Любимый неоновый

***

После эмоционального всплеска дни всегда проходят медленно, уныло и однообразно. Человек чувствует себя в подвешенном состоянии. Тяжело вставать по утрам, понимая, что впереди ждёт целая рабочая смена и уйма домашних дел. Тяжело быть весь день на ногах или сидеть, не имея возможности встать. Тяжело ложиться спать, зная, что с утра весь этот круг событий будет повторяться раз за разом. Тяжело делать что-либо, когда ждёшь чего-то такого, что не знаешь, когда произойдёт. Я говорила это на всех наших репетициях. Несколько десятков раз. Все свои рабочие часы. И вот опять одно и то же. Фурина искренне не понимала, что делает не так. Она ведь изо всех сил старается объяснить актёрам важность присутствия души в их работе. Она разжёвывает всю информацию, и им остаётся только это проглотить. – Нет, нет, нет. Эпилог нужно играть не так. Тебе необходимо понять эмоции персонажа, чтобы твой монолог звучал тяжело. Ей несладко даётся этот период, она не знает, куда себя деть. Понимаешь? Ты должна показать все её внутренние переживания. Не нужно его растягивать. Он короткий и чёткий. Давай я продемонстрирую. – Как только она слезла со стула, каблучки зацокали по деревянному полу сцены, и весь свет был светил только на неё. Слышен был только нежный голосок. Все взгляды были направлены только на одну невысокую девицу. Эти эмоции практически было невозможно отличить от настоящих. Она была самой выдающейся актрисой, что можно было знать. Её мимика была по-настоящему выразительной и передавала все чувства. Движения тела, небольшие повороты головы, слаженные действия обеих рук, походка, соответствующая персонажу, которого она играет. Словно это не она была создана для этой профессии, а профессия была создана для неё. Быть сценаристом, художественным консультантом или режиссёром у неё тоже хорошо получалось, конечно, но полностью вживаться в роль было определённо её призвание. Только этот голос попадал в тело и брал за душу, заставляя забыть о нахождении в театре. Тон с каждой репликой становился всё жалобнее, голова опускалась ниже и ниже, пока резкий звук упавшей на колени девушки не раздался во всём зале, и гробовая тишина окутала всё помещение. Никто не мог издать ни звука. Лишь один человек осмелился прервать затишье и начал медленно аплодировать. Монотонные хлопки эхом раздавались во всем помещении. Фурина подняла голову и огляделась: в середине партера сидела пепельноволосая девушка. Пусть для других она выглядела равнодушной, но бывший Архонт точно видела в её глазах неподдельный интерес. Смотря на эти красные кресты, она встала и поклонилась, не сумев сдержать улыбку. – Ладно, всем хорошего вечера. Надеюсь, вы все учтёте свои недочёты и в грядущем порадуете меня. – с каплей надежды смотрела она на то, как быстро они покидают зал, совершенно не расстраиваясь от своей безответственности к работе. Группа так и ушла, не попрощавшись в ответ со своей наставницей. Люди только и общались о своих дальнейших делах и, уходя, громко хлопнули входной дверью. Девушка положила ладони, покрытые белыми перчатками, себе на лицо, пытаясь скрыться от всего мира, и глубоко вздыхала. Грусть и раздражение сменяли друг друга. От первой хотелось зарыться в углу от невозможности повлиять на других, а от второго – громко кричать до потери голоса. Звук каблуков только приближался. – Пришла посмотреть на то, как ты работаешь, а тут такое. Я не вовремя… Наверное, ты не в настроении разговаривать. – спокойно произнесла она, наклоняя голову набок и пытаясь сквозь руки персоны перед собой рассмотреть её лицо. Фурина открыла лицо и направилась в гримёрку. – Нет, я рада, что ты пришла. Просто мне нужно успокоиться. – она бросила на Арлекино взгляд, подзывая за собой. Они зашли в комнатушку, половина которой была заставлена коробками и разными вещами. На гримёрном столике стояли косметические средства. Тёплый свет лампы освещал всю комнату. Небольшой диван служил местом для отдыха в перерывах. Несколько крупных букетов цветов стояли в вазах на полу. На напольной вешалке висели разные костюмы для выступлений, что