Передай, пожалуйста, соль

Если бы кто-то спросил Ноа, в какой момент он понял, что ему нравится Лэйн (что довольно маловероятно, но допустим), то он бы ответил: «Когда она помогала мне варить макароны». Неизвестно, удовлетворился бы таким ответом собеседник (Ноа предполагает, что нет), но больше Ноа бы ни стал ничего добавлять — он и так сказал слишком много. Пусть домысливают, если хотят. Впрочем, пояснения для себя самого ему все же требовались, ведь Ноа был на редкость педантичным человеком («Точнее, порядочным занудой», — сказали бы люди, которых он каталогизировал как случайных знакомых), привыкшим раскладывать по полочкам абсолютно все — от рубашек и полотенец до собственных чувств. Итак, макароны. Хотя, если быть точнее, все началось даже не с них, а с яиц. Это было первым заданием Ноа в качестве повара отряда — приготовить чертовы яйца. Ноа не любил сквернословить и вообще отличался флегматичностью, но здесь не смог удержаться от столь красноречивого эпитета. Казалось бы, что сложного в варке яиц? А вот поди ж ты. Готовка — та же математика, она требует точности. Расхлябанность здесь недопустима, если просто кинуть яйцо в воду (в подсоленную, надо заметить, воду, это важно) и после вынуть через «минутки три» как беспечно ему посоветовал Лестер, то получится нечто неизвестное. Может, яйцо всмятку. Может, в мешочек. А может, резинка вместо яйца, если «минутки три» в вашем представлении это не ровно сто восемьдесят секунд, а больше. Скажем, триста. Или пятьсот. (Да, такие люди существуют, иначе как объяснить неспособность некоторых членов отряда вовремя собраться в гостиной по приказу ровно через пять минут. Неправильные внутренние часы — сущее мучение для окружающих, привыкших к точности). Опытным путем было установлено, что плотность желтка зависит от времени варки следующим образом: три минуты необходимо для яйца всмятку, пять — для «мешочка», причем здесь важно выставить на плите средний огонь и добиться равномерного прогревания дна кастрюли, восемь — для яйца вкрутую, если оно не обладает плотной скорлупой, иначе потребуется накинуть пару минут сверху. Ничего сложного, но до всего пришлось доходить опытным путем, сквозь злостное шипение Анхеи, когда жидкий желток заляпал ей рукав (а нечего было бить яйцо об стол, кто вообще учил ее так чистить скорлупу. Они там на небесах совсем с ума посходили), и поджатые губы Грега (он, дескать, ожидал, что Ноа приготовит яйца-пашот. Можно подумать, у них здесь не попытки выжить в апокалипсисе, а конкурс на получение звезды Мишлен). Ничего этого Ноа, конечно, не сказал, потому что, во-первых, его никто и не спрашивал — все молча съели поданный завтрак, а во-вторых, вряд ли это что-то бы изменило: продукты нужно было экономить, и переделывать злополучные яйца он бы не стал. Так вот, Лэйн. К тому моменту, когда она появилась в отряде, за Ноа закрепилось негласное звание повара. Нельзя сказать, что подобное ему льстило, но собственную стряпню есть всегда спокойнее, чем приготовленное той же Анхеей, которая к плите за всю свою жизнь не подошла ни разу. И опять же, перья! Перья на кухне недопустимы, пусть ангелы и умели их как-то по хитрому складывать. Чего-чего, а антисанитарии Ноа боялся как огня и был готов драить свой маленький островок с продуктами до тех пор, пока все не начинало блестеть. Поэтому в помощники, если они требовались (порезать, перемешать, убавить огонь — в четыре руки всяко сподручнее), он предпочитал брать все того же Лестера. Последний хоть и ворчал, как и сам Ноа, но хотя бы не занимался самодеятельностью. Подобное сотрудничество тоже было выбрано опытным путем: изначально в напарницы Ноа досталась Анна, которая тут же переложила шумовку так, что Ноа не смог ее отыскать, самовольно убавила огонь, и он взял и потух, и посолила суп, не выяснив, что Ноа сделал это минуту назад. Тогда суп пришлось выкинуть. Нет, Ноа не сказал Анне ни слова упрека, просто на следующий день, когда она появилась на кухне, аккуратно развернул ее за плечи и закрыл дверь. Она даже и спорить не стала — все же Анна была на редкость понятливой девушкой. Лестер едва ли мог претендовать на звание идеального напарника, часто он подавал непрошеные советы вроде: режь овощи крупнее, а то каша получается, насыпь приправ побольше и так далее. Ноа все советы игнорировал, поскольку его рецепты, при всех их простоте, в улучшениях не нуждались: каждый ингредиент был тщательно рассчитан в граммах. Лестер злился, но соваться боялся: однажды Ноа таки доверил ему варку яиц, и те все дружно треснули (потому что Лестер не выставил средний огонь и забыл подсолить воду. Да, Ноа намеренно об этом умолчал. А нечего было изображать из себя эксперта. Ноа так-то злопамятный, пусть и тихушник, по меткому выражению Пилеона). Лэйн с советами лезть не стала. В тот день они готовили макароны. Тоже, кстати, непростой продукт, если хочешь получить вкусное блюдо, а не размякшее нечто на выходе. Имеет