New Year

Первая новогодняя ночь, проведённая вдвоём, всегда обещает что-то особенное. То ли в воздухе витает ожидание праздника, то ли сама мысль о начале нового года подстёгивает желание оставить позади старые обиды и неразрешённые вопросы. Вадим стоял у окна, наблюдая, как снегопад заволакивает город, а я тем временем настраивалась на то, чтобы не испортить вечер. — Так, напомни, кто из нас ответственен за еду? — я громко спросила из кухни, роясь в шкафчике в поисках мандаринов. — Тот, кто лучше готовит, — спокойно отозвался он, не поворачиваясь. — То есть я. — Самоуверенность — это мило, но в прошлый раз ты чуть не сжёг курицу, — я прищурилась, глядя на его спину. — Напомнить, кто потом спасал ужин? Он медленно обернулся, сложив руки на груди: — Ты спасала? А кто сказал: «Да, Вадим, твой соус великолепен»? — Потому что это был единственный съедобный элемент в блюде, — я издала смешок, закидывая мандарины в вазу. — Давай честно: в этот раз просто разогреем что-то готовое. Новый год — не время для экспериментов. — Значит, мы деградируем до пиццы? — он поднял бровь. — Настя, это твоё влияние. Я бросила в него мандарин, который он ловко поймал одной рукой. — Ладно, сдаюсь, — я подняла руки в жесте капитуляции. — Готовь свой волшебный ужин, но я отвечаю за десерт. — Справедливо, — он кивнул. — Если, конечно, ты не решишь испечь ещё один пирог с сюрпризом. — Один раз что-то пошло не так, и ты вспоминаешь это вечно, — я демонстративно закатила глаза. — Готовь, мастер. Вадим действительно умел готовить. Его движения были уверенными, а глаза блестели, будто он получал удовольствие от самого процесса. Я наблюдала за ним из гостиной, укутанная в плед, с бокалом вина в руке. Ёлка сияла огоньками, а из колонок доносились старые новогодние песни. Когда стол был накрыт, он подошёл ко мне, слегка поклонился и протянул руку: — Прошу к столу, мадам. — Вы излишне галантны, сэр, — я усмехнулась, взяв его за руку. Мы ели и смеялись, обсуждая всё на свете: от планов на следующий год до абсурдных моментов прошедшего. Я подлила ему шампанского, когда он рассказал о своей первой работе: — И что, ты действительно думал, что сможешь уехать на юг с одной зарплатой? — Это была молодость и безумие, — он пожал плечами. — А ты в свои девятнадцать была идеалом здравомыслия? — Конечно, — я сделала серьёзное лицо. — Я никогда не делала ничего глупого. Ну, почти. — Почти? — его глаза сверкнули. — Это интересно. Рассказывай. — Нет уж, — я покачала головой. — Пусть это останется моей тайной. После ужина мы переместились на диван. Вадим включил гирлянды, и мягкий свет заполнил комнату. Он сел рядом, слегка коснувшись моей руки. — Как думаешь, этот год будет лучше? — его голос звучал тихо, почти шёпотом. Я посмотрела на него и улыбнулась: — Думаю, он уже начинается лучше. Его взгляд стал серьёзным, и в следующую секунду он потянулся ближе. Его губы нашли мои, сначала мягко, почти робко, а потом с нарастающей страстью. Его руки скользнули вниз, обнимая меня, притягивая ближе. Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. — Уверена? — его голос был хриплым, почти шёпотом. — Замолчи, — я улыбнулась, стягивая с него свитер. Эта ночь была нашей. Нежной, страстной, полной обещаний и тайн, которые мы раскрывали друг другу. Каждый его жест, каждый поцелуй говорил больше, чем слова. Я впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности, в тепле, как дома. Когда всё закончилось, я лежала на его плече, слушая, как его дыхание становится ровным. — Это был лучший Новый год, — прошептала я, и он улыбнулся. — Потому что я приготовил ужин? — он шутливо поднял бровь. — Потому что ты есть, — ответила я, прижавшись ближе. И в ту секунду я поняла, что следующий год действительно будет особенным.