странно, ведь последние разы она сама не участвовала в представлениях. На полках стояли упаковки различных сладостей. Рассматривание помещения прервал вопрос. – Ты будешь чай? – девушка держала две чашки. – Нет, спасибо. – Арлекино продолжила рассматривать грамоты и благодарности, висящие на стенах. – Ты сегодня печальна. Хочешь поговорить об этом? – Голубоглазая села на стул перед столиком, и словно разговаривала с зеркалом. – Просто… Эта работа с людьми бывает просто невыносима. Да и в целом жизнь не на посту Архонта более несносная, чем я думала. Иногда мне кажется, что я понемногу схожу с ума от всего этого. – А ты не пробовала не так сильно волноваться по пустякам? То, что кто-то не может справиться со своими обязанностями, вовсе не твоя вина. Смотри на всё чуть проще. Главное, что работа не забирает большую часть твоего времени, остальное не так важно. Не бери на себя много обязанностей – знай меру своих возможностей. – внимание Арлекино привлекла фотография, на которой стояли старшие воспитанники Лини и Линетт вместе с Фуриной. На всех были надеты непонятные и смешные костюмы. Наверное, это фото с одной из репетиций. Счастливые. Даже малышка Линетт немного улыбнулась. – Думаю, ты права, но говорить и делать – не одно и то же. Каждый раз пытаюсь контролировать себя, а в итоге... – Арлекино бесшумно повернула голову в её сторону и смотрела на её отражение в зеркале влюблённым взглядом. Освещённая искусственным светом девушка пусть выглядела печальной, но была всё такой же божественно прекрасной. Опущенные уголки губ и плечи, растрёпанные волосы, блестящие глаза, как капли росы с утра, и хмурые брови только красили её. И как только Предвестница с самой первой встречи не заметила в ней такую привлекательность? Все её изящные черты лица и тела были поистине великолепны. Каждое слово было… Фурина, почувствовав и увидев в зеркале на себе пристальный взгляд, развернулась всем телом к другой, чем заставила девушку резко вернуться в изначальное положение, сделав вид, будто ничего не произошло. Голубоглазая наконец-то улыбнулась и медленно подошла к Арлекино. – Интересно? Это была наша последняя репетиция перед выступлением. Они хорошие ребята. – – Пожалуй. – Арлекино призадумалась. Фурина кончиками пальцев погладила глянцевое покрытие. – Скучаю по ним. Хотелось бы ещё поработать с такими способными людьми над чем-нибудь. – Переведя взгляд с тонкой руки, она покосилась на почти не виднеющуюся половину её лица. Волнистые волосы закрывали обзор. Слуга повернулась к ней и наклонила голову, улыбаясь. Чёрные пальцы отодвинули голубые пряди, позволяя глазам любоваться на открывшийся вид, пока та погружается в воспоминания. – Что? – протяжно спросила девушка и улыбнулась, переведя взгляд на кресты в глазах. – Ничего. Знаешь, что ты очень красивая? – Предвестница ещё сильнее заулыбалась, увидев то, как сильно покраснела фарфоровая кожа на щеках. – Кто бы говорил. – она сделала шаг вперёд и стояла почти вплотную к высокой девушке, смотря блестящими глазами. Мягкая светлая ладонь погладила бархатистую кожу щеки и потянула её лицо к себе. Они лишь легонько касались губами, но оба сердца бешено стучали. Чёрные ладони обхватили хрупкое тельце девушки и прижали как можно ближе к себе. Фурина, не желая останавливаться на этом, зацепила свои руки в замок сзади шеи Арлекино, и, стоя на носочках, делала их поцелуй с каждым движением всё глубже и глубже. Высокая девушка делала небольшие шаги в сторону дивана, таща за собой уже висящую на ней особу. В комнате становилось всё жарче и жарче, находясь рядом с другим телом. С каждым вдохом хотелось ощутить как можно больше чужого запаха. Голубоглазая сидела на мягких бёдрах, обтянутых брюками, пока едва касающиеся кончики длинных ногтей оставляли на её ногах скопление мурашек, заставляя подрагивать всё внутри и замедлять все действия. – Чувствую, что Мисс Фурина слишком расслабляется, когда её гладят ноготками. – прервала поцелуй и прошептала на ухо, спрятав ладони под её пиджак и сжимая талию. – Вместо разговоров, лучше бы продолжила. – ладони