Джаспер, Джинкс и Даррел

      Конец октября — тридцать первое число. Ранее утро — шесть часов. На улице ещё прохладно и темновато, немного ветрено, однако из-за зубов дальних гор пробивается мягкое подгорающее осеннее солнце, почти невесомо выстилающее свой свет на землю и асфальт. Отблеск пробивается через узорчатую тюль, но не может преодолеть плотные синие шторы, пока лёгкая рука одним резким движением не приоткрывает их, разбавляя комнатную темень уличным освещением. Открывается глаз одной из квартир жилого дома, и из него выглядывает ещё немного сонная и даже много недовольная Джинкс. Её русые курчавые волосы, выгоревшие за лето на солнце, беспорядочно вьются по спине и падают на плечи. Она хмурится от режущих глаза лучей и оставляет маленькую полоску света, и лишь затем скрывается в глубине своего скромного жилища.       Её недовольство обусловлено вполне себе естественным стечением обстоятельств — утро настало, пора вставать стало. А когда ты делаешь это рано-рано, едва ли у тебя возникает желание скакать и веселиться с секунды распахнутых от трели будильника глаз. Только если вы не жаворонок, кем Джинкс не являлась. Она быстро привела себя в порядок, обдав лицо ледяной водой из-под крана, расчесалась, немного подкрасилась, позавтракала тостами и переоделась, пока её отец досыпал считанные минуты — вставал он в половину седьмого. Джинкс варила к его пробуждению кофе и уже собиралась выходить.       — Доброе утро, Джинни, — медленно и совсем туманно протянул мистер Чейснер, едва-едва продравший глаза. — Ты уже уходишь? — он плыл по коридору к Джинкс, в полудрёме перебирая ногами, что укладывала в свою болотно-зелёную сумку-почтальонку некоторые вещички, и зевал, потягивая спину. — Может, тебя подвести?       — Доброе, — несильно многословно и распростёрто Джинкс ответила. — Нет, пап, спасибо. Я пешком дойду, — она на короткое мгновение подошла к отцу, — Там кофе на плите. Не забудь запереть дверь, ладно? Всё, хорошего дня, — и быстренько чмокнула его в щетинистую щёку. Обулась в длинные ботинки на небольшом каблучке, выскочила из квартиры и метнулась по лестнице вниз.       Мистер Чейснер только что-то невнятное угукнул и в такой же плавной процессии продолжил собираться на работу. Он работал в городской прачечной, а это дело серьёзное! Работал он пересменой — когда в ночь, когда в день.       А Джинкс выскочила из подъезда многоквартирного дома, и набрав умеренный темп, двинулась со своей окраины города к центру. Дорога у неё в среднем занимает 30-40 минут, иногда и все 50, но последнее, разве что, если идти гуляющей и совсем неспешной походкой. А здесь Джинкс спешила на работу — в барахолку Save-Stuff.       Не нужно было быть Коломбо, чтобы догадаться, какой сегодня день — сегодня Хэллоуин, — канун Дня Всех Святых. И каждый угол этого небольшого городка прямо-таки кричал! о том, что в этот день должно происходить. Дома, их стёкла и фасады, увешанные и пестрящие такими традиционными тыквами, призраками и скелетончиками, сейчас горящие в свете утреннего солнца, казались маленьким будоражащим чудом. Душа Джинкс теплела, когда ей доводилось видеть эти приготовления. А ведь это только утро — до самого настоящего веселья ещё целый день. А пока что думать об этом ей не приходилось, ждала работа, а жителей городка по случаю приятные хэллоуинские скидки и в без того дешёвом магазине поддержанных товаров.       Save-Stuff располагался недалеко от площади, но в достаточном отдалении. Джинкс процокала мимо мэрии и городского сквера, и лишь затем свернула на торговый закуток. Барахолка находилась на втором этаже небольшого углового дома, помещения которого сдавались в аренду. Здание стояло между переулком и бульваром, перерастающим в улицу с магазинами. Джинкс поднялась по ступеням на второй этаж и принялась открывать дверь — за нею встречала тьма и гробовая тишина. Она пару раз щёлкнула переключатель, но тот беспомощно цокнул.       — Вот чёрт… — ругнулась Джинкс, и бросив свою сумку на едва освещаемый прилавок, метнулась по коридору к маленькому подсобному помещению с щитками, которые отвечали за всё электрическое обеспечение на этаже. Там она подёргала рычажки — на пару мгновений коридор спящего здания погрузился в полнейший мрак, — и лишь после этого электричество заработало так, как от него и требовалось. Джинкс щёлкнула переключателем ещё раз, и барахолка наконец наполнилась светом. Она коротко ухмыльнулась, но потом с прежним смурным видом продолжила пробуждать магазин.       Джинкс первым делом достала из-под прилавка коробку с наклейками, скотчем и ценниками. Ей предстояло до открытия наделать скидочных стикеров на маскарадные, подарочные и просто забавные товары. Открытие всегда начинается в 08:00. У Джинкс было около часа и зря время она не теряла. Тематические хэллоуинские отделы были готовы ещё с вечера, только теперь они нуждались в выделении ярким скидочным стикером с приведением или тыковкой. И усевшись за прилавочный стол и достав чёрный маркер, она исписала порядком двадцати стикеров, которые после расклеила по разным позициям: на стойку с очками, вешалку с маскарадными костюмами, масками и атрибутами; отметила подготовленный отдел с тематической музыкой; так же пометила книжные полки с ужастиками, мистикой и триллерами; фэнтези и фантастикой. Поставила на видное место журналы и корзинку с леденцами — конфетку мог получить каждый, кто купит что-нибудь по скидке в этот день.       Вытащив из подсобки штендер-доску, Джинкс протёрла её и принялась выводить ярким оранжевым мелком следующие слова: «Save-Stuff скидки 50% на тематические товары только сегодня 31 октября Хэллоуин возьми конфетку», вырисовав красивые ухмыляющиеся тыквы. Оценив взглядом проделанную работу, она потащила штендер на улицу. Выставив его рисунком со стрелочкой на заметном месте, Джинкс стряхнула с рук оранжевый мел и приставила ладони тыльной стороной к бокам. Этого от неё требовало начальство в лице упитанного и хохотливого мистера Буга.       В бодром темпе подготовка к началу нового рабочего дня подошла к концу, и штендер уже успело заметить несколько прохожих и идущих мимо барахолки школьников разных возрастов. А Джинкс поднялась назад, и плюхнувшись на скрипучий стул с плоской подушечкой, вытащила припрятанный в угол под столом пакет, в котором пряталась серо-пурпурная ведьмовская шляпа. Джинкс сшила её сама, но ещё не совсем закончила — ей осталось пришить рюши под поля и перевязать тулью. Всю неделю она выделяла время для этой шляпы понемногу то дома вечером, то на работе в свободные минуты. И вот сегодня её ждала кульминация.       Джинкс только-только приложила к тулье белую рюшу, как дверь в барахолку шумно открылась, и зазвенел наддверный колокольчик.       — Джинни, девочка моя! — вместо приветствия проголосил мистер Буг. — С добрым утром, — он, как будто Джинкс было лет пять, нарочито весело кивнул и закачал головой, встряхнув пузом.       — Доброе утро, мистер Буг, сэр, — Джинкс, не поднимая на него взгляда, сделала первый стежок, проткнув ткань шляпы иглой.       — О-о-о, — мистер Буг растянул восторг и закружился на месте, разглядывая все изменения, произошедшие за утро. — Я смотрю, ты управилась и без меня. Право, ты могла подождать… Но ты большая молодец.       — Да, спасибо, мистер Буг, — всё так же сухо и незаинтересованно отвечала Джинкс. Её вполне устраивало то, что мистер Буг приезжал после восьми — это позволяло ей без лишних слов и указаний сделать свою работу, слаженно и спокойно. Когда как с хозяином барахолки это становилось затруднительным — он находил обязательным обратить внимание на каждый момент и каждую мелочь, влезть туда, куда не просят и начать делать ту работу, которую он дал делать ей. Одним словом — помеха. Так на кануне этого дня, прошлым вечером, мистер Буг значительно накапал ей на мозги, когда увлёкся сортировкой несчастных шляп. Спасибо хотя бы за то, что он не безразличен, когда это действительно важно. Но, пожалуй, не в этом случае…       — А что это ты делаешь? — он склонился над прилавком и заглянул к Джинкс, затаив некоторое подозрение. — Всё ещё шьёшь свою шляпу? — с какой-то усмешкой и забавой в голосе произнёс мистер Буг.       — Как видите, сэр, — подтвердила Джинкс, подтянув очередной стежок в шляпе.       — А разве ты не слишком взрослая для подобных развлечений? Хэллоуин. Костюмы, украшения. Сладость или гадость, ха-ха!       — А разве есть какие-то ограничения?       — Ох-ох, ты права, Джинни, — мистер Буг подмигнул хитрым глазом. — Нет никаких ограничений! Я и сам обожаю Хэллоуин. Яркий и пугающий праздник, ууу, — он провыл как самый настоящий призрак. — Главное, чтобы это не мешало работе, так ведь?       — Конечно, сэр, без проблем.       — Хм, и я тоже подготовился, если ты не заметила. Как тебе мой новый фрак, а? — в голосе начальства звучало некоторое неудовлетворение и напор. Мистер Буг сделал пару шагов назад от прилавка и расправил руки в стороны, стараясь привлечь к себе внимание.       Тут Джинкс пришлось поднять глаза и привстать на месте, опустив руки со шляпой вниз — на мистере Буге был поблёкший серый в чёрную полоску фрак, такие же штаны и чёрные туфли; под фраком выделялась бледная пурпурная рубашка, а на голове мистера Буга был бардак. — Вы Битлджус, мистер Буг? — она моргнула густо подведёнными глазами и задержала на нём взгляд, чтобы оправдать его нужду во внимании.       — Да-да, Джинни! Как я рад, что ты поняла, — мистер Буг поправил галстук на груди и галантно покрутился, лишаясь того детского недовольства, что было при нём пару секунд назад. — Ну что ж, я вижу, что всё под контролем. Не забывай, сегодня вечером мы решим ещё одно дело, — мистер Буги хрипло, заискивающе и урчаще затаил секрет.       — Я помню, сэр, не беспокойтесь, — Джинкс села и продолжила шить.       — Вот и отлично! — начальник вновь озарился широкой улыбкой. — Теперь, если не возражаешь, я займусь некоторыми бумажными делами, — мистер Буг вздёрнул палец вверх и проковылял к выходу из помещения, а там по коридору в небольшую «офисную» комнату.       Бумажные дела мистера Буга — самые обычные счета и аренда. Получение и сбыт товаров. «Лучше бы разобрался со светом, ей богу…». Правда, иногда он быстро отвлекался и куда-то срочно уезжал, потому эта работа сваливалась на Джинкс, но даже там решить вопрос плохой проводки не представлялось возможным.       В такое раннее время никто не вздумал бы посещать место, подобное этому, кроме одиноких и скучающих стариков, с которыми пристало болтать. Джинкс не была против, но, когда в магазине посетитель — занятие откладывается.

☆☆☆

      Хэллоуин Хэллоуином, но занятия в школе — никто не отменял. И в местных школах так же начинались уроки, как в младший, средних, так и в старших классах, как бы их ученикам не хотелось пропустить занятия в этот день. Но проводить первую часть дня в школе, а затем свободно мчаться и веселиться на улицах города — звучало заманчиво, ведь так скучное начало дня пролетало молниеносно, а предвкушение увеличивало впечатление от праздника.       Младшие и средние классы проводили день в ожидании вечера, когда они смогут надеть свои самые ошеломительные и крутые костюмы, подготовленные для этого дня. На уроках труда они вырезали яркие украшения и даже атрибуты для своих нарядов, дабы как можно эффективнее насобирать гору самых сладких и вредных конфет, и морщиться, если им вдруг забросят яблоко или полезную сладость с каким-нибудь еле-еле ощутимым по вкусу желе. А старшие классы планировали зажигательные или комфортные вечеринки массового и локального характера — кто-то готовил выпивку и откровенно дикие и местами стесняющие костюмы, а кто-то собирался встретиться с небольшой компанией самых близких друзей и мирно затусить.       Джаспер, старшеклассник, спортсмен-бегун, был популярен в своей школе — его красивую, дерзкую и вихристую причёску восхваляла почти каждая девушка, а с его рекордами считал важным побороться любой, кто так же был заинтересован в беге и спорте — перебежать быстрее, больше и дольше. Но перебороть помешанность Джаспера на беге, пожалуй, та задача, которую не сможет выполнить никто.       Сегодня, как и многие другие, он предпочёл бы не приходить, но сделал это только по одной причине — из-за возможности встретиться с лучшим другом Даррелом, который не позволил бы себе прогулять школу. Джаспер встречал его на входе — стоял и скучал.       А Даррел катил по улице на старом и потрёпанном скейтборде — не сильно быстро, и не сильно медленно. А как был совсем близок к зданию школы, спрыгнул с него и пошёл на своих двоих. Он зашёл на дорожку, ведущую к главному входу, и тут же заметил Джаспера — ждущего его, если бы тот был Золушкой на карете (Джаспер и придумал эту шутку).       — Эй, — бросил за несколько метров Джаспер и отлип от стены, начав двигаться Даррелу навстречу. Он улыбнулся ему и сразу же подал руку для пожатия — Даррел без колебаний принял её, и на конец они хлопнули друг друга по спине в объятии.       — С новым днём, — добродушно проговорил Даррел, и лишь после этого они вошли в здание старшей школы.       Даррел был полной противоположностью Джаспера. Их жизненные ритмы и поведение значительно разнились — если Джаспер не мог прожить ни дня без движения, Даррел же был ещё тем домоседом, и это так же отражалось на его внешнем виде — от высокого и стройного Джаспера его отличали круглые щёки и вскормленное небольшое брюшко. И их дуэт, оглядываясь на такие различия, казался чем-то из вон выходящим. Джаспер легко мог раздуть конфликт и начать бросаться колкими и обидными словами, когда же Даррел был мирным и спокойным. Правда, в эпизоды усталости или неудач он бывал расстроенным и замкнутым.       Коридоры были оживлёнными и битком заполнены учениками — иначе быть и не могло. Кто-то уже убегал в нужный кабинет, кто-то копался в шкафчике, кто-то просто расслабленно болтал, стоя в коридоре, пока не кончилось время перед уроками. Занятия, к слову, начинались в восемь.       Парни проковыляли до шкафчика Даррела, куда тот запрятал свой скейтборд, а как они развернулись назад, им обоим преградила путь стайка одноклассников.       — Эй, доброе утро, ребята, — проговорил уверенный голос, принадлежащий Калебу Прентону.       — Утречко, мальчики, — вписался нарочито весёлый приподнятый девичий голосок. То была Кристи Филвс, а вместе с ней её подружка Бритни.       — Утро доброе, — Джаспер, знающий этих ребят не понаслышке, вступил в диалог первым и немного ехидно улыбнулся им.       — Приветики, — Бритни помахала пальчиками, и даже уделила секунду Даррелу, так что тот тоже не остался в стороне.       Джаспер пожал руку Калеба, но уже не так распростёрто. — Чего-то хотели?       — Ух, какой ты деловой, Джас, — хихикнула Кристи, но быстро переменилась. — А вообще, да, хотели. — Она взглянула на Калеба, передавая слово ему.       — Сегодня вечером я устраиваю у себя дома вечеринку. Главный пропуск — дресс-код, само собой, — Калеб картинным жестом приложился ладонью к груди. — Акция +1. Но задротов лучше не звать. Ничего личного, — взглядом он обратился к Даррелу, которому от одного слова «задрот» стало тесновато.       — Ха-ха, ага… — только и выдавил Даррел, быстро омрачаясь в сложившейся ситуации. В Джаспере же это начинало взбалтывать раздражение.       — И, знаешь, было бы неплохо, если бы кто-нибудь снабдил тусу выпивкой, если ты понимаешь, о чём я. — Калеб наклонился к уху Джаспера и тихо проговорил, чтобы никто другой не услышал. От этого шёпота в Джаспере что-то передёрнуло — от отторжения и чувства нарушенных границ.       — Ох, хах, какая честь, — Джаспер нарочито широко улыбнулся, но не подал виду, что что-то понял для себя из того, что говорил Калеб. — А по какому поводу?       — Хэллоуин, конечно же, дурашка! — Кристи почти плюнула ему в лицо, в её тоне даже послышалось раздражение. Да и, в прочем, интерес Джаспера, скажем так, был тоже не самым положительным.       — В самом деле? Чёрт возьми, я бы не догадался, — язвительно выпалил Джаспер, что Кристи, если судить по морщинам, побежавшим по её лбу, не понравился его ответ.       У Джаспера с Кристи были свои счета — ещё в прошлом году Филвс порвала с ним, высказав тому, какой тот слюнтяй и неудачник. А Джаспер же, уже порядком вымученный её жалобами и истериками, прозвал её тупой стервой и послал прыгать овчиной по другим кочкам (как бы это грубо не звучало). Как можно догадаться, после подобных «ласковых» слов они явно невзлюбили друг друга ещё больше, и теперь очень сильно бесились.       — Не нужно, Джас, — отрезвляюще промолвил Калеб. — Ты нам просто скажи, придёшь или нет.       Между стороной Джаспера и Калеба воцарилась минута молчания — первый хмуро глядел на оппонента, а второй с каким-то самодовольством выжидал.       Джаспер знал, что Калеб испытывает его. Когда-то они тесто общались, и когда-то Джас в самом деле занимался тем, что добывал для вечеринок алкоголь, однако через некоторое время его мнение на этот счёт поменялось. По некоторым стечениям обстоятельств.       — Спасибо, ребят, но у меня сегодня немного другие планы, — Джаспер помахал им рукой, словно сгоняя их, как пыль, и сделал смелый шаг с разворотом назад, и уволоча Даррела за плечи, повёл за собой.       — Эй, погоди, куда мы? Аудитория в другом крыле! — протестовал Даррел, но Джаспер шикнул ему на ухо.       — Ради Бога, успеем. Ты же не хочешь мяться с этими придурками.       — Нет… — согласился Даррел и выровнялся, идя уже самостоятельно.       Кристи фыркнула, а Калеб хмыкнул. А Бритни осталась не понимать, что такого случилось. Она была немного наивной и глупенькой девушкой, что позволяло Кристи легко обрабатывать её на всякие пакости.       Они, популярные ребята — спортсмены, капитан школьной баскетбольной команды Калеб Прентон; черлидерши, Кристи Филвс, которой в нынешний момент Калеб приходился бойфрендом, что только подливало масло в огонь, — были не самой чистой и благоприятной средой, скорее скользкой, в которой следовало быть осторожным. Однако они считали обязательным позвать Джаспера на массовую попойку в доме у Калеба, пока родственники того отсутствуют, ведь он считался «своим». Даже если тот давно не проводит с ними время и вокруг того начали ходить всякие слухи. Что тот, например, связался с фриками и панками.       Джаспер отпустил Даррела, когда они уже прилично отдалились от посетившей их компании, высвободив бедолагу из бегственной хватки.       — Нет, ну ты представь! — всплеснул Джаспер. — Они соизволили меня позвать, хах! Ну идиоты, — он засмеялся, словно бы находил в этом нечто смешное. На самом же деле он ощущал некоторое превосходство — Кристи и Калеб могли просто не приглашать его и тем самым выказать своё неодобрение и насмешку, но всё равно воротились к нему, даже опустя все конфликты. А он отказал им! Во он даёт.       В самом же деле это могло быть и издёвкой, и насмешкой, но Джаспер привык считать себя лучше других, особенно тех, кого не любил.       — С последним, пожалуй, соглашусь, — Даррел позволил себе издевательскую ухмылку, но быстро подавил её, ощутив отторжение к образовавшейся ситуации.       Джаспер ехидно хихикнул, потом выдохнул, сгоняя пар. Он обратил внимание на то, как стал чувствовать себя Даррел — было заметно, что его комфорт был подорван. И это в самом деле очень разозлило Джаспера.       — Ты, главное, не расстраивайся из-за этих придурков. У них нет мозгов, — Джаспер сощурил глаза и улыбнулся, если бы говорил это им прямо в лицо. В прочем, ничего не помешало бы ему высказать это Калебу и Кристи лично. Только если не уважение к неконфликтной натуре друга. — И вообще, пошли они!       — Хы-хы, да, — Даррел тоже улыбнулся, и уже даже почти отпустил ситуацию. Его смешило, как Джаспер щурил глаза в щёлочи и насмехался над неприятными людьми, пусть и понимал, что подобный негатив, особенно на регулярной основе, не очень-то полезен.       В эту минуту прозвенел звонок, и ученики, обратив головы к потолку, к верхнему звуку трели, начали разбредаться по своим кабинетами.       — Всё, пошли, — Даррел кивнул виском в обратном направлении, откуда они прибежали, и Джаспер вздохнул, неохотно последовав за ним. В расписании первым уроком стояла математика — самый нелёгкий предмет для нашего бегуна.       В аудиторию они успели вовремя, даже учительница ещё где-то задерживалась. Даррел, как обычно, занял переднюю парту, потому как его зрение немного страдало и ему требовалось находиться ближе к доске и началу кабинета, где происходят основные события из мира науки. А Джаспер сел сзади, просто из привычки быть где-то недалеко. В средней школе он предпочёл бы сидеть на какой-нибудь дальней парте в конце, незаметной и мало проглядываемой.       Ранее, начиная со средней школы, у Джаспера были серьёзные проблемы с математикой — он её элементарно не понимал, и она даже вызывала в нём панику. И всю плачевность ситуации, когда его оценки были хуже некуда, усугубляла миссис Хилдриш — ворчливая и требовательная учительница математики. «Низкая, толстая и старая, поросшая мхом жаба» — так про себя думал Джаспер, когда попадал в её кабинет. Он долго мучался с ней, уже почти на коленях вымаливал у неё простить ему его пропуски, ведь всё же он делал это по причине соревнований и отлучек из города, но Хилдриш была непоколебима — она считала, что важнее её предмета ничего нет, и чхала на «безнадёжного Джаспера».       Джаспер хоть и переминался как-то на средний балл, но это всё равно было чем-то низким для него — особенно для него, такого крутого спортсмена. Неужели он какой-то тупица? Однако в один день, когда задачи не решались, кто-то из-за спины сказал ему: «Ты знаки перепутал». «Да где?!» — сорвался на крик Джаспер, а когда весь покрасневший от злости он обернулся и увидел спокойное лицо пухлого мальчишки со взъерошенными волосами, неожиданно опешил. С Даррелом, даже несмотря на то, что они были в одном классе, с глазу на глаз он никогда не общался. Джаспер даже немного испугался его, ведь Даррел был таким тихим и незаметным учеником, что он даже не смог прогнать его, таким он был безобидным.       «Вот здесь», — Даррел просто ткнул в неправильную часть примера и стал объяснять, в чём подвох. Джаспер заворожённо слушал — ни черта не понимал, но слушал. А когда Даррел уточнил, понятно ли ему, Джаспер честно ответил, что нет.       Злиться на Даррела у него не было причин, потому он и не срывался на него, но сложившаяся ситуация вызывала в нём бурю эмоций — негодование, печаль, растерянность и обиду, злость и раздражение, которые, смешанные с внезапным чужим обществом, вываливались из него пыхтением и хмуростью.       Тогда Даррел предложил ему прийти в библиотеку — представьте себе, в библиотеку! Чтобы Джаспер почтил такое место своей персоной, должно было случиться что-то весомое — появление газетного выпуска о соревнованиях с его участием, например. Но тут его всего лишь позвал какой-то малознакомый толстяк, и чего только? Но вся неординарность и пытливость ситуации в дальнейшем вынудила его-таки прийти в библиотеку к Даррелу, который предложил ему помощь с математикой.       