Солнечный день

      Впервые никто не спешит. Невер не помнит, когда в последний раз их секс был таким. Был ли вообще? Оба находились в прострации от последних событий. Руки блуждают по окрепшим мышцам, переплетаясь с солнечным светом. Нео прекрасен. С него одно удовольствие снимать костюм, постепенно открывая вид на светлую кожу. Невер любит Илью любым: в костюме, без, в домашней футболке или при параде, уложенного и взъерошенного, живого и даже… Мертвого любит точно сильнее. Боль потери так сильно врезается в кожу, что у мужчины слезятся глаза, и он останавливается. Может быть, Илья не хотел бы, чтобы так все было? Может быть, он хотел бы сейчас обойтись без всего этого интима?       — Ты выглядишь очень потерянным… — Илья врывается в смысловую загруженность Невера. Тот вздрагивает еле заметно и поднимает взгляд.       — Все хорошо, Илья. Главное, что все живы… — Невер не привык говорить о том, что чувствует. Он лучше что-нибудь сделает для мальчишки, чтобы показать, как тот для него ценен и важен. Он пережил слишком много за одно задание.       Илья приподнимается на локтях, вглядываясь в глаза мужчины, которые тот не может отвести. Не позволит себе такую подлую игру. Илья сопереживает, как и всегда, пододвигается ближе, садясь напротив, гладит руки, которые будто окаменели, застыли в одном положении. Он помнит, как тогда, на корабле, думал, что выхода нет, что потерял Невера навсегда. Юноша как никто другой понимает мужчину. То, что сейчас испытывает Невер, лучше не переживать никому.       Ведь вроде все уже кончилось, все хорошо, но ты видел точку невозврата, видел смерть самого близкого человека и ничегошеньки не мог поделать. Образ мертвого напарника все еще приходит Илье во снах; очень редко, прошло уже пару лет с того момента, но ту картину он никогда не забудет. Боится представить, как выглядел недавно сам. Как выглядело его мертвое тело? Вряд ли в этот раз снова оказался без головы, но ведь посмел сдаться; только у него был реверс под рукой, а он… Трус.       Илья помнит, как винил себя за каждое действие, невозможность ничего изменить — это невыносимое чувство. А самое главное — что такое может произойти вновь, и та маленькая мысль висит на краю сознания.       Вам не может так долго везти.       — Эй, Невер… — он сжимает руки мужчины в своих, не думая массируя сбитые костяшки. — Закрой глаза, посчитай до трех и посмотри на меня…       Невер когда-то так его успокаивал; время вернуть долг. Илье сейчас тоже нехорошо от чувства вины: ведь может, он остался бы жив, сделай бы хоть что-нибудь. Он не знает: может, байки про сутки с заражения и были правдой; все происходило слишком быстро.       Глубокий вдох. Успокойся.       Все уже в прошлом — ненастоящем прошлом, другом, не нашем, так что хватит.       Они считают вместе. Синхронно дышат. Невер открывает глаза; Илья смотрит с такой нежностью, сочувствием и пониманием, что невозможно не прильнуть и не обнять, разделяя эту невыносимую ношу. Слишком тяжелое бремя для одного человека. Для двух тоже ничего не меняется; это действительно невыносимо.       Невер долго сжимает Илью в объятиях; тот прижимается в ответ, чувствуя, как подрагивают сильные плечи. Он никогда не видел напарника таким. Невер сильный, холодный, расчетливый; в постели страстный и горячий, но никогда-никогда не трясущийся от страха, слез и панических атак.       — Мне жаль, что ты сейчас испытываешь все это… Прости… — Илья не знает, почему извиняется: может, за свои глупые мысли, может, за свой страх, может, за свою смерть… Гладит Невера по голове, растрепывая уже не такую идеальную укладку.       — Тебе не за что извиняться! Если бы не твоя догадка про радиацию… Ты бы сам не был сейчас тут. — Невер отпускает мальчишку из объятий; смотрит в лицо серьезным взглядом; глаза у него мокрые, покрасневшие. — Ты – самое лучшее, что случалось со мной! Не смей извиняться! Ты дал мне шанс спасти всех. Один, блядь, на миллион! И это сработало! Так что цени свой труд и проделанную работу! — щеки Ильи краснеют; он не знает, как реагировать на столь важные для него слова; но Невер теперь похож сам на себя, так что юноша позволяет повалить себя обратно на кровать. А Невер не успокаивается.       — Ты ценный напарник, — говорит он, целуя в мочку уха. — Хороший командир, — в щеку. — Ты очень догадливый и строишь действительно верные предположения, — россыпь на шее. — Ты предан нашему делу, — мужчина гладит плечи, стекая по ним вниз к кистям. — Ты важен всем, кто тебя знает, — берет кисти в свои руки. — Мне было очень невыносимо без тебя, и я практически сдался… — подносит к своим губам. — Я очень рад, что ты жив, что ты творишь всякие глупости. Ты, конечно, тот еще беспросветный дебил, — целует пальцы и тыльные части мальчишеских рук. — Но за это я тебя и люблю, что ты именно такой, какой есть, — смотрит прямо Илье в глаза. Катарсис. Для обоих.       Теперь пришло время пустить слезу Илье. Он ожидал всего, но явно не этого. Он не знает, как реагировать; глаза слезятся, ведь Невер ткнул в самое важное, сказал все самое нужное. Страх одиночества рассыпается на мириады частиц; внутри него много необъяснимых чувств: там не бабочки, там взрывается ебаный адронный коллайдер. Блять, ну Невер!!!       — Ты такой невыносимый, когда говоришь столько приятных слов! — он с легкостью выуживает свои руки из рук Невера, хватает за лицо и притягивает к себе. — Я чувствую ни на каплю меньше! — то ли рычит, то ли шепчет; все вместе мужчине срывает крышу от такого Ильи.       Тот целует с напором, но сразу же начинает нежничать, будто Илья самый сладкий пудинг на свете, который наконец можно съесть. Невер прикусывает губы; скользит языком, дразнит, улыбается. А Илье мало-мало; так мало! Он не любит настолько глубокие поцелуи. Нет, сейчас ведет в какой-то степени Илья, а Невера ведет уже от мальчишки. Тревога постепенно рассасывается; на ее место приходит трепет, благодарность и возбуждение.       В этот раз не будет ни одного пошлого ругательства, хоть юношу от такого прет. Не будет пресловутых «папочка» и «малыш», ну нахер. Сегодня они наслаждаются друг другом как два обычных человека, готовые сделать ради друг друга буквально все и даже больше.       Наконец возвращаются к тому, откуда начали. Солнце ластится между пальцев по мышцам на животе, рукам и правой щеке Ильи. Он светится от счастья, смотря на привычного Невера; от его улыбки веет спокойствием и любовью. А также уверенностью в завтрашнем дне. Темные пряди спадают из-за ушей — такой сексуальный. Илья никуда не спешит; водит руками по сильной груди, вырисовывая только ему понятные узоры; сам цепляется пальцами за соски, чуть сжимая. Невер вздыхает, проделывает то же самое; глядят друг на друга как зачарованные.       Илья выглядит превосходно; ягодицами упирается в чужой стояк, бесстыдно двигая тазом. Он не предпринимает действий, чтобы снять с них брюки костюмов. Позволяет Неверу сжимать возбужденную плоть сквозь ткань, чувствуя между ног то же самое. Хочется, но еще не настолько невыносимо; он терпит, растапливая удовольствие внутри. Мужчина двигает бедрами; скользит руками по всему торсу; целует молочные плечи, до которых из-за работы не добрался летний загар; оставляет небольшие укусы на шее; двигается все ниже и ниже, пока спина не отдает легким спазмом.       Ремень неспешно расстегивают; ширинка, белье — и вот Илья уже абсолютно голый, лежит, разводит ноги; ни капли стыда и совести. Да и зачем она сейчас? Невер смотрит жадно, голодно, но не предпринимает резких действий; лишь мучительно медленно облизывает свою руку, скользя вверх-вниз. Илья выгибается: его кроет от ощущения диссонанса; его мозг помнит, что прошло много дней с последнего раза, но перемотка времени вернула тело в более ранний период: он все еще слишком чувствительный.       — Невер… Прошу… — он тянет руки к чужой ширинке, не встречая сопротивления.       Ловко, несмотря на дрожь в руках, расстегивает ремень, ширинку и сдается: без действий мужчины ему не справиться самостоятельно. Самые долгие заминки происходят именно в такие моменты. Мужчина усмехается по-доброму и стягивает с себя белье; ищет смазку — где они оставили ее в прошлый раз, находит под подушкой. Презервативы оказываются под кроватью. Илья краснеет, вспоминая, что было в прошлый раз, еще сильнее возбуждаясь.       Илья не сдерживает восторга, когда виновник торжества оказывается между ног, облизывая губы. Он может поклясться, что никто не сможет превзойти Невера в минете. Несдержанно стонет, когда мужчина обхватывает головку, опускает голову ниже, полностью поглощая длину. Илья зарывается в волосы мужчины, старается не давить, но получается плохо; он толкается в горячий рот, подмахивая бедрами, пока их не останавливают в одно движение. Невер выпускает член изо рта, заменяя рукой. Зубами откручивает крышку, выдавливая прохладную жидкость на сжимающееся отверстие. Размазывает двумя пальцами, входит, находя нужное место, и Илья всхлипывает так чувственно, что Невер не может не оторваться от своих вычислений нужного угла.       Голову накрывает с силой, так как в их нынешней временной линии с последнего секса прошел день или два, а вот голова так не воспринимает вовсе. Илья несдержанно стонет, подмахивает бедрами, выгибается; Невер не может оторвать взгляд. И никогда не сможет, наверное. Со лба стекает капелька пота, отблескивая на солнце. Илья действительно делает это с каким-то особым энтузиазмом; такого мальчишку Невер видит крайне редко. Для этого всегда есть повод. Страшный повод, как и сейчас.       Обычный Илья стесняется так себя проявлять; ему нужно в разы больше времени, чтобы возбудиться, и еще больше, чтобы полностью раскрепоститься. Он часто смущается, отворачивается, зажимается, кусает руки, иногда даже до крови, чтобы сдерживать стоны. Неверу это не нравится, и очень часто он фиксирует руки ремнем, дабы мальчишка не поранился по собственной глупости. Юноша часто стыдится себя, своих реакций и желаний, а мужчина играет роль змея-искусителя, постепенно раскручивая этот запутанный клубок из нервов, доводя Илью до точки, в которой тот уже не может идти против своего естества.       Бывает иногда так, что юноша на взводе делает все сам, зачастую не разрешая Неверу вставить и слова, только вставить в прямом назначении. Илья в роли ведущего нетерпелив, резок, торопится вперед паровоза, растягивает себя сам где-то, где мужчина этого не видит, или незначительно елозит пальцами внутри и поскорее приступает к действиям, принося в начале себе тонну дискомфорта. Обычно он либо не смотрит на Невера толком, либо уж больно агрессивно поглядывает; мужчина считает, что это до нелепого мило. Только потом, когда Илья расслабляется, позволяет взять над собой вверх, когда устает двигаться самостоятельно. Кладет руки партнера на ягодицы, ластится и шепотом доносит свои мысли.       Бывает, Илья насмотрится каких-то видосов или начитается форумов, может, тяпнет из фляги Невера для храбрости и устраивает фееричные представления. Так произошел его первый минет: боже, эти красные щеки, метающийся взгляд и неловкие вопросы — Невер никогда не забудет. В такие моменты пиздюка переполняет решительность и энергия, видимо, перекрывая доступ к стыду.       Иногда они выпивают вместе и из Ильи вылезает это блядское поведение, он и до того как они сошлись так себя вел. Но будучи уже вместе… Флиртовать по пьяне и дразнить они оба любят, но вот соблазнять пиздюк умеет, мама не горюй. И именно в такие моменты все пошлости, грязные словечки льются из Невера, как из рога изобилия, потому что он знает: Илья будет умолять его трахнуть. Невер добавляет третий палец, ловя один из громких стонов.       