Время не чует границ
2 января 2025 г., 16:36
Примечания:
Сомнительные Костенины с высосанным из пальца концом. Обязательно послушайте указанную в примечаниях песню, она заслуживает большего внимания.
Люди из прошлого
За первым пропущенным без паузы последует второй
Они улыбаются
Да они издеваются настойчиво сквозь время надо мной!
У Кристины Семеновны на учеников сегодня были особые планы: она выводила на электронной доске аккуратным почерком «Контрольная работа по русскому языку» и терпеливо дожидалась, пока третьеклассники заполнят свои тетради в толстую линейку. У них четвертная контрольная работа, по которой ставится полугодовая оценка, и Паша весь вчерашний день потратил на повторение материала — хотя ему, на лету схватывающему школьную программу без каких-либо проблем, это было и не нужно, — чтобы точно написать на отлично. Он заканчивал полугодие на все пятерки и не хотел портить о себе впечатление у учителей. Вершинин строчными ровными буквами выводил в центре пятой сверху строки «Помоги птицам», соблюдая наклон и закругляя идеальную петельку у буквы «ц». В его голове играла надоедливая детская песня из тик-тока про какую-то семью лам в свитерах, и он болтал ногами, шаркая по полу пятками кроссовок. Паша внимательно слушал медленно диктующую текст учительницу и записывал каждое предложение диктанта про птиц, детей и кормушку, выделяя орфограммы и подчеркивая грамматические основы простым карандашом. В противовес теме сегодняшнего диктанта за окном птицы не пели — лишь снег спокойно опускался на дороги и деревья, ловя лучи яркого солнца и переливаясь искорками. В Москве впервые за долгое время наступила обычная зима — умеренно холодная, снежная, но при этом солнечная и оттого сказочно красивая. Прямо из окна на класс смотрела украшенная красной мишурой елка, растущая на холме около их школы. В прошлом году с этого холма они вместе с одноклассниками прыгали в сугроб и скатывались по снегу на куртках, падая туда же — в сугроб и пачкая школьные пиджаки. Сегодня же холм был огорожен предупредительной желто-черной лентой, потому что в одну из неудачных попыток грохнуться в только-только наваливший снег пятиклассница сломала себе руку. Им об этой истории рассказывали на каждом классном часу, предупреждая остальных смельчаков, хотя многие из них своими глазами наблюдали за рыдающей от боли девочкой. Кристина Семеновна закончила диктовать последнее предложение, на стучащих каблуках проходясь по классу и заглядывая в рабочие тетради. Она вернулась к доске, взяла черный стилус и белой линией разделила экран на две половины — первый и второй варианты. Отвела двадцать пять минут на грамматическое задание и уселась за свой учительский стол, берясь за проверку домашних работ. По классу пролетели шепотки, когда ученики осознали свою безнаказанность: занятая проверкой учительница не замечала — или делала вид, что не замечала — копошение младшеклассников. Когда гул стал слишком громким, она все-таки прикрикнула, прося тишины, и снова уткнулась в тетради. Вдруг Паша почувствовал настойчивый локоть соседа по парте, тычущийся ему прямо в предплечье, и устало поднял голову, уже предугадывая вопрос. — Паш, у тебя варик первый? Помоги, пожалуйста, я ниче не понимаю, — Леша умоляюще пододвинул к нему тетрадь с кривыми предложениями. Паша вымученно выдохнул, не в силах отказаться, и обернулся на доску, всматриваясь в задания второго варианта. Карандашом выполнил в чужой тетради морфемный разбор нужного слова, исправил, особо не всматриваясь, попавшиеся на глаза орфографические ошибки и добавил несколько пропущенных запятых. Горелов благодарно сложил руки у груди — «лучший, Паш» — и взялся за свою ручку, переписывая чистовой вариант. Стоило Вершинину вернуться к своей собственной тетради, как внезапно на весь класс раздался громкий рингтон телефона, и у Паши екнуло сердце: его. Он забыл выключить звук перед уроком, а когда вспомнил, решил не лезть — кому понадобиться ему звонить? Мама знала, что у него урок, а больше по телефону сейчас никто и не связывается. Он стыдливо закопошился в рюкзаке