И что вы думаете? Джаспер вытянул математику на положительный балл, приложенным усилием и нескончаемым терпением Даррела, который в конечном итоге стал его другом. И в данный момент Джаспер вполне себе способен тянуть математику сам, если учесть, что на пост требовательной учительницы пришла молоденькая и более робкая леди. Но всё же тягаться с Даррелом в знании и понимании точных наук — нет. В этом он был превосходящим.       Когда в кабинет скоро прибежала мисс Брикстон, гул ещё неуложившейся болтовни тут же стих. Учительница принялась извиняться.       — Доброе утро, ребята. Извините за лёгкую заминку. Сейчас же приступаем к нашему уроку! — мисс Брикстон показалась немного заведённой, в ней это выдавала улыбка и мерцающие глаза, блеск в которых увеличивали её большие очки.       Кто-то в классе шепнул: «Наверное была у мистера Фишера…», и кто-то так же хихикнул. Это были одноклассницы. Мистер Фишер работал в этой школе учителем физкультуры. И едва его имя коснулось уха Джаспера, он волей-неволей, согласился с этим слухом. Мисс Брикстон в самом деле нередко была замечена вместе с мистером Фишером. Но чего греха таить — они оба были молоды, возраст мистера Фишера едва перевалил за тридцать, а мисс Брикстон за двадцать пять, потому они ещё считались даже молодёжью, и вспыхнувшую романтику можно было спустить им с рук. И для старшеклассников это было чем-то особенно интригующим. Правда, если их заинтересованность станет мешать учебному процессу, у них могут появиться проблемы с директором.       Но все шепотки сошли на нет, когда мисс Брикстон почистила доску, и раскрыв учебник на столе, разгладила складочки на своей юбке-карандаше. Она стала называть тему сегодняшнего урока.       — Мисс Брикстон! — один парень в классе поднял руку и почти жалобно застонал. — Но сегодня же Хэллоуин! Давайте не будем омрачать такой день какими-то скучными занятиями? — рыжий паренёк с короткими прямыми волосами лёг на свою руку, как на подушку, и посмотрел на учительницу такими глазами, словно бы был готов уснуть на месте.       Его предложение подхватил весь класс. Все загалдели и начали упрашивать мисс Брикстон прислушаться к его словам. Джаспер поддержал всеобщее словесное гуляние, а вот Даррел и ученики, которые хотели нормального занятия, скуксились и закатили глаза. Всё же в этом вопросе Даррел был более принципиален.       — Так-так, ребята, тише! — мисс Брикстон поправила свои очки и удивлённо поглядела на класс. — Ребята… Хэллоуин — мрачный день, — произнесла она. — А что может быть мрачнее? — но она не стала ждать чьего-либо ответа. — Правильно — математика! Потому начинаем наш урок. — Она довольно улыбнулась и невинно сложила руки перед грудью, словно ангелок, и развернулась к доске.       Весь класс разочарованно завыл. Шалость не удалась. Начались уроки.

☆☆☆

      Учебный день, справедливости ради, прошёл почти незаметно. Его делил до и после перерыв на обед, после которого темп ожидания конца уроков увеличился и все эти оставшиеся часы пролетели, будто ястреб.       Джаспер и Даррел должны были встретиться у главного входа, однако второй немного задерживался. В прочем, это было нормой. Даррел не особо расторопный, да и не считал, что ему нужно куда-то спешить в данный момент.       Но Джаспер уже начинал нервничать — вот, у кого терпения мало. Даррел опаздывал на целых пять минут… да как так можно???       И тут Даррел выбрел из школы и наткнулся на недовольного Джаспера.       — Почему так долго?!       — Долго? — Даррел в непонимании приподнял бровь, хотя всё прекрасно понимал. Он спокойно поднял левую руку и задрал рукав своего чёрного свитера, чтобы проверить время на часах. — Нет, не долго. Три часа. — Он посмотрел на друга немигающим взглядом и так же медленно натянул рукав обратно.       — Три часа! А уроки заканчиваются в два пятьдесят, — Джаспер клюнул носом, словно петух, и наморщился, категорично скрещивая руки на груди.       Даррел кивнул и сунул руку в карман. Поковырялся в нём пару секунд и вытянул зажатый с чем-то кулак. Он не стал его раскрывать, а просто уставился на Джаспера.       — Что там? — Джаспер спросил наперёд.       — А ты протяни ладонь, — проговорил Даррел.       Джаспер с опаской расслабил руки на груди и протянул к другу ладонь, ожидая какого-то подвоха — жука, бумажку с запиской, может, монету… Даррел положил свой зажатый кулак ему в руку, раскрыл, и сверху прихлопнул второй рукой. Джаспера от этого жеста немного передёрнуло. А когда Даррел убрал руку, у него на ладони осталось… ничего не осталось. Даррел его обманул, и смотрел так серьёзно и безулыбчиво, что у него мозги перемешались.       — Чё за хрень? — Джаспер потупился и зачем-то перепроверил пустую ладонь, и по силе инерции стал разводить в недоумении уже обеими.       — Я вернул твои десять минут, — наконец Даррел улыбнулся, и весело замахав скейтбордом под мышкой, стал уходить с крыльца.       Джаспер не нашёл того, что смог бы сказать и просто выпалил, что это не смешно, прыгнув и засеменив за ним, на самом деле уже пробиваясь на лёгкий глупенький смех. Это насмешило и утихомирило его нетерпеливую натуру.       Они направились на район, где проживал Джаспер. В это время по домам, в предвкушении праздника, суетливо бежали детишки, от самых младших до самых старших — некоторые старшеклассники уже даже имели авто. Джаспер тоже мог похвастаться таким имением, но в последнее время не пользовался им. Не так уж-то и много занимала дорога пешком, а ходить он любит не меньше бега.       Основной целью была нужда сбросить с себя сумку с тетрадями, учебниками и прочим, которые вплоть до завтрашнего дня не понадобятся Джасперу. А даже если бы такой нужды не было, Даррел живёт в соседнем микрорайоне по той же дороге, только дальше.       Им потребовалось пятнадцать минут, чтобы наконец выйти на нужный квартал и свернуть к дому Джаспера — его дом был большим и красивым, двухэтажным. Складывалось такое чувство, что даже слишком большим для живущих там четырёх людей, и иногда пожилой горничной — мужа, жены и двух сыновей. Но красивым он был сам по себе — светлым, постельным и шоколадным. Шоколадом на солнце отливал блестящий шифер, который даже иногда хотелось выпить, как бы странно это не звучало. Дворик перед домом был ухоженным, потому как миссис и мистер Рэдклифф нанимали хорошего садовника.       Но, всё-таки, пришли они не дом разглядывать. Даррел не спешил заходить на лужайку, но вот Джаспер его приглашал.       — Да не, я здесь постаю, — пожимая плечами отнекивался Даррел.       — Нет, ты зайдёшь, — упёрто настоял Джаспер и всё равно затащил его в дом.       Даррел не был в силах препираться, хотя и очень хотел остаться снаружи. Дома у Джаспера было хорошо, ухожено и будто бы блестело, но встречаться с его родителями он лишний раз не хотел. То ли это был какой-то неуют, то ли смущение, но в их доме он чувствовал себя скованно. Каждый из родственников Джаспера, с которым Даррелу довелось пообщаться, казался очень высоким и величественным человеком, как и сам Джаспер, однако с другом он почти не испытывал такого смущения. С толку сбивали только взрослые и их оценивающие взгляды — стариков и мадам. Даррел пусть и выглядел непримечательно, но вот зато его голова была очень примечательной — была она наполнена умными вещами. Единственный, к кому от носился максимально спокойно, был Майкл Рэдклифф — младший брат Джаспера.       На встречу им никто не вышел, и только из кухни послышался женский взрослый голос: — Кто пришёл?       — Это я! Я с Даррелом, — отвечал Джаспер.       — Здравствуй, Даррел! — снова голос из кухни.       — Здравствуйте! — Даррел поддержал диалог на расстоянии, проходя с Джаспером вглубь дома, и высматривая миссис Рэдклифф за поворотом.       