пытались уместить в себе объёмную грудь. – Ни за что. – она улыбнулась и, будто промурлыкав, начала нежно целовать шею девушки. Раздавались звуки поцелуев и сдавленных вздохов. Они не могли насладиться друг другом. Половина одежды падала на пол. Арлекино нежно поглаживала языком соски Фурины, чувствуя её стекающую смазку сквозь ткань брюк. Девушки забыли о существовании всего на планете, кроме друг друга. Чувства и эмоции управляли ими. Трение различных участков кожи заставляло мелкие волоски подниматься. Пепельноволосая посмотрела прямо в глаза сидящей на ней девушке, видя только бескрайний океан, в котором можно счастливо утонуть, лишь бы другая была рядом. Тёмные руки аккуратно положили своё сокровище на диван, уступив своё место. Предвестница закинула её ноги на свои плечи и медленно их поглаживала. Такие стройные и ангельские плавно переходили в округлые ягодицы. Фурина лежала и смотрела ожидающими глазами. Каждый раз, когда они прикасались друг к другу, между телами пробегала молния, которая опьяняла их разум. Предвестница раздвинула ноги лежащей и опустилась вниз, начиная с поцелуев. Если бы она укоротила свои ногти, то с удовольствием уместила пару пальцев в этой мокрой девушке. Как только голубоглазая ощутила на себе её язык и губы, то, чего она так долго хотела и мечтала, произошло. Комната словно поплыла перед глазами. Чувства били в голову. Чёрные ногти впивались в нежные бёдра. Для Слуги ничего не существовало, кроме той, что сейчас так отчаянно дышит через раз, попутно держа свои трясущиеся колени. Вот на светлую голову приземляется нежная рука и давит на неё со всей силы, вдавливая в подающийся таз. Ноги сжимаются по бокам и не дают вырваться. Она будто в тисках. Но ей ничего не остаётся, кроме того, как осчастливить эту девушку. Фурина разжала ноги и отпустила руку, подзывая Арлекино на её место. Слуга просто села на край, расстегнула брюки. Белые ручки быстро потянули обе штанины, а за ними и нижнее бельё. Ноги были сразу же раздвинуты в предвкушении. Сидящая уже давно позабыла обо всём на свете. Последняя капля была, когда Фурина встала на колени и коснулась её ртом. Одна светлая рука мяла крупную грудь, а другая вошла несколькими пальцами, создавая тихое хлюпанье. Арлекино закрыла глаза. Закусанного языка казалось недостаточно, во рту уже чувствовался вкус крови, а действия со стороны девушки становились только приятней. Мир начал растворяться. Каждый звук, издаваемый в этой комнате, был наполнен чувствами, влечением. Всякое движение этой милой девицы, так покорно стоящей на коленях перед ней, приближало к концу. Предвестница уже держалась за голубые волосы, напрягая мышцы. Она отчаянно пыталась не издавать ни звука, но некоторые нотки всё же доходили до розовых ушей бывшего Архонта, что провоцировало довольную улыбку. Длинные ногти Предвестницы медленно гладили открытую спину девушки, едва касаясь тонкой кожи. Стройное тельце лежало на другом и крепко обнимало, наслаждаясь моментом. Голова уткнулась в ложбинку между объёмных грудей. С каждым новым поглаживанием дыхание становилось все спокойнее, а веки опускались. Чужая рука проходила по всей спине, начиная от плеч и заканчивая поясницей, рисуя разнообразные узоры. – Нравится? – увидев засыпающий взгляд Фурины, спросила Арлекино. – Очень. – девушка, преступая через себя, приподнялась и сказала охрипшим голосом – Только лучше не сейчас, а то я засыпаю, а мне ведь ещё домой идти. – – Пойдём в Дом Очага? Он ближе. Там переночуешь со мной. – пепельноволосая приподнялась за ней. – Нет, я не могу. С самого утра уже нужно быть в театре, не хочу разбудить кого-нибудь, когда буду вставать. – она замотала головой и улыбнулась. – Не волнуйся, ты никого не разбудишь, все тоже рано просыпаются. А когда будешь уходить, можешь предложить старшим ещё поработать вместе. – чёрный палец накручивал светлую прядь. – Сегодня хочу ночевать с тобой. – еле слышно звучал её голос. – Ну я не знаю… – промямлила голубоглазая, отводя взгляд. – Ладно, одевайся. Идёшь со мной и без возражений. – Предвестница не пыталась скрыть своё хихикание.