под неодобрительный взгляд оторвавшейся Кристины Семеновны и, не глядя, сбросил вызов. Не успел он убрать телефон в рюкзак, как звонок раздался снова. Паша недовольно сбросил незнакомый номер заново. — Выйди, перезвони, вдруг что-то срочное, — вздохнула учительница, и Паша, извиняясь на ходу, встал из-за парты и вышел из класса. Он уже хотел перезвонить на номер, но звонок раздался сам. Вершинин напрягся: значит, что-то и правда срочное, только вот что, и кому, если не родителям, он понадобился так внезапно? Через секунду он снял трубку и с подозрительным «алло» принялся вслушиваться в шум на другом конце провода. — На линии оператор Сергей, здравствуйте. Я говорю с Павлом Игоревичем, верно? — официальное обращение только подстегнуло Пашину тревогу: последний раз его так называли… да никогда, наверное. — Да, это я, — ни секунды не задумываясь, ответил Вершинин, теребя рукав синего пиджака. — Вас беспокоит компания «МТС», Вы пользуетесь нашими услугами? — Паше показалось, что это был вопрос, вот только продолжение последовало незамедлительно. — У Вашего номера, оканчивающегося на восемьдесят три сорок пять, закончился срок договора на оказание услуг. Желаете продлить его и сохранить номер телефона? — мужской голос уверенно сообщал информацию, не давая и секунды на раздумья. Подгоняемый временем Паша даже не обдумал предложение — он ни слова не понял из того, что говорил собеседник. — Извините, давайте я Вам минут через… — он посмотрел на настенные часы, сверяясь с минутами. — Через пятнадцать минут где-то перезвоню, когда я… — но ему не дали договорить. — К сожалению, Ваш номер уже не будет доступен, на него не смогут поступать звонки. Это бесплатно и не займет много времени, — голос посерьезнел, и Паша внутренне сжался. Он предпринял последнюю попытку: — Извините, я ребенок, я сейчас в школе, и я совсем не понимаю, что Вы от меня хотите. Я могу перезвонить Вам, когда буду с родителями, — хотя его руки начинало потрясывать. Если он потеряет номер, то не сможет дозвониться до родителей, они его потеряют и… — Это займет буквально пару минут, я помогу. Вам почти ничего не нужно будет делать, я все сделаю сам. — Ладно, давайте, — сдался Паша. Ему хотелось поскорее закончить с разговором и уйти дописывать контрольную, он нервно прохаживался по школьному коридору, держа телефон у уха. — Отлично. Для начала Вам нужно выбрать срок, на который Вы собираетесь продлить договор — от одного года до пяти лет, — на фоне послышалось копошение и щелканье клавиш компьютера. — Год давайте, — боясь принять не то решение, подумал выбрать самый минимальный срок, а дома — с отцом — поменять, если что не так. Да, точно, наверняка все можно будет поменять. — Фиксирую Ваш ответ. Скажите, пожалуйста, у Вас есть возможность сейчас зайти на сайт государственных услуг, чтобы подтвердить договор? Если у Вас нет такой возможности, я сделаю это сам. Вершинин, понимая, что на «Госуслуги» сам-то заходил единственный раз в жизни, чтобы зарегистрироваться, и дай бог, чтобы пароль оказался хоть где-то записанным, решил сейчас не тратить лишнее время. — К сожалению, нет возможности. — Я правильно понимаю, что Вы не помните свой пароль? — Сергей будто прочитал его мысли, и Паша не стал отнекиваться. — Да, правильно. — Понял Вас. Тогда сейчас мне нужно будет произвести операцию по изменению пароля для входа в Ваш аккаунт. Это займет не больше двух минут, подождите, пожалуйста. Сейчас на Ваш номер телефона, оканчивающийся на восемьдесят три сорок пять, придет смс-ка с четырехзначным кодом, — в этот момент Паша проверил сообщения и согласно угукнул в трубку. — Отлично, тогда я временно в целях конфиденциальности перевожу Вас на нашего бота, чтобы Вы сообщили ему код. Оставайтесь на линии. Оператор замолчал. Паша подумал, что они очень предусмотрительные: бот ради конфиденциальности… Он впервые такое видел. После двух секунд неизвестного шума Вершинин услышал роботизированный, прерывистый мужской голос. — После звукового сигнала четко назовите код, — он с перерывом в полсекунды назвал пришедшие ему четыре цифры. — Код