Книга жизни. Том 2: Сбор осколков

Дальтóгуа. Последний оплот порядка на Северном Континенте. Лишь здесь те немногие порядочные люди способны ожидать на защиту со стороны власти, достойную работу с разумной платой и сносные налоги. Правит, если можно так выразиться, здесь некий Рингол, который держит всех в ежовых рукавицах множество десятилетий. Не стоит говорить, что не один раз находились падкие до власти личности, однако ещё ни одному не удавалось сместить его. Дальтогуа расположен в самом центре Северного Континента, поэтому температура в этих краях ещё в сносная в тёплые времена года, а вот зимой лучше не оставаться на улице более чем на десяток минут, ведь какая бы тёплая одежда не была на вас, то в шестидесяти градусные морозы ничто не поможет. Город этот живёт в основном на довольно сложных торговых махинациях, связанные с таможенными налогами при провозе товаров. Также помогают Гномы Севера из столицы Óструрга Грогориáна, ведь те славятся на весь мир своим мастерством обрабатывать металлы, чем те пользуются, торгуя через Дальтогуа. Их глаз именно на этот город, поскольку доверие другим городам пропало, после ряда обмана, и только Дальтогуа сумел торговым центром севера. Именно здесь, среди Зимней стужи нашли последнее прибежище семья Кесслеров, которым весь мир стал врагом. В относительно небольшом, каменном домишке жили три человека, дом этот не выказывал каких-то особенных черт, однако казался надёжным, понимающим другом. И даже железные решётки на окнах, окованная чёрным железом дверь, потухший свет в окнах не мешал первому впечатлению, а напротив, создавалось ощущение… Дома? Перед Аландом бодро шёл мужчина, закованный в металл, однако при это было довольно много свободного места в сгибах рук и ног, что позволяло без проблем маневрировать во время боя. На правом боку хлипко висели ножны для одноручного клинка, рукоять которой выглядывал наружу. Рукоять эта была довольно длинная, как для такого лёгкого оружия, да куда там: при желании можно было без проблем взяться обеими руками за меч, вот только создавался вопрос: зачем? На другом боку висел латный шлем с открытым забралом. В то время как на основной броне даже не вооружённым взглядом можно было без проблем увидеть множественные царапины, однако на шлеме они вовсе отсутствуют, как будто никто и никогда его не надевал и не красовался вычурными узорами, усеянные на белом железе. Кожаные, укреплённые металлическими пластинами сапоги, сидели как влитые на его ногах. При этом то тут, то там виднелись вспоротые швы, приделанные заплаты и кажущимися бесполезными новые швы. Только дилетант не поймёт, что за этой обувью скрывается история множества десятилетий, крови и мужества, преданности и предательства. И только владелец полноценно может трезво оценить их. Что касается перчаток, которые мужчина нёс на своих кистях уже точно не один год, сложно сказать ничего более лестного про них, кроме как «Грязное тряпьё». Они бы не выглядели странно на любом другом человеке, однако слишком уж сильно они выделялись на фоне прочей одежде. Угольно чёрная, мятая невесть чья кожа, множество чёрных как смоль колец, бесчисленное множество царапин и прочих признаков изношенности прямо говорили, что им одно место: на помойке, но никак не на руках такого благородного эльфа, однако этот самый мужчина наотрез отказывается их снимать. Голова мужчины неуверенно, даже скорее робко была направлена вперёд. Если бы кто-нибудь мог бы увидеть его выражение лица, то тот к собственному удивлению встретился бы с полными нерешительности, стыда и Великого чувства вины глазами, на которых того и гляди навернуться слёзы. Когда-то полные жизни, счастья и энергии глаза отдавали лишь эхом тех времён, ведь с набегом инквизиции, вся жизнь перевернулась и только относительно недавно стала налаживаться уверенными шагами. Именно поэтому ещё большие уколы совести ощущал на себе Фин: отец Аланда, который в полном неведении о состоянии мужчины пытался завязать разговор с полными счастья глазами. Мальчик искренно был счастливым, ведь спустя долгие года выживания, страданий и утрат всё может измениться, всё наконец может вернуться, как было когда-то давно, словно во сне. - Помнишь, ты рассказывал в детстве, как ты сражался с вывернами, а однажды с Драконом? А мне удалось побороть вожака разумных волков! – Фин оглянулся на Аланда с лицом, исказившемся от боли, после чего быстро отвернулся, тихо пробормотав. - Вот как, даже с волком тебе пришлось сражаться… - Получается я круче даже великого тебя, а папа? – Разумеется, Аланд ощущал что-то неладное в поведении Фина, но пытался задеть те струны души эльфа, от чего тот в прошлом в миг бы развеселился и уже начал бы переговариваться с сыном, однако не теперь. Мужчина только лишь кивнул на вопрос мальчика, чтобы затем сказать искусственно уверенным голосом. - Линда с Акраном должны уже были вернуться, не против пройти в дом? – После этого мужчина развернулся прямо перед входом, и встретился взглядом со всеми собравшимися: Аландом, Синтией, Хеггимолом и Сиэль. Последние двое вели лошадь с повозкой и с мужчина размером с гору оправдался, что нужно оформить лошадь. Сказали, что вернутся несколько часов позже, в то время как Фин благодарно кивнул им и привычным движением руки отворил слегка скрипящую дверь. Сразу же в лицо хлынул тёплый, домашний воздух и запах горелой древесины: не мудрено, всё-таки камин в эти времена и в этих местах использовались по изначальному назначению. Внутри царил порядок, очевидно чувствовалась женская забота: шерстяной ковёр не давал босым ногам замёрзнуть, ухоженные полки, на которых красовались полные жизни цветы, недавно докинутые дрова, приятно трескающиеся от огня. Все двери были новые, в стенах нельзя было бы найти даже самому дотошному ни царапинки, ни одной пылинки и тем более грязной посуды на столах и белья. Всё было прибрано, как будто ожидали гостей. В гостинной вошедших встретила внушительных размеров картина с изображёнными там четырьмя горными вершинами: две из них возвышались над прочими, причём одна покрыта снегом до самых краёв, две другие ниже прежних. На полу лежал разных тёплых оттенков шерстяной ковёр, который словно добрый друг приглашал поскорее войти в эту обитель тепла. На боковых стенах висели факела, которые удивительно ярко светили, и только проницательный взгляд чтеца смог бы понять, что они горели лишь только благодаря карме. Фин сразу после входа внутрь, крикнул куда-то дальше в комнату слегка дрожащим голосом. - Я.. Мы вернулись! – За этим послышался звук падающего дерева, а затем торопливый шаг двух пар ног, не прошло и минуты, как из левого прохода показалась Линда с мальчиком, прячущимся за её ногами. Образ женщины сразу создаёт впечатление хозяйки семейного очага, о чём свидетельствовал расписной тесёмочными узорами фартук, испачканные в муке руки, слегка покрытое испариной лицо. Сначала она словно не заметила Синтия с Аландом, смотрев только на своего мужа, однако когда её внимание заинтересовалось гостями, то её глаза округлились как два солнца, дыхание перехватило, а руки задрожали. Она медленными шагами подошла к сыну и дрожащим голосом пыталась что-то сказать, но получалось лишь открывать и закрывать рот, но слов и не было нужно, всё было и так понятно.

***

Прошло всего пару десяток минут, как Аланд вошёл в новый дом, а он уже сидел за семейным столом. Сколько раз ему приходила во снах эта картина, и как же страшно ему было сейчас вдруг узнать, что и это всё ненастоящее. Но в этот раз всё было иначе: не было этих глупых улыбок, не было искусственной любви. Настоящей семье всё это не нужно. Во главе стола сидел Фин, по его левую руку занимала место Линда, по правую руку примостился Аланд. Дальше сидела Синтия, а напротив неё занимал место неизвестный, и стеснительный мальчик и по правую руку Синтии сидела Ариэль, которая внимательно следила за поведением парня. У каждого перед собой стояла чашка чая, от которых исходил лёгкий пар и душистый запах, но никто не притронулся к напитку, ведь происходило кое-что гораздо важнее. - Дорогая Семья и Гости – Фин встал и начал заранее заготовленную речь, его голос был громким, даже скорее громогласным, достаточно, чтобы скрыть настоящие его чувства – Прошли годы, мы многое пережили, однако всё это в прошлом, теперь не нужно проходить испытания, что уготовит нам жизнь в одиночку, ведь каждый из нас поможет… - С каждым словом его уверенность таяла, как снег над огнём. Под конец у него вовсе закончились силы, и тот стиснув зубы опёрся обеими руками о дубовый стол. Так прошло несколько секунд, после чего тот поднял голову и оглядел глазами полными слёз собравшихся – Аланд, Синтия – медленно, делая вдох перед каждым именем, проговорил Фин – Мне нет прощенья, и я его не прошу, прошу только одного: пожалуйста, позвольте жить с вами. Позвольте помочь. – Окончив речь, мужчина рухнул на стул, упёршись глазами на свою уже успевшую остыть чашку чая. После послышался отодвинутый стул: это Аланд не смотря на своё состояние без посторонней помощи, которую почти мгновенно предложила Синтия, однако парень тогда же отказался от неё, встал и сделал осторожный шаг к отцу, поравнявшись с ним. После секундной задержки, в которой он обдумывал слова, Аланд раскинул руки и обнял Фина, сказав хрипящим голосом. - Все эти годы я выживал, только чтобы жить с мамой и папой, чтобы обрести дом, пожалуйста прежним Фином. Сложно описать, что испытал в эти секунды глава семейства, однако ясно одно: эти выверенные слова мальчика, словно бальзам на душу исцелил страдающую душу мужчины. Он не верящими глаза смотрел куда-то вперёд, словно не верил в то, что слышал. На его лице появилась улыбка, и наконец он нашёл силы и правой рукой аккуратно прижал голову сына.

***

- Не хочешь нас познакомить? – Линда, всё это время молчавшая, посмотрела сначала на сына, а затем на Ариэль, в отличии от Фина она гораздо быстрее пришла в себя, и сумела прервать тишину нужным вопросом, который, следует сказать, несколько сбил с толку Аланда, ведь для него Ариэль стала чуть ли не родным человеком, чуть ли не сестрой, однако опомнившись он осознал, ведь родители никогда не встречали до этого девочку. - Мы встретились ещё в темнице, в которую меня и привезла инквизиция… Потом, если я всё правильно помню, Ариэль помогала мне в то время, пока я был Ингохином. Тогда ещё Синтумаль с спецотрядом Святого ордена и освободили нас из темницы. Потом нас свела судьба на Каналгине, куда я попал после штурма на Кеплеосил, армией тьмы. С тех пор мы не разделялись никогда, пожалуйста, примите её в нашу семью, как и Синтию, я обязан если не всем, то тем, что имею именно им – Слегка затянувшийся монолог Аланд закончил тем, что сильнее всего гложило его последние часы, ведь они только для стали близки, а для родителей Ариэль вообще была незнакомой, поэтому с его точки зрения просить подобное было высшей формой наглости, однако в противном случае что ждало бы их? Даже если устроить в каком-нибудь пансионе, то можно ли быть уверенным в их безопасности на Северном-то континенте? Ответ очевиден, поэтому Аланд сказал то, что должен был. Однако опасения парня были беспочвенны, ведь Линда даже не задумываясь кивнула, а Фин сделал обидчивое выражение лица, что вышло у него из рук вон плохо, ведь он до сих пор не пришёл в себя. - Ты нас ставишь какими-то маньяками таким образом, конечно, здесь рады всем твоим друзьям и не только! – За этим чашки наконец были использованы и Фин поднял свою, дабы сказать тост – За нас, за наше будущее! – За этим все последовали его примеру и сделали несколько глотков, однако умиротворяющую тишину прервал слегка неуклюжий вопрос Аланда. - Извини, за возможно глупый вопрос, а можешь пожалуйста, как бы так сказать, нас познакомить? – Он посмотрел на мальчика, который завороженными глазами глядел на Аланда и когда на него он сам повернулся, то растерянно принялся вертеть чашкой. Примерно в таком же состоянии находились сейчас Линда с Фином, осознавшие свою ошибку. - Ал, тут такое дело, это твой братик: Линдар – Снова сделала первый шаг Линда, после чьих слов Аланд с растерянным взглядом посмотрел на Фина, который кивнул, подтверждая слова жены. Затем Аланд снова повернулся теперь в сторону Линдара и выдержав паузу, осмысляя произошедшее, игрене улыбнулся, вспомнив, что в последние дни пребывание в деревне, Линда уже была беременна. - Вот оно что, может я и не подхожу на роль надёжного старшего брата, но постараюсь им быть. – Аланд всё ещё осмыслял тот факт, что у него теперь есть старший брат, однако в отличие от Фина, сумел скрыть растерянность и как только радостно отреагировал на пополнение в семье. Линдар же, от слов Аланда словно засиял от счастья, однако сил и уверенности на ответ не нашёл и продолжил восхищённо пялиться на старшего брата. - Что ж, не просто же так нам сидеть, сейчас что-нибудь приготовлю, Синтия, поможешь? – Линда встала, козырнула взглядом и подмигнула Ариэль и Синтии, а Линдара ухватила на руки. Видимо для Фина это было таким же сюрпризом, как и для Аланда, ведь они оба сейчас непонимающими глазами хлопали. Ариэль с Синтией несколько неуверенно переглядывались, пока Аланд не кивнул, после чего те последовали за Линдой. Теперь Аланд один на один сидел с Фином одни в комнате, отчего наступила ожидаемая неловкая тишина, прерываемая только треском дров из камина. - Ал, понимаю, что ты возможно не хочешь рассказывать, но я, как отец, должен понимать, через что тебе пришлось пройти. Иначе как я спать буду, не зная, где ты мотался до сих пор? – Хотя Фин и старался вести себя беззаботно-весело, ему это пока тяжело давалось, однако и это сумело вызвать ностальгическую улыбку у парня. После этого наступил длинный рассказ Аланда, о пытках в темнице Каналгина, и садисте Габиле, о Святом ордене и Синтумале в частности, о Люциане и его гонениях, о принцессе Эшли и её лживой натуре, о повторном пленении Каналгином и спасении Гилом, о похождениях на Континенте зла и встрече с Антаром, о предательстве Эшли и, наконец о Воскрешении Синтии и встрече с Хеггимолом и Сиэль. Не смотря на то, что Фин на протяжении всего рассказа молчал, он то и дело «говорил» выражениями лица, которые вполне себе красноречиво выдавали его эмоции в потрохами. В особенности он сконцентрировался, когда казалось бы уже нечему удивляться, на моменте с воскрешении Синтии, и тогда у него сразу же возник ряд вопросов, и главный среди тех: - Ты вроде не говорил, что Синтия погибла… - Не смотря на то, что Фин не задал вопроса, его присутствие было очевидно в сказанном утверждении, отчего чёрные, как тучи, глаза Аланда опустились на пол, в нерешительности, как поступить. – Ал, время не лечит, не отпустив прошлое, нельзя жить в настоящем. Теперь я наконец это понял. – Фин в который раз потёр свои руки, облачённые в чёрные перчатки, и посмотрел на Аланда готовым ко всему выражением лица. - В той темнице те уроды, когда поняли, что не расколят, калеча только меня, приволокли Синтию. Они привели её, и подвесили прямо перед глазами! Они пытали её, она вопила от боли, а я ничего не мог сделать, никак помочь и тогда ко мне пришла идея. Те хранители подсказали, что лучшим решением будет убить её. Я зачитал приговор /Избавление от мук/. После этого прошло четыре года, прежде чем я встал перед проблемой воскрешения. Я был уродом, я распылялся, тратил карму, где ни пободя, а когда она действительно потребовалась, её было недостаточно. Я не обладал ни знанием текста приговора воскрешения, ни необходимым объёмом кармы, ни ангельской ступенью. Я ничего не добился, но когда до меня дошло понимание этого, словно по волшебной указке появился Фисфир, тот самый старик, который учил меня приговорам в детстве. Он предложил решение моей проблемы, однако требовал заключить контракт душ. Теперь я должен ему, теперь я проклят прозвищем «Чистильщик», теперь я испорчен тёмными узорами, теперь на мне камнем в душе лежит ответственность за тысячи жизней, но дело сделано. – Аланд твёрдым, уверенными глазами посмотрел на отца, который даже на секунду опешил от подобного взгляда сына. – Я сделаю всё, ради Родных и Синтии. Сложно сказать, то ли Фин был впечатлён рассказом Аланда, то ли устрашён свирепостью сына. Продолжая потирать кисти, он наконец сделал определённые выводы для себя, и принял для себя решение. В следующий миг он схватился за кончики своих пальцев и яростно, со скрежетом зубов начал снимать проклятые перчатки. Словно сдирая с себя кожу, Фин справился с одной из них, впервые за жизнь Аланда обнажив правую кисть, которая выглядела до ужаса в душе ужасно. Вся кисть была словно обуглена, настолько чёрной, что ни единого проблеска света нельзя было разглядеть. Эта тьма распространилась на все пальцы целиком и частично на саму кисть, затем тьма теряла свою власть, уступая бледным оттенкам. Фин упёрся взглядом на свою кисть, смотря на неё с первородным отвращением. - Я сын брата Лорда Рассвета, когда покинул Цитадель света, то прихватил кое-что из сокровищницы этого Тирана. Мой взгляд на чёрную как смоль книгу под названием «Власть тьмы». Настолько же, как я был тогда глуп, настолько же великую ошибку я тогда допустил. Эта книга дарует огромную силу владельцу, взамен на его душу. Когда я только покинул цитадель, я отправился сюда, в Дальтогуа под эгидой юношеских идеалов и мечтаний. Здесь я сумел сплотить вокруг своей персоны сотни, а может и тысячи душ и мне без проблем далась эта авантюра. Однако я не остановился и принялся объединять под своим началом и когда всё пошло… Не по плану, то воспользовался силой, правом на которую я не имел: я использовал гримуар. Не знаю, сколько душ тогда было погублено моей рукой, однако знаю точно: тогда я совершил ошибку. Я поставил свои идеи выше чужих и уничтожил несогласных. Да, власть над Дальтогуа мне удалось сохранить, однако стоило ли оно того? Я скажу тебе - нет… Запомни, никто, никто во всё мире не враг ни тебе, никому вокруг. Я это поздно понял, но ты… - Тогда Фин замялся, явно отчего-то раздираемый размышлениями. – Ты ещё можешь встать на путь истины. – За этим послышался громкий, напористый стук во входную дверь, который повторился три раза, и почти мгновенно после этого послышался голос Линды «Дорогой!» - И не дав ей договорить, Фин крикнул в ответ: «Уже иду!». Пока он это произносил, перчатка уже натягивалась на пальцы, а сам мужчина уже встал из-за стола, направляясь к входной двери. На его лице было изображено раздражение человека, которое часто испытывают люди, когда неудачно прикусил язык или снова начал болеть давно испорченный зуб. Так и Фин сейчас широкими шагами, от которых чуть ли не раздавались импульсы по полу. - Сельвика! Я кому сказал, что когда я дома, то мой рабочий день закончен! – Именно в тот момент, когда Эльф закончил фразу, он резко открыл дверь и обнаружил перед собой мужчину, в сопровождении женщины. Фин сразу же изменился в лице: то ли от непонимания, то ли от уважения. Он сразу же нарастил дистанцию и позволил войти внутрь, встав по струнке, чем мужчина не побрезговал, но и не слишком наглел, обойдясь только входом на место, где снимают обувь, в то время как женщина, которая видима была обладательницей имени Сельвика, даже без намёка на сомнение встала на ковёр с налипшим на сапоги снегом. - Фин, рад тебя видеть я, как Правитель этого Града, приказал тебе в сегодняшний знаменательный день воздержаться от неправомерного отдыха и выполнять работу особенно тщательно, однако ты ослушался моего приказа. – Пришедший мужчина принял особенно грозный вид, в его острых глазах заплясал огонёк гнева. И во время апогея напряжения в атмосфере разразился гогот, от которого задрожали стёкла в окнах. Серьёзный настрой как гостя, так и Фина в миг испарился и они подошли друг к другу, пожав руки как старые добрые друзья. Мужчина этот был одет как для этих мест помпезно: шуба из меха неведомого зверя, подолы которого доходили до самого пола, под ним сидела как влитая исшитая золотыми нитками, а иногда просто вставками из золота, кафтан, ботинки были словно вылиты из железа, ведь те тяжело громыхали от каждого шага. Внешностью он располагал как заядлого воина, так и смазливого политика, ведь имеющиеся в достатке шрамы были сделаны как будто нарочно, ведь каждый из них подчёркивал красоту его тела. Глаза его были одновременно строгие, но при этом великодушные, одним словом: правитель. - В этот раз ты превзошёл даже себя, Ринг! Где ты только нашёл такую отвратительную одежду? Словно Грогодан передо мной стоит. – Не смотря на то, что Фин казался весёлым от встречи, в голосе ощущалась осторожность, а точнее желание как можно быстрее закончить разговор. На упрёк Фина, мужчина ответил лёгким, довольным смешком. - Это хорошо, ведь, скажу по секрету, на сегодняшнем фестивале мне доведётся мне торговать с гномами, а походить на их Властителя хороший тон, что скажешь? – Рингол принялся театрально принимать величественный вид, и махать туда-сюда руками. - Ну-ну, не подумали бы они, что ты ставишь себя наравне с Грогоданом, сам знаешь: гномы народ гордый. – От новой идеи мужчина на некоторое время призадумался, но затем буквально отмахнулся рукой от Фина со словами. - Не нуди, я же с ними десятилетиями торгую, не настолько же они параноидальны. - В таком случае не смею Вас задерживать, господин Правитель Дальтогуа, Вас ждёт дипломатические длязги и интриги, глядите, чтобы завтра не нашли в обнимку с пьяным гномом в канаве. – Фин уже решил выпроводить гостя, подойдя поближе к Ринголу, однако тот не шелохнулся, прямо говоря, что не собирается, по крайней мере пока что, покидать стены этого дома. - Ты как с гостем обращаешься? Меня ждёт ещё встреча с великим и ужасным «Чистильщиком»! – От услышанного Фин мгновенно изменился в лице, на котором было теперь ни намёка на доброжелательность, скорее только напряжение и нескрываемая злость. - Недооценил я твои информационные сети, но Аланда ты получишь, даже не пытайся прибрать его талант к себе! – В то время как Фин буквально пылал яростью, Рингол напротив, был спокоен, как океан во время штиля. - Видимо ты неправильно меня понял, на Севере Аланд мягко говоря известен, и если я ему не поясню определённые нюансы, то уже завтра он сгинет во мраке переулков. – Фин смерил мужчину недоверчивым взглядом, но затем всё-таки сказал. - Ты не будешь собой, если не воспользуешься, однако ты ведь понимаешь, что мной манипулировать, это одно и тоже, что и играть с огнём, смотри у меня. А ты, сними обувь уже. – Стоит сказать, что слушателями этой сцены был отнюдь не только эта троица, но и, признаться сказать, все остальные присутствующие в этом здании. Поэтому после конца диалога послышался множественный, торопливый топот со стороны кухни. А в приёмной уже ожидающе стоял, оппёршись о стол Аланд. Не смотря на то, что ему за эти недели уже стало несколько лучше, ему всё ещё было тяжело стоять более десятка минут, поэтому, ожидая длинный разговор, тот приготовился. Рингол по-хозяйски вошёл в самую просторную комнату в доме и только завидев парня, уставился на него своим острым, как ястреб взглядом. Этот контакт продолжался несколько секунд, после чего Аланд отошёл ото стула и с необычно хорошими манерами и несвойскими для него теперь гибкостью и плавностью поклонился. - Приветствую, Правитель Дальтогуа, я Аланд, известный также «Чистильщик» прошу остаться жить в Вашем оплоте порядка на Севере. Хочу Вас заверить: в долгу не останусь. – После этого Аланд вернулся к прежнему положению, распрямившись при этом гораздо более резко и с искажённым от боли лицом. Когда он опёрся об стул, тот звучно скрипнул, дав всем знать, что на него насели со всей возможной силой. В это же время Рингол оценивающе смотрел на Аланда, в его глазах играл огонёк азарта, но тот был мгновенно насильно потушен. - Приятно познакомиться, Аланд, можешь оставаться столько, сколько захочешь. Не буду очернять воссоединение семьи и встретимся… Как насчёт понедельника в десять утра? Буду ждать. – Сказал на прощание Рингол, после чего развернулся и пошёл на выход, в то время как Сельвика подошла в упор к Аланду и без каких-либо слов передала аккуратно сложенный листок бумаги, после чего догнала мужчину и скрылась из виду. Сельвика эта производила впечатление строго-невозмутимой женщины, которая как тень следовала каждому жесту и действию её Господина. Облачена она была в те же доспехи, что и Фин, разве что на них было гораздо больше потёртостей и царапин, кое-где даже сколы. Кожаные сапоги высотой до щиколоток были словно эталоном слова «Военные сапоги», ничего лишнего, чего не скажешь про оружие, которое она носила, а точнее его отсутствие. На первый взгляд так и есть: нет ни ножен, ни лука, ни кинжалов, однако проницательный взгляд обнаружит множество загадочных складок в одежде и необычных мешочков. Сельвика предпочитала всякому оружию лишь свои собственные кулаки и уловки в процессе боя, что часто сбивает с толку неопытного оппонента. Тёмного оттенка плащ закрывал обе руки, отчего и без того загадочный образ становился вовсе таинственным, однако лицо резко ломал казалось бы мастерски сделанный образ: это было крепкого телосложения женщина, отчего и взгляд становился чуть ли не высокомерно-горделивым, чем отпугивает она множество людей на своём пути. После ухода внезапных гостей разразился громкий вздох Фина, тяжелый удар об стену кулаком, а затем мученически-добрая улыбка отца с направленным на Аланда взглядом. - Видна слава о тебе бежит впереди тебя самого. – Осознав неудачную шутку он присел на оказавшуюся рядом лавку и пригласил парня к себе, чей взгляд сейчас то и дело бегал то от отца, то на бумагу. Письмо это было сделано из удивительно качественной бумаги, что дополняло добротную печать с знаком герба Дальтогуа, в виде щита и меча серого цвета. Когда Аланд присел к Фину, то он с некоторым усилием разломал печать, и теперь читал написанный строгим шрифтом и языком текст шероховатой на ощупь бумаги. Приветствую, дорогой гость этого славного независимого града Дальтогуа. Полагаю, тебе, как никому другому, известно, что Север – место отъявленных дикарей и маньяков, именно потому ты здесь, Аланд. Не буду тянуть резину: живи по совести, коль она у тебя ещё сохранилась; работай на благо града; не становись рассадником проблем для Дальтогуа и тогда это место станет для тебя новым Домом.

От: Рингола Каналана

Кому: Аланду Кесслеру