, прежде чем ноги поехали по льду. Август рухнул на землю. Тонкий слой льда под снегом встретил его спиной, но хуже всего оказался удар головой об твёрдый асфальт. Боль взорвалась где-то в затылке, и всё перед глазами мгновенно потемнело. Когда он открыл глаза, на лицо падал снег. Белые хлопья кружились вокруг, медленно оседая на щеках и губах. Мир был тихим, даже каким-то замороженным. Он попытался пошевелиться, но внутри всё было пусто. Мысли рассыпались, словно их кто-то стёр. Где он? Что он здесь делает? Кто он? Ответов не было. Но одно имя всплыло в его сознании.  Дима. Только это имя. Остальное — пустота. Август с трудом поднялся на ноги, шатаясь. Голову пронзила резкая боль, но он проигнорировал её. Одно слово било в висках, как непрерывный ритм. — “Ik moet naar Petersburg… naar Dima.” (Мне нужно в Петербург… к Диме.) Он покачнулся, но шагнул вперёд. Снег скрипел под ботинками, а его мысли медленно выстраивались в единственный возможный маршрут. Петербург. Русский Новый год. Дима. Всё остальное — неважно. Август, морщась от боли в голове, стряхнул снег с пальто и огляделся. Всё вокруг казалось размытым, но внутри у него была одна, чёткая цель. Он вытащил руку из кармана и поднял её, пытаясь поймать машину. В его состоянии никто не захотел бы остановиться, но удача в тот момент была на его стороне — чёрное такси замедлило ход и остановилось у края дороги. Август шатаясь открыл дверь и рухнул на заднее сиденье. — “Naar de luchthaven…” (В аэропорт… быстро.) — бросил он, не глядя на водителя. Таксист обернулся и задержал взгляд на его лице, немного насторожившись, но ничего не сказал. Машина плавно тронулась. Август сидел, уставившись в одну точку на переднем сиденье, не обращая внимания на заснеженные улицы Амстердама за окном. Снег валил сильнее, когда такси остановилось у терминала аэропорта. Было полдень, но серое небо делало этот день тёмным и тяжёлым. Август вылез из машины, еле удержав равновесие, сунул деньги водителю и направился к дверям, не дожидаясь сдачи.  Он подбежал к стойке, мысленно он уже опаздывал, поэтому стоило суетится.  — “Een ticket naar Sint-Petersburg, alsjeblieft.” (Билет до Санкт-Петербурга, пожалуйста.) — сказал он, положив паспорт на стойку. Женщина за стойкой скользнула по нему профессионально-равнодушным взглядом, а через минуту она уже протягивала билет. — “Uw vlucht vertrekt over een uur.” (Ваш рейс отправляется через час.) Август сверился с билетом, и его сердце сжалось: рейс действительно отправлялся через час, времени почти не оставалось. Он резко сорвался с места, затолкав билет в карман пальто, и быстрыми шагами направился к зоне регистрации. Очередь перед стойками была длинной, но Август, осознавая, что может не успеть, всё же попробовал встать в начало. Пассажиры вокруг начали недовольно шептаться, но он даже не слушал. — “Ik ben te laat, sorry!” (Я опаздываю, простите!) — бросил он, не оглядываясь на недовольные лица. Впереди был пограничный контроль, и он сразу заметил медленно движущуюся очередь. — “Verdomme…” (Чёрт…) — пробормотал он, чувствуя, как в груди поднимается паника. Август огляделся по сторонам, потом шагнул к одному из офицеров, который стоял чуть в стороне. Он проскочил вперёд, схватил лоток для вещей и быстро выложил всё из карманов, не особо заботясь о порядке. Пальцы дрожали, когда он снимал часы и ремень. На мгновение его паспорт чуть не упал на пол, но он успел схватить его, выдохнув с облегчением. Когда он прошёл через рамку, офицер кивнул ему, и Август, даже не застёгивая пальто, схватил свои вещи и побежал дальше. К Диме.  Зал вылета находился за стеклянной дверью в конце коридора. Он, почти не обращая внимания на объявления и указатели, побежал к своему выходу. Осталось всего полчаса, но он всё-таки успел. У выхода он перевёл дух, облокотившись на стену. Боль в голове чуть стихла, но не исчезла. Самолёт ждал его. А там, на другом конце этого рейса, был Петербург и единственное, что осталось у него в голове. Август устроился в широком кресле первого класса, чувствуя, как алкогольное опьянение, которое уже накрыло его в аэропорту, стало тяжёлым грузом. Голова плыла, мысли путались, но ему почему-то казалось, что всё идёт так, как надо. Алкоголь ещё сильнее туманил сознание, но вместе с этим принёс странное, тяжёлое веселье. — “Ik ga naar hem… eindelijk.” (Я лечу к нему… наконец-то.) — пробормотал он, опустив голову на подлокотник. Мысли о Диме не отпускали. Ему становилось то грустно, то весело, то снова грустно. Он вспомнил, что не подготовил подарок. Да и когда бы он успел? Но сейчас это казалось мелочью. — “Morgen koop ik iets speciaals… iets duurs.” (Завтра я куплю что-то особенное… что-то дорогое.) — сказал он себе, пытаясь сосредоточиться на этой мысли. Он представил, как зайдёт в самый роскошный магазин Петербурга, найдёт что-то идеальное и вручит это Диме, сказав что-то красивое, правильное. Завтра. Главное — просто добраться до Димы. Август откинулся в кресле, чувствуя, как тяжесть алкоголя накрывает его окончательно. Голова кружилась, мысли становились всё более расплывчатыми, но странное, тёплое чувство счастья всё же нашло своё место в этом хаосе. Он не успел додумать. Сон накрыл его так же внезапно, как и радость. Лёгкая улыбка тронула губы Августа, когда он погрузился в тёмный, но удивительно спокойный сон. Он направлялся к Диме. И этого было достаточно. *** Август вышел из терминала, чувствуя, как холодный воздух обжёг лицо, но это не имело значения. Петербург. Он здесь. Единственное место, куда его ноги могли привести в таком состоянии. Но дальше всё казалось смутным. Его не покидало странное ощущение, он должен быть где-то, но не знал, где именно. Поймав такси, он плюхнулся на заднее сиденье и, даже не задумываясь, произнёс: —В город… туда, где оживл’енно Таксист смерил его взглядом через зеркало, но ничего не сказал. Машина тронулась, и Август уставился в окно, глядя, как снежные хлопья падают на улицы. Город светился гирляндами, праздничной мишурой, но всё это словно размывалось в его сознании. Через какое-то время он заметил улицу, которая показалась ему знакомой, хотя он не мог вспомнить, почему. — Остановите здес’.  