назван верно, — и через мгновение Паша снова услышал в трубке голос Сергея. — Павел, Вы на связи? — Да, на связи, — Паша тревожно посмотрел на часы, понаблюдал за стремительно бегущей вперед секундной стрелкой и устало выдохнул. Видимо, закончить контрольную работу он не успеет. — Отлично, осталось совсем немного, мы почти закончили. Сейчас Вам придет шестизначный код, который Вам снова нужно будет сообщить нашему боту для восстановления аккаунта. Вам пришло сообщение? — Паша согласно промычал и дождался очередной переадресации. Он тяжело вздохнул и сел на диванчик около большого окна, дожидаясь оператора. Снег на улице уже не валил, а погода совершенно неожиданно и резко сменилась на пасмурные облака, заволокшие светлое небо. Паша посмотрел на экран телефона и заметил, что ведет диалог уже семь минут. Вот тебе и «это не займет много времени». Звонок с последнего урока уже прозвенел, и из класса повалили довольные одноклассники, удовлетворенно сбегая с диктанта домой. — Павел, Вы на линии? — На линии, — Паша уже даже не раздражался. Он устало ковырял пальцами обивку желтого диванчика и ждал, когда же наконец их разговор закончится. — Сейчас на Вашу почту придет письмо с договором. Скажите, пожалуйста, у Вас есть возможность прямо сейчас зайти и проверить электронный почтовый ящик? — Да, есть возможность, — ответил Паша, параллельно переключаясь на громкую связь и заходя в приложение почты. Никакого письма там не было. — Все верно, подождите буквально одну минуту на линии, мы отправляем Вам письмо. Просмотрите его, пожалуйста, при мне, не отключайтесь, — повторил Сергей. — Я правильно понимаю, Вы сейчас в школе находитесь? — он, видимо, услышал шум и крики радостных школьников. — В школе, да. Пашу почему-то кольнуло непонятной тревогой. Он, наслушавшись спокойного и уверенного мужского голоса, обещавшего все решить самостоятельно, и сам успокоился, не боясь потерять телефон: ему ведь точно помогут. А теперь, оставшись на минуту в полной тишине, его сердце вдруг стало биться сильнее, а пальцы вновь задрожали. Он провел пальцем по экрану вниз, обновляя страницу, и увидел наконец письмо от сайта государственных услуг. — Павел, Вы здесь? — Здесь. Письмо пришло, вижу, — Вершинин снова приставил телефон к уху. — А-а… — оператор совершенно неожиданно замялся. — Скажите, пожалуйста, какое именно письмо Вам пришло? — «Ваш аккаунт был восстановлен…» — прочитал Паша в трубку тему письма, переводя взгляд на открытую дверь класса. Из кабинета быстрым шагом выходила Кристина Семеновна. — Ой, — голос на той стороне провода как-то неуверенно, но при этом будто улыбаясь, ойкнул, и все замолчало. Паша с сомнением посмотрел на экран с отключившимся звонком. «Связь прервалась, что ли?..». Коленки его по непонятной причине задрожали, а в груди стучало неприятное, совершенно тревожное чувство. «Ой…» — повторил мысленно Паша. Ой. — Паша, у тебя все хорошо? — Кристина Семеновна с беспокойством на него посмотрела, держа в руках стопку тетрадей. Ой. — Да, — на автомате ответил Вершинин, хотя что-то ему подсказывало, что у него все было абсолютно точно не хорошо. Ой. — Приходи к восьми завтра, ладно? Я посмотрела твой диктант, все у тебя нормально, задание только последнее допишешь, — учительница всегда была добра к нему, вот и сейчас старалась пойти навстречу. Ой. — Да-да, хорошо. Спасибо, извините. Меня отвлекли, я не хотел, — он кивнул на трубку в своих руках. Ой. — Иди домой, Паш, отдыхай, — она улыбнулась и устремилась к учительской. Ой. Паша, будто в трансе, зашел в класс, медленно собрал ручки в пенал, пенал убрал в рюкзак, единственный висящий на крючке у парты, накинул лямки на плечи и ушел в уже пустующую раздевалку. Ой. С лестницы вдруг раздался визг кого-то из бегущих школьников. Ой. Черт. Вершинин опустился на деревянную скамейку, обессиленно укладывая руки на коленях. Ой. Он будто очнулся от очень странного сна — такого, что нарочно не придумаешь. Вышел из транса. Гипноза. Трясущимися руками Паша набрал отца, провел на трубке с минуту, слушая размеренные гудки, думая: «Да, точно, обслуживание же истекло…», а потом одергивая себя: «Какое к черту обслуживание?! Паша, тебя надурили, какое обслуживание?!». Он сбросил отцу сообщение с просьбой позвонить как можно скорее. Вот так всегда: не общаетесь месяцами, живете спокойно, а как жизненно необходимо позвонить — так он занят. Вершинин прошел к вешалке, забирая с крючка свою зимнюю куртку, надел, застегнул, натянул на руки перчатки и переобул сменку, каждую секунду проверяя телефон. Ой. Он поморщился, и слезы навернулись на глаза. Надули… Он вышел из школы, вытирая перчаткой мокрые глаза, и скорее направился в сторону дома. Вокруг было непривычно тихо, жизнь будто остановилась. Вернее сказать, все продолжали жить, как жили, вот только Пашина жизнь замерла. Как он мог повестись на такой очевидный обман… Ой. Телефон в кармане куртки завибрировал, и Паша, понадеявшись, что это папа наконец-то освободился, вынул его, заглядывая в экран. Вот только вместо отца на нем снова отобразился неизвестный номер. Паша даже успел подумать, что, да, конечно, связь правда прервалась, и сейчас ему перезванивают, чтобы закончить диалог. — Алло, — настороженно начал он. — Здравствуйте, Павел Игоревич. Вас беспокоит сайт государственных услуг, оператор Светлана. Несколько минут назад с Вашего аккаунта была запрошена выгрузка личных данных. Скажите, пожалуйста, Вы совершали запрос? — услышав уверенный женский голос, Паша сначала облегченно выдохнул, понимая, что сейчас ему помогут решить проблему, но сразу после вдруг осознал: тот самый Сергей — или кто там всем этим занимается — получил доступ к его аккаунту, через который вполне мог продолжить свои ухищрения. — Здравствуйте, нет, это не я. Так получилось, — он замялся. Почему-то сказать о том, что он собственноручно отдал в руки мошенника свой аккаунт, было очень стыдно. — Так получилось, что мой аккаунт, похоже, взломали… — Ну, послушайте, Павел, аккаунт на «Госуслугах» попросту невозможно взломать. Расскажите, пожалуйста, поподробнее, что произошло. И Паша заново окунулся в произошедшее десятью минутами ранее, едва сдерживая слезы, пересказывая оператору всю ситуацию сначала до конца. Пришлось сказать правду. — Павел, как же Вы могли вот так поверить мошенникам? — несмотря на вроде даже и успокаивающие слова, голос ее звучал строго и недовольно. — Вам ведь приходили сообщения, а там что написано? «Этот код просят только мошенники»! — процитировала женщина, а Вершинин вдруг понял, что в приходящих ему сообщениях обращал внимание только лишь на цифры. А ведь там помимо цифр было что-то еще. Он снова включил громкую связь, заходя в приложение, параллельно выслушивая от оператора пристыжающие комментарии. И ведь правда — в каждом сообщении: «Никому не сообщайте этот код, его запрашивают только мошенники»… Он серьезно поверил такой иллюзорной безопасности от сообщения цифр роботу, а не человеку? — Простите, пожалуйста, я ребенок, я был в школе, я вообще не понимал, что от меня требовали, я на «Госуслуги» заходил-то всего один раз, я не знал, как все там работает. — Павел, сейчас мы можем заблокировать Ваш аккаунт, чтобы мошенники, заполучившие его, не смогли дальше на нем находится. Я уже запросила блокировку, и скоро Ваш аккаунт будет заблокирован. Скажите, пожалуйста, вы сейчас находитесь на громкой связи? Плохо слышно Вас, — Паша быстро переключил звонок на обычный динамик и отрицательно промычал: — Я на улице сейчас, домой возвращаюсь. — Вы не могли бы зайти в какое-нибудь помещение? — Паша не понял, зачем. — Нет, не могу. Мне еще минут пятнадцать идти. — Поняла Вас. Смотрите, Павел, дальнейшая информация, которую я Вам сообщу, является конфиденциальной, за распространение ее третьим лицам предусмотрено наказание вплоть до лишения свободы. Я должна убедиться, что рядом с Вами сейчас никто не находится. Также штраф предусмотрен за совершение записи разговора или пересказа его же третьим лицам. Павел, вы меня понимаете? — услышав про «лишение свободы», Паша неуверенно осмотрелся по сторонам. — Никто не находится. Я Вас понял, информация конфиденциальная. Я слушаю. — Хорошо. Значит