Во всем виноваты рога
4 января 2025 г., 01:43
«Ты — мой рождественский подарок. Я и не знал, что ждал тебя всю жизнь, пока ты не вошла в нее и не перевернула все вверх ногами.»
«Принц на Рождество» (2017)
***
Когда Феликсу исполняется пятнадцать у них появляется новый сосед. Не то, чтобы это было похоже на новость чрезвычайной важности, но их поселок в лесной глуши насчитывал около тысячи душ (двести из которых Феликс знал лично), поэтому новый сосед, выкупивший домик в котором раньше жила бабуля Енха, стал для Феликса чем-то особенным. Старушку ее старшие дети забрали в Сеул, потому что в силу возраста та не могла справляться с повседневными задачами, а маленький, но очень ухоженный участок продали за символическую сумму другу семьи, который вернулся с военной службы. Любопытный Феликс почти сразу узнал, что этот взрослый и немного устрашающий мужчина любит читать утренние газеты, из-за чего почти каждый день с чашечкой кофе ждет на крыльце почтальона в плетеных тапках на босую ногу и большом вязаном свитере со снежинками. Еще он узнал, что у этого мужчины свой мини-огород на подоконнике с петрушкой, укропом и прочей зеленью, любовь к прогулкам по лесу и очень большие… руки. В пару к его роскошным рогам. Когда они знакомятся впервые и не официально, Феликс думает, что планета смещается с орбиты и именно поэтому его колени так дрожат, а ноги совсем не держат, так и норовясь уронить его на сырую лесную почву. Феликсу стыдно признаться, но он выбрался из дома в этот вечер с очень важной целью. В его руках небольшая авоська, забитая ягодами, орехами и высушенными грибами, а напротив него – громадный лось, несчастно мычащий и потирающийся головой о большой дуб, где Феликс (на минуточку!) еще несколько дней назад устроил одну из самых больших кладок к предстоящим январским холодам. Сначала подросток теряет дар речи. Он глупо наблюдает за происходящим, медленно хлопая пушистыми ресницами, и икает от испуга, когда ленивые и немного усталые движения гибрида сменяются на агрессивные и энергичные потряхивания головой. Его тихий писк, скорее всего, получается не таким уж тихим, потому что лось останавливается и обращает все свое внимание на Феликса, хвост которого распушился от страха и готовности бежать. Большой зверь как-то устало фыркает на все это, последний раз поводя головой в разные стороны, и обходит бельчонка по огромной дуге, пытаясь не пугать встревоженного подростка еще больше. Когда они знакомятся второй раз уже официально, Феликс снова ощущает предательскую дрожь в коленках, но сейчас у него есть хотя бы дверной косяк на который можно было опереться. Весь в муке и тесте, немного заикаясь, он приглашает соседа в дом и только тогда узнает его имя. Хван Хенджин. Двадцатсемилетний мужчина, отслуживший почти два года в военно-воздушных силах, работающий сейчас на их местную ферму с должностью техника-инженера и по совместительству их тихий загадочный сосед. Восторженная мама хлопочет вокруг него весь вечер, отец расспрашивает о службе и работе, а Феликс просто не может отвести взгляд от красивых ветвистых рогов, что причиняют мужчине явное неудобство. Он отвлекает себя выпечкой, которой занимался до чужого прихода, и провожает Хенджина на выход со свежеиспеченной буханкой хлеба и несколькими кусочками шарлотки. И этот мужчина… Этот военный, техник-инженер и гибрид лося, он смотрит на него так странно, что Феликсу приходится поежиться от крупных мурашек, пробежавшихся по его пояснице, и сразу после прощания броситься в свою комнату, чтобы убрать весь беспорядок, творящийся там. Феликс сам не знает, что им движет, но Хенджин в их небольшом уютном доме выглядел как слон в посудной лавке. Спокойный и незаинтересованный, он казался холодной глыбой льда в пустыне. Именно этим притягивая весь интерес Феликса к своей персоне. Позже Феликс понимает, насколько он ошибся. Большой и устрашающий, Хван Хенджин часто путается в собственных длинных конечностях, спотыкается о свои же ноги, каждое утро выходя на крыльцо, и страдает от ежегодного зуда в рогах, не имея возможности сделать с ними хотя бы что-то. Его инстинкты лося говорят ему терпеть и ждать, когда те отпадут сами по себе, и только иногда он может позволить себе уйти в лес, чтобы потереться о кору деревьев и попытаться избавиться от них как можно быстрее. Феликс наблюдает за этим почти неделю, пока не решается помочь. Он никогда не признается, что действительно смотрел. Разве была хотя бы доля его вины в том, что окна его спальни открывали прекрасный вид на чужое крыльцо? Итак, по виду, Феликс собирается в поход. Он упаковывает несколько баночек малинового варенья, прячет в красивой салфетке с новогодними мотивами несколько горяченьких пирожков с капустой, надевает подштанники на случай, если у чужой двери придется ждать слишком долго, и даже заваривает свой любимый чай с шиповником, мелиссой, облепихой, зверобоем и… и этот перечень может продолжаться вечно, потому что для Феликса чем больше, тем лучше. Со всеми сборами на крыльце соседа он оказывается только ближе к вечеру. Солнце уже давно спряталось за мохнатыми верхушками елей и где-то на закате совсем ненавязчиво алеют последние его лучи. Большие клубы пара вырываются изо рта Феликса, когда он ловко перепрыгивает огромные сугробы у дороги, которой этой зимой не пользовался никто, кроме Хван Хенджина на его большом внедорожнике. В окне чужого дома горит теплый свет, вязанные белоснежные занавески намекают на то, что мужчина в внутреннем убранстве поменял не слишком много, как минимум оставив ажурные изделия бабули Енха на кухне и в гостиной. Феликс видит высокий, мелькающий то тут, то там, силуэт, что занимается приготовлениями к ужину, поэтому ускоряется, чтобы успеть до того, как мужчина начнет свою трапезу. Он почти спотыкается на ступенях, которые оказываются совсем немного скользкими, и влетает в дверь издавая один единственный стук, который остается результатом столкновения его лба и деревянной поверхности. Хуже быть не может и Феликс вздыхает, принимая свою судьбу. Его главная цель – не опозориться перед соседом. Но дверь открывается еще до того, как Феликс успевает сделать хотя бы несколько шагов назад и его лоб еще раз встречается с твердой поверхностью. Хенджин неловко застывает на проходе, как-то заторможенно оглядывает раскрасневшегося от смущения Феликса и затаскивает ребенка внутрь, помогая разуться. Все его вещи он заносит на кухню, а самого подростка садит на диване в гостиной, без лишних слов ухаживая за появляющейся шишкой на лбу. Только по порозовевшим мочкам ушей Феликс понимает, что мужчина тоже чувствует себя неловко. — Глупый, — убирая