Не тайный Санта

      — Чёрт, эта ваша гирлянда роса всю ёлку запутала!.. ну он точно где-то здесь, щас, щас…       Джисон по самые уши в ёлке в поисках потерявшегося подарка. Все и без залезания под неё прекрасно видят, что ничего, кроме разве что клубков шерсти празднично дерущихся котов, там нет, но он не сдаётся. Потому что за несколько часов до нового года никто не должен оставаться без подарка!       Тайный Санта опасная затея, если ты не уверен в тех, с кем играешь. Но их дружба настолько крепкая, что никто бы и подумать не мог, что кому-то достанется плохой подарок. Дарители так и остались инкогнито, но это не страшно, ведь каждому из получателей досталось именно то, что тот хотел. Кроме молча сидящего Сынмина, оставшегося без подписанного его именем подарка.       — Всё, Джисон, хватит, вылезай, — тягая Джисона за штанину, Сынмин кажется абсолютно спокойным перед этим. — Ничего страшного, если мой подопечный забыл его дома или не успел подготовить. Ни на кого из вас я звание халявщика не накинул бы.       — Иначе бы ты и не участвовал, хах.       Сынмин и так чувствовал, как к нему медленно, но верно подползают сзади. Продвинувшись вплотную, Хёнджин уже не скрывается, отпустив лёгкий смешок ему прямо в затылок и уронив подбородок на плечо. Успеть сбежать или и вовсе устроить гонки по ковру уже не получится, так что бедного-несчастного оставшегося без подарка ловят в сочувствующие объятия. Теперь как-то и не до подарка.       — Это не оправдание, — но Джисон продолжает ворчать под ёлкой, потому что теперь он запутался в гирлянде. — Можно же было сказать прямо: «так и так, я чмо, не спохватившееся заранее…»       — Так и так, я чмо, не спохватившееся заранее. Так хорошо? — Минхо, уставше распластавшись по ковру, подпинывает Джисона по ноге, но от быстро вскочившей мысли увеселяется. — Хотя если хочешь провести две тысячи двадцать пятый под ёлкой с выпяченной задницей, я тебя не осуждаю и даже не буду убирать её. Оставайся и ищи.       Обсмеянный так уж и быть вылезает и даже успокаивается, не увидев в затисканном Сынмине печали. Только на всякий случай тихонько выспрашивает у Чана, как у организатора тайного Санты, какие-либо комментарии неумелого подопечного, что получается громче нужного. Джисон очень уверенно держится перед тем, что его засмеяли больше, чем провинившегося, хотя Чан как назло не торопится с ответом.       — Подарок будет, но позже. Сынмин, ты не в обиде?       — Подаренный подарок вряд ли загладил бы все мои обиды на вас. — отпустив кисть Хёнджина, Сынмин тянется к Джисону и чересчур чутко кладёт руку ему на бедро. — Так что не страшно, Джисон, если ты ничего мне не подготовил.       — Да это не я!       На самом деле тяжело доказать свою невиновность, когда нельзя раскрыть того, кому дарил, а организатор тайного Санты молчит и не защищает тебя. Кажется Чан своей молчаливой ухмылкой наоборот подставляет возмущённого Джисона ещё больше, но вся компания его с лёгкостью «прощает», с неповторимым удовольствием выпив с ним на брюдершафт.

×××

      — Так а ну-ка быстро руки выставьте! — за три минуты до боя курантов Чан резко вышел и вернулся с клочками наспех порванной бумаги, так же наспех всунутыми каждому в руку вместе с карандашами. — Быстрее пишите, пока мы ещё в прошлом.       — Чан, только ты пишешь эту записку. — Минхо размашисто комкает бумажку и подкидывает её Чану в тарелку. — Я уже не голоден, чтобы её есть, а Джисон и вовсе нажрался.       Услышав своё имя, Джисон разлепляет сомкнувшиеся получасом ранее глаза, но не в силах противостоять выпитому, закрывает их обратно и откидывается на диван. Сынмин ухватывается за сидящего рядом Хёнджина и тянется к нему, тычет в лоб, но, не дождавшись реакции, посмеивается и обратно садится за стол ровно.       — Напиши за него, он из твоих рук всё съест не задумываясь.       — Вот именно! — Минхо вытягивает из руки Сынмина карандаш, воодушевлённый тыкнув им тому в живот. — Все мои желания уже исполнились, так что в других нет смысла.       — В две тысячи двадцать четвёртом ты не подержал только меня за задницу, так что есть ещё к чему стремиться.       — Чёрт… Надо успеть пожелать, чтобы этого не было.       Минхо бьёт осознание опасности в сынминовой улыбке и начавшийся бой курантов, после чего он резко выхватывает ещё и бумажку из-под его ладони, чтобы приписать своё желание. При взгляде на комнату с сидящими и греющими душу людьми, это желание за секунду слегка меняется, но о нём вслух говорить нельзя, иначе не сбудется.       — И без подарка, и без желания… — Сынмин наигранно тяжко вздыхает, поглядывая за разразившимся салютом и вслед за ним подпрыгнувшим и побежавшим на балкон Джисоном. — Зато с вами идиотами.       — Я загадал общее, — Хёнджин искусно не замечает, как прыскает соком из очищаемого мандарина, и поднимается к остальным. — Думаю тебе понравится.       — Я не подстригусь опять коротко.       — Зануда.       После минуты от начала нового года Сынмин тоже встаёт из-за стола и направляется к кричащим на балкон. Как бы тесно там не было, но традиции важнее. Хотя и в тесноте есть свои плюсы, ведь за пренебрежение собой Сынмин зажал Минхо за задницу, хотя его зажали не меньше.

×××

Через час ещё более шумного празднования самый ответственный Чан перестал быть таковым, заспешив выпить больше перед новогодней встречей с тем, «о ком он пока не готов говорить, потому что это они не готовы о нём слушать». Джисон не слишком долго буйствовал, через полчаса после ухода Чана уйдя в переносном значении — спать на диване и каждые пятнадцать минут просыпаясь ради парочки ложек салатов и тоста. Минхо периодически не в тему вбрасывал заумные трогательные фразы, доводя выживших слушателей до серьёзности и тут же расхихикиваясь над ними. В целом как и всегда шумно и весело, хоть и с нотками ярких огней от гирлянды и цепляющейся к одежде мишуре.       Сынмин перед сборами домой молча оставляет болтающих с целью помочь хозяину в уборке. Как будто назло именно в тот момент, когда он безуспешно рыскал в полках в поисках нужной крышки для контейнера под салаты, свет выключается. На бурчащую просьбу включить обратно не реагируют, но судя по тихим уверенным шагам идут прямо к нему.       Чашу с салатом забирают из рук, вложив в них тонкие ручки подарочного пакета. Конечно Чан не говорил, насколько «позже» его тайный санта объявится с подарком, но такого скорого появление Сынмин не ожидал. Ещё, вписав в свои пожелания торжественное праздничное «ничего мне толком не надо, но можно что-то неожиданное», не рассчитывал получить в дополнение к материальному подарку короткий почти не прикоснувшийся к его губам поцелуй. Может это и было бы неожиданно, если бы не влетевший в ноздри запах парфюма, «секретно» подаренный пару часов назад им же самим Хёнджину. Салют, осветивший кухню, тоже слегка помешал дарителю остаться неизвестным.       Теперь Хёнджин жалеет, что повёлся на собственную внезапную идею добавить к подарку небольшой подарок и для себя. Взлетевшие от удивления брови и круглые глаза было видно недолго, но их яркость на лице Сынмина проигрались показательней любых слов. А ведь хотел просто аккуратно подкинуть пакет в рюкзак, чтобы уже дома получатель восхитился поразительности своего дарителя.       — Смешно, да? — лучшее, что пришло в голову, теперь кажется худшим, и Хёнджин отступает назад, чтобы исчезнуть вместе с салатом. — Сучий салют…       Но его тут же хватают под локоть, утягивая на себя обратно. Каким бы спокойным не был, но Сынмин слишком сильно перенервничал и всё же расстроился из-за отсутствия подарка пару часов назад. Вот и сейчас не спрашивая берёт проценты с него, целуя обмершего настойчивее, чем мог себе представить пятью минутами ранее.       Случайно бьёт Хёнджина пакетом, прижимая к себе, а тот только и рад, оглаживая его линию подбородка и углубляясь языком в поцелуе — слишком виноват за неудавшийся розыгрыш. Готов отдаться всем телом, чувствуя бегающие мурашки от снова громыхнувшего салюта и своего неожиданно сбывшегося желания. Может Чан и был прав со своими записками в шампанском и предложенной игрой в тайного Санту, которую в наглую подтасовал.       Действительно лучший Новый год из всех возможных. Жаль Хёнджин заморочился с выключенным светом и вручением подарка, не думая хмельной головой поставив чашку с салатом на стол, освободив руку под плечо Сынмина. Звук разбитого стекла разбил всю романтику.       — Суки, если это было оливье, то я вас!.. — крик Минхо из комнаты отрезвил за считанное мгновение.       Отрезвил, заставив перепуганно отскочить друг от друга ещё дальше и неуверенно оправдываться над кусками разбитого стекла. Но испорченного салата и разгневанного Минхо будет мало, чтобы весь следующий год, встреченный с любимыми губами, не захотеть провести так же.