так, Павел, сейчас я буду предоставлять Вам информацию о действиях, которые мошенники уже успели совершить на Вашем аккаунте. Для начала, получив доступ к Вашей личной записи, они изменили пароль, затем просмотрели Вашу кредитную историю и в конце запросили выгрузку Ваших личных данных, таких как свидетельство о рождении и СНИЛС. Я правильно понимаю, что Вам сейчас полных десять лет? — получив утвердительный ответ, она продолжила: — Значит, оформить на Вас кредит они не смогут, потому что в нашей стране кредиты выдаются строго с двадцати одного года, можете не беспокоиться. Не успел Паша облегченно выдохнуть, как оператор огорошила его новым заявлением: — Но, так как произошла выгрузка Вашего свидетельства о рождении, в котором указана информация о Ваших прямых родственниках, а именно полное имя и адрес проживания, у мошенников на данный момент есть возможность навредить и им. Павел, Вы это понимаете? — Вершинину показалось, что у него остановилось сердце. Он остановился посреди улицы, с трудом делая вдохи и выдохи, стараясь не выронить из дрожащих пальцев телефон. — Павел, Вы здесь? — Да-да, здесь — он дошел до ближайшей скамьи и уселся на нее, предотвращая потенциальное падение. — Да, я все понял. — Павел, скажите, пожалуйста, Вы уже сообщали Вашим родителям о ситуации? — Нет, нет, еще не успел. Я звонил отцу, но он на работе, не смог ответить, я попросил его перезвонить как можно скорее, — «а если не на работе?..». Но Паша с усилием отогнал от себя эти мысли. Нельзя поддаваться панике. — Хорошо, я Вас поняла. Скажите, пожалуйста, вы знаете, как Ваши родители отреагируют на эту ситуацию? Паша почти не задумался. Они все решат, он точно знает. — Ну, скорее всего проведут лекцию о безопасности в интернете, и мы вместе найдем решение этой проблемы, вернем аккаунт… — Паша как-то неожиданно нервно усмехнулся в трубку, одной рукой загребая снег с ближайшего сугроба. — Послушайте, Павел. Я сейчас понимаю, что Ваши родители в данный момент не знают, как реагировать на подобные ситуации, — он нахмурился, не совсем понимая логики. — Они могут начать обращаться туда, куда не нужно, и только потратят лишнее время и силы. Скажите, пожалуйста, Вы можете прямо сейчас написать Вашим родителям о том, что все в порядке? Скажите, что Вам позвонили мошенники, но Вы не дали им никакой информации. Тогда Вы не будете лишний раз беспокоить и подвергать Ваших родителей опасности. А вернуть Вам аккаунт я помогу, Вы не беспокойтесь. И на этом моменте до Паши дошло. Неужели снова мошенники? И он попался во второй раз, потратил кучу времени, на самом деле веря, что ему помогут! Какой дурак! — А-э, — Паша, не зная, как реагировать, засомневался, — Нет, извините, я не могу сейчас им об этом написать. — Почему не можете? — ее голос переменился на требовательный. — У Вас телефон прямо сейчас находится в руках, что Вам мешает отправить родителям сообщение? — Извините, я, наверное, дальше буду разбираться с родителями, — не находя ответа, он просто решил поскорее закончить диалог. — Я правильно понимаю, что Вы сейчас отказываетесь от нашей помощи? — Нет, я не отказываюсь. Просто дальше я буду разбираться со своими родителями. — Так а зачем Вы тогда вели со мной весь этот диалог, просили о помощи и тратили мое время? — Ну, я думал, что помощь и правда придет, — Паша начал раздражаться и уже был готов сбросить вызов. — В общем, я так понимаю, Вы отказываетесь от предоставляемой Вам помощи. Хорошо, но в следующий раз можете даже не звонить сюда: весь наш разговор записывался, в том числе и то, как Вы отказались от нашей помощи. Впредь Ваш номер телефона находится в нашем черном списке. — Я понял, до свидания, — Паша соврал бы, если бы сказал, что частью своего сознания не поверил последней фразе. Он на самом деле засомневался, слушая угрозы в трубке. Вершинин сбросил звонок, зашел в чат с отцом и снова попробовал дозвониться. На этот раз он взял трубку. Ой.***
Я помню, как пару лет напрасно в оглушительной тишине
Как стал её
Так почему же теперь так страшно с ней остаться наедине
И вспомнить всё?