Она очень быстро показалась в проёме. — Ох! Ещё раз здравствуй, — миссис Рэдклифф мило с задоринкой улыбнулась. — С Хэллоуином тебя.       — Здравствуйте, ещё раз, — Даррел улыбался. Его веселила эта здравственная тирада. — Спасибо, и вас тоже, — добавил он к поздравлению.       Из кухни выглянул причёсанный и зализанный Майкл — смотрел он щуро, словно подозревал гостя в чём-то.       — Привет, Майкл, — дружелюбно бросил ему Даррел.       — Ах, привет… — Майкл же несколько пренебрежительно бросил ему, словно бы тот не удовлетворил его любопытства, и скрылся назад в кухне.       Джаспер цокнул и где-то про себя уже отчитал брата. А миссис Рэдклифф одобрительно кивнула Даррелу, и красивой походкой ушла назад в кухню. — Проходи, Даррел, не стой в прихожей, — она обходительно подозвала Даррела, и он принял приглашение.       Миссис Черити Рэдклифф была другой, и не вызывала в Дарреле такого же чувства собственного уничижения, как отец Джаспера, мистер Найджел Рэдклифф, который словно на каждого смотрел с высока, но улыбаясь. Мать была более простой и дружелюбной, хотя в общественных кругах была занятым ресторатором. Она нравилась ему, и должно быть потому, что с ней ему доводилось общаться больше, однако возраст и статус матери друга сковывал его от части.       — Как прошёл день, сынок? — поинтересовалась миссис Рэдклифф у своего сына.       — Да неплохо, мам, — наскоро ответил ей Джаспер. С мамой он много не переговаривался — они живут в одном доме, и успели бы переобщаться ещё с десяток раз. — Я сейчас быстро наверх сбегаю, — вымолвил Джаспер, обращаясь к обоим, и в самом деле, в быстром темпе выскочив из кухни, заскакал по ступеням на второй этаж, где располагалась его комната.       Даррел присел на небольшой пуфик, дожидаться, когда Джаспер спустится назад. Майкл периодически молча погладывал на него, однако ничего не говорил. Он сидел на небольшом кресле и весьма задумчиво листал какой-то журнал — или только делал вид, что увлечён.       — Как твоя бабуля, Даррел? — будто бы обыденно поинтересовалась миссис Рэдклифф. Она встала у плиты и продолжила заниматься тем, чем занималась — она готовила овощное рагу. Вся кухня была наполнена овощным ароматом и украшена хэллоуинскими украшениями, и выглядело это завораживающе, особенно пушистые пауки по углам. На столешнице стояли корзинки-паутинки с конфетами и печеньем, на которые невольно упали глаза Даррела.       — Бабуля в порядке. Всю неделю конфеты готовила, а с утра уже печенье пекла, — Даррел добродушно улыбнулся и облокотился рукой о щёку, опустив локоть на стол.       — Это очень хорошо. Возьми печенек, — миссис Рэдклифф достала небольшой бумажный пакетик и отложила в него десяток красивых печенюшек с глазурными рисунками в форме летучих мышей, тыкв, черепов и приведений.       — Спасибо большое, — Даррел неприкрыто улыбнулся и принял угощение. В голову закралась мысль, что даже такую сладость миссис Рэдклифф наверняка умудрилась сделать правильной, потому Даррелу они не повредят. Это, к слову, одна из причин, почему сама миссис Рэдклифф была стройной и ухоженной — она очень хорошо разбиралась в питании, и в их доме постоянно велась слежка за качеством и количеством еды.       Даррел надкусил одно печенье и распробовал — глазурь имела лёгкий-лёгкий карамельный привкус, а само печенье только лишь отдалённо аукало сладостью, с какой-то нежностью, с заботой. — Очень вкусно, миссис Рэдклифф.       — Я рада, — она положительно кивнула, не отвлекаясь от рагу.       Джаспер же в своей комнате приводил себя в порядок — он очень быстро сменил школьную форму на чёрные штаны с подворотами и обтягивающую водолазку, что подчёркивала стройность его силуэта. В прочем, его комната была такой же аккуратной, как и он на первый взгляд — всё прибрано, на своих местах, нигде не лежит ничего лишнего. Однако, это до первого заседания за столом за уроками — тогда появляется и захламлённость на столе, и хаотичность в разбросе предметов. Как его причёска, которая из аккуратной красивой стрижки после бега превращается в кустарник, который Джаспер позже всегда торопится причесать и вернуть в прежний вид. Но беспорядок здесь происходил исключительно по вечерам, когда он занимался умственно, а не физически — в остальное время он был занят бегом и иными упражнения вне дома, во дворе или же в спортивном комплексе отца. Потому комната справедливо была прибранной, даже одинокой, ведь хозяин в ней не прибывал так часто.       Учебные принадлежности молниеносно вылетели из сумки — Джасперу нужно было место для карманных расходов и зелёной спрей-краски для…       — А где?.. — Джаспер забегал по комнате, от угла к углу. — Майкл! — Он зарычал так громко, что крик донёсся до самого первого этажа.       Где-то на кухне в этот момент боязливо сжался младший брат.       Джаспер молниеносно сбежал с лестницы, почти слетел с неё, громко топоча, и с разгона выпрыгнул на кухню, проскользив по полу со свистом. У Даррела сложилось впечатление, что он оказался в каком-то комедийном кино.       — Майкл! — почти во весь голос рявкнул Джаспер.       — Чего орёшь?! — Майкл зашуршал журналом в руках, почти смял его, опустил и хмуро уставился на брата.       — Где краска для волос?       — Ничего я у тебя не брал… — насупившись, но стыдливо Майкл отвернулся и сделал вид, что дальше читает журнал.       — Да ты что! Ты у нас единственный, кто всем подряд красит свои макеты, — Джаспер раздражённо махнул рукой на коридор.       Миссис Рэдклифф не вмешивалась в перепалку детей, вероятно, надеясь, что те не приступят к тяжёлой артиллерии.       — И что с того? Не нужна мне твоя краска, — Майкл показательно задрал нос и хмыкнул.       — Ну хорошо, — саркастично произнёс Джаспер. — В таком случае, я не найду в твоей комнате никаких баллончиков! — Он развернулся и шумно зашагал.       — Эй-эй, нет, не заходи туда! — Майкл вдруг взъерошился и прямо подскочил на месте. — Принесу я тебе твою краску, придурок! — Он быстро выпустил бедный журнал из рук и ушёл в коридор, откуда на второй этаж, в комнату, соседствующую с комнатой старшего брата.       Джаспер ничего не ответил, но всё равно последовал за Майклом. Миссис Рэдклифф, приметив, в каком заворожённом молчании Даррел наблюдал за Джаспером с Майклом, вдруг произнесла:       — С ними правда не соскучишься, — она красиво хихикнула и улыбнулась.       — Не сомневаюсь, — Даррел усмехнулся вместе с ней, находя всю эту ситуацию забавной.       Перепалку было слышно ещё на втором этаже — один очень сильно винил другого, а другой в ответ. И, вероятно, кое-кто получил по лбу. Судя по тонкому и жалобному «Ай!» — Майкл. После Джа      спер спустился уже без него, оставляя его подуться ещё немного.       — Всё, можем идти, — наконец призвал он, чем прервал очередной укус Даррела от печенья миссис Черити, и тот, запихнув остаток в рот, быстро кивнул и вскочил.       — Джаспер, ты ничего не забыл? — осекла Джаспера миссис Рэдклифф и выставила тыльными сторонами ладони в бока, делая загадочное и серьёзное лицо.       — Чего? — Джаспер недоумённо наморщился, но его лоб быстро разгладился, когда догадка дошла до него. — А-а-ай, ну мам, — простонал он и направился прямо к ней.       Джаспер подошёл к маме, обнял и поцеловал в щёку, после чего миссис Рэдклифф стала такой же улыбчивой. — Так-то лучше.       — Ой, ладно. Всё, пошли. Пока, мам! — Джаспер кивнул Даррелу и вместе с ним вышел из кухни. Джаспер немного стеснялся своей мамы в такие моменты, но всё же очень любил её и не мог обделить её скромным вниманием.       Миссис Рэдклифф пожелала им хорошего дня и стала напевать какую-то незамысловатую мелодию. Ситуация с Майклом быстро выветрилась из их голов.

