Такие разные

      Они – разные.       Вот что учёл для себя маленький монстр, когда человеческий ребёнок истошно завопил от боли после контакта безобидного и совсем уж детского цветка, созданного волшебными искорками огня.       Он помнил ужас в глазах мамы, подбежавшей к маленькому человечку и бормотавшей слова успокоения тому, применяя свою исцеляющую магию. Он помнил, как его папа оттащил его в дом с несвойственно – и непростительно – для короля дрожащими лапами, в то время как он сам и сдвинуться не мог, осознавая странную, незнакомую и пугающую мысль: “Они – разные”.       И даже так – после всего случившегося – человеческое дитя простило его, неправильно улыбаясь и протягивая обтянутую бинтами руку. Монстрик, не скрывая слёз, со всей осторожностью протянул лапку в ответ и после со всей нежностью обнял хрупкое маленькое тело, скрывающее за собой сильнейшую в подземелье душу.       Маленький монстр и человеческий ребёнок подружились, и в сердцах многих расцвела надежда.       Они – разные, но они могут жить и живут душа в душу.       Человеческое дитя редко делилось впечатлениями о других людях, но о самой поверхности? Маленький монстрик всей душой полюбил и звёзды бескрайнего ночного неба, и захватывающие дух рассветы на цветочном поле, куда так часто сбегало дитя. Всех слов, хранящихся в их домашней библиотеке, не хватило бы, чтобы передать и долю красоты тех видов, но маленький монстр не унывал и упорно рисовал вереницу белых точек на тёмно-синем полотне и охапку жёлтых цветочков, окрашенных рассветом в градиенте розового и оранжевого.       Сам монстрик же водил своего друга и по заснеженным полям, и по тихим водопадам, и в невыносимо жаркие земли ради головоломок. Человеческий ребёнок полюбил кататься на коньках, лепить снеговиков и перекусывать теплейшими коричными кроликами в библиотеке. Маленький монстрик пристрастился к вызову удивлённо распахнутых глаз – таких же тёплых, как и любимый ими горячий шоколад – и улыбки, полной детского неверия, когда друг впервые попал в Водопадье и увидел эхо-цветки. Ах, как много они играли, прячась за биолюминисцентно-голубыми цветами.       “Ну, разве у тебя нет никаких желаний?” – “... Хм-м-м, только одно, но... оно довольно глупое” – “Не говори так! Давай, обещаю, что не буду смеяться” – затянувшаяся тишина выражала всё недоверие обещанию – “Конечно я не буду смеяться!”.       Человеческое дитя полюбило монстров, а монстры – само дитя в ответ.       Каждый новый день сопровождался смехом, детскими подколами и шалостями. Братья-плюши были поделены детьми между собой, и каждый из них считал своим долгом одержать победу в очередном внеочередном конкурсе рисунке и в скоростном (и незаметном) поедании ирисково-корчиного пирога мамы. Связанный в тайне от родителей розовенький свитер хоть и был неаккуратным с кривыми и выглядывающими петельками настолько сильно понравился папе, что он не снимал его несколько недель кряду, пока мама не заставила его хотя бы постирать свитер. А на парных медальонах-сердцах, подаренных родителями на их общий день рождения, маленький монстрик и человеческое дитя выгравировали обещание “Лучшие друзья навсегда”.       “Однажды я хочу взобраться на гору, под которой мы замурованы. Стоять под небом, смотреть на мир вокруг... Вот и моё желание” – раздаётся смех – “... Эй, а как же обещание не смеяться!” – “Прости, просто это забавно... У меня точно такое же желание”.       И лишь эхо-цветы продолжают вторить ему вслед, затихая...