Сейчас же Илья не смущается, смотрит любящим взглядом, разводит ноги шире, и в этом нет той пьяной пошлости, но нет и нервозности, страха. Он просто получает удовольствие и желает показать это мужчине без слов. Ведь Невер никогда не сделает ему больно намеренно, со зла или назло.       Так что, когда тот чувствует руку на своем члене и слышит немного вымученный стон, даже ни о чем не спрашивает, раскатывает презерватив, пододвигаясь ближе. Градус страсти для Ильи растет в геометрической прогрессии, а вот это движение на себя закручивает живот от предвкушения. Невер так горяч, что Илья не может не шептать об этом, ловя смазанные поцелуи в ответ. Уже плохо соображает под обожающим взглядом Невера, он не против не только члена внутри себя, да даже если бы тот его сейчас распял, Илья согласен. Юноша думает, что ему несказанно повезло видеть такое в реальности. Он отдает всего себя в сильные руки, которые ласкают его тело, пытаясь минимизировать дискомфорт, которого Илья итак уже практически не чувствует, но не против руки, обхватывающей его член.       Он ловит воздух ртом, солнце слепит, Невер, как обычно, нежничает с проникновением, но двигается действительно мягко. Нео не собирается его подгонять, ему и так приятно, так что пусть мужчина руководит процессом, мальчишка не против. Он много чего не против на самом деле, стыд идет от страха, ему бы давно стоило понять, что Невер не уйдет, они уже связаны. Нет ничего постыдного в том, чтобы показывать всем своим естеством, что человек все делает правильно. Так что, когда Невер вжимается сильнее, Илья так легко и свободно стонет, мягко целует в мокрый лоб, щеки и, наконец, ловит родные губы.       Думать становится совершенно невыносимо, когда его ноги закидывают на плечи, угол меняется и глубина тоже. Илью выгибает, и тот отпускает последние мысли, шепчет слова любви, как ебаную мольбу о прощении, мантру, если Вам так будет угодно. Кладет руку на руку Невера, заставляя сжать сильнее, до звезд в глазах, выгибается под хриплые стоны мужчины. Все исчезает: заботы, страхи, звуки шлепков, скрипящая кровать, смятая жаркая под его спиной простынь, солнце, потный лоб — он внимает только стонам, так приятно, что и Неверу приятно.       Мужчина с размашистых движений увеличивает темп, так как он уже привык к их таймингам.       — Я хочу без рук… Я смогу… — мямлит Илья. Ну, без экспериментов это будет уже не Илья.       — Хорошо, — отпускает член, еще раз меняет наклон, наваливаясь сверху.       Этот ебаный угол наконец найден, потому что Илья в прямом смысле чуть ли не давится воздухом и так громко стонет, что даже слегка пугает Невера. Тот пробует снова и снова, и мозг мальчишки полностью бесповоротно теряется в удовольствии. Остается только Невер с его охуительной геометрией. Движения становятся рваными, быстрыми, не хватает последней стимуляции, и как только мужчина об этом думает, Илья кончает, оглушительно для обоих, выгибаясь и сжимаясь так сильно, что у Невера темнеет в глазах, и он кончает следом, вжимаясь как можно глубже. Он впервые за все разы смог настолько приблизиться к одновременному оргазму. На секунду теряется, а после видит этот пик удовольствия и под вымученные стоны, парочкой движений дожимает из Ильи последние капли.       Они пытаются отдышаться, Невер медленно выходит из юноши, аккуратно переставляя его трясущиеся ноги. Сам на ватных тянется за влажными салфетками, вытирает Илью под милые поглаживания своих рук, уходит на кухню, выкидывая презерватив, захватывая минералку из холодильника. Наблюдая, как остервенело двигается слегка выделенный кадык от частых глотков. Илья доволен, будто за день получил годовую зарплату с премией в каждом месяце. Хлопает рядом с собой. Он уснет, и Невер тоже, так как Илья теплый, и его приятно обнимать.       Тихим смехом, поцелуями в шею и спину заканчивается солнечный день.