замороженный окорок с красного лба, Хенджин промакивает кожу сухой тряпкой и уходит на кухню. — Кто же стоит прямо под дверью? Феликс хочет что-то на это ответить, извиниться и убежать домой, но слова застревают в горле, когда мужчина возвращается в комнату с мазью в руках. — Чего пришел-то? — Гостинцы вам принес… — голос звучит как-то слишком обиженно и Феликс краснеет еще сильнее. Теперь от стыда. Он думает над тем, чтобы сказать всю правду, но чувствует себя слишком неловко для подобного. Прокашлявшись, он собирается встать, но в глазах Хенджина мелькает что-то слишком похожее на грусть и Феликс останавливается на середине движения. — И… И ваши рога. — Мои рога? — в своей голове Феликс страдальчески стонет и дает себе затрещину. Мужчина перед ним выглядит смущенным и заинтересованным. — Я хотел… помочь. Вот, — руки в вязанных варежках лезут в карман, откуда Феликс достает специальный крем. — Я спрашивал у нас в аптеке. Это самое лучшее средство! Чтобы вы… не мучались. Начавшаяся очень энергично, его бравада к концу предложения стихает. От позорного побега его спасают искорки смеха в чужих шоколадных радужках. — А ты, я вижу, разбираешься? — Не то чтобы! Просто… Просто ну… Я наблюдательный! — Наблюдательный? Ну да, кто как не бельчонок будет таким наблюдательным… — последнее Хенджин говорит скорее самому себе, но Феликс слышит и теперь румянец перебирается еще и на шею. — Ну что, Феликс, пойдем лечиться? Подросток сначала не понимает. Он подпрыгивает на месте, крепко стискивая руки в кулаки, чтобы тут же не потянуться к чужим внушительным рогам, и семенит за мужчиной на кухню, где тот кивает ему головой на стул у небольшого столика под окном, украшенного связанной скатертью. — Что хоть принес? Что-то съедобное? — Феликс сначала не понимает, но Хенджин кивает в сторону его сумки и он оживляется, вытаскивая оттуда все свои гостинцы. — Это все вам! И пирожки с капустой! Соленые! — и Феликс совсем не смущается (снова!), когда вспоминает о том, как вместо школы бегал в их маленькую библиотеку, чтобы почитать о лосях хотя бы что-то. Ох уж эта школа… Феликс задумывается и сам не замечает, как начинает отвечать на вопросы мужчины. Он успевает пожаловаться ему на дистанционное обучения из-за огромного количества осадков, на отсутствие гибридов белок его возраста, на нежелание уезжать в столицу после совершеннолетия и на многое-многое другое. Хенджин только молчаливо слушает, подливая мальчишке чай из его же термоса, почесывает рога у основания, когда бельчонок не видит, и искренне смеется, замечая шишку, что предательски появилась на чужом веснушчатом лбу несмотря на все, что они сделали. На следующий вечер Хенджин встречает Феликса на крыльце с одним рогом вместо двух, а у подростка руки чешутся (хотя бы попытаться!) коснуться бархатной на ощупь части чужого тела. Еще ему очень сильно хочется посмеяться, пошутить что-то глупое, но взгляд мужчины такой предательски уязвимый, что Феликс глотает любые слова, которые готовы были вылететь из его рта, и протискивается внутрь, бросая на диван свой поношенный ранец. — Сонбэ, а вы знаете математику?***
Феликс чихает, нервно пищит, толкая ствол дерева сжатым кулаком, и устало роняет задницу на влажную листву. Он снова сбежал с уроков, но в этот раз у него действительно была уважительная причина. С приближением морозов его инстинкт создания «кладов» становился невыносимо сильным. Ну, вместе с аппетитом тоже… Поэтому сейчас он слоняется по лесу в надежде найти последнюю из своих кладок, где он спрятал очень уж вкусные желуди. Он уже предвкушает, как заберет их домой, устроится в своем навороченном гнезде, что спряталось в шкафу, и будет грызть их до посинения, пока не отрубится на всю ночь, прежде чем завтра утром снова встать в школу. Сейчас проблема заключалась только в том, что он не мог найти свой клад, а также не хотел обращаться в белку, предпочитая оставаться в теплом и сухом пуховике. Он уже чувствует, как влага просачивается сквозь плотную дутую ткань, когда со стороны кустов раздается осторожное шебуршание. Феликс и не заметил бы его, если бы был менее сосредоточен, настолько тихими казались эти звуки. Сначала из-за кустов выглядывают хорошо знакомые рога и подросток подскакивает на месте, скрывая радостные писки. Его сонбэ здесь и он сейчас поможет найти ему его заначку! Феликс бросается в сторону гибрида, подскакивает на месте от нетерпения и горячо благодарит меланхоличного Хенджина, когда тот без лишних телодвижений достает небольшую пригоршню всяких вкусностей из дупла в дереве, что находилось слишком высоко для низкорослого Феликса. Подросток не обращает внимания на небольшое количество чужой слюны, прячет свое сокровище по карманам и бросается вслед лосю, который уже направился обратно в гущу леса. Уже год Феликс докучает их новому соседу почти каждый день. Он привязался к Хенджину так сильно, словно тот был тем самым старшим братом, о котором юноша мечтал с пеленок. Именно Хенджин убедил его остаться в школе, перейти в старшие классы и закончить обучение, хотя сам Феликс не видел в этом смысла. Именно Хенджин научил его водить машину. Именно с ним его отпускали летом на речку, именно он помогал ему с домашкой лучше всех и именно его стряпня нравилась ему сильнее всего (не говорите об этом матушке). Хенджин даже праздновал с их семьей прошлый Новый год, чинил отцовскую машину, помогал копать картошку и заботился о Феликсе, когда тот болел, а рассказывать родителям было слишком страшно (его задница не оценила бы профилактического ремня). И в этом году, Феликс надеялся, именно Хенджин будет тем, кто позволит ему прикоснуться к его роскошным рогам! Подросток знал, что эта одержимость была не очень адекватной, но это было тем малым, что Феликс позволял себе скрывать вообще ото всех. Прошлепав за Хенджином к самому его дому, он немного потоптался на крыльце, чтобы дать время мужчине переодеться, и ввалился внутрь спустя несколько минут, отряхивая одежду от налипшего снега на ходу. Этим утром Хенджин ездил по работе в соседний к ним городок, который был значительно больше их деревушки, и Феликс очень надеялся на то, что ему привезли какие-то гостинцы. Обычно мужчина покупал подростку больше ингредиентов для его экспериментов с выпечкой и этот раз не стал исключением. Большой пакет из супермаркета Феликс нашел на кухне и Хенджин, вернувшийся из спальни, застал его как раз в момент, когда рыжеволосая макушка почти полностью окунулась внутрь. Проигнорировав довольно привычное зрелище, Хенджин поставил чайник, тихонько шебурша упаковками с травами, пока Феликс оценивал каждый новый продукт и