☆☆☆

      Дом бабули Даррела был куда скромнее жилища Рэдклифф — с виду небольшой квадратик, в котором могло уместиться от силы помещений шесть — небольшая кухонька, ванная с уборной, гостиная и спальня, не забываем и про соединяющий их коридор. Так оно всё и было, однако седьмое помещение скрывалось под самой крышей — это был чердак, который Даррел с бабулей не так давно обустроили под его комнату.       На их с бабулей лужайке было много деревянных и керамических украшений, начиная всякими гномиками и заканчивая домиками. Лужайка словно бы была сказочным двориком, и летом там бывало особенно уютно, сидя под большим садовым зонтом. Сейчас же самую малость в общую сказочную картинку примешалась бумажная гирлянда и призраки из марли, которые Даррел с бабулей смастерил специально для Хэллоуина.       Старушка миссис Софи Уэдж, умаявшись за утро, мирно сидела за вязанием в своём кресле, поглядывая одним глазом какую-то викторину по ящику. Она не сразу заметила, как кто-то пришёл, потому обрадовалась, когда к ней в гостиную явился внук.       — Ох, Дарли, вот и ты! — Её сухие губы расплылись в улыбке. — Ну, как день прошёл?       — Привет, бабуль, — Даррел улыбнулся ей и поспешил к её креслу — приобнял за плечо и чмокнул в морщинистую и дряблую щёку. — Всё хорошо. Ты как?       — Ох, спасибо, дорогой, я чувствую себя отлично. Единственное, колени побаливают. Столько сладостей для детворы приготовила! — бабуля Софи покачала головой. И правда — гостиная напоминала рай. На низком столике под окном стояла большая ваза с фруктами, рядом с которой была ещё пара тарелок — одна с конфетами, другая с печеньем. Если хорошенько прогуляться по их дому, можно было найти ещё больше сладостей, по поводу и без — здесь их очень любили.       И тут она заметила ещё кое-кого — это был Джаспер, кому ещё быть? — и она приподняла очки с носа, чтобы лучше видеть. — У нас гости? — бабуля Софи поражённо ахнула, узнав в высоком стройном силуэте Джаспера. — Это же Джаспи, — протянула она. — Дарли, почему ты не предупредил меня? Я не была готова! — миссис Уэдж придула губы и прихмурилась на внука.       — Ба… — Даррел зажмурился и почти простонал, а Джаспер поспешил исправить ситуацию.       — Всё в порядке, миссис Уэдж, не беспокойтесь, — скромно отозвался Джаспер, но вдруг получил замечание.       — Долой эти формальности, Джаспер! Ну какая я миссис Уэдж?       — Ой, извините, виноват — бабуля Софи, — Джаспер быстро исправился и повеселел, сложил руки вместе словно в молитве, однако, немного неловко. Джаспер слишком хорошо был научен манерам, потому иногда просто не мог выбить из своей головы все эти обращения, особенно в общении со взрослой женщиной.       — Вот, другое дело, — миссис Уэдж отложила своё вязание на маленький круглый столик у кресла и осторожно встала, негромко пыхтя. Она обратилась к низкому столику и что-то взяла с него. — Вот, угощайся. С Хэллоуином, мальчик мой, — Бабуля Софи протягивала Джасперу налитое алое яблоко. Оно было крупным и красивым — она знала, как тот их любит.       Джаспер взглянул на яблоко и глупо улыбнулся. — Что вы, миссис… бабуля Софи, не стоит. Сегодня будет ещё много угощений!       — Ну разве они скоро будут? Ещё не вечер! А вот моё угощение будет прямо сейчас, — бабуля Софи самодовольно ухмыльнулась, понимая, что Джаспер не сможет отказать.       Джаспер скромничал недолго и всё-таки принял яблоко. Оно было его любимого сорта, таким красным и блестящим — он уже представил, как схрумкает его позже. — Спасибо большое. Вас тоже с Хэллоуином, — Джаспер улыбнулся ей и спрятал яблоко в сумку.       — Будь здоров, — улыбнулась бабуля Софи и одобрительно кивнула.       Джаспера всегда неимоверно забавляла миссис Уэдж — она была замечательной женщиной, однако её характер порой удивлял. Она была доброй и внимательной, но иногда могла быть строгой, и даже вредной, а в иной раз шутить шутки, от которых скрипит на зубах — старомодные шутки… «Молодой человек, что значит эта кофейная гуща? Мне откуда знать, разве я предсказываю будущее?». Ухохочешься.       А в это время, пока бабуля занимала Джаспера, Даррел уже наскоро привёл свою комнату в порядок — обычно у него царил хаос, а показывать его другу ему не хотелось. Книги вернулись на полки, вещи, и особенно носки, были спрятаны в шкаф, и самое главное — убралась постель. А когда он вернулся в гостиную, его встретил новый вопрос бабушки:       — Чем будете заниматься, мальчики? — Как и любая взрослая женщина, родительница, она считала обязательным задать такой вопрос внуку. Ну, и помимо всего прочего, ей просто было любопытно.       — Волосы красить, — без утайки ответил Даррел.       — Кому? — бабуля изумлённо скрутила губы в узкую трубочку и вскинула брови.       — Ему, — за Даррелом проговорил Джаспер, тыкая в него пальцем, другой рукой ныряя в сумку за баллончиком спрей-краски для волос, которую ранее с боем выбил у брата.       — Даррел! — бабуля возмущённо всплеснула. — Зачем тебе это? Волосы попортишь!       — Бабуль, это не перманентная краска. Я немного кончики окрашу, а потом она шампунем смоется. Это только на Хэллоуин, — заверил бабулю Даррел.       Бабушка не стала долго отговаривать его, но обвела задумчивым сердитым взглядом, а затем произнесла: — Смотри мне, — сощурила глаза и пригрозила пальцем.       — Ладно тебе, ба, не помру, — Даррел мягко улыбнулся, но бабушка, по виду, только ужаснулась.       — Этого ещё не хватало!       — Извини, бабуль, — Даррел усмехнулся, и на этом их лёгкая перепалка закончилась.       Следующие несколько минут Даррел с Джаспером разбирались, как пользоваться приобретённым ими ранее баллончиком с краской — до сегодняшнего дня они не имели дела с чем-то подобным и были очень далеки от понимания того, как и что делать.       «Встряхнуть баллон с краской — это позволит получить равномерное окрашивание. Распылять средство на сухие волосы, держа аэрозоль на расстоянии не меньше 10 и не больше 20 см. Обработать все несовершенства волос (поредевшие участки, седину), отделяя пробор за пробором плоской расчёской. Подождать минуту, пока краска высохнет. Уложить волосы привычным способом» — гласила инструкция на баллончике.       — Ну-у-у, укладывать тебе нечего, — заявил Джаспер после прочтения инструкции, сразу же обращаясь взглядом к другу. И он не лгал и не шутил — у Даррела была очень короткая стрижка, которая лишь немного отросла и напоминала какие-то пушки и лужки. Если учесть, что краску они выбрали зелёную, луга здесь обязательно появятся.       — Да что ты, — с сарказмом в голосе выговорил Даррел.       Джаспер, поддавшись придавившему его позыву, растрепал его и так неуклюже торчащие во все стороны волосы.       — Не делай так! — Даррел хлопнул друга по руке и тот отлип.       — Всё-всё, не делаю. — И Джаспер снова уставился на инструкцию. — А оно тебе точно надо?       — Нет. — строго заключил Даррел, — Но сегодня да, — а потом резко переменился с хмурости на задорную улыбчивость.       — Ладно. Давай попробуем. — Джаспер встряхнул баллончик и тот затрещал металлическим шариком внутри.       — Ой, постой! — Даррел вскочил с места.       Джаспер лишь с лёгким недоумением поглядел на него — тот прильнул к своему письменному столу, и в нижнем ящике принялся с пристрастием что-то искать. Джаспер пришёл в ещё большее недоумение, когда Даррел довольно легко вынул из всего хлама пару чёрных резиновых перчаток.       