Любимый неоновый

***

Сонно приоткрыв глаза, Фурина приподнялась на локтях. Солнечный свет не давал открыть веки полностью, во рту пересохло и отдавало чем-то кислым, волосы спутались, а вчерашняя праздничная одежда, в которой она и повалилась на кровать, была вся мятая. Не самый лучший вчера был вечер, да и сегодняшнее утро тоже не подарок. Но в театре ещё много работы. Все дела, даже самые привычные, в таком состоянии выполняются с трудом. А мысли ничто не останавливает. Они живут своей жизнью, часто мешая нормально сосредоточиться на чём-либо. В данный момент именно образ Арлекино не выходил у неё из головы. Мучило множество вопросов, связанных с этой особой. Даже во время приёма душа звук воды не мог перебить её голос в голове. Вода, хлеставшая Фурину в лицо, не смывала статный образ из глаз. Её радовало лишь то, что эта фигура больше не вызывает ужаса и не заставляет всё тело изливаться холодным потом. В своей повседневной одежде она поправила шляпку перед зеркалом и уже была готова идти в сторону театра, как заметила отсутствие перчаток на своих руках. Белая кожа поблёскивала на солнце и будто отражала весь свет, который попадал на неё. Отсутствие привычного элемента одежды напрягало, но сейчас уже нет времени, чтобы идти за другой парой. Неприятно, конечно, что предыдущие она так легко упустила, но ничего в данный момент с этим не сделать. Потом как-нибудь заберёт, если Арлекино соизволит их отдать. Только бывший Архонт успела выйти за пределы своего дома, и, закрывая входную дверь, она почувствовала сзади чьё-то присутствие. Голоса в голове сразу стихли. Она быстро обернулась. На траве около клумбы стояла Предвестница. Она держала в руках белую вещицу, которая так нужна сейчас голубоглазой, и невысоко подбрасывала её, пытаясь скрасить время ожидания. – Не забывай больше, Фурина. – тихим голосом сказала высокая девушка и кинула другой перчатки в руки. От неожиданности броска было трудно их поймать, но валять в грязи такую необходимую вещь хотелось меньше всего. Ещё меньше всего хотелось чувствовать пристальный взгляд на себе. – Спасибо… – будто виноватый котёнок промяукал и надел перчатки на лапки. Арлекино медленно подошла к низенькой девушке. – Знаешь… – она смотрела на её лицо сверху вниз своим изучающим, пожирающим взглядом, выжидая паузу. Перед Фуриной будто образовалась стена, которая только и делала, что сдавливала её тело между собой и дверью. Из нетерпения она первая нарушила выдерживаемую тишину, судорожно поглядывая в глаза с крестами. – Что? – – Я заметила, что между нами есть некие… недопонимания. – она с интересом разглядывала напряжённое лицо бывшего Архонта. – Не хотела бы мисс Фурина обсудить их со мной за чашечкой чая с десертом сегодня вечером? – не сдержав хитрой улыбки, девушка заправила собственную выбившуюся прядь волос за ухо. – Но я дерзаю предположить, что вы не можете мне отказать. – Немного растерявшись от такого заявления Предвестницы, она помялась на месте. Теперь, после таких слов, она и действительно не могла отказать. Пусть ужаса она и не вызывала, но вред точно способна причинить, если ей перечить. – Думаю, я смогу найти лишнее время после работы, чтобы обсудить некоторые вопросы. – пытаясь сделать голос более уверенным, она тормошила пуговицу и оглядывалась по сторонам. Это сразу вызвало интерес у Арлекино; как же хотелось взять эту невысокую девушку за челюсть острыми когтями, впивающимися в её фарфоровую кожу до красных следов, и направить её взгляд на себя, взять эту нежную руку и положить себе на грудь, чтобы она почувствовала, как сердце неровно стучит, когда находится рядом с ней, как мысли переплетаются между собой, образуя сплошной ком, как у неё с каждым разом всё меньше и меньше сил, чтобы контролировать себя. Но она только осмотрела её с головы до пят. – Я встречу вас у Эпиклез, и мы вместе пойдём в Дом Очага. К тому времени старшие дети подготовят всё, что нужно. Можно насчёт гостинцев не беспокоиться, младшие непривередливы к еде, старшие могут обойтись. – не став дожидаться ответа, она просто развернулась и ушла.