бормотал себе что-то под нос. Этим вечером подростку не удалось избежать домашки, поэтому, пока Хенджин сидел рядом с ним на диване, бездумно переключая каналы, Феликс пытался игнорировать его горячее бедро, находящееся слишком близко к нему, и делал вид, что действительно очень занят решением очередной задачи. Он даже картинно вздыхал, надеясь, что Хенджин сжалится над ним и позволит отложить задания на попозже (желательно вообще о них забыть), чтобы они могли спокойно провести время вместе, пока Феликс выпытывал бы все подробности нового поступившего заказа, но мужчина в этот день был непреклонен. Подросток знал, что о нем искренне заботятся, поэтому почти не дулся и старался вызвать у Хенджина чувство гордости. Еще несколько месяцев назад Феликс понял, что его чувства не подходят под стандартное описание братской любви к своему старшему, но поделать хоть что-то с этим не мог, поэтому просто смирился и жил, иногда подолгу засматриваясь на красивый строгий профиль, когда Хенджин был занят чем-то своим. Испытывать что-то нежное и теплое к мужчине было просто. Он был заботливым и мудрым, для Феликса делал многое и иногда улыбался так, что сердце казалось вот-вот не выдержит подобной нагрузки. Возможно, чувства Феликса к другому мужчине были мерзкими и неправильными, но он не верил в это. Подросток никогда не понимал как можно любить за что-то, когда ты прости любишь, несмотря ни на что. Горько вздохнув, Феликс откинулся на спинку дивана и это показалось Хенджину достаточно искренним для того, чтобы он все-таки сжалился над подростком. Пока Феликс складывал все свои тетрадки обратно в сумку, Хенджин заварил им еще чаю и достал с холодильника несколько пирожных, которые подросток сделал у него на кухне несколько дней назад. На фоне играло глупое шоу с новогодней тематикой, пока мужчина рассказывал Феликсу о своей поездке. Юноша не мог сосредоточиться ни на чем из этого, ощущая фантомный зуд на кончиках пальцев каждый раз, когда он смотрел на рога Хенджина. Они слегка шелушились у основания и Феликс знал, что легкая дерганность в купе с раздражительностью, также были признаком того, что совсем скоро мужчина должен был их скинуть. Уже год он буквально мечтал о том, чтобы помочь Хенджину не только мазями, но и своими руками, ведь, наверняка, физический дискомфорт был сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. Но Феликс не смел даже заикнуться об этом, зная, что подобная тема была очень интимной для гибридов, которые носили рога. — Говори, — Хенджин застает его врасплох. Он смотрит на него слишком понимающе, садится полу боком, поворачиваясь к Феликсу лицом и позволяя их коленям соприкоснуться. — Я… — Феликс чувствует, как задыхается. — Давай, я вижу, что все твои мысли заняты чем-то конкретным. — Ваши… Твои рога, — Феликс глупо заикается и вспоминает первый их совместный вечер вдвоем. — Угу, мои рога… Чем именно мои рога тебе не угодили? — Что?! Нет! Скорее… Наоборот, — подросток знает, что его уши с кисточками сейчас выдают все его эмоции, но не может ничего сделать с волнением. Он ерзает на своем месте, пододвигается еще ближе, хотя это казалось невозможным еще минуту назад, и оказывается между разведенных бедер Хенджина. — Я хочу помочь. Я знаю, что ты не любишь делать это сам, но я могу помочь! — Ты хочешь… — мужчина сам поддается общей атмосфере неловкости и немного заикается. Когда общий смысл доходит до него окончательно он легко краснеет и Феликс думает, что это самая милая картина из всех, что он мог увидеть за всю свою жизнь. — Я хочу! В этот вечер все происходящее кажется Феликсу сном. Хенджин позволяет подсесть к нему еще ближе, перекидывая одну из стройных ног подростка через свое бедро, пока сам Феликс не может усидеть на месте, попискивая что-то нервное и восторженное. Сначала он проверяет кожу на голове мужчины, скрытую под прядями черных волос. Та оказывается покрасневшей и немного сухой, из-за чего Феликс ворчит и просит Хенджина подать ему увлажняющий крем с тумбочки у дивана. Дальше все размывается и окрашивается в ванильно-розовый, потому что Феликс касается рог, которые на ощупь оказываются мягче плюша. Защитный ворс совсем короткий, а кость рога – надежна и тверда, когда подросток ощупывает все кончиками пальцев. Он смутно помнит, как те расшатывались под аккуратными касаниями и доказательством того, что все происходящее было правдой, становятся красивые рога, лежащие сейчас на полочке у его кровати. Феликс долго думает прежде чем решиться. Взвешивает все за и против, трезво анализирует свои чувства и признается самому себе, что без Хенджина он уже не сможет. Не сможет без их посиделок у окна, без горячих супов после долгой прогулки по лесу и без небольших поездок загород (вместе или без его родителей). Так что за несколько дней до Нового года подросток выбегает из своего дома в одних штанах и вязаном свитере. Его домашние тапки утопают в сугробах снега и он теряет их несколько раз по пути к чужому крыльцу. Он снова поскальзывается на льду, что притаился на верхней ступеньке и влетает лбом в дверь, тихо скуля от сильной боли. Его руки дрожат, когда он слышит тихие шаги и губы растягиваются в яркой улыбке, которая сразу же меркнет, когда из-за открытой двери выглядывают маленькие лисьи уши. — Привет, малыш! Ты Феликс, да? — за диким биением своего сердца подросток не слышит ворчания Хенджина, который говорит не называть его бельчонка так фамильярно. Феликсу шестнадцать, когда он, под звуки разбивающегося сердца, глупо извиняется и убегает к себе домой, оставляя на пороге чужого дома свои промокшие тапки. Не то, чтобы это было новостью… Любовь в подростковом возрасте никогда не бывает счастливой. Ведь так?***