значение сорт пшеницы, толщина и форма. Время варки. Соотношение воды и соли. Ноа признавал только макароны, сваренные аль денте («Подави в себе чертова итальянца, — шипела каждый раз Кира, обожавшая разваренную вусмерть, с точки зрения Ноа, лапшу, — они же твердые до невозможности». Киру он спокойно игнорировал, сама она готовить отнюдь не стремилась), и здесь было важно ни на секунду не спускать глаз с кастрюли, стоя с шумовкой наготове. Лэйн первым делом шагнула к бутилированной воде и, прежде чем Ноа сказал хоть слово, вылила ее в мерный стакан, сверяясь с делениями. — Ты что делаешь? — поинтересовался Ноа, впрочем, без особой злости. Испортить она ничего не успела. — Рассчитываю, — безэмоционально откликнулась Лэйн и перелила жидкость из стакана в кастрюлю, — правило варки: на 100 грамм сухих макарон литр воды. — И? — не выдержал Ноа. Подавить внутреннего экзаменатора не вышло. — И 10 грамм соли. — все также бесцветно сообщила Лэйн, включая огонь. — Варим аль денте? Вот тогда-то Ноа понял, что она ему нравится. Чувство только укрепилось, когда после готовки Лэйн молча принялась мыть посуду, выкладывая тарелки в аккуратные стопки. Не предложила помощь. Не стала заискивающе уточнять, чья очередь убираться на кухне. Просто молча подошла к горе грязных кастрюль, засучила рукава, включила воду и принялась отмывать посуду с помощью скребка и чистящего средства. Как автомат с бесконечным запасом прочности, настроенный на верную программу. Ноа так и застыл с тряпкой в руке, наблюдая за четкими, размеренными движениями Лэйн — взять тарелку — сполоснуть — уложить в горку. Взять, сполоснуть, уложить. Отточенная, механистичная красота. — Поможешь? — Она даже не подняла глаз, будто ей все равно, что он стоит, как дурак, посреди кухни с раскрытым ртом и пялится на нее, как на восьмое чудо света. В какой-то степени так оно и было. Ноа поспешно подхватил тарелки. Вот так они и сработались. Поначалу Лэйн помогала ему временно, вроде как заменяя раненого Лестера. А потом незаметно вопрос о возвращении напарника растворился сам собой, словно грязное пятно после стирки с порошком. У них даже появились свои внутренние кухонные шуточки. «Пригорело всего два раза», — при попытке отдраить сковородку с убитым антипригарным покрытием после того, как они решили сэкономить на масле и результат не заставил себя ждать. "Приключение на десять минут» — позывной для чистки картофеля (очень тщательной чистки, с выковыриванием всех глазков и отскабливанием черных пятен). «Не закрывай, а то слипнется», — все о той же варке макарон в кастрюле без крышки. «Передай, пожалуйста, соль», — процесс готовки почти закончен, пора и отдохнуть. Да, Лэйн нравилась Ноа, что было удивительно. Люди вообще ему нравились крайне редко, обычно он их просто терпел (и мир отвечал ему взаимностью в данном вопросе). Ноа думал, что, возможно, дело в извечном правиле, что подобное тянется к подобному — до Лэйн главным отщепенцем в отряде слыл он. А потом появилась она, и ее сразу невзлюбили по ряду причин. «Отмороженная девка, — буркнул как-то Лестер, — как зомбак». Ноа лишь пожал плечами: то, что Лэйн не верещала как Кира по любому поводу, только добавляло ей очков. «Она словно и не человек вовсе, — обронила однажды Анхея, — но и не из наших. Не знаю кто. Жутко». И зябко повела плечами. Анхее всегда что-то мерещилось. Когда Ноа попали в руки документы Донован под грифом «Совершенно секретно» он вовсе не собирался их читать. Не имел привычки изучать вещи, предназначенные не ему. Но так вышло, что Ноа поскользнулся и уронил папку, а та возьми и откройся на странице, где знакомое имя было подчеркнуто дважды и обведено красным маркером. Не заметить его было невозможно. Опыты над бессмертным. Состояние стабильно. Слабо реагирует на импульсы. Бессмертным, для которого были заказаны аппараты ИВЛ. Точнее, бессмертной. Лэйн. Ноа перечитывает информацию дважды, пытаясь ее структурировать. Его мозг превращается в компьютер, пораженный вирусом: половина папок удалена, файлы перепутаны и повреждены. Ноа долго сидит, обхватив руками голову. Лэйн. Макароны. Передай, пожалуйста, соль. Система сбоит, нейронные связи обрываются, серые клеточки не желают обрабатывать данные. Что ж, и машины порой ломаются. Ноа спускается на импровизированную кухню, где ничего не подозревающая Лэйн стоит, забрав волосы под косынку (гигиена на кухне — прежде всего) с ножом в руке. Она оборачивается, сталь ножа поблескивает в полутьме. — Ты готов? — спрашивает Лэйн своим тусклым голосом. Лезвие ножа окрашено красным. Ноа нервно сглатывает. В конце концов, умереть от ее руки — не такая уж плохая идея. По крайней мере, принять смерть не от жуткого зомбака, а от той, что ему искренне нравится или даже…неважно, дано не каждому. — Готов, — говорит Ноа. Папка под грифом «совершенно секретно» приминается под рубашкой. — Отлично. — Лэйн взмахивает ножом. — Я уже порезала помидоры. Передай, пожалуйста, соль.