Таксист, вздохнув, притормозил у края дороги. Август вылез, заплатил, едва не выронив купюры, и выпрямился, оглядевшись. На другой стороне улицы он заметил бар. Свет из окон рассеивал сумрак, а оттуда доносились голоса, смех, шум стаканов. Бар выглядел забитым до отказа, но именно это и подкупило Августа. Он не знал, куда идти дальше, но был уверен, что ему срочно нужно ещё выпить, чтобы мысли стали яснее. Или, по крайней мере, исчезли совсем. Когда он вошёл внутрь, его окутал тёплый, плотный воздух, наполненный запахом алкоголя, дешёвых закусок и лёгкого табачного дыма. Бар гудел. Каждый столик был занят, а стойка ломилась от посетителей, спорящих, смеющихся и обменивающихся тостами. Август протолкался к стойке, слегка пошатываясь, и стукнул ладонью по деревянной поверхности. — Одну рюм’ку водки, spasibo.  Бармен мельком взглянул на него, явно заметив его состояние, но профессионально налил рюмку. Август схватил её, опрокинул одним движением, и в голове стало ещё тяжелее. Но вместе с тяжестью пришло странное веселье. Он улыбнулся, глядя на своё отражение в зеркале за стойкой. Волосы слегка растрёпаны, глаза блестят от алкоголя. — Может быть, так я вспомню дорогу. — усмехнулся он про себя и, не дожидаясь второй рюмки, развернулся и зашатался к выходу. На улице уже темнело. Петербург был окутан сумерками, которые подсвечивались гирляндами и рекламными вывесками. Снег продолжал идти, тихо ложась на землю. Август постоял у входа, глубоко вдохнув морозный воздух, и почувствовал, как лёгкий хмель вытесняет всё, что ещё беспокоило его. Он пошёл вперёд, позволяя ногам нести его куда угодно. Шаги стали более уверенными, но направление было совершенно хаотичным. Всё казалось каким-то правильным, хотя смысла не было ни в чём. Мир вокруг кружился в ритме его шагов, а он двигался вперёд, словно на автопилоте, ведомый одним-единственным именем, которое продолжало звучать у него в голове. Дима. Август поднял глаза на Диму, его лицо казалось единственным стабильным элементом в хаосе, окружавшем его, хотя его появление прямо перед глазами было чем-то невозможно-безумным. Не сказав ни слова, он медленно потянулся вперёд, пальцы на мгновение сжались на плечах Димы, а затем расслабились. Всё вокруг исчезло: снег, свет фонарей, гул чужих голосов на улице. Был только Дима. Август наклонился ближе, и, прежде чем Дима успел что-то сказать или сделать, мягко коснулся его губ своими. Поцелуй был неожиданным, пропитанный неприятным запахом крепкого алкоголя, но в то же время полным тепла. На несколько секунд Дима застыл, явно поражённый этим внезапным жестом. Когда он наконец чуть отодвинулся, его глаза встретились с глазами Димы. —Димоchka… — хрипло выдохнул он, улыбнувшись чуть растерянно. Дима, всё ещё ошеломлённый, моргнул несколько раз, на его лице было смешанно выражение гнева, растерянности и чего-то ещё, что Август не мог понять из-за затуманенного разума.   — Ты совсем с ума сошёл, Август? — наконец выговорил он, голос дрогнул, но был мягче, чем ожидалось. — Ты откуда… — он отдалился, грубо убирая руки Августа. —Вообще взялся-то!  Август лишь усмехнулся, шатаясь, снова пытаясь ухватится за Диму, что бы как-то выстоять.  — Э’то сюрприз, любимый. — Он нежно посмотрел на Диму, который все сильнее недоумевал. —Ты… — Он опасно качнулся, все же возвращая руку на плечо Димы. —…не рад?  — Ты что… совсем вздурел?! — выдохнул Дима, отпихивая Августа от себя, что заставило его снова опасно качнуться.  — Какой нахрен, сюрприз! Август смотрел на Диму, растерянный и всё ещё под тяжестью пьяного тумана. — Dima… — начал он, но Дима прервал его. — Нет, Август, хватит! — Дима начал активно жестикулировать. — Ты появился здесь, пьяный, как… Не знаю как назвать это, спустя столько времени…Псих!  Он отступил на шаг, заломив руки в бессильной попытке выразить то, что кипело у него внутри. Август стоял перед ним, всё ещё пошатываясь, но смотрел на Диму с каким-то пьяным, почти детским недоумением. Его губы слегка приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но слова не шли. — Я не поним’аю…о чем ты, Дим’а— прошептал он едва слышно, глядя на него. — Я ничего не помн’ю, кроме теб’я. Дима открыл рот, чтобы снова сказать что-то резкое, но замер. Что-то в глазах Августа, заставило его смягчиться. Он не был похож на себя. — Ты…— начал Дима, вздохнув. — Смеешься что-ли? Август, если это уловка, мне противно с тебя. Почему ты здесь?  Август нахмурился, глядя на него с таким же недоумением.  — Я не зн’аю… но я знал, что должен найти теб’я.