Доверие

Все лица сливались в одно. Фурина уже давно перестала запоминать своих зрителей, даже постоянных: обычные люди, которые хотят приобщиться к прекрасному. Так, по крайней мере, она считала раньше. Теперь же актриса видела, что их не интересует ничего возвышенного. Сюжеты выступлений становились все дешевле и развратнее, будто желая подтвердить или опровергнуть их. Она устала от этого, но это выглядело как единственный путь к хоть какому-то существованию. Ничего не получалось. На всех кастингах в более глубокие постановки от ее кандидатуры отмахивались в первую очередь. Да и даже в этом театре она не играла ничего, кроме второстепенных, а чаще третьестепенных, ролей. Все ее коллеги говорили, что не важно, насколько ты талантлив, но, не переспав с режиссером, не получится хоть как-то продвинуться по карьерной лестнице. Недавно ей на почту пришло письмо, которое началось с упоминания ее участия в одном из кастингов. Фурина, воодушевленная, начала зачитывать его. Что, если ее все же кто-то заметил? Но розовые очки быстро разбились: очень замаскированное приглашение в какую-то из новых порно-студий. Казалось, она должна была к этому уже привыкнуть, но раз за разом открывала эти письма. Раз за разом утверждала, что пока что все не так плохо. У нее есть деньги на существование. Ну и что еще нужно? Актриса уже давно нашла по точке на каждой стене, в которую смотрела, чтобы не видеть мерзкие лица присутствующих в зале, для которых имеет значение только то, задерется ли сегодня юбка у второстепенной героини, а, может быть, главной? Сейчас обычный момент поклона, на который выходят все актеры. Фурина всегда стояла где-то сзади. К ее коллегам с главными ролями часто подходили какие-то мужчины и, целуя в руку, приглашали на свидания. Редко когда дарили цветы. Но даже так девушки уже выучили все расценки в флористическом магазине, чтобы понимать, кому можно дать шанс, а на кого даже время не стоит тратить. Фурина смотрела вниз на свои ляшки, которые почти не прикрывала ночная сорочка. Сегодня у нее была роль служанки. И даже не той, которую в конце произведения ждет встреча с принцем. Опять. Ее двойные коллеги (и актрисы, и служанки) чрезвычайно активно высматривали что-то в зале. Фурина бы даже не обратила на это внимания, но сейчас ее слишком сильно толкнули в плечо. — Да что вы там ищите? — шипя, спросила Фурина. — Сегодня должна была приехать какая-то важная шишка из театрального мира, — пояснила одна, поднимаясь на носочках, держась за Фурину, — я удивлена, что он еще не подошел к королеве. Причем во всех смыслах. Фурина закатила глаза и все же посмотрела на зрителей. Страннее всего выглядел мужчина в центре зала. Он не подходил к сцене и не собирал вещи, чтобы побыстрее уйти. Будто ждал сцену после титров. Вскоре худшая часть выступления закончилась. Кто-то, не переодевшись, побежал с новым ухажером в кафе, кто-то почти моментально, не увидев знаков внимания, побежал пить в гримерку, а Фурина почему-то не могла заставить себя сдвинуться с места. Уже пора уходить. В зале не осталось никого, кроме бездомных, спящих на задних рядах прямо во время выступлений, и все того же человека, чего-то ждущего. Натянув сорочку на ноги и скрестив руки на груди, Фурина почему-то решила подойти к нему. — У вас все в порядке? Может быть принести воды? — Нет-нет. Я что-то немного задумался, — ответил он, мотнув головой. Но девушка ему особо не поверила: уж слишком растерянно выглядел. — Подождите минутку, — крикнула Фурина, побежав в сторону гримерки, — я сейчас переоденусь и провожу вас. Ей сказали что-то вслед, но это она уже не расслышала. Если, вернувшись, она никого не увидит, то просто пойдет в свою съемную квартиру. На жилье, кстати, уходит большая часть выручки с театра. Возможно, оставалось бы больше денег на себя, живи она в общежитии с кем-то из актрис, но ей не особо хотелось подстраиваться и уходить, когда кто-то из них решит пригласить парня. В гримерке у нее спросили, почему она еще не переоделась. Оказывается, ждут только ее. Но Фурина вновь отказалась от предложения отпраздновать выступление — завтра снова начинаются репетиции, нужно быть в хорошем состоянии, вдруг все же ее выберут на главную роль. Незнакомец продолжал сидеть в зале, но теперь выглядело, будто он кого-то ждал. Фурина не успела подойти к нему, как он встал. Она никогда не понимала, как можно обращать в первую очередь внимание на обувь, но, видимо, за