Расстроенный Феликс прячется в своем шкафу, кутаясь в рубашку старшего мужчины, которую он утащил в свое гнездо еще несколько недель назад. Он слышит, как репит снег в дворе под натиском чужих аккуратных шагов. Кто-то наматывает круги под его комнатой, пока в окно не прилетает несколько метко брошенных желудей. Феликс слабодушно делает вид, что его нет, а Хенджин делает вид, что не видит включенной настольной лампы, свет которой ярко освещает потолок подростковой спальни. Феликс понимает, что сам себе вырыл могилу, когда следующим утром спускается на кухню и видит Хенджина, сидящего за обеденным столом. Мама хлопочет вокруг него, предлагая то пряники к чаю, то свежий козий сыр, словно тот был вторым ее сыном, а не появившимся год назад соседом, который удивительно хорошо подружился с ее родным ребенком. За своим местом у стола Хенджин смотрит только на него, виноватый и доверительный, взгляд его настолько щенячий, что Феликс даже позволяет себе засомневаться на несколько длительных секунд. Он уверен, что уже слишком поздно для того, чтобы развернуться и сбежать в свою комнату снова, поэтому принимает свою судьбу и аккуратными шагами, словно подбираясь к хищнику, подходит к обеденному столу, чтобы усесться напротив мужчины. Игнорировать его не получается, потому что Хенджин очень громко ерзает на месте, картинно вздыхает, словно пытается подобрать слова, и это замечает даже матушка, которая очень ненавязчиво убегает куда-то на улицу, оставляя несчастных наедине. Феликс вздыхает из-за своей горькой судьбы, улыбается грустно и выпаливает на одном дыхании: — Красивая у тебя девушка… — Ты очень понравился моей сестре. Они оба застывают на месте, глупо хлопая глазами, и Феликс думает, что для гибрида лося у Хенджина слишком длинные и красивые ресницы. Мужчина же перед ним почему-то краснеет, опускает голову вниз, рассматривая свои ладони и открывает рот, чтобы сказать: — Девушка? — Сестра? — никто не сможет винить Феликса в том, что ему срочно нужно было знать ответ на этот вопрос. Он готов был поверить любым словам Хенджина, даже если бы это было самой очевидной ложью на свете (как минимум потому, что гибриды лисы и лося в одной семье звучат очень сомнительно). После этого случая их общение превращается во что-то катастрофически глупое. Хенджин знакомит его со своей старшей сводной сестрой, которая оказывается самым прилипчивым и пугающим человеком из всех, кого Феликс знал до сих пор. Йеджи позорит брата историями из детства, показывает фото, сделанное за день до того, как он ушел в армию (оказывается мужчина был блондином и короткая стрижка ему очень идет!) и проявляет слишком много симпатии по отношению к нему самому. Феликс не выдерживает в чужом доме, ставшим ему родным, слишком долго и сбегает к себе в комнату, игнорируя первые два входящих звонка от Хенджина, как только дверь в спальню захлопывается за его спиной. До двенадцати он не смыкает глаз, вертится на кровати, считает лосей с рогами и без, и даже любимые закуски не помогают расслабиться, поэтому он нервно хватает телефон и решительно набирает номер мужчины. Тот, словно ждал этого целый ветер, отвечает спустя два гудка и звучит незаконно довольно, когда произносит свое «алло». Именно с этого момента начинается их долгая и сильная привязанность к ночным разговорам по телефону, о которых знает вся его семья и сестра Хенджина в том числе. Феликс не смыкает глаз до рассвета, хихикает в трубку, скрывая слишком громкие звуки за тканью пухового одеяла, и не может наслушаться чужого голоса, который согревает его лучше любой батареи. Он снова прогуливает школу, выбирается в лес и прикладывает телефон к уху, слушая как Хенджин, уехавший по работе, напевает что-то себе под нос, гремя инструментами на фоне. А еще Феликс неприкрыто любуется мужчиной без рогов. Он знает, что они объявят о себе следующей весной и принесут Хенджину новую порцию зуда и неприятных ощущений, но сам Феликс считает, что это стоит того. Он ведь добровольно готов сделать все для того чтобы помочь (и потрогать маленькие отростки, которые только отдаленно напоминают роскошные рога, которые должны появиться уже к концу весны)! Их отношения находятся на непонятной стадии между братской дружбой, принятием и любовной симпатией. Они снова встречают Новый год вместе, родители Феликса приглашают даже Йеджи, которая в этот раз привозит с собой свою старшую дочь и годовалого сына, а подросток с тахикардией и бессмысленной отдышкой весь вечер наблюдает за тем, как Хенджин играется с детьми и выглядит до неприличия уютно. Маленький Ынсу в семь часов вечера засыпает на Феликсе, уткнувшись ему в ключицу и пуская слюни на свитер со снеговиком, и Хенджин клянется, что это самое сказочное, что он видел за всю свою жизнь, но юноша считает, что самым милым происшествием тем вечером была маленькая игра старшей девочки Дахён с ее дядей. Они устроили шуточную борьбу в снегу. Большой и грузный лось поддался напору маленькой хитрой лисы и принял поражение уже спустя секунду после того, как театрально повалился в снег, притворяясь мертвым. Феликс сделал вид, что не помнит, как хохотал громче всех, стоя на крыльце. Позже было слишком много чего-то еще. Чего-то теплого, иногда обжигающе горячего. Но итогом стала их новая привычка уютно моститься на любимом кресле Хенджина. Мужчина всегда в очках, с газетой в руках или книгой на вечер, пока Феликс на его коленях увлеченно заканчивает домашнее задание, либо… Либо делает вид, что занят именно этим. Его сердце всегда грохочет в такие моменты сильнее всего и самое страшное для него – это возможность быть услышанным и понятым. Словно его пульс на азбуке Морзе подскажет Хенджину о всем сокровенном, что хранит в себе душа маленького подростка. Феликс откровенно страдает, тонет в своей неуверенности и… кое-как переживает еще один год в этом подвешенном состоянии. Все повторяется. Походы на речку, Хенджин в плавках, его роскошные рога, поздние ужины грибным супом и… И украденные сигареты, потому что Феликс взрослеет и ему нужно! Кто он, если не мужчина, после первых двух выкуренных сигарет, выкашлянных легких и мерзкого привкуса во рту? Ему кажется, что после подобного общих тем у них с Хенджином становится еще больше и они приближаются к чему-то более интимному. На самом деле он приближается только к наказанию от отца и не может сидеть на заднице почти неделю. В это же время выпадает первый в году снег. Феликсу семнадцать, когда он впервые за четыре года достает свои старые санки с чердака. Феликсу семнадцать, когда они вместе с Хенджином тащатся на другой конец их деревушки, потому что только там крутые горки залили водой и обкатали до блестящей корки льда на них. Феликсу семнадцать, когда они вместе с Хенджином съезжают на одной покрышке, забыв о хрупких санках. Они хохочут, окунаются в сугробы с головой и возвращаются домой промокшие до нитки. И именно в семнадцать Феликс впервые признается в любви. После их катания на горках подросток ловит ужасную простуду, а мороза совсем не играют на руку. Поэтому, когда к ним домой приходит их семейный врач, у Феликса обнаруживается ангина, а температура не падает ниже тридцати восьми почти трое суток. Удивительно, но все это время Хенджин проводит рядом с ним. Удивительно, но родителей это не напрягает и они не говорят ни слова против. Мокрая тряпка оставляет неприятное ощущение на коже, но большая ладонь поверх нее по крайней мере греет душу. Перед глазами все плывет и Феликс чувствует себя драконом, потому что горло горит так сильно, словно вот-вот и он извергнет пламя. Хенджин