— наконец выдавил он. Дима закатил глаза, но в его жесте не было злости. Скорее, это было усталое, тяжёлое понимание. Он вздохнул, поднял руку, чтобы вытереть снег с лица, и посмотрел на Августа. Тот стоял, слегка покачиваясь, с опущенными плечами, и выглядел так, будто готов был рухнуть прямо в снег. — Ну и что с тобой делать, а? — Дима сделал паузу, колеблясь. — Ладно, пойдём. Ты не можешь оставаться здесь. Замёрзнешь к чёртовой матери, в своем фуфыреном пальто.  Дима, ворча под нос, тащил Августа через снежную улицу. Ветер бил в лицо, снег забивался в воротник, а Август, явно не контролируя свои ноги, то и дело  заваливался. — Чёрт бы тебя побрал, Август. Мало того, что заявился пьяный, так ещё и еле на ногах стоишь. Неужели нельзя в было потерять память… — Он рывком ставит Августа на ноги. — Хотя бы завтра, почему ты свалился на меня, словно снег на голову? — пробормотал Дима, придерживая его за локоть. Август что-то невнятно пробормотал в ответ на голландском, но Дима лишь вздохнул. — Ладно, стой. Держись на ногах самостоятельно, это не так сложно, пьяница! — сказал он, пихнув Августа в бок. Тот покачнулся, но удержаться самостоятельно не смог. Ноги подогнулись, и он чуть не рухнул в снег, если бы Дима снова не подхватил его. — Ох уж ты, бедствие! — простонал Дима, покачав головой. Через несколько шагов они оказались у ярко освещённой витрины магазина. Внутри всё было украшено к Новому году: гирлянды мерцали мягким светом, ёлка в углу была усыпана игрушками, а на полках лежали сверкающие упаковки с подарками. Дима втолкнул Августа внутрь, чувствуя, как тепло помещения тут же окутало их. Август прислонился к ближайшему стеллажу, его взгляд блуждал по полкам, украшениям и игрушкам, но ничего не фокусировалось. Всё было туманным, ярким и странно уютным. Дима, тем временем, метался по магазину, ворча себе под нос: — Так, шампанское… мандарины… Обернувшись, он заметил, что Август всё ещё стоит, прислонившись к полке, и смотрит на витрину с каким-то детским выражением лица. Снег на ботинках Августа растаял, образуя маленькие лужицы, но ему это было всё равно. Он смотрел на сверкающие игрушки и гирлянды, чувствуя странное тепло. Ему казалось, что он почти что-то вспомнил, но всё снова ускользнуло. Дима стоял у одно из прилавков, бросая время от времени взгляд на Августа, прислонившегося к стеллажу с новогодними украшениями. Он пытался сосредоточиться на списке в голове, но мысли всё время возвращались к человеку, который теперь стоял перед ним таким беспомощным и растерянным. Он всё помнил. Помнил их первое знакомство, как тогда Август, с его властным голосом и гордым взглядом, мгновенно привлёк его внимание. Помнил, как тот осыпал его дорогими подарками, неприлично большими букетами, водил в самые лучшие рестораны, пытаясь доказать, что может дать всё, что угодно. Но он помнил и их конфликты. Помнил, как Август становился невыносимым, требовательным, будто хотел управлять каждым аспектом его жизни. И как сам Дима, со временем, начал чувствовать себя в ловушке, задыхаться под этим постоянным давлением. Он думал, что смог отпустить эти воспоминания. Но сейчас, глядя на Августа, который больше напоминал котёнка, заблудившегося в снегу, всё это вернулось. От него несло алкоголем, снегом и морозом. Пальто Августа было расстёгнуто, шарф съехал в сторону, открывая покрасневшее от холода лицо. Но больше всего его выбивали из колеи эти глаза. Широкие, карие, полные смятения и непонимания. Август смотрел на него, будто не мог понять, почему Дима злится. Почему говорит с ним резко. Дима стиснул зубы, пытаясь подавить чувство, которое росло внутри. Это была не злость. Это было что-то гораздо сложнее. Любовь? Да, он всё ещё любил Августа. Любил его властного, уверенного, иногда несносного. Но этот Август перед ним был другим. Ранимым, потерянным. Поменялся ли он на самом деле, или просто врет об амнезии? В глубине души хотелось бы, что бы это не было ложью.  Он притворился, что отворачивается, чтобы спрятать лёгкую улыбку, которая всё-таки прорвалась. Но внутри него всё перевернулось. Дима поймал себя на том, что думает об одном “Как я мог перестать его любить, если даже сейчас готов нести его на себе, лишь бы он не замёрз там?” Дима, стоя у кассы, всё ещё чувствовал, как внутри кипят противоречивые эмоции. Он злился — на Августа, на его внезапное появление, на весь этот пьяный хаос. Но эта злость смешивалась с теплом, которое он не мог игнорировать. Такой Август не пугал, не давил, не пытался доминировать, как раньше. Такой Август, с его растерянным взглядом и шаткой походкой, вызывал только желание заботиться. Дима быстро набрал всё, что было нужно, остаял очередь на кассе, понял, что его наличных не хватит. — Черт… — пробормотал он, копаясь в карманах. Он уже готов был отложить что-то из покупок, но Август вдруг шагнул вперёд, на удивление грациозно, учитывая его состояние. — Позволь мн’е. — мягко сказал он, доставая бумажник. Это не был тот жест, который Дима привык видеть раньше. Не было показной роскоши, которая так часто раздражала его. На этот раз Август просто сделал это с лёгкостью и искренностью, будто это было само собой разумеющимся. Деньги были переданы кассиру, и Август, словно случайно, легко наклонился и поцеловал Диму в щёку. Дима замер, чувствуя, как его лицо краснеет не из-за мороза, а в голове начинается странная мешанина из мыслей. Кассирша проводила их взглядом, полным удивления и, возможно, лёгкой зависти, но ни слова не сказала. Они вышли из магазина. Хруст снега под ногами заполнил тишину. Дима шёл чуть впереди, слыша, как Август послушно семенит за ним. — Теперь ты… точно впряжёшься помогать! У меня гости через пару часов, так что приготовься нарезать салаты. Как я им вообще объясню твое появление, а?  