хорошую взгляд сам цепляется. Один ботинок ощущался явно дороже, чем ее месячная зарплата. И точно дороже, чем весь остальной образ. В ее городе только единицы могли себе позволить купить что-то подобное. — Вы первый раз в городе? — спросила она, когда они покинули здание театра. — Да. — Тогда выбрали не самое лучшее место для посещения. В центре есть еще один театр, где и постановки, и актеры на порядок выше. — У меня хобби — ходить на дешевые представления. — Вы же, наверное, из Фонтейна? Уже перенасытились дорогими декорациями и высокой актерской игрой? — Да, вы правы, — кивнул мужчина, — из Фонтейна, и через пару часов мне уже нужно выдвигаться обратно. — Могу проводить вас по набережной — в это время года она особенно красива, — Фурина посмотрела ему в лицо, пытаясь считать реакцию, — в этом городе мало развлечений, но один раз прогуляться по набережной непременно стоит. На ней было достаточно шумно. У многих уже закончилась работа, а гулять, как и сказала Фурина, больше негде. Сюда выходили парочки, семьи, да и просто друзья. Некоторые рассматривали пейзаж в одиночестве. Кто-то фотографировал. Наверное, это уже сотая однотипная фотография этого места. Фурина рассказывала мужчине какие-то истории, произошедшие здесь: ограждения такие высокие, чтобы люди не запрыгивали на них. Часто были прецеденты, когда люди падали, в следствии чего погибали. — Вы перешли на профессиональный язык, из-за этого речь выглядит сухой, — заметил мужчина, когда Фурина закончила рассказ, — но суть я уловил. — Ой, я не специально. У меня первое образование как раз юридическое. — Вы были в Эпиклизе? — Только фотографии видела. — Вам понравится. Это одновременно и суд, и театр. Если предоставится возможность, обязательно посетите. Фурина нервно посмеялась. Сейчас она не смотрит на Эпиклиз даже в самых смелых фантазиях. Но на долю секунды пронеслось в голове, как она будет стоять в центре сцены, возможно, петь, и все взгляды будут обращены только на неё. — Поблизости есть флористический магазин? — Да, вдоль по набережной. Но вам же уже пора улетать? — Ничего, успеем. Он шел размеренно, но Фурина чуть ли не бежала, будто это не он сейчас может остаться в этом городе ещё на пару дней, а она. Фурина осталась подождать его за дверью. Вскоре мужчина вышел с небольшим букетом белых цветов. И, к ее удивлению, протянул его ей. — Простите, что не подарил ничего на поклоне, — он пристально смотрел в застывшее лицо, — но лучше поздно, чем никогда? Вы хорошо сыграли свою роль. Спасибо за день. Девушка не могла оторвать взгляд от букета. Раньше ей казалось, что живые цветы — самая бесполезная трата денег, но как же их приятно все-таки получать. — Вам спасибо… Чудесный букет, очень красивый. — Это лаванда, — уведомил он, — мне пора в аэропорт. До встречи. Фурина смотрела вслед уходящему мужчине, иногда утыкаясь носом в букет. Вернувшись в свою небольшую квартиру, она поставила букет на самое видное место — на свой рабочий стол. И только под вечер она заметила между стеблей записку на голубой бумаге. «Приезжайте к 13:00 пятницы в Эпиклиз. На входе скажите, что от Невиллета» Сначала Фурина решила, что это какая-то шутка, но потом все начало собираться в голове в единую картину. Что, если это и есть «та важная шишка из театра»? Она без труда нашла его по запросу «Невиллет театр». На главной странице официального сайта Эпиклиза постоянно мелькало его имя. Открыв изображения, она моментально узнала нового знакомого. Те же черты лица, те же пепельные волосы. Фурина по себе знала, как сложно уйти в пепельный, поэтому молча восхитилась его парикмахером. Странно, что его никто из театра не узнал. Казалось, что это ее шанс на большую сцену. Нельзя его упустить. Она не пошла ни на одну из репетиций: несколько дней собирала вещи. Их было не особо много, но она даже не знала, что может пригодиться. Если Фурина хочет успеть к пятнице, то ей нужно пораньше сесть на поезд: на самолет пока нет денег. Но только оказавшись в самом Фонтейне, поняла, как она все же ничего не продумала. Даже не знала, в какой гостинице ей остановиться. Впрочем… не важно. Подъезжая к Фонтейну, она приняла душ в поезде и надухарилась парфюмом, который ей подарила после одного из первых выступлений старшая сестра. Она берегла его для особенных случаев, похоже, он наконец настал. Выйдя в город, она старалась вести себя как можно естественнее, не показывая, что боится и