***

Уже под вечер ноги устали от постоянного стоячего положения, в глазах плыло от множества прочитанного текста, мысли запинались. После сотрудничества с Лини и Линетт другие дела казались максимально неинтересными и затягивали, как зыбучие пески, в свою тягомотину. Освещение в театре уже не казалось таким ярким, оно будто давило на глаза своей тусклостью. Однако Фурина была довольна, чувствуя, что многие задачи выполнены. Впервые за день, развалившись на кресле, она не могла прикрыть глаза. Зрачки елозили с одного предмета на другой. По её внешнему виду можно было сказать, что она переживала о чём-то. Тут напряжённую обстановку разбавила ассистентка. – Мисс, вот то, что вы просили. – она передала голубоглазой корзинку с различной выпечкой и сладостями, завёрнутыми в яркие бумажные упаковки. Сама корзина была украшена различными лентами и бантами. Бывший Архонт так рассматривала будущий гостинец, что казалось, она сейчас сама набросится на него, не оставив ничего детям. Пряный запах окутал всю комнату. Девушка была словно загипнотизирована. – Нужно что-то ещё? – Дёрнувшись от неожиданности, она удивлённым взглядом посмотрела на помощницу. – Нет, спасибо за помощь. Я тогда пойду. – спрыгнув с кресла, она направилась к выходу. Огненный закат оказался приятнее глазу, чем приевшиеся лампы. Ветер, колышущий макушки деревьев, развевал вьющиеся пряди низкой девушки. Уличные фонари ещё не включились. Облака порозовели, как и отражение неба в воде. Фигура, стоящая у фонтана, как и обещала, ждала её, сложив руки на груди и смотрев на текущую и плещущуюся воду. Хотелось развернуться и уйти. Корзинка ощущалась всё тяжелее и тяжелее. Но ничего уже не сделать. Медленным шагом она направилась к ней. Слуга, заметив идущую девушку и помявшись на месте, развернулась к ней лицом. – Идём. – быстро и чётко бросила она. Высокая девушка не сбавляла темп. Фурина еле-еле поспевала за ней. Дувший ветер чувствовался в разы сильнее и своим порывом стягивал всё лицо. Волосы растрепались, губы обветрились. Одна пепельноволосая оставалась неизменной. Казалось, она так сильно рвётся в Дом Очага, что, если преградить ей путь, она не сможет мягко отреагировать. – Мы можем не идти так быстро? – У голубоглазой даже появилась лёгкая отдышка. Руки покраснели и ныли от тяжести корзинки. Слуга немного вздрогнула, посмотрев в глаза другой, расслабилась и сбавила темп. – Да, конечно. Я думала, что будет лучше, если мы раньше дойдём, потому что скоро стемнеет. – она прекрасно видела её уставшее лицо, растрёпанные волосы, припухшие ладони и заплетающиеся ноги, но не желала лишний раз проявлять активность в сторону бывшего Архонта. Похоже, Предвестница просто немного задумалась. Подойдя к Дому Очага, Арлекино открыла дверь и впустила гостью первой. В помещении было достаточно тепло, даже жарко. Масса маленьких деток занималась чем-то своим: кто-то играл в группах, кто-то предпочитал сидеть один. Но все они веселились. Запах готовящейся еды переполнял комнату и чувствовался на улице. Как только младшие услышали цокот каблуков, их взгляд был направлен на двух девушек. Молодые глазки с любопытством рассматривали бывшего Архонта. Они чувствовали строгий взгляд Слуги и не осмеливались подойти. Фурина просто стояла с корзинкой