Август фыркнул, но ничего не ответил. Он шёл, улыбаясь своим мыслям, всё ещё чувствуя остаточное тепло от поцелуя. Когда они наконец добрались до квартиры, Дима, ворча под нос, едва успел закрыть дверь за ними, как почувствовал, что усталость начинает брать верх. Снег успел намочить обувь, пальцы замёрзли, и всё, чего ему хотелось, — это снять куртку, закутаться в одеяло и забыть, что он провёл весь вечер, таща за собой пьяного Августа. А ведь ещё салаты… Август, тем временем, стоял посреди прихожей, рассеянно глядя на знакомую обстановку. Глаза его слегка блестели, губы были растянуты в лёгкой, почти невинной улыбке. Этот взгляд сбивал Диму с толку. — Ну, что встал? Иди разбирай продукты! — резко бросил он, стряхивая снег с ботинок. Дима вздохнул, снимая куртку, но в его голосе не было настоящей злости. Он видел, как Август неуклюже пытается стащить с себя пальто, еле не завалившись на стену. — Давай уже! — добавил он, отмахиваясь. Август, всё ещё улыбаясь, наконец скинул пальто и пошёл на кухню, шатаясь, но с каким-то неожиданным энтузиазмом. На кухне он стал медленно вытаскивать покупки из пакетов, ставя их на стол в каком-то случайном порядке. Мандарины оказались в шкафу с кружками, шампанское — в ящике для хлеба.  Дима, выглянув из-за угла, сначала нахмурился, а потом усмехнулся, увидев, как Август серьёзно рассматривает ёлочные гирлянды, которые зачем-то оказались среди продуктов. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? Август обернулся, его глаза блестели. — Я думаю… да? — сказал он, с абсолютно серьёзным видом, но тут же уронил одну из банок на пол, от чего слегка покачнулся. Дима закатил глаза, подойдя ближе. — Господи, ты даже продукты разобрать не можешь!  За что ты мне… — фыркнул он, подхватив банку. Август пожал плечами и вдруг мягко улыбнулся, взглянув на Диму. — Дим’а… Я просто хотел помочь— тихо сказал он. Дима замер на секунду, его раздражение вдруг испарилось. Он не знал, что ответить, поэтому просто вздохнул и сказал: — Ладно, иди садись. Я сам разберусь. Горе.  — Thanks…— пробормотал Август, медленно направляясь к стулу, но продолжал смотреть на Диму. Дима, стараясь скрыть своё раздражение, поставил перед Августом стакан воды и строго посмотрел на него. — Пей. Август взял стакан обеими руками, покачиваясь на стуле, и с каким-то детским послушанием сделал пару глотков. Вода была ледяной, и это слегка прояснило его мысли. Он смотрел, как Дима стремительно орудует ножом, нарезая картофель для салата, и, наконец, решился заговорить. — Почему бы мн’е не помочь теб’е? — тихо предложил он, не поднимая глаз. Дима бросил на него короткий взгляд, фыркнул и продолжил резать картошку. — Тебе? Помогать? После того, как ты чуть не положил мандарины в ящик для ложек? Нет уж, спасибо. Сиди спокойно. Август усмехнулся, но его улыбка была грустной. Он поднял на него взгляд, его карие глаза блестели, и он, казалось, хотел что-то сказать, но вместо этого только покачал головой. — Ты вse esho злишься на мен’я, am I right?  Дима прищурился, продолжая нарезать картошку, но ответил не сразу. — Злюсь? Конечно злюсь, Август! Ты заявился посреди зимы, пьяный в стельку, без предупреждения, без объяснений. Как я должен на это реагировать? — Я правда ничего не помню… — прошептал Август, словно оправдываясь. Дима снова замер, нож завис над доской. Он выдохнул, стараясь удержать свои эмоции под контролем, и, наконец, повернулся к нему. — Пускай этим занимаются твои личные врачи, а не я. Ты тут на пару часов, а после, прошу тебя… — Диме хотелось сказать «исчезни из моей жизни», но что-то остановило его, и он решил не заканчивать фразу.  — Знаешь что самое страшное? Я смотрю на тебя сейчас, и ты совсем не похож на себя. Даже готов поверить в твою амнезию. Ты не тот Август, которого я помню. Тот был властным, упрямым, а этот… Он махнул рукой в сторону Августа. — Этот напоминает мне щенка, который потерял дом. И я не знаю, как на это реагировать. Август наклонил голову, внимательно слушая его, но ничего не ответил. Он отпил ещё немного воды и наконец сказал тихо, с ноткой искренности: — Мне жаль… Я правд’а не помню, что я сделал что-то плохое, Дима. I came because I thought my coming would make you happy.  Дима почувствовал, как эта фраза зацепила что-то внутри него. Он отвернулся, чтобы не показывать эмоций, и продолжил нарезать картошку. — Ладно. Не важно. Раз жалеешь, сейчас просто пей воду, Август, и не пытайся меня умилить. Август слабо улыбнулся, но на этот раз не стал спорить. Он все ещё сидел за кухонным столом, всё ещё держа стакан воды, но веки его начали медленно опускаться. Он пару раз встряхнул головой, пытаясь оставаться в сознании, но алкоголь, усталость и тепло кухни постепенно брали своё. Дима, замечая, как Август всё больше клонится в сон, только закатил глаза, бросив очередной взгляд в его сторону. — Ну, конечно. Никакой помощи от тебя не дождаться, пока я тут, как электровеник, всё делаю! — проворчал он, быстро нарезая картошку для салата. Август что-то пробормотал на голландском, но