ничего не знает. Хотя ее выдавал чемодан. На аквабусе она с интересом слушала легенды, которые рассказывали мелюзины, но других пассажиров они, похоже, раздражали. Фурине было даже жаль, что она так рано выходит, не дослушав до конца. Она зачарованно смотрела на театр, боясь сделать хотя бы шаг в его сторону. Если бы не встреча, назначенная через пару минут, то она готова стоять здесь хоть весь день, всматриваясь в здание и пытаясь придумать историю его и сотрудников. На входе, как и завещал Невиллет, сказала, что пришла по его приглашению, спросила, куда ей идти. В главный зал. Зайдя через открытую дверь, она почувствовала себя еще меньше. В помещении все было таким огромным. Около сцены все суетились. Слишком много людей. Фурина даже подумала, что у нее часы отстают. На репетиции в ее театре постоянно все опаздывали. Она неуверенно подошла к сцене. На нее никто не обратил внимания. Невиллет задумчиво стоял перед сценой, делая какие-то заметки. Девушка в центре читала какой-то классический монолог. Фурина их знала мало. Большая часть осталась в памяти еще со школьных времен. Фурина, восхищаясь, смотрела на всех девушек: они выглядели как те, которые обычно находятся в центре плаката, пусть и были в самой обычной черной одежде. Никто друг с другом не говорил, все только молча делали какие-то записи, подражая Невиллету. Она заглянула через плечо одной — та что-то рисовала. Когда все ранее прибывшие закончили свои выступления, взгляд Невиллета зацепился за Фурину. Она неловко улыбнулась и помахала ему рукой. Тот кивнул в сторону сцены. Фурина с трудом залезла на сцену, после чего услышала какие-то смешки и разговоры про лестницу. Хотелось удариться головой об эту самую лестницу, но она сделала вид, будто все так и должно быть. Девушка спросила: «А судьи кто?» и обвела взглядом всех присутствующих, но остановилась на Невиллете. Во время паузы она услышала какие-то смешки. Почему только на ее выступление так реагируют? Но времени думать почти не было. — На сегодня все, — сказал Невиллет, — если больше нет вопросов, то мы вам перезвоним. — У меня есть вопрос, Невиллет, — все еще стоя по центру сцены, Фурина подняла руку. На нее опять покосились, но мужчина жестом сказал всем выйти. — Да? — Вы ничего не писали в свой лист. Что скажете? — Есть над чем работать, — ответил Невиллет, встав со своего места. Ей сначала показалось, что он не намерен продолжать разговор с ней, но Невиллет только сам залез на сцену. Фурина протянула руку. — Вы стоите как камень, — заметил он, — никакого взаимодействия со зрителями. В начале еще были какие-то проблески, но я даже не уверен, это получилось случайно или нет. — Можно попробовать еще раз? — Попробуйте. — Сможете немного подыграть мне, Невиллет? Он кивнул. Длинные ее ресницы были опущены, как бы защищая ее взор от слишком яркого света или помогая сосредоточиться на душе, которая стремится продлить миг страсти, всеобъемлющий, но скоротечный. Во время ведения этого монолога, Фурина стянула с себя чулки. А после неуверенно потянулась к губам Невиллета. —…как она все протягивает к вам уста, молчаливо говорящие вам о первом… — Последнем, — исправил ее Невиллет, отвечая взаимностью. Фурина фыркнула. —…поцелуе, — сказала она, отстранившись на секунду. На удивление, все получалось даже неплохо. Фурина думала, что она сейчас дотронется до его губ, а ее оттолкнут и все представление подойдет к концу, но все пошло по иному сценарию. Невиллет целовался хорошо, что позволяло девушке даже интуитивно понимать, что делать. — Видеть женщину, доверчивую, полунагую, но облаченную покровом любви среди беспорядка постели… — сказала Фурина, когда начал заканчиваться воздух. —…смотреть на разбросанные ее одежды, на шелковый чулок, — Невиллет провел рукой по ноге, на которой две минуты назад действительно был чулок, — который она вчера для вас так терпеливо сдернула. Фурине было страшно, но если она упустит этот шанс, то никогда себя не простит. —…на развязанный пояс… — девушка потянулась к его ремню, — свидетельствующий о бесконечном доверии к вам. — Разве это не несказанная радость? Фурина обвела глазами комнату. Свет от софита сейчас освещал только их. Когда-то она будет выступать на этой сцене, но целый зал будет уставлен только на нее. Раньше она осуждала актрис, которые спят с режиссерами, но сейчас делает почти то же самое. Хотя у них была не сцена Эпиклиза, не было смысла так унижаться. А у