в руках и улыбалась. Высокая девушка прошла вглубь, указав взглядом на стол. – Поставь сюда. – мотнув головой в сторону лестницы и подзывая за собой другую, она направилась наверх по деревянным ступеням. Владелица Дома Очага привела её на открытый балкон, освещаемый догораемым закатом. Красный свет попадал на небольшое количество мебели и придавал им совершенно другой оттенок. Стоял любимый десерт бывшего Архонта и горячий чай, из которого исходил пар. Всё, как она и говорила. Дети подготовили всё необходимое, пока мы шли. Становилось достаточно прохладно, но насекомых не было. Снаружи можно услышать гул детей в доме. Окотившаяся кошка под соседскими окнами жалобно поскуливала. Стояла немного напряжённая атмосфера для Фурины. Находиться на территории Дома очага с Предвестницей всё ещё странно для неё. Да и они обе молчат. От перенапряжения у девушки отдавало ноющей болью в животе, да и не выглядела она расслабленно. Ведь Арлекино не похожа на того человека, который будет держать язык за зубами, когда есть возможность разобраться в чём-либо. Кажется, она ждёт первое слово гостьи. Вдоволь впитав витавшую в воздухе неспокойную атмосферу, Фурина быстро уселась на сиденье, сложив руки на коленях. Туфельки еле-еле доставали до пола, из-за чего ноги болтались. Не давая себе облокотиться, она сидела прямо и смотрела вдаль. Арлекино просто стояла и любовалась ей. Под этим красным светом уходящего солнца сидящая девушка казалась ещё более чужой. Такая недвижимая, как статуя, словно неживой человек сейчас сидит вместо неё. Вся эта картина завораживает дыхание: она, бывший Архонт, балкон, прохладный воздух, попадающий под слои одежды и холодящий кожу, пылающий закат, падающий на сидящую стройную фигуру. Всё это будоражило. В какой-то степени даже заводило. Пусть внешне этого и не было заметно, Предвестница была рада, что виновница её бессонных ночей пришла и сидела ждала чего-то, любуясь видами. Шум детей внутри дома Арлекино пропускала мимо ушей, как и вой ветра. Сейчас хочется просто без слов обнять её, чтобы она принадлежала ей одной и больше никому другому. Хочется держать её во всю силу рук, сковать её в оковы и прицепить к себе. Но сейчас она выглядела так чисто и ясно, будто сама никогда и не посмеет убежать. Подойдя к столу, высокая девушка уселась по-хозяйски на стул и положила ногу на ногу. Увидев то, как с интересом Де Фонтейн перевела взгляд на её действия своими выразительными круглыми глазами, медленно хлопая ресницами, Предвестница была вынуждена поставить локти на стол, образуя кистями замочек, спрятать рот и сделать задумчивый взгляд. Она пыталась скрыть свою маленькую улыбку. Немного отпустив эмоции, нахлынувшие так внезапно, она перестала дожидаться первого слова бывшего Архонта и сказала первой, смотря прямо ей в глаза. – Вы не едите свой любимый десерт. Что-то не так? – – Просто задумалась немного. – нежно, с таким слабеньким и дрожащим голоском, она пробубнила практически себе под нос, начиная разглаживать ткань пиджака. – Хорошо, Мисс Фурина. Вижу, что вы сегодня очень нервничаете, да и устали сильно. Не хотите сначала поговорить о обыденных вещах, чтобы расслабиться? Потом можно будет перейти к тому, для чего мы здесь собрались. – Слуга понемногу пила сладкий чай.