слов было не разобрать. Его голова опустилась чуть ниже, и он окончательно заснул, уткнувшись лбом в край стола. — “Отлично! Просто идеально!” — воскликнул Дима, скорее самому себе, стряхивая нарезанные овощи в большую миску. Кухня заполнилась звуком ножа, стучащего о разделочную доску, и шумом воды из крана. Дима быстро двигался по кухне, проверяя, всё ли есть для праздничного стола. В голове он мысленно отмечал задачи, нарезать салаты, поставить шампанское в холодильник, подготовить закуски. Каждый раз, когда взгляд случайно падал на спящего Августа, его ворчание сменялось тёплым чувством. Он всё ещё злился, но глядя на того, как тот сопит, чуть сгорбившись над столом, чувствовал только странное умиротворение. Когда Дима наконец доделал последний салат, поставил его в холодильник и обвёл взглядом кухню, он почувствовал усталость. Подойдя к Августу, он мягко потряс его за плечо. Скоро должны придти Игорь и Юля, будет странно представить им спящего бывшего на его кухне. “Чёрт, почему я вообще всё ещё это терплю?” — подумал Дима, поджимая губы. Он взглянул на часы. До прихода Игоря и Юли оставалось меньше часа, а здесь всё ещё лежал этот… бывший. Дима вздохнул, поднялся с кресла и направился к Августу. — Всё, Август, хватит. Вставай. Новый год никто не отменял, и как бы жалко тебя не было, я тебя здесь не оставлю.  Август сонно открыл глаза, моргнул, пытаясь сосредоточиться, и пробормотал. — Dimochka… не сердись… Я могу помочь.. — Он сонным взглядом оглядывает кухню. — С narezaniem’ салатов’… Or whatever you want to call it.. — Да, помочь, конечно! Сейчас ты мне поможешь. Сказав это, Дима взял его за руку, грубо поставил на ноги и потащил в сторону ванной комнаты. Август, едва понимая, что происходит, пошатывался, но шёл. Они вошли в ванную, Дима открыл кран и, наполнив ковш ледяной водой, решительно повернулся к Августу. — Наклонись-ка. Август, всё ещё в полусонном состоянии, подчинился, и прежде чем он успел задать хоть один вопрос, холодная вода обрушилась ему на голову. — Wat de hel?! — вскрикнул Август, отпрянув назад, его голос прозвучал неожиданно громко. Дима снова наполнил ковш, обливая Августа второй раз. Тот начал трясти головой, словно мокрый кот, с которого только что сорвали одеяло. — Dima, stop! Het is koud! — выкрикнул он, отскакивая к стене, но было поздно — он уже промок. Дима вздохнул, поставил ковш на место и взглянул на Августа, мокрые волосы прилипли ко лбу, карие глаза расширены от шока, а лицо раскраснелось, то ли от холода, то ли от злости. — Вот так лучше. Теперь хотя бы выглядишь как человек. — буркнул Дима, пытаясь скрыть лёгкую усмешку. После причиненной Августом боли, вот так облить наследника международной компании — это то что нужно было для хорошего настроения.  Он бросил полотенце Августу и указал на дверь.  Август остался стоять в ванной, слегка дрожа, но на его лице появилась лёгкая, странная улыбка. Он смотрел на своё отражение в зеркале и думал, что, несмотря на холодную воду, он не мог понять, за что ему досталось. Но судя по рассказам Димы, было за что. Когда Август вышел из ванной, всё ещё слегка мокрый, но уже немного более собранный, Дима встретил его в дверях, сложив руки на груди. — Отлично, протрезвел. Теперь, мне конечно очень хотелось бы получить объяснения за весь этот день. Неужели ты думал, что я тебя приму? Ну, конечно. Приехал к своему «спасению» посреди ночи. И что ты хотел? Чтобы я тебя обнял, поцеловал и сказал, что всё будет хорошо? Вот только это не работает так, Август!  Он открыл дверь, жестом указывая на выход. — У тебя есть билет обратно? Или ты планировал остаться здесь навсегда? Август не двинулся с места. Его карие глаза, всё ещё растерянные, встретились с взглядом Димы, и в них было что-то такое, от чего у того на мгновение сжалось сердце. — Дим’а… я больше ничего не знаю…  — сказал он тихо. Дима закрыл глаза, тяжело вздохнул и открыл дверь. Он действовал так же решительно как и пол года назад. Он не верил словам Августа, ни тогда, ни сейчас, сердце бешено стучало и больно сжималось, но так было «правильно» Август тихо вышел, обернувшись лишь на громко захлопнувшуюся дверь. Он был полностью потерян, так как свое имя узнал лишь когда Дима его назвал, в полной растерянности и опустошенности он взглянул на то, как снег кружится. Сил не было, голова сильно болела после количество выпитого, и он абсолютно не знал, куда ему идти. Он тихо опустился на лавку на старенькой детской площадке во дворе.  *** Дима старался не расстраиваться и принялся накрывать на стол, взял полотенце и начал протирать бокалы. Всё шло своим чередом, пока его телефон, лежащий на столе, не издал мягкий сигнал нового сообщения. Он посмотрел на экран, вытирая руки, и заметил, что это от Юли. Открыв сообщение, он быстро пробежал глазами текст: “Дим, мы всё-таки не сможем приехать. У машины проблемы, а вызывать такси уже поздно. Мы решили остаться дома. Надеюсь, ты не обидишься? Обещаем, что нагрянем на праздники через пару дней!” Дима выдохнул, но в его груди что-то неприятно сжалось. Он подошел к окну, и прочувствовал как слезы подступают. Конечно, он понимал, что у них наверняка была уважительная причина, но от этого не становилось легче. После расставания с Августом Юля и Игорь всегда старались быть рядом, не оставлять его одного, особенно на праздники. Они часто втягивали его в свои вылазки, звали третьим, чтобы он не чувствовал себя лишним. Они же, нахрен стая.  