нее есть. — Положи под колени, — он протянул ей только что снятый свитер. У девушки было не больше пары секунд, чтобы понять, что делать. Она, не боясь удариться, упала на колени. Давать ей свитер было лишним. Штаны уже давно спущены к щиколоткам. За ними последовало и белье. Она, почти не сомневаясь, облизала член. — Помогай себе руками, — наставлял он, немного надавливая на затылок. *** — В этот раз сыграть получилось лучше? — спросила девушка, вытирая белесые капли с губ. — Влюбленную девушку? Я почти поверил. Невиллет подал ей чулок, который улетел куда-то за сцену. — Можно еще кое о чем попросить? — спросила Фурина и, дождавшись неуверенного кивка Невиллета, продолжила: — не могли бы дать немного денег в долг? Мне не хватает, чтобы снять квартиру. Я все верну, когда стану успешной актрисой. — И за сколько вы только что продали свое тело? — засмеялся Невиллет, потрепав ее по волосам. — Не знаю. — Я постараюсь помочь с работой, но, естественно, окажетесь ли вы еще раз на этой сцене или нет — от меня уже не зависит. А по поводу жилья… Общежитие при театре подойдет? Фурина, услышав слово общежитие, сразу поежилась. Но что, если тут все будет по-другому? А потом она вспомнила, что делала на сцене десять минут назад. — Да, я была бы очень благодарна, — соврала. — Я подумаю, как это можно устроить. Но заселение обычно происходит в понедельник. До этого времени обязательно что-нибудь придумаю. — Ночью можно кататься на аквабусе? — поинтересовалась Фурина, как будто смирившись с тем, что она возвращается к тому, с чего начинала. Только ставки выше. — Днем можно, — сказал Невиллет, — а на ночь… Если не смутит, можете переночевать у меня. В Фонтейне очень дорогое жилье, особенно посуточное. Боюсь, что единожды переспав с режиссером, вы не сможете получить главную роль. Наверное, стоило сказать раньше, — он немного опустил голову, — простите. Фурина ловила небольшой диссонанс со всей ситуации. Единожды недостаточно?.. В скором времени рассказы в аквабусе начали повторяться. Фурина бесцельно каталась из одного конца города в другой. Она начала искать какие-то скандалы, связанные с именем Невиллета и в которых фигурировала хотя бы одна женщина, но, к ее удивлению, безуспешно. Если у него такая идеальная репутация, то почему он позволил Фурине зайти дальше поцелуя? Доверился ей… Из-за того, что она съехала без предупреждения, залог за квартиру ей никто не вернул. Никакой денежной подушки для такой ситуации у нее не было предусмотрено. Да и почему такая ситуация вообще могла произойти? Поэтому вечером она, как брошенная кошка, стояла под дверью, не решаясь позвонить. Она в десятый раз сравнила номер квартиры на двери и листе. Когда дверь все же открылась, она не ожидала увидеть в проходе Невиллета в синем халате. Будто это был какой-то розыгрыш, будто все это нереально. — Заходи, — сказал он, оценивающе посмотрев на неё. Он быстро провёл экскурсию по квартире, рассказал, где какая комната. А после предложил поужинать. Фурина явно не ожидала подобного гостеприимства. Она была готова спать на коврике под дверью, а тут сам Невиллет разогревает ей ужин. — У меня первый раз такое, сложно переварить. — У меня тоже до сегодняшнего дня не было подобного с актёрами. Прости. Я повёл себя очень непрофессионально. Такого больше не повторится. — Не понравилось? — с пустыми глазами спросила Фурина. Она тысячу раз видела, как её бывшие коллеги обесценивают близость любого рода ради достижения своих целей. Но для неё это было… слишком. Она всхлипнула и круговым движением помешала чай. — Фурина. Не надо здесь устраивать сцены. Скорее всего, произошло разночтение, но я никогда не спал с актёрами. В тот момент ты была симпатичной девушкой, которую я встретил в другом городе, а не актрисой. Если всё это время ты видела во мне только режиссера Эпиклиза, то я впервые в жизни ошибся. Стоило сначала обсудить это. Перед Фуриной встал выбор: их отношения могли носить только один характер. Или рабочий, или романтический. Девушка выбрала последний. В театре они делали вид, будто не знакомы, чтобы вокруг Фурины (и Невиллета) не появлялись ненужные слухи, накладывающие отпечаток на репутацию. Но это не мешало при личных встречах делиться информацией о том, к кому ей лучше подойти, как произвести впечатление. — А что нравится Невиллету? — проводя пальцами по его груди, спросила Фурина, смотря в глаза. — Кремовые розы, — задумавшись, ответил он.