***

Недоеденный десерт заветрелся. Недопитый напиток остыл. Уже только домашний свет, проникающий на балкон через стёкла окон, освещал его вместе с луной. Стрекот сверчков и гул листьев были заглушены смехом, таким звонким, исходящим из глубины груди, который с большой вероятностью можно было услышать даже в других регионах. Каждая его нотка отражалась сквозь улочки города, возвращаясь и врезаясь всё глубже и глубже в душу Арлекино. Она с удовольствием слушала бы его до самого рассвета и смотрела на то, как девушка, сидящая напротив, вытирает маленькую слезинку из уголка глаза, посматривая вниз и улыбаясь настолько искренно, насколько это было вообще возможно. Невольно пепельноволосая девушка сама временами немного посмеивалась, но уже не одёргивала себя. Рядом с Фуриной улыбка и смех ощущались по-другому, не как обычно. Не стыдно. Находиться рядом с ней уже было приятно. Приятно смотреть на неё. Приятно разговаривать. Приятно слушать. Предвестнице было по вкусу растворяться в девушке, оставлять всё плыть по течению и быть только с ней. Резко оборвав свой смех, Фурина замолчала и тяжело вздохнула. Тишина ночного Фонтейна всё ещё пропускала через себя эхо хохота. Она сидела, поглаживая себя по озябшим плечам, взгляд цеплялся за верхушки деревьев, что так неспокойно покачивались под светом звёзд. – Мы тут уже много времени сидим и развлекаемся, но всё ещё не затронули тему, которая стала причиной встречи. Уже похолодало, пора обсудить всё и расходиться. – даже немного с грустью в голосе произнесла она, смотря на остывшую кружку чая. Арлекино быстро встала и молча вышла, оставив девушку провожать её взглядом с непонимающим выражением лица. – Держите, леди Фурина. Надеюсь, мы сможем немного дольше посидеть. – девушка, поджав губы, протянула ей сложенный тёплый плед. – Спасибо. – закутавшись в него, она привстала со стула и пошла в сторону перил, ограничивающих пространство балкона, смотрела прямо и принимала телом легкие потоки воздуха. – Я бы хотела, что бы ты всегда звала меня на «ты». А то на «вы» как-то…– голубоглазая даже немного похихикала, пряча взгляд. Предвестница прошла за бывшим Архонтом и встала сбоку. – Хорошо. Я рада, что ты больше не так сильно боишься меня. Ты, когда нервничаешь, крутишь пуговицу. – в её голосе слышались нотки мягкости и расслабления. – А… Просто привычка, ничего такого. – она медленно облокотилась на перила. Прохладный ветерок щекотал кончик носа. – Знаешь, неправильно было вести себя тогда вот так с тобой. Но что поделать, это была моя работа, надеюсь, ты не сильно злишься. – её мысли были забиты тем, как другая была совершенно непохожа на прежнюю себя. Стоит, блаженно беседует с четвёртой Предвестницей, и ничего не предпринимает. Наверное, Фурина сама бы не поверила в это. Да и сама Слуга не подумала бы, что будет стоять с бывшим Архонтом на балконе Дома Очага, смеяться и смотреть на горизонт. – Всё нормально. Всё же сейчас мы свободно общаемся. – Де Фонтейн медленно дышала и стояла с маленькой улыбкой на лице, время от времени переводя взгляд вниз на небольшой сад во дворе. Множество растений заполняло собой клумбы и горшки, а пышные бутоны уже закрылись. Земля была без единого сорняка, все цветы усажены упорядочено, горшочки расставлены по краям единственной лавочки. Яблоня уже плодоносила и висящие на ней яблоки поблёскивали от света луны. Вся эта картина даже не вязалась с образом Предвестницы. Красивый… наверное, дети много им занимаются. Поставив локти на ограждение, она прощупывала каждую косточку чёрных пальцев, словно выискивая в них что-то. – Это утешает. Обычно трудно налаживать отношения по множеству причин. Но в настоящее время особенно хочется наладить отношения с…– Фурина взглянула в её сторону и посмотрела прямо в глаза. От девичьего взгляда рот Арлекино замер в открытом положении, будто было больше нечего сказать, в нём больше не было влаги, глаза замечали только стоящего человека рядом. Она была так близко и одновременно так далеко. Её вид по-настоящему убивал и возрождал заново. Лунный свет падал на её лицо, обволакивая каждый изгиб и отражаясь от кудрей. Он захватывал и утаскивал с собой низкую девушку. Она выглядела таким чистым и неземным существом, нежным, хрупким как хрусталь. Словно сейчас прикоснешься к её коже, и она сломается, упадёт, ничего от неё не останется. Она светилась изнутри и освещала всю землю, дарила всем радость и улыбку. И даже если она этого не хотела, из неё всё равно исходила эта прозрачная