Джаспер удивлялся потому, что комната Даррела напоминала взрыв на шоколадной фабрике — не потому что она была грязной, она скорее была немного неряшливой. Пыли здесь не было. Ещё бы, бабуля Софи тщательно следит за порядком и не допускает всякой грязи на полу, коврах, на полках и подоконниках, потому у Даррела имелась привычка соблюдать чистоту, но не аккуратность. Его шкафчики в столах чем только не были набиты — перчатки малое, что можно было там найти; если покопаться, можно найти ещё какой-нибудь набор для какой-нибудь деятельности, и-то совершенно случайно. На столе валялись какие-то винтики и болты, где-то неожиданно находилась отвёртка, как будто в этой комнате недавно что-то чинили, а вернуть инструмент решили позже. Книги, бывшие в полках, томятся на прикроватной тумбочке, постепенно меняющие очередь после прочтения, но не сразу возвращающиеся на место. Неожиданно коробочка пустырника, полезного для хорошего сна, или парочка невозвращённых на кухню кружек. Кофты и штаны на дверце шкафа и на спинке стула — классическая ситуация.       Если хаос в комнате Джаспера прекращался после того, как он закончил с делом и сразу же приступал к уборке, то у Даррела хаос мог твориться до тех пор, пока обитатель комнаты не станет испытывать неудобства от расположения вещей — это может длится от недели и до месяца с лишним.       — … зачем тебе резиновые перчатки там? — у Джаспера невольно побежала одна бровь вверх.       — В школе задавали провести ряд небольших опытов. Я выращивал кристаллы из соли. Вот и остались. Теперь пригодятся. Надевай. А-то маникюр испортишь. — Даррел практически пихнул другу перчатки. Справедливости ради, руки Джаспера были очень аккуратными — без дизайнов и цвета, правда, но просто ухоженными, каким могла бы позавидовать какая-нибудь девчонка с высушенными руками и погрызенными ногтями. И было бы не очень, если бы позже Джасперу пришлось ходить с зелёными пальцами.       — А я не догадался… — честно признался он и быстро натянул перчатки. Ещё раз взболтал баллончик и взглянул на друга, спокойного, как и прежде, только теперь немного задумчивого и приходящего в молчаливом ожидании.       Они разместились перед открытым окном, Даррел был укутан в какую-то ткань, дабы спрей не запачкал одежду. Джаспер сделал вдох для уверенности, в третий раз встряхнул баллончик, видимо, для надёжности, и сделал первый пшик.       — Ой, а она густая, — заметил Джаспер.       — Сильно? — Даррел завертелся, словно бы мог что-то увидеть.       — Да нет… — Джаспер задумчиво скорчился, а потом запустил ладони в волосы Даррела — что-то начёсывал и растирал, приводя того в откровенный ужас. Такого в их планах не было. Но вот зато Джаспер не паниковал. — Вот так лучше.       Даррел где-то про себя нервно сглотнул.       Во второй раз Джаспер отвёл баллончик подальше, чтобы так же густо не обдавать волосы, но сделал то, что сделал… не предупреждая Даррела, позеленил и все остальные волосы. Бледный каштан стал болотным и немного грязным, а вот зелёных и ярких кончиком, какие были запланированы, не наблюдалось.       — Ты что-то не то делаешь, по-моему, — засомневался Даррел, как только Джаспер вдруг принялся натирать ему голову, и даже уже был готов встать.       — Да не-е-ет, тебе кажется. Сейчас всё будет. — Джаспер дал тонкому слою краски просохнуть, и лишь затем он отвёл руку с баллончиком достаточно далеко, чтобы струя задела исключительно кончили. Потом он переместился и встал перед другом, смачным шлепком по лбу ладонью защитив его кожу и глаза от вонючей краски, что из уст Даррела вырвалось: «Йоу, полегче!».       Теперь же это выглядело именно так, как и было запланировано. Может, зелёного немного больше, но краска ведь смывается, а?       — Вроде всё, — заключил Джаспер и принялся обходить Дарелла по кругу, разглядывая плоды своей работы. То, что он видел, не вызывало в нём отторжения, и опираясь на это чувство, он считал, что всё удалось.       — Да? — Даррел удивился.       — Ага, — а Джаспер согласился.       Даррел, срывая с себя накидку, позеленевшую от посыпавшейся краски, почти рванулся к своему шкафу, на внутренней стороне дверцы которого было зеркало. Он взглянул на себя и раскрыл рот, икнул, но потом снова закрыл его, внимательно вглядевшись в себя.       — Я не планировал, конечно, быть полностью зелёным, но выглядит неплохо, — Даррел посмотрел на виски, наклонил лоб и рассмотрел всё, что мог со всех ракурсов.       — Неплохо? Только неплохо? — Джаспер сделал нарочито возмущённое лицо, если бы он был реальным парикмахером и мастером. Так на него влияло волнение.       — Потому что уши зелёные! — возмутился Даррел.       — Ой, да ладно тебе, что там эти уши! Это же шикарно! — Джаспер отмахнулся. Он уже стянул перчатки и выбросил их в почти набитую до основания урну под столом, — Всё можно исправить, — и потому, облизнув три пальца — большой, указательный и средний, — потянулся стирать краску с ушей Даррела.       Даррел вдруг шарахнулся. — Фу, уберись! — но засмеялся.       Джаспер захихикал и сощурил зенки, но руки убрал. — Тогда сами чистите уши, господин, — он запаясничал.       И Даррел в самом деле принялся тереть уши салфеткой. Каким бы изъяном не был этот момент, ему очень понравилось, что сделал Джаспер.

☆☆☆

      Рабочий день не представлял из себя ничего примечательного ровно до того момента, как не стали утекать учебные часы в школах — сначала начали появляться младшеклассники, за ними среднячки, а после тех и подростки постарше. Дети шумели и хватали всё подряд, и главным вопросом было: «А можно взять конфетку просто так?». «Нет» — заключала Джинкс и не оставляла тем надежды на бесплатную сладость. Те разочарованно укали и опускали головы, а потом либо уходили, не имеющие достаточно денег даже на безделушку, либо какое-то время гуляли по барахолке, в конце концов ничего не выбрав. Бывали и грубияны с остряками: «Да? Ну и не нужны мне ваши конфеты. Жуйте их задом!», в иной раз грубее. Но были и ребята, которые основательно закупались здесь — это были дети постарше, и они покупали всякие украшения, заколки, очки, накидки по дешёвке, крылышки шей… Они радовались так, словно нашли несметное сокровище. Мало, однако, таким детям нужно для счастья… Может, оно и хорошо.       Джинкс с трудом сходилась с детьми, несмотря на то, что хотела бы уметь это лучше — она была слишком суровой, и не могла перебороть в себе максимальную прямолинейность. Она не уходила в крайности, знала, что можно и нельзя говорить детям, но нежности в ней не хватало. Потому, пусть этого и не было видно, где-то внутри она печалилась, что могла расстроить очередного ребятёнка.       Но Джинкс хватало и веселья — маленькие проказники бегали меж узких рядов и наводили беспорядок, чем подогревали её недовольство и негодование. Она не любила кричать, очень не любила, но, когда кто-либо шумел и наводил бардак, она прямо-таки бесилась: «Закрыли рты и подняли всё, что уронили, пока вы не уронились за порогом с лестницы!» — подобное наставление действовало довольно эффективно. Проказники продолжали улыбаться, но более нервно. Они прибирались и быстро уходили. Потому что очень пугались. А музыка, играющая из небольшой стереосистемы, разбавляющая тишину в магазине, делала всю ситуацию забавной. Но только со стороны.       Но хуже детей разве что взрослые, которые донимали своими однотипными и нудными вопросами: «У вас сегодня скидки, да? А насколько большие? А конфеты можно брать горстью? Разве можно вообще брать деньги за такой хлам?». Джинкс терпеть не могла акции… Хуже всего были старики. Они туго соображали.       