Но теперь, возможно, ситуация изменилась. Дима знал, что Игорь собирался сделать Юле предложение, и, скорее всего, они решили остаться вдвоём, чтобы провести этот момент наедине. “Ну и ладно, ничего уже не сделаешь.. ” — подумал он, закрывая сообщение. В глазах неприятно жгло, он очень устал от этого дня, отмечая про то что это был худший новый год. Все же пытаясь окончательно не разреветься, он пробормотал про себя: — “Они заслужили своё счастье.” Он вернулся к бокалам, но его руки замерли, когда в голову пришла другая мысль: “А я? Я снова остаюсь один… Почти.” Дима выглянул в окно, темная фигура все ещё одиноко стояла там, а до нового года оставались считанные минуты. Он поспешно накинул на себя свою куртку, прихватив ключи и выбежал на улицу.  Снег мягко хрустел под домашними тапочками, а Хольт уже успел походить на сугроб. Он мягко коснулся его руки.  — Пошли. Новый год скоро. — он нежно улыбнулся.  Август широко распахнул глаза, после это выражение лица перешло в ответную улыбку, после чего они последовали в тепло.  *** Дима отложил телефон, снова взглянул на стол, который Август, к его удивлению, почти идеально накрыл. Но две лишние тарелки всё ещё напоминали о том, что гости не придут. Он вздохнул, стараясь не показывать своего разочарования, и сказал: — Август, убери пожалуйста эти две тарелки и приборы. Они не понадобятся.  Август замер на секунду, переводя взгляд с тарелок на Диму. В его глазах промелькнуло что-то вроде вопроса, но он не сказал ни слова, лишь медленно кивнул. — Да, konechno. Всё ещё слегка мокрый, с волосами, которые прилипли к его лбу после холодного душа, а после времени проведенном на холоде, после чего Дима отчитывал его, чего же он не поехал обратно в аэропорт. Он пошатываясь взял тарелки и столовые приборы, аккуратно держа их в руках, стараясь ничего не испортить, видя расстроенный вид его парня.  Он направился на кухню, но в его глазах явно читался вопрос. Его брови были слегка приподняты, губы чуть сжаты. Август выглядел так, будто хотел что-то сказать, но не решался, словно пытаясь понять, почему нужно убирать лишние тарелки. Дима, почувствовав этот взгляд, только махнул рукой: — Не спрашивай. Просто убери их, и всё. Август, не задавая лишних вопросов, продолжил идти к кухне. Но, уже почти дойдя до раковины, он обернулся, глядя на Диму с лёгким сомнением. — Они не пришли? — тихо спросил он. — По’этому…  Дима резко выдохнул, словно этот вопрос задел что-то внутри. — Да. У них сломалась машина. Они решили остаться дома. Август на мгновение задержался в проходе, его взгляд стал мягче. Он кивнул, не говоря больше ничего, и вернулся к раковине, где начал аккуратно ставить тарелки. Дима отвернулся, продолжив протирать бокалы. — Скорее всего, ты даже не помнишь, как их звали… Если ты не врешь, конечно. Хотя, судя по твоему виду… — пробормотал он себе под нос. Он вернулся к изначальной мысли. — Но всё равно ведёшь себя, как будто тебе не всё равно.  Август, вернувшись из кухни, снова встал у стола. Он внимательно посмотрел на Диму.  — I care, Dimochka. I really don't remember who your friends are, you seem so upset about everything... especially me. I'll remember everything, and I'll make it right. I promise you.  (Мне не все равно, Димочка. Я действительно не помню кто твои друзья, но ты выглядишь таким расстроенным из-за всего.. в первую очередь меня. Я все вспомню, и исправлю. Обещаю тебе.)  — Я не андерстед все, Август. Но не с выпившим тобой мне куда приятнее иметь дело, звучало… Искреннее.  Квартира наполнилась тихим уютным гулом: на кухне потрескивали свечи, гирлянда, висящая над столом, переливалась разноцветными огнями, а из динамика телевизора едва слышно играла новогодняя музыка. Август, теперь чуть более собранный, стоял у стола, поправляя салфетки. Его движения всё ещё были немного медленными, но он старался с таким серьёзным выражением лица, что Дима, наблюдая за ним, не мог удержаться от лёгкой улыбки. — Август, хватит уже. Салфетки и так идеально ровные. Сядь, отдохни, я всё доделаю.  — Нет. — он шагнул в сторону Димы и аккуратно положив руку на талию, ожидая удара. Он действительно последовал, его легко огрели кухонным полотенцем.  Дима почувствовал, как что-то тепло разливается внутри. Он отвернулся, чтобы спрятать свою реакцию, и начал открывать бутылку шампанского. — Ладно, если хочешь помочь — возьми мандарины. Распредели их в вазу красиво. Август кивнул, улыбнувшись, и принялся за дело. Мандарины скатывались по его пальцам, но он аккуратно укладывал их в прозрачную вазу, стараясь не уронить ни одного. Когда стол был окончательно накрыт, Дима щёлкнул выключателем, и кухня освещалась теперь только гирляндой и свечами. Август, глядя на светящиеся огоньки, вдруг сказал: — Красив’о, очень красив’о.  Дима бросил на него взгляд. — Ты про что? Стол или квартиру? — Alles. (Всё.) — тихо ответил Август, поворачиваясь к нему. На секунду их взгляды встретились, и в комнате стало удивительно тихо. За окном падал снег, засыпая улицы Петербурга мягким белым покрывалом, а в квартире царила та самая теплая атмосфера, которой так не хватало Диме в последние годы. Август шагнул ближе к Диме, его карие глаза отражали мерцание гирлянд. — Dima… — Что? — Spasibo. — ответил Август, искренне, тихо, но с таким чувством, что Дима не знал, что ответить. Вместо слов он только вздохнул, взял шампанское и поднял бокал. — Ну, раз уж ты здесь и всё это — наше Новогоднее чудо, давай отметим. За Новый год, за то, чтобы он был лучше, чем предыдущий.  Август взял второй бокал, слегка улыбнулся и наклонился к Диме ближе, чем требовалось. — За теб’я.  Дима хотел возразить, но бокалы уже встретились с мягким звоном, и на секунду весь мир, казалось, замер. За окном продолжал кружиться снег, а в квартире было тепло, уютно, и впервые за долгое время Дима чувствовал, что всё может быть хорошо. Стрелки на часах показывали всего несколько минут до полуночи. Гирлянда продолжала мерцать огоньками, а на столе стояло шампанское, мандарины и пара зажжённых свечей. Дима поправил салфетку, но руки его вдруг остановились. Август, сидя рядом, вдруг слегка коснулся его запястья. Это было такое лёгкое прикосновение, будто случайное, но Дима знал, что это не так. Он поднял глаза и встретился с взглядом Августа. —   You're so quiet. (Ты такой тихий…) — мягко сказал Август, чуть наклонив голову. — Просто думаю. — ответил Дима, пытаясь не выдать своей растерянности. Но Август не отступал. Его пальцы медленно соскользнули с запястья на ладонь Димы, обвивая её, чуть сильнее, чем следовало бы. Дима почувствовал, как тепло от этого прикосновения растекается по всему телу, отзываясь чем-то тёплым и болезненным в груди. — О chom’ ты дум’аешь?  Дима посмотрел на их сцепившиеся руки, потом снова поднял взгляд на Августа. — О том, что, возможно, я зря позволяю тебе оставаться здесь. — сказал он с лёгкой усмешкой, но его голос был мягким, без намёка на упрёк. Август чуть наклонился ближе, его другой рукой легко дотронулся до плеча Димы, будто чтобы убедиться, что он не отстраняется. — I don't think you'll regret it.  (Я думаю, ты не пожалеешь…) — прошептал он, его голос звучал неожиданно тепло, почти умоляюще. Дима попытался отвернуться, но Август не позволил. Его пальцы сжали плечо чуть крепче, а другая рука, всё ещё держащая ладонь Димы, чуть потянула её к себе. — Август…  — начал Дима, но его голос дрогнул, когда Август опустил голову чуть ниже, их лица оказались совсем рядом. Дима вздохнул, чувствуя, как его сопротивление тает под этим прикосновением. Его плечи расслабились, он чуть наклонился вперёд, позволяя теплу Августа полностью захватить его. — Ты слишком настойчив… — пробормотал он, но не убрал руку. — But you like it. (Но тебе это нравится…) — ответил Август с лёгкой улыбкой, едва заметной, но искренней. И прежде чем Дима успел ответить, Август мягко обвил его ладонь обеими руками, склонился ближе и коснулся своим лбом его лба. На мгновение всё замерло: музыка, огоньки, даже время. Только их дыхание заполнило тишину комнаты, а пальцы, сцепившиеся так крепко, будто боялись разжаться, стали единственной реальностью. — С Новым годом, Дима… — тихо сказал Август. — С Новым годом, Август… — ответил Дима, закрывая глаза, позволяя себе забыть обо всём, кроме этого момента. Август медленно наклонился ближе, их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Его пальцы всё ещё держали ладонь Димы, тепло этого прикосновения наполняло воздух вокруг. Он остановился на мгновение, глядя в глаза Димы, как будто спрашивал разрешения.Затем, медленно, но решительно, он потянулся к нему, собираясь коснуться губ. Но в тот самый момент, когда расстояние почти сократилось до нуля, Дима неожиданно вздрогнул, резко отклоняясь назад. — Август! — выдохнул он, но слова прозвучали громче, чем он хотел. Август, словно споткнувшись о невидимую преграду, отпрянул. Его взгляд наполнился растерянностью и лёгким страхом. Он замер на секунду, а затем неловко отшатнулся ещё дальше, но не заметил, что сзади висела гирлянда, и задел её. — Verdomme! — вскрикнул он, когда гирлянда, с лёгким звоном, соскользнула с крючка, ударив его по плечу. Попытавшись удержаться, он сделал неловкий шаг в сторону, но подскользнулся на гладком полу и с грохотом рухнул на спину прямо под стол. В этот момент за окном раздался оглушительный звук первого новогоднего салюта, и радостные возгласы людей заполнили тишину ночи. Дима замер на месте, моргая от удивления. Потом посмотрел вниз, где, прямо под столом, лежал Август, раскинув руки и глядя в потолок с выражением абсолютной растерянности. — Боже мой, ты в порядке? — спросил Дима, быстро наклоняясь к нему. Август приподнялся на локтях, потерев затылок, и криво улыбнулся. — Дум’аю, да… — пробормотал он. Дима фыркнул, но его лицо смягчилось. Август, всё ещё сидя на полу, поднял глаза на Диму и не смог удержаться от тихого смеха. Август поднялся, слегка пошатываясь, но на его лице всё ещё играла эта теплая, немного виноватая улыбка. Гирлянда, обвившаяся вокруг его плеча, свисала вниз, как нелепый праздничный аксессуар. И под звуки салютов, заполнявших ночь, Дима, всё ещё недовольно ворча, помогал ему добраться до дивана. Август сидел на диване, обвив плечи гирляндой, она стала его личным украшением. Он всё ещё потирал затылок, но улыбка не сходила с его лица. Салюты за окном продолжали греметь, освещая комнату вспышками разноцветного света. Дима стоял рядом, сложив руки на груди, всё ещё слегка нахмуренный, но внутри уже не мог игнорировать тёплое чувство, которое росло, глядя на этого нелепого, но искреннего человека. — Я всё же не понимаю, что у тебя в голове происходит. Ты хоть помнишь, зачем