все время рядом с ним. Хенджин по кругу крутит все серии Гарри Поттера, где главный актер является гибридом оленя, из-за чего Феликс в полу бреду жалуется на его уродливые рога. Хенджин смеется вместе с ним, позволяет украсить собственные рога елочными игрушками и кормит своим фирменным супом, выборов у его матушки это преимущество. Иногда температура Феликса поднимается до сорока. Он ощущает как все внутренности медленно сгорают под клеткой его костей и очень боится умереть. Его подростковая гиперболизация не играет ему на руку, поэтому за несколько дней до Нового года Феликс хватает Хенджина за руку и задушевно шепчет: — Я влюблен в мужчину. После этого… не меняется ничего. Проходит еще неделя, пока у Феликса получается окончательно выкарабкаться из болезненного состояния и лишь продолжительный кашель напоминает о прошедшей болезни. Хенджин продолжает ему улыбаться с искорками на дне коньячных глаз. Хенджин не прекращает проверять его домашку по алгебре. А еще… Хенджин начинает подкармливать его всякими вкусностями. Обычно это было привилегией Феликса. В чужом холодильнике всегда хранились нужные ингредиенты и парочка готовых кексов. Феликс мог и баловал мужчину пудингами, пирогами, тортами и тарталетками. Блины со сгущенкой, медом и маслом были самым любимым завтраком Хенджина и Феликс никогда не признается, что ненавистные семь утра полюбились ему только тогда, когда он начал просыпаться ради кого-то другого. Но с какого-то момента Хенджин все чаще стал захаживать к нему с ухой, поджаренной бараниной или горячо любимым Феликсом жаркое. Подросток наедался, рос и ближе к весне находил у себя небольшой животик, который Хенджин тайно любил потискать время от времени. Феликс не знает, что ему делать. Не знает в какую сторону двигаться, но в один из холодных дней февраля удача ловит их в моменте. Йеджи смогла вырваться к брату только сейчас и все вместе они сидели в гостиной, играя в монополию, пока Феликс не встал для того, чтобы принести им всем дополнительные закуски. Хенджин последовал за ним и с тарелками в руках им пришлось остановиться, когда Йеджи издала пронзительный визг и приказала замереть. Медленно подняв голову вверх, Феликс заметил веточку омелы прямо над ними. Хитрые лисьи глаза говорили ему о том, что все было спланировано давным-давно, но мягкий взгляд его любимого сонбэ мешал разжечься его злости на Йеджи. Мягкий поцелуй опускается на веснушчатую щеку неожиданно. Хенджин возвращается к столу так, словно ничего не произошло, а Феликсу кажется, что он проваливается под землю на несколько тысячелетий, прежде чем его ноги начинают слушаться снова, неся его к дивану. После этого все становится слишком запутанно и просто одновременно. Поцелуи становятся чем-то привычным и Хенджин делает это с ним при любой удобной возможности. Иногда он проверяет температуру, целуя его лоб. Время от времени они прощаются перед тем, как Хенджин уедет по работе и мужчина дарит подростку совсем ненавязчивый, но очень значимый поцелуй в румяную щеку. Поцелуи в макушку, руку или шею… Все это становится настоящим испытанием для Феликса и он страдает, иногда целуя в ответ. Ему нравится целовать в благодарность. За помощь с домашкой на последнем году обучения, за вмешательство в ссору с родителями, где его задница снова могла быть битой, за прогулку по лесу, за поездку на речку, за вкусный суп и просто за его существование… В какой-то момент Феликс осознает, что к посиделкам на чужих коленях и провокационном признании в любви к мужскому полу у них появилась привычка к поцелуям, которые могли значить все, что угодно. Феликс не хочет обманывать себя и верить наивно, поэтому он залазит на форумы и узнает, что все это признаки отеческой любви. Скорее всего Хенджин видит в нем сына. Того, кого можно было бы защищать и поучать. Ведь так? Еще кто-то (меньшее количество, но Феликсу очень хочется прислушаться именно к их мнению) говорит, что это явные признаки ухаживания, но Феликс ведь не является девушкой, чтобы эти ухаживания получать. Он глубоко внутри себя таит надежду на лучшее и не замечает как ему исполняется восемнадцать.***
С совершеннолетием Феликса в жизни подростка не меняется почти ничего. Он ощущает себя все таким же несмышленым ребенком, мучается из-за домашки и радуется любой возможности улизнуть из дома куда-то… Куда-то, где есть Хенджин. На самом деле, кое что происходит прямо в ночь его дня рождения. Феликс тогда уже лежал в кроватке, закончив со всем, что он мог сделать в такой чудесный день. Его живот набит шоколадным тортом, маминым борщом и фирменными стейками Хенджина. Подросток лениво рассматривает ветвистые тени, которые кажутся чем-то живым и устрашающим из-за сильного ветра за окном и тусклого освещения уличного фонаря, когда понимает, что часть этих теней действительно движется очень подозрительно. Он умоляет себя думать логически, сдерживается от того, чтобы не спрыгнуть с кровати сейчас же, и анализирует возможные варианты. Все это обрывается на первом же. Возможно… Всего лишь возможно, что это Хенджин за его окном. Более вероятно, что это просто глупая ветка яблони в его саду или странный зверь, пробравшийся в их двор (и Феликс почти не чувствует к себе жалости, когда понимает насколько низкого он мнения о себе). Но подросток все равно выглядывает в уголок окна, прячась за полупрозрачной занавеской. Он видит своего любимого, роскошного гибрида в его полной звериной форме и слишком влюбленно охает. В тишине сонного дома этот звук похож на колокол, но Феликс, привыкший не обращаться внимания на все свои поступки, продиктованные чувствами, упорно игнорирует краснеющие уши и продолжает наблюдать. Хенджин похож на вора. В своем величественном обличии он ступает очень аккуратно и тихо, его рога путаются в ветках садовых деревьев, но лось не отступает, продвигаясь все ближе к окнам подростковой спальни. Сердце внутри маленького беличьего тельца прекращает биться в момент, когда Хенджин издает свое первое странное и пугающее мычание. Его родители спят с другой стороны дома и обычно их не разбудишь даже криком на ухо, так что Феликс надеется, что в этот раз они тоже продолжат спокойно дремать. Хенджин останавливается, будь человеком он бы точно прокашлялся, и начинает издавать эти странные звуки снова. Феликс чувствует мурашки, бегущие по его рукам, щеки краснеют все сильнее и он делает вид, что страницы из детских энциклопедий не появляются сейчас прямо перед его глазами. Лоси кричат так во время брачного периода, когда пытаются обратить на себя внимание выбранной самки. Но Феликс не самка… Но… В округе нет больше других домов, кроме старой избушки бабули Джунха, которая глуховата на оба уха. Так что… Если это не для нее… Феликс не хочет думать об этом дальше, поэтому прячется под одеялом, скрывая глупую улыбку за сильно потеющей ладошкой. Он решает, что либо в этом году, либо никогда. В этот Новый год он признается Хенджину и будь что будет. Теперь он взрослый. Теперь он имеет такое же право, как и все женщины, заигрывавшие с Хенджином, вешаться на него посреди бела дня и пытаться обратить на себя все его внимание любыми способами. Феликс не понимает, что ему этого давно не нужно, потому что теплый взгляд мужчины всегда обращен только на него. Итак, каким-то образом Феликсу уже восемнадцать. Каким-то образом в канун Нового года у него имеются непонятные отношения с мужчиной, что старше него на двенадцать лет, большая неуверенность в себе и поддержка сводной сестры того самого мужчины, в которого он влюблен. Йеджи не то, чтобы застает его врасплох, но ясно дает понять, что они оба достали ее настолько сильно, что она готова взять все в свои руки. Феликс благодарен ей за предупреждение, потому что именно из-за этого он имеет возможность попросить ее не вмешиваться и… И расспросить совсем немного (они разговаривают минимум три часа на одну и ту же тему) о Хенджине. Точнее о том, чего Феликс не знал. Точнее о том, о чем подросток знал, подозревал или догадывался, но не решался принять все эти мысли за правду в своей голове. Все начинается совсем непривычно, потому что родители Феликса впервые за пять лет уезжают на Новый год к дальним родственникам, а подросток остается дома сам. Но заканчивается в итоге чем-то очень знакомым. Они с Йеджи стоят на крыльце пока Ынсу ковыряется пальцами в волосах матери, а Дахен докучает Хенджину, готовящему шашлыки на декабрьском морозе. В смешной шапке-ушанке, старых поношенных валенках и растянутых спортивных штанах он кажется Феликсу почти что моделью с обложки журнала. Подросток даже не знает о чем они разговаривают прямо сейчас, потому что все его внимание сконцентрировано на чужих грубых ладонях, искусно управляющихся с мясом. Он осматривает красивое лицо, которое освещают блики от огня в мангале, наслаждается разворотом широких плеч и мечтательно вздыхает, игнорируя понимающие взгляды Хенджина. За час до полуночи они спешат накрыть праздничный стол только на них троих. Ынсу и Дахен уже давно спят в гостевой комнате, свернувшись калачиком под пуховым одеялом, а Феликс вместе с Хенджином возвращается с кухни, принося последние салаты, когда Йеджи страшно знакомо пищит, размахивает руками и приказывает остановиться. Феликс клянется, что десять минут назад омелы здесь не было. Феликс также клянется, что никогда не видел во взгляде Хенджина столько тлеющих искр. Подросток глупо застывает в дверном проеме, широко раскрыв рот от шока, пока мужчина наклоняется к нему все ближе, зажимая большую тарелку с оливье между их телами. Обычно, Феликс бы переживал за свой любимый салат сильнее всего, но сейчас перед ним Хенджин, который смотрит не в его глаза, а на распахнутые в шоке губы и Феликс не может думать ни о чем, кроме поцелуя. Йеджи фукает, демонстративно прикрывает глаза ладонью, но Феликс уже не видит этого, потому что его веки смыкаются в момент, когда горячие губы впервые опускаются на его обычно болтливый рот, который он успевает захлопнуть в последнюю секунду. Феликс понимает, что теряет все слова. Понимает, что готов уронить салатницу прямо сейчас, но Хенджин держит его в своих руках. Его ладонь горит на стройной талии, пока вторая мягко забирает страдающее оливье из цепкой хватки тонких побелевших пальцев. Йеджи снова оказывается тут как тут. Она забирает лишнюю посуду из их рук, бормочет что-то о детях и убегает наверх, оставляя их наедине. Феликс приоткрывает правый глаз, из-под пушистых ресниц поглядывая на Хенджина, что наклонился слишком близко к его лицу, почти касаясь кончиком своего носа его щеки. — Могу я… тоже признаться тебе в чем-то? — Феликс не знает что значит «тоже», но своему голосу не доверяет, крепче хвастаясь за руку мужчины, что неожиданно оказалась около его груди и хрипло мычит, кивая в дополнение головой. — Я влюблен в подростка. Не знаю как давно, но, кажется, что это навсегда. С математикой у Феликса осталось все туго, поэтому уравнение в его голове не складывается и он глупо моргает раз-другой, пока до него не доходит. Ему хочется крикнуть «Подождите!», хочется выпрыгнуть из своих пижамных штанов с оленями и окунуться в сугроб, чтобы остудить пылающие щеки, но получается только выпалить многозначительное: — О… Хенджин долго не думает. Привыкший помогать с задачками повышенной сложности, он просто прикрывает чужой рот, который снова распахнулся от шока, оставляя ладонь на веснушчатом подбородке. На розовые губы опускается еще один поцелуй. Он мягкий и нежный. Горячий-горячий из-за дыхания прямо напротив. Мягкая плоть ласкает нижнюю губу, перебирается в уголок его рта и останавливается на щеке. Феликс почти уверен, что писк в его ушах исходит от него самого, но на самом деле тишину в комнате прерывает только мерное тиканье настенных часов. В крепких руках Хенджина он сильно дрожит, хватаясь за широкие плечи, и думает, что сказать, но мужчина опережает его, наконец-то притягивая в крепкие объятия. — Я думал, что ты и так все знаешь, но мне дали понять, что в нашей паре не один я оказался тугодумом, — Феликс фыркает на это, потому что знает, что тут не обошлось без вмешания Йеджи. Подросток вспоминает все их поцелуи, мягкие объятия и вечера, проведенные только вдвоем. — Тебе было шестнадцать и я должен был взять на себя всю ответственность, но так не хотелось пугать тебя словами на «в» и «л». Феликс хлопает глазами, понимает, что не понимает и снова фыркает, когда на кисточку его рыжего уха опускается любящее касание. — Влюбленность, бельчонок… И любовь, — Хенджин больше не двигается, затаив дыхание, он наблюдает за лицом Феликса, которое озаряется широкой радостной улыбкой. — Любовь-любовь! — словно умалишенный он кивает головой, ероша рыжие пряди, и ведет себя так, словно пьян, хотя весь вечер пил только тыквенный сок. — Любовь-любовь, — но Хенджин лишь подражает его глупости, так же кивая в ответ. Казалось бы… После этого должно было что-то поменяться, но все остается таким же. Кроме того, что Феликс выпускается из школы и рассказывает родителям о них с Хенджином. По взгляду матери он понимает, что где-то проебался, пока отец не говорит короткое и емкое: «И что?». В конечном итоге Феликс узнает, что его родители были уверены в том, что они состоят в отношениях уже как минимум год. Вдвоем, в маленькой комнатке младшего, они еще раз думают о собственной глупости, но Феликсу важнее теплое и сильное тело, лежащее под ним. Себя он начал трогать уже давно. Попробовал все, что только мог и понял, что намного интересней было бы потрогать кого-то другого. Кого-то, кто выше, сильнее и шире в плечах. Кого-то, у кого есть неприятная колючая щетина по утрам, дорожка темных волос, убегающая под пояс штанов, и огромные руки (и рога!!) забирающие все внимание Феликса. У него эта возможность появилась. У него она появилась уже несколько месяцев как, но только сейчас он чувствует себя достаточно смелым для того, чтобы протянуть руку под теплую ткань домашнего свитера. Под порхающими касаниями его пальчиков мышцы пресса тут же напрягаются, а сам Хенджин резко втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Феликс завороженно наблюдает за стремительно темнеющим взглядом, краснеет от макушки до пят, но не останавливается. Под исследовательскую руку попадает чужая широкая грудь, маленькие бусинки напряженных сосков, жилистая шея и… И потом Феликс спускается ниже. Он останавливается у линии косых мышц, пробегаясь по ним ладонью в щекочущем жесте, пока не просовывает кончики пальцев под пояс спортивных штанов. Он нащупывает резинку нижнего белья и уже тянется дальше, когда Хенджин резко хватает его ладонь своей и горячо шепчет на алое ушко: — Не сейчас. Твои родители здесь и могут тебя услышать. Феликс воспринимает все это слишком буквально и уже спустя несколько недель перебирается в дом Хенджина, имея при себе законное позволение своих родителей. Совместная жизнь оказывается слишком простой. Основная причина, скорее всего, заключается в том, что Феликс и так все свои шестнадцать часов бодрствования проводил рядом с Хенджином. Но разве есть Феликсу время на то, чтобы стыдиться своей неприкрытой привязанности, когда у него наконец-то есть возможность щупать и трогать Хенджина везде и всегда? Итак… Они пробуют петтинг. Феликс считает, что на этом моменте его жизнь может заканчиваться, потому что лучше уже не будет, но… Но Хенджин делает ему первый минет. И Феликс кончается в момент, когда кончает, поэтому его зацикленность на чужих красивых и полных губах становится еще хуже. На этом все эксперименты Феликса не заканчиваются, потому что он впервые пробует сделать минет самостоятельно и понимает, что зависимость от чужого красивого члена становится сильнее, чем зависимость от пухлых розоватых губ. Иногда Хенджин шутит о высасывании души, иногда о припасах и любимых закусках, которые Феликсу становятся не нужны, когда он с таким удовольствием глотает его сперму. И Феликсу нравится. У него пубертат и гормоны, и что-то еще (он не определился), поэтому вся его озабоченность чужими руками, губами и членом, и… И всем телом вообще кажется ему вполне уместной. Тем более, что Хенджин ничем не лучше. Мужчина делает все, кроме прямого поползновения на Феликсову задницу и это единственное, что разочаровывает подростка до слез на глазах. Еще хуже, что Хенджина приходится уговаривать почти на коленях и даже тогда все происходит не так, как ожидал того Феликс изначально. Он и не думал, что такой спокойный и уравновешенный, Хенджин неожиданно окажется в постеле зверем более хищным и темпераментным. Но он был уверен, что это будет сильно и страстно, и пошло, и вообще! Но Хенджин ошарашивает его заявлением, что сначала им нужно заняться подготовкой. — Это как перед поступлением? — говорит Феликс и действительно собирается пойти в библиотеку, чтобы почитать хотя бы что-то. Но Хенджин почему-то смеется и оставляет ласковый поцелуй на лбу. Подросток справедливо считает, что отсутствие полового воспитания является промахом его родителей, а не его самого. Потому что единственное о чем его предупреждали, – это о нежелательной беременности после секса с какой-то девчушкой на сеновале, чего у Феликса с Хенджином быть физически не могло. Сначала он дуется, потому что он не ребенок! Но под ласковыми руками обижаться долго не получается, поэтому Феликс находит себя на их кровати в весьма провокационной позе. Все начинается так, как обычно. Хенджин ласкает его член своим ртом, крепко сжимает горячее горло вокруг красной головки, целует и гладит все, до чего может дотянуться, пока один из его влажных и скользких пальцев не касается колечка сжатых мышц. Феликс не боится того, что это грязно и противно. Не зря он провел почти час в ванной, разговаривая со своим наставником-партнером через закрытые двери. Хенджину стоит отдать должное, потому что он умудрился успокоить два нервных срыва, продолжал быть вежливым джентельменом до самого конца, а его внушительная эрекция оставалась все такой же твердой и ждущей внимания, когда Феликс наконец-то вышел из ванной. Подобными вещами они занимаются на протяжении нескольких недель. Хенджин аккуратно растягивает его пальцами, только на третий день делая это двумя, а на седьмой – тремя. Для Феликса все это является шоком. Он удивляется количеству смазки, в первый раз кончает от одного прикосновения к его простате и мучаетсямучаетсямучается от желания получить больше. Красивые длинные пальцы в его заднице оказываются испытанием, которое Феликс проходит с удовольствием. Он привыкает к чувству острого растяжения, сам начинает ловить кайф, подаваясь навстречу чужой руке, и учится правильно принимать что-то большее действительно просматривая информацию в интернете. Первый их раз проходит вполне… романтично. Уставший ждать, Феликс ставит будильник на четыре утра, чтобы проснуться раньше Хенджина, который всегда просыпается ни свет ни заря, тратит пол часа в ванной на нужные приготовления, растягивает себя сам и будит мужчину очень экстравагантным способом. Большой красивый член с красноватой головкой послушно твердеет в окружении теплых губ и упругого языка. Феликс ласково перекатывает яички в своих небольших ладонях, наслаждается мускусным запахом и соленым вкусом смазки на языке, закатывает глаза от удовольствия и стонетстонестонет не в силах держать все это удовольствие внутри себя. Не желая растягивать момент слишком сильно, он долго не думает, прежде чем взобраться на крепкие бедра с темными жесткими волосами на упругой карамельной коже. Мышцы под его задницей ощущаются каменными, а мокрый от слюны и предэякулянта член идеально падает в ложбинку между ягодиц, потираясь о распухшее от предварительной подготовки отверстие. Феликс медлит всего несколько секунд, прежде чем неспешно сесть на этот член сверху, помогая себе рукой для того, чтобы направить его внутрь. Хенджин бормочет что-то сквозь дрему, сжимает веснушчатые бедра в крепкой хватке и распахивает глаза от шока, когда осознает происходящее. Мягкие мышцы поддаются охотно после длительных дней тщательной подготовки. Феликс ярко ощущает как головка проскальзывает внутрь, посылая маленькие вспышки электричества по его телу, минуя сопротивление мышц, и громко стонет, неосознанно опускаясь до самого конца. Хенджин стонет вместе с ним, но никак не двигается, давая Феликсу возможность привыкнуть к ощущениям и начать самому. Под крепкой хваткой мужских рук худые ноги дрожат от напряжения и испытываемых ощущений. Хенджин успокаивает его нежными поглаживаниями и восхищенно выдыхает, когда Феликс начинает двигаться, наращивая амплитуду с каждым новым движением таза. Подросток поднимается не только вверх и вниз, но и выписывает восьмерки, усердно двигая тазом, тем самым двигаясь немного взад и вперед, помогая своим стенкам быстрее привыкнуть к растяжению. Хенджин лежит под ним в полнейшем шоке и благоговении, стискивая зубы и пытаясь не стонать слишком громко. Проходит еще несколько длительных минут, прежде чем Феликс окончательно привыкает к странному чувству наполненности и растяжения. Член Хенджина совсем не похож на пальцы, которыми он делал ему приятно раньше. Он ощущается намного лучше и Феликс дрожит от странного чувства, затапливающего его с головой. Ощущений оказывается слишком много. Низ его живота судорожно сжимается каждые несколько секунд, посылая импульсы по всему телу, пока его внутренности растягиваются и подстраиваются под форму чужого члена, что даже не вошел полностью до конца. Феликс опускает дрожащую ладонь для того, чтобы ощупать оставшуюся снаружи длину и тихо охает, распахивая глаза от шока. Он встречается взглядом с Хенджином и тонет в этих шоколадных радужках, купаясь в любви и ласке, которую они излучают. Он поводит бедрами еще раз, вдыхает глубоко, чтобы собраться с духом, и резко опускается до самого конца, ловя своим ртом гортанный стон Хенджина, который перемещает свои ладони на стройную талию и сжимает сильнее. Феликс предвкушает появление синяков на чувствительной коже и не может дождаться момента, когда сможет детальней рассмотреть следы их страсти завтрашним утром в отражении зеркала. Подросток тратит немного времени на то, чтобы прийти в себя и проморгаться. Когда белые вспышки перед глазами исчезают окончательно, он снова возвращается к движению, подаваясь своим тазом навстречу чужим крепким бедрам. Хенджин не остается в стороне, упершись пятками в матрас, он подкидывает свои бедра вверх, врезаясь в Феликса с каждой секундой все сильнее и стремительней, вырывая из того жалобные звуки и позволяя мокрым шлепкам звучать оглушительно в тишине их уютного дома. Феликс стонет и стонет, захлебывается собственной слюной и забывает обо всем, касаясь рукой собственного члена. Ему хватает нескольких рваных движений для того, чтобы прийти, и оргазм оказывается настолько оглушительным, что он находит себя на чужой широкой груди спустя несколько длительных минут громко скулящим. В его ушах стоит громкий писк, а перед глазами все плывет, когда Хенджин полностью замирает внутри него, прекращая дразнить слишком чувствительный бугорок простаты. Феликс сильнее сжимает свои вспотевшие ладони на чужих бицепсах, за которые он схватился во время оргазма, и утыкается носом в чужую шею, слизывая соленый пот с разгоряченной кожи. Он замирает на месте, когда понимает, что Хенджин все еще остается твердым внутри него и дарит мужчине самый громкий и пораженный стон, когда тот снова подается бедрами вверх, вбиваясь в измученное удовольствием тело с новыми силами. Как итог, Хенджин создает оружие массового (на самом деле единоличного) поражения. Феликс учится очень быстро и становится ненасытным, запрыгивая на мужчину в любой удобный момент. Единственной серьезной и тяжело решаемой проблемой в их отношениях остаются другие люди. Они не могут спокойно появляться в общественных местах, избегают походов в кафе или кино и скрывают отношения ото всех. Их счастье слишком личное и всепоглощающее для того, чтобы кто-то еще влезал в это. Поэтому Хенджин притворяется его лучшим другом, наставником или другом семьи, когда они выходят куда-то вдвоем или когда мужчина поручается за подростка, помогая устроиться тому в местную пекарню. Его сладости быстро набирают популярность среди местных жителей, так что покровительство Хенджина становится бесполезным, но тот все равно приезжает за Феликсом время от времени, чтобы забрать подростка домой после смены или проверить обстановку на месте его работы. Пожилой владелец пекарни понимает все сразу, поэтому перед Новым годом отпускает Феликса на несколько дней раньше, прося и приказывая провести больше времени со своей второй половинкой. Феликс дареному коню в зубы не смотрит. Феликс наслаждается девятнадцатилетием и проводит его в кровати с Хенджином. Под звуки далеких салютов он сыто сопит на широкой груди, пока Хенджин нежно перебирает его рыжие прядки. Феликс никогда бы не поверил, что среди них двоих именно старший мужчина окажется тем самым любителем долгих валяний в кровати и телячьих нежностей с мягкими поцелуями по всему телу и аккуратным массажем уставших мышц. Хенджин иногда бывает с ним слишком ласковым. Каждую ночь он притягивает подростка к себе вплотную, зарывается в вихри рыжих волос и урчит, хотя казалось бы лоси этого делать не умеют. Феликс каждый раз ощущает трепет и странное шевеление в животе (напоминающее бабочек), и отдается мужчине полностью, наслаждаясь его нежными руками и даря всю свою любовь в ответ. Феликсу нравится иногда ухаживать за своим мужчиной так, как умеет именно он. Подросток любит возвращаться домой с охапкой сорванных собственноручно полевых цветов. Ему нужно регулярно проводить время только с Хенджином наедине, закрывшись в спальне и зарывшись в уютное гнездо, где никто не беспокоит их целыми днями. Он обожает ощущение широких ладоней в его рыжих локонах, когда Хенджин массирует ему кожу головы и просто умирает от удовольствия, когда мужчина играется с кисточками на его ушах. Он даже позволяет вычесывать свой мех в период линьки перед зимними холодами, а для него это является очень интимным моментом. И дело даже не в сексе, к которому они приходят каждый – нет, правда, каждый – раз, когда их взаимодействия становятся хотя бы чуть более интимными, чем прикосновения ладоней. Просто все дело в доверии, а для Феликса нет никого в этой жизни ближе, чем Хенджин. Потому что… Феликсу было пятнадцать, когда его мир перевернулся с ног на голову. Феликсу было пятнадцать, когда он встретил любовь всей своей жизни. А Хенджин… Хенджин не обращает внимания на сложные уравнения, когда дело касается его любви.