Однако, было кое-что приятное, заметное во мраке подобных рабочих дней — Дэниел, работающий с ней через смену. Долговязый гот, с чернючими прямыми волосами, доходящими ему до лопаток, но это если он выпрямится — он часто горбился. Складывалось впечатление, что Дэниел не просто красил свои волосы, но и смазывал гуталином и углём. Он носил волосы распущенными, и висели они, словно занавес, а на его почти всегда засыпающие глаза нередко падали выбивающиеся из пробора пряди, напоминающие паутину, в которые он иногда вплетал фенечки и бусины. У него было много пирсинга — один на губе, пара на брови, и ещё куча проколов на ушах, но считать их было бы утомительно. Тринадцать — Джинкс однажды сосчитала. Дэниел немногословен и молчалив, однако если с ним разговориться, окажется, что его мрачный и угрожающий внешний вид скрывает мягкость и вкрадчивость. То, что Джинкс не смогла бы найти в себе.       Они не часто работали вместе — Дэниел лишь иногда пребывал в барахолке в смену Джинкс, и лишь на короткий срок по просьбе мистера Буга, который выдавал ему особые задания — притащить новый товар, разобрать его, кое-что ещё… Но чаще они встречались вечерами — когда возились в подсобке и отбирали реальные вещи от того, что стоит выбросить на помойку. Люди разное сдают в «Save-Stuff». Сломанное или грязное до ужаса без разбору уходило на мусор, только если Джинкс не захочет реставрировать что-то, ухватившись за идею в голове.       Время было пять минут пяти вечера, и Джинкс уже как три минуты назад затащила внутрь штендер, развернув снаружи табличку стороной «Закрыто». Как нежданно наддверный колокольчик напомнил о себе третью вновь.       — Мы закрыты, всего хорошего и с Хэллоуином, — монотонно отчеканила Джинкс, не подымая глаз от шляпы, на которой производила последние штрихи, в надежде, что не придётся разбираться с припозднившемся посетителем.       — Вечер, Джей-Джей. И тебя. — произнёс спокойный, самую малость хриплый голос, поравнявшийся с кассой.       Джинкс испытала бы неподдельное раздражение, если бы наглый посетитель продолжил стоять на своём, но знакомый голос пробудил в ней изумление и трепет. Она, впервые за день, округлила глаза и быстро подняла их на посетителя — перед ней стоят Дэниел, что пару секунд назад, словно призрак, не спеша проплыл к ней от выхода, даже звучно не топнув. На его лице была лёгкая, едва заметная улыбка. Глаза он густо подвёл тушью, а веки накрасил чёрными тенями. Они немного посыпались и отпечатались под глазами мешками.       — Вечер… Дэн… — Джинкс, на самый маленький миг, буквально обомлела. Она опустила шляпу и обратила на Дэниела всё своё внимание, привстав на месте из-за стойки, подвигая худыми ногами стул назад, чтобы тот не мешался.       — Как прошёл твой день? — обыденно поинтересовался Дэниел.       — Неплохо, — Джинкс немедля ответила, словно бы это одно упущенное слово могло изменить на корню всё.       Дэниел нравился ей. Он был ухоженным, начитанным и дисциплинированным, и в её понимании очень обаятельным.       — А как твоя шляпа? — добавил к прошлому вопросу Дэниел.       — Почти готова, — губы Джинкс тронула лёгкая улыбка и в её тусклых глазах появился огонёк. Она, словно только этого и ожидая, подняла шляпу и показала её во всей красе — перевязку на длинной тулье и шикарные поля, к которым старательно и аккуратно пришивала рюшу весь день.       — Вау, — Выражение лица Дэниела тронул не яркий, но весьма заметный восторг и восхищение. — Она хороша. Это очень круто, — выговорил он это так вкрадчиво и ненавязчиво, почти вяло, что его голос будто бы баюкал.       — Спасибо, — Джинкс внутри затрепетала и невольно стала перетирать меж двух пальцев рюшу на шляпе.       — Надень, — попросил Дэниел, и сделав один шаг, опустил локти на стойку кассы, оказавшись к Джинкс ближе. Он проявил интерес, от какого та внутренне вспыхнула.       Джинкс не стала возражать и опустила шляпу на голову — на курчавой и пышной голове шляпа смотрелась так, если бы птица села в гнездо, волосы казались в разы больше её самой; а длинный нос делал из неё самую настоящую ведьму.       — Вау. Ты в ней идеальная ведьма. Восторг. — Дэниел похлопал ей, и эти скромные, адресованные только ей одной, аплодисменты, вызвали в Джинкс резкий подъём радости и счастья.       Она элегантным жестом придержала тулья своей ведьмовской шляпы и немного покрутила головой, красуясь, развивая поля своего бледно-лилового платья. Рукава его были свободными, кажущейся призрачной материей, выжженной бумагой; они красиво колыхнулись, а на груди брякнул голубиный черепок с чёрным деревянным крестиком. Черепок она нашла в лесу и принесла домой — почистила, отбелила и продела через его глазницы завязку. Она назвала его — Зеленушка. Потому что нашла его под пнём, поросшим мхов.       Джинкс легонько поклонилась ему и наконец воротила свой взгляд к его глазам.       — Я рада, — вымолвила она. — А ты кем будешь на этот Хэллоуин?       — Хм… — Дэниел сделал задумчивый вид. — Зомби, как и всегда, — он усмехнулся и улыбнулся своим небольшим клыком.       — Хах, неужели? — Джинкс усмехнулась вместе с ним. Что ж, в какой-то степени Дэниел в самом деле напоминал зомби — естественными блеклыми пурпурными мешками под глазами; выделяющейся худобой, почти полной телесной деревянностью и манерой общения.       — Ага. Но не в это раз! — вдруг выпалил он. — В этом году я буду Вороном!       — Тем самым? — с интересом осведомилась Джинкс.       — Точно! Только немного другим. — Дэниел принялся копаться в своей плотной сумке почтальонке — отличалась она от сумки Джинкс тем, что была из чёрной джинсы, и имела больше внешних карманов, со всякими завязками, ремешками и замками, — и вынул из неё объёмную маску самой настоящей вороны. — Я подумал, что просто одеться в чёрное и раскрасить лицо будет слишком обыденно, поэтому сделал маску, которой не было у Эрика Дрейвена.       Маска представляла собой плотную на пол-лица материю, вероятно, из папье-маше, но такую гладкую, что и не скажешь с первого взгляда из чего она. Из неё рос длинный и заострённый клюв. Маска была на ремешке и казалась очень живой, в добавок к этому из неё во все стороны торчали чёрные перья, добавляющие ей пестроты.       — Ого, — Джинкс невольно охнула. — Она шикарна, — и она не врала.       Творческие жилы Дэниела заставляли её трепыхать только больше, ведь такого родства она не чувствовала почти ни с кем другим. Возможности обсудить с ним книги и рукоделие возвышали его в её глазах в несколько крат. В общем, все мы понимаем, что Джинни влюблена.       Дэниел смущённо помял губы, невольно расплывшийся в улыбке — он, правды не тая, улыбался довольно часто, и в спокойном состоянии казалось, что он мягко и тускло светится. Но от такой улыбки он становился более жутким — для тех, кто его не знает, — но для знакомых самым обаятельным молодым человеком.       — Примерь, — Джинкс облокотилась о стойку и опустила подбородок на свои ладони, любуясь. Так пару минут назад смотрел на неё и Дэниел.       Дэниел, недолго думая, приложил маску к лицу, и Джинкс показалось, что в ней сейчас что-то надорвётся — то ли пороховая бочка эмоций, каких ей иногда не хватало, то ли полное восхищения нетерпение сказать столько хороших слов, сколько ей порой не найти. Маска была ему к лицу, и всё его чёрное одеяние, — и чёрный тонкий обвисающий свитер, и широченные штаны до пола, и громоздкие берцы, и множество бижутерии и украшений, — делали этот образ дерзким, но ужасно лаконичным и готически-мрачным, как и сам Ворон в фильме. Славно только то, что с местью Дэн не связан.       — Это восторг, — только и сумела вымолвить она.       Дэниел только лишь улыбнулся ей, опустив маску, как вдруг дверь, эта несчастная дверь, резко распахнулась, вