Шедевр

      Мертвую тишину прервали чьи-то неторопливые шаги. Стук каблуков отдавался по холодным керамическим стенам. Мерзкий запах формалина заполнял всё помещение, забивая ноздри, медленно отравлявляя разум. Дрожащий свет от ламп бросал мрачную тень на шагающего мужчину, подходящего к металлическим ящикам.  Руки, облаченные в белоснежные перчатки, потянулись к инструментам. Взяв скальпель, переливавшийся бликами от искусственного белого света, взгляд кроваво-красных глаз устремился на середину комнаты.        На секционном столе лежало тело мужчины. Его зелёные помутневшие глаза безжизненно смотрели в потолок. Голова наклонилась под неестественном углом. Тусклое освещение превратило бледную кожу в мертвенно-серую.        Дотторе направился к нему. На лице сияла безумная улыбка.        — Какая жалость, господин Крапп. Я вами глубоко разочарован, – начал свой монолог Доктор, аккуратно проведя пальцами по посиневшим сплетениям вен на шее.        —  Вы были довольно ценным сотрудником, но жадность Вас погубила…       Рука медленно двинулась дальше вниз и остановилась на груди, которая должна была судорожно вздыматься вместе с бешено бьющимся сердцем от надвигающегося приступа паники. Но ничего из этого не происходило. Чем дальше он продолжал касаться его, тем сильнее  происходящее становилось всё безумнее.       Ладонь проникла под рубашку, срывая пуговицы на ней, раздвигая ткань для большего доступа к нагому телу, нежно огибая выпирающие рёбра, продвигаясь всё ниже и ниже к впалому животу. Внезапно замерев и затаив дыхание, Дотторе наклонился к лицу своего нерадивого работника, заглядывая в пустые, отрешенные глаза.        — Знаете, господин Крапп, мне даже нравится ваш нынешний вид, – голова наклонилась ещё ближе, сокращая расстояние между ним, шепча прямо в губы:       — такой спокойный, молчаливый. А ведь прошлый Вы уже умолял бы меня на коленях о пощаде, рассыпаясь в пустых клятвах о верности, говоря, что вас подставили…         Целуя ледяные губы, горячий язык проник в приоткрытый рот. Ладонь, что покоилась на бледном животе, с каждым глубоким поцелуем двигалась всё ближе к паху, оттягивая тугую резинку белья. Странное чувство удовлетворенности возникло от происходящего вокруг безрассудства. Приятное тянущее ощущение внутри и воспоминания о тех вечерах, когда он уже осквернял его, предварительно усыпив подмешанным в алкоголь снотворным.       Такое же податливое тело, влажные губы, размеренное дыхание в контраст частых вздохов и стонов, исходящих из Доктора.        Дыхание… Он тогда был жив.        Этот факт вернул Дотторе в реальность, прекращая надругательство над некогда живым слугой.        —  Впрочем, Вас можно сделать ещё лучше. Сделать из Вас истинный шедевр…