ты сюда пришёл? — спросил Дима, опускаясь в кресло напротив. Август поднял взгляд, и в его глазах что-то мелькнуло. Он замер, словно пытаясь поймать нить воспоминаний, которые вдруг начали складываться в целую картину. — Я… — начал он, но замолчал, прикрыв глаза, чтобы сосредоточиться. Дима сидел в тишине, наблюдая за ним. Несколько секунд казались вечностью, пока Август вдруг не открыл глаза и выдохнул. — Я помню… — Что ты помнишь? — настороженно спросил Дима, выпрямляясь. Август посмотрел на него, и его взгляд стал неожиданно мягким и тёплым. — Всё… — сказал он с улыбкой, которая одновременно выражала радость и облегчение. — I remember how we met, how we fought...but most of all..... (Я помню, как мы встретились, как мы ссорились… но больше всего…) Он замолчал на мгновение, его голос дрогнул, и он продолжил чуть тише: — I remember how much I love you. (Я помню, как сильно я тебя люблю.) Дима замер, его сердце пропустило удар. Он хотел что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. — Август… — No, let me-  (Нет, позволь мне.) — перебил его Август, наклоняясь чуть вперёд, его голос становился всё увереннее. — I remember how badly I messed up. I remember how much it broke you. But I couldn't help but come. Even though I didn't remember anything, I knew one thing...I needed to be with you."   (Я помню, как сильно я всё испортил. Помню, как тебя это сломало. Но я не мог не прийти. Даже если ничего не помнил, я знал одно… мне нужно быть с тобой.) Дима отвёл взгляд, чувствуя, как что-то острое кольнуло его в груди. — Но что теперь? Ты пришёл, вспомнил. И что дальше, Август? Ты думаешь, что всё можно просто вернуть? Это не так просто… Август медленно поднялся с дивана, всё ещё держа гирлянду на плечах. Он подошёл к Диме, опустился перед ним на колени, так что их глаза оказались на одном уровне. —  I know it's not easy..... (Я знаю, что это непросто…) — сказал он, его голос дрожал, но был полон искренности. —just one... I'll prove that I can be better. That I can make you happy. Like you've always been for me. (просто одну… я докажу, что могу быть лучше. Что могу сделать тебя счастливым. Как ты всегда был для меня.) Дима смотрел на него, а в груди всё сильнее разгоралось тепло. Он хотел отвернуться, хотел закрыться, но что-то в этих глазах, таких искренних и честных, заставило его выдохнуть и сдаться. — Ты правда думаешь, что можешь это сделать? — Я увер’ен. На секунду всё замерло. А потом Дима вдруг улыбнулся, впервые за этот вечер искренне, тепло. — Ну, если ты снова начнёшь пытаться меня контролировать, я не буду возражать, чтобы снова окатить тебя водой, или огреть полотенцем.  Август рассмеялся, и этот смех был таким чистым, что даже Дима не смог удержаться и улыбнулся шире. Снаружи продолжали раздаваться радостные крики и взрывы салютов, а в комнате, наконец, воцарился мир. Время приближалось к двум ночи, но в комнате, казалось, всё замерло. Дима сидел за столом, глядя на Августа, который стоял у окна, задумчиво смотря на падающий за стеклом снег. — Ты чего там застыл? — спросил Дима, не оборачиваясь, его голос звучал спокойно, но с лёгкой усталостью. — Идёт снег… — тихо ответил Август, поднявшись со стула. Август усмехнулся, но вместо ответа шагнул ближе к нему, его карие глаза вдруг вспыхнули чем-то живым, непреодолимым. — Come with me. (Пойдём со мной.) — Что? Куда? — Outside. (На улицу.) — сказал Август с улыбкой, в которой была детская настойчивость, и потянул Диму за руку. — Август, ты что, с ума сошёл? Там холодно, и… — Precies. Perfect moment. (Именно. Идеальный момент.) Не давая Диме возможности возразить, он схватил его за руку и потащил к двери. Дима пытался вырваться, бормоча что-то о глупостях, но Август был настойчив, почти смеясь, и через пару мгновений они оказались на улице. Снег кружился в воздухе крупными хлопьями, оседая на плечах и волосах. Ночной Петербург был завораживающе красив: свет фонарей отражался в снежных сугробах, а улицы были почти пусты, только где-то вдалеке раздавались звуки праздника. — Зачем ты меня сюда вытащил? — недовольно буркнул Дима, кутаясь в шарф. Август молчал. Вместо ответа он шагнул ближе, остановился прямо напротив Димы и вдруг протянул руку. — Dance with me. (Потанцуй со мной.) — Что? — ошарашенно спросил Дима. Дима замер, глядя на него, как на сумасшедшего. — Август, ты снова пьян или у тебя просто замёрзли мозги? Мы на улице. В снегу. Танцевать?!  Но Август только улыбнулся, шагнул ближе и, не дожидаясь согласия, мягко положил руку на талию Димы, второй рукой обхватив его ладонь. — Я серьёзно… — прошептал он, его голос был таким искренним, что Дима не смог оттолкнуть его. — Ты ненормальный, — пробормотал Дима, но уже не сопротивлялся. Под снегопадом, в абсолютной тишине ночи, Август начал медленно вести их в танце. Его движения были мягкими, плавными, и, несмотря на холод, между ними вдруг стало тепло. Дима сначала чувствовал себя неловко, но затем что-то в этом моменте захватило его. Снег кружился вокруг, делая их единственными людьми в этом мире. Он поймал себя на том, что уже не сопротивляется, а ведётся за Августом, почти улыбаясь. Дима ничего не сказал. Он лишь посмотрел на Августа, а затем слегка кивнул, ощущая, как сердце бешено колотится. Снег всё продолжал кружиться, обнимая их, как мягкое покрывало, а Петербург, казалось, в этот момент принадлежал только им.