белизна души. Эта девушка была словно ангел во плоти. Нежные руки, такие мягкие и подрагивающие от ночной прохлады. Шея, такая божественная и открытая, так и показывала все венки, что находятся в ней. Эти пухлые щёки, покрывшиеся небольшим румянцем то ли от смеха, то ли от холода, то ли по другой, неизвестной никому причине. Хлопающие густые ресницы, на которых так красиво бы смотрелись снежинки из Снежной. Влажные розовые губы, так подрагивающие от большого количества эмоций. Нежный голос, действующий словно пение сирен на неопытных моряков, так манил за собой, заставляя тонуть всё глубже и глубже. Хочется слушать только и только его. Её стройное тело будто запросто может унести маленький ветерок куда-нибудь на другой континент. Оно так неподвижно стояло, словно ожидало чего-то. Просто замерло. Как будто слеплено из воска. Сильные плечи, что на протяжении многих лет удерживали на себе весь Фонтейн, сейчас казались совсем немощными, из последних сил сохраняя на себе тихо спадающий плед. Вьющиеся волосы, небольшие пряди которых так легко развевались от ветра, выглядели так, будто состояли из облака, что легко разгуливает по небу, они были воплощением всего самого легкого, что может быть на свете. Голубые гетерохромные глаза брали в оковы навечно, не давая возможности смотреть куда-то кроме них. Такая глубокая неземная красота крылась в этой чудесной девушке, что, наверное, ни одно стихотворение, ни одна песня, ни один текст, ни одна картина, ни одно слово, да даже взгляд не передаст моих чувств к ней. – Детьми. Хочу быть ближе к детям. Им нужна поддержка более взрослого человека, чем их старшие братья и сёстры. – надеясь, что Фурина не услышит робости в её словах, она глубоко выдохнула, ненадолго прикрыв глаза. – Думаю, для них это будет очень важно. Всем из нас нужен тот, на кого мы будем равняться. – она продолжала пристально рассматривать Предвестницу своими голубыми глазами. За этой божественной улыбкой, в глаза бросилась небольшая прядь, прилипшая к скуле. – У тебя тут... – не договорив, Арлекино не смогла контролировать себя и протянула руку, одним пальцем потащив выбившуюся прядку за ухо и проведя кончиком ногтя по нежной коже, чем вызвала небольшой прилив мурашек. Внутри голубоглазой все сжалось от приятности ощущений. Девушка опустила взгляд и поджала губы. – Ты не такая, какой я тебя представляла. – Предвестница одёрнула руку от её лица и повернулась обратно в сторону горизонта, сжав перила и глубоко вздыхая. – Лучше не делай поспешных выводов. Думаю, тебе уже пора идти домой. – – Как скажешь. – улыбка низкой девушки не спадала, но взгляд явно стал более тоскливым. Перед уходом она ещё раз оглядела сад внизу. – Мне нужно всё убрать с балкона. Тут недалеко, думаю, что ты в этот раз сама сможешь дойти. – начала греметь посуда, разрушая ночную тишину спящего города. Девушка уже открыла дверь, чтобы оставить Предвестницу наедине с собой, но тут её развернул голос сзади. – Фурина… – высокая девушка стояла с тарелками в руках и неподвижно смотрела прямо на неё красными крестами в глазах. – Хочешь, я устрою тебе экскурсию по всему дому и покажу сад? Он тебе приглянулся, вроде. – получив в ответ кивок и ничего более, Предвестница облегчённо вздохнула. – Можешь заходить, когда будешь свободна. –

***

Де Фонтейн лежала на своей постели и не могла погрузиться в сон. На этот раз мысли в голове казались намного громче, чем обычно. Каждая из них будто попадала в кровь с кислородом и, пройдя через всё тело, доставляла его в мозг. Точно так же, как одеяло окутывало её туловище, различные эмоции заполняли всё пространство внутри. Только она могла его откинуть, а то, что внутри, слить невозможно. Оставалось только прочувствовать каждую каплю сегодняшнего дня, в очередной раз прокручивая каждое слово или действие Арлекино у себя в голове. Хотела бы она сейчас оставить всё это и преспокойно заснуть. Но одно желание ничего не сделает. Она такая неясная. Такое ощущение, что её следующе действие нельзя предугадать: то она нежна, то в следующий момент выпроваживает, то делает вид, что тебя не существует, то мило улыбается в разговоре. Когда смотришь на её лицо, оно словно окутано густым туманом. И почему её сейчас волновало именно это? Как Арлекино смогла так глубоко пустить свои корни в её мозг, что никакие другие мысли не могут загородить её образ? Почему тело не поддаётся усталости и не может уснуть? Из них обеих только Предвестница сейчас сладко посапывала, обняв своё одеяло.