Паша сидит на последней парте в огромной полупустой аудитории, едва не засыпая от монотонного голоса лектора, и скучающе крутит закончившуюся ручку между пальцев. Его нога под столом нетерпеливо трясется, он бегает взглядом по однокурсникам, так же уныло записывающим материал лекции. Что-то там про электричество и магнетизм… Паша не вникает, задумчиво жует клубнично-банановую жвачку, еще полчаса назад потерявшую вкус, и листает какой-то паблик с мемами. На экране высвечивается входящий звонок. Вершинин спешно проходится глазами по имени и сбрасывает, сразу переходя в мессенджер. «Прости, Сереж, на паре. Не могу ответить» — печатает и сбрасывает в чат, сразу ловя две галочки. «Ок. Заберу тебя сегодня, съездим в кафе?» — через пару секунд прилетает в ответ, и Паша довольно улыбается. «Жду-жду, давай» — он отправляет стикер с поцелуем. С нетерпением дожидаясь окончания пары, Паша даже записывает несколько абзацев в тетрадь позаимствованной у Ани спереди ручкой, но быстро теряет нить повествования и снова откидывается на спинку стула, погружаясь в мысли. Когда преподаватель добродушно отпускает их на пятнадцать минут раньше, он хватает рюкзак с соседнего стола, сбрасывает в него одну тетрадь на кольцах на все предметы, возвращает ручку и спешит выйти из аудитории. По коридорам идет быстро, захватывает легкое пальто из гардероба и выходит на свежий воздух, довольно встречая теплый весенний ветерок и запах цветущей мать-и-мачехи. Прохаживается по красующемуся переулку и выходит к дороге, оглядываясь по сторонам. Не успевает даже достать телефон, как у бордюра останавливается черный внедорожник, и Паша запрыгивает на переднее пассажирское сиденье, сразу же наклоняясь и ловя губами невинный поцелуй. — Я скучал. А еще я жесть какой голодный! — с энтузиазмом выдает Вершинин, натягивая на груди ремень безопасности. — Я тоже скучал. Поехали. Они постепенно отъезжают от университета, его здание остается далеко позади, и Паша перестает следить за ним взглядом. Он наблюдает за цветущей Москвой, постукивая пальцами по джинсе на коленке, и слушает тихое радио, которое Сережа включает буквально каждую поездку. Под монотонное покачивание машины Паша даже начинает дремать, неудачно склонив голову на спинку так, что при каждом резком движении приходится открывать глаза, чтобы не упасть. — Ой… — вдруг выдает Сережа, копошась и высматривая прерывную полосу, чтобы повернуться. — Что случилось? — у Паши что-то екает в груди, хотя он сам и не понимает, почему, заставляя его резко распахнуть глаза и придти в себя. — Да ничего страшного, поворот пропустил. Это Паша из-за пропущенного поворота так распереживался? Да вряд ли, конечно. Но что-то в груди все равно настойчиво просило его выйти из машины. — Сереж, можешь меня домой лучше отвезти? Мне нехорошо что-то, — он переводит взгляд на замершие на коленке пальцы, чувствуя, что они уже начинают подрагивать. — Ко мне домой, — добавляет он и поворачивается на недоуменного Костенко. — Все в порядке? — с сомнением и видным беспокойством спрашивает он, но все же поворачивает и начинает двигаться в сторону Пашиного дома. — Нет, и именно поэтому я прошу тебя отвезти меня домой, — Вершинин, если честно, и сам не понимает, откуда у него появилось настроение дерзить. С того самого момента, как они познакомились на Пашиной подработке, они, да, шутили, иронизировали, но