***

Когда девушки подошли к выходу из театра, то услышали шум дождя. На улице смеркалось. Лучи солнца всё ещё могли бы освещать крыши домов жёлтым светом, но скопление тёмно-синих туч не давало им это сделать. Вот-вот загорятся уличные фонари и осветят путь. Людей на улице совсем не было. Тропинки казались слишком одинокими, когда по ним никто не ходил. Запах сырого камня заставлял закрыть глаза и наслаждаться им. Температура, опустившаяся к вечеру, обязывала надеть что-то тёплое. – У тебя в гримёрке есть зонт? Давай возьмём его? Завтра как раз будет возможность занести обратно. – сказала Арлекино, вглядываясь в глубокую синеву. – Сейчас я схожу за ним. – Небольшая фигура появилась так же быстро, как и убежала. – Ты не захватила ничего тёплого, чтобы накинуть на себя? Ты можешь замёрзнуть. – Предвестница взяла раскрытый зонт, который колыхался от порывов ветра. – Нет, здесь нет моих тёплых вещей. – увидев, что другая снимает с себя свой пиджак, оставаясь в рубашке – А как же ты? – она надела вещь, большую ей на пару размеров. – Я не замёрзну. Пойдем. – она прижала Фурину ближе к себе, как можно больше укрывая от дождя.

***

Несмотря на то, что Фурина была не в первый раз в этом доме, она чувствовала себя неловко в чужой постели. Дома точно было бы спокойнее. Да и Предвестница куда-то ушла. – Прости, что задержалась. Нужно было кое-что проверить. – она прошла от двери до кровати в одном нижнем белье. Под тусклым светом луны было видно её колышущуюся грудь, с которой Фурина не могла отвести взгляд. Как только Арлекино залезла под одеяло и коснулась тёплой кожи, девушка вздрогнула. – Арле, ты такая холодная. Замёрзла всё-таки? – – Нет, Дорогая, всё в порядке. – она отодвинулась, чтобы не создавать дискомфорт своими холодными конечностями. От такого обращения широкая улыбка на лице Фурины не заставила себя долго ждать, глаза зажмурились. Внутри всё перевернулось. – Иди сюда, сейчас быстро согреешься. – она придвинулась к ней и крепко обняла. Арлекино, проснувшаяся посреди ночи, укрывая одеялом раскутанную Фурину, любовалась её красотой под светом луны. Эти проблёскивающие взлохмаченные волосы, сухие губы, длинные ресницы так и приковывали взгляд. Её тихое сопенье говорило о том, что она крепко спит. Такая беззащитная и сладкая, как приманка для кого-нибудь. Именно поэтому эту девицу никуда не хотелось отпускать. Чувство, что её кто-то отнимет или украдёт вызывало у Предвестницы самую настоящую злость. Голубоглазая должна быть её и только её. Чёрная рука погладила доступные участки кожи, чем вызвала едва заметную улыбочку сквозь сон. Арлекино, довольная увиденным, так и не заметила, как уснула.