Сладости

      Игорю нравится смотреть на неё. Точнее не на неё, конечно, потому что если слишком долго смотреть становится отвратительно-сладко, а на её платье. Настолько короткое, что, кажется, он видит то, чего не должен, во время своих скачков по камням. И в обычном сотоянии, если повернёт голову и получит тучу гневных взглядов от праведных и правильных воинов света — рыцаря со щитом и невыносимой женщины со стойким запахом конины, которых их великая Рожь почему-то обожает до потери всякого здравого смысла.       Взглядов на тему того, что даже во второй жизни он что-то должен и обязан. Воинам Света, на которых он плевать хотел с самого высокого камня. Лесным жителям, которые стойко ненавидят Цесию, а заодно и всех могилорожденных. Отдельно этой фее Тази, кукловоду его внимания и — неожиданно, но приятно — давно забытых физических активностей. Не только банальных, но и офигеть каких редких — стоит лишь перевести взгляд с нежных бёдер на кукольное лицо и увидеть хитрый холод где-то за добродетелью. Вполне нормальный для лесных жителей, которых почему-то очень часто ровняют с Воинами Света, которые обычно являются теми, какими их видят.       Отвратительно-правильными невыносимыми типами, от которых хочется ускакать к более нормальным и приемлемым. — Что ты здесь делаешь, Игорь?       «Ты что-то задумал, Оди? Какой это по счету раз, Брайон, когда Лорсан обижается на тебя? Зачем ты так часто чистишь доспехи, Люций?». Игорю кажется, что она знает все чёртовы имена чёртовых солдат и даже подсказывает их дорогой Рожи. Кажется, что она знает всё на свете, хотя это явно не так. То, что она выучила имена — ничего не значит. Абсолютно. Этим болеют большинство Воинов Света и холодные-добродеятели из лесных жителей. Так что Игорь не возводит её в мессию — не из-за знаний. И вообще свободные короткие платья действуют дизморальнее боевых лифчиков и обтягивающие штанов с откровенными купальниками. Как и улыбки на миловидных кукльных лицах. Тех, на которых кожа здоровее могильной бледности. — Вибираю меньшее из двух зол.       Мог бы пойти ко Рожи, этой смуглой девчонке с псевдо-глупыми глазами, но она не подпускает к себе никого, кроме слишком-доблестного Брутуса или очередного слишком правильного Воина Света Хогана, и Игорь, не пошедший бы в сторону великого магистра даже при максимальной привязанности, садится напротив Тази, этой невысокой красивой девчонки, и смотрит и на её короткое платье, и на розовые кудри волос, и на миловидное лицо, и на полупрозрачные трепещущие крылья за её спиной. Понимая, что его, конечно же, офигеть как тошнит. Невыносимо так.       И что из-за шлема этого не видно. — Ты зелёный, как водоросль. — А ты приторная, как сладость. — Ты знаешь, что это звучит как комплимент? — Могилорожденные ненавидят сладости. — А все остальные любят.       Игорь ухмыляется. Тази ласково улыбается в ответ.       Приторная, гипнотизирующая.