никогда всерьез не злились друг на друга. Но Паша не извиняется. Машина в полной тишине — Сергей отключил радио — едет по заполненным дорогам еще минут пятнадцать, пока Вершинин тщетно пытается успокоить нарастающую в груди тревогу. У него такое бывает, да, но не с Сережей. С Сережей ему всегда спокойно, и внутренние демоны никогда не настигают Пашу в его компании. Он выруливает к шлагбауму и останавливается — у него не было разрешения на въезд, и он высаживал Пашу здесь. — Давай провожу. Он уже было открывает дверь, даже не беспокоясь об оставленной машине, но Паша его прерывает: — Не нужно, я сам. Все хорошо, я дойду. Спасибо, — и он, не дожидаясь чужой реакции, спешно устремляется к своей высотке, оставляя недоуменного Костенко позади. Пока трясет ключами в руке, опасливо оглядывается, внезапно боясь встретить кого-то по пути. Вернее, боясь, что по пути кто-то встретит его. Капюшона у него нет, ему не закрыться, поэтому он лишь ускоряет шаг, приближаясь к входной двери. Еле находит среди кучи брелков и других ключей «таблетку», прикладывает к домофону и после одобрительного писка распахивает дверь. Снова оглядывается по сторонам, удостоверяясь, что за ним никто не последует. Даже не говорит привычное «здрасте» консьержке, молча проскакивает к лифтам и заходит в открывшиеся сразу — слава богу — после нажатия на кнопку двери. Паша приваливается к стенке, пытаясь привести себя в чувства. Страшно. И непонятно, почему. Пустая квартира, вопреки ожиданиям, приносит не новые тревоги, а сухое спокойствие. Дома-то он точно в безопасности. Паша, скинув пальто, проходит на кухню и нажимает на кнопку чайника. Ему нужно хорошенько подумать над своими ощущениями за кружкой кофе. Он заливает растворимые хлопья кипятком, но не добавляет ни сахара, ни молока: хочет кривиться после каждого глотка и не давать себе возможности совсем потеряться в мыслях. Когда он отодвигает стул и усаживается на него, сразу делая глоток, заглядывает в телефон, находя чат с Сережей. Он внимательно рассматривает аватарку, на которой они вместе, обнявшись, стоят на фоне снеговика. Они сделали фотографию в прошлом декабре, после того как полчаса лепили идеальные снежные шары и искали морковку. Паша внимательно рассматривает родное улыбающееся лицо и пытается найти на нем хоть отголоски того, что заставило его внутренности тревожно сжиматься. Когда он это почувствовал? После того, как Сережа пропустил поворот и сказал… Ой. У Паши от эмоций выступают непрошеные слезы. Ой. Вот что так сильно триггернуло его, хотя он даже не успел этого осознать. Ой. Паша прокручивает в голове события десятилетней давности, сопоставляет голос, слышимый из трубки, с голосом уже несколько лет такого родного человека. И хотя время должно было подтереть воспоминания о звуках, а телефонный звонок определенно точно искажал чужие слова, но голос Сергея Паша узнал бы и спустя сотню лет. Вершинин, даже не задумываясь, сбрасывает в чат сообщение. «Ты кем работал лет десять назад?» — ничего не объясняя, терпеливо ждет ответа. И получает его в виде размытого «много кем». Но Паша не останавливается на этом, пытливо выуживая нужный ему ответ. Он хочет сам услышать правду от Сергея. На экране загорается звонок, но Вершинин сбрасывает. Теперь ему и правда страшно слышать
Примечания:
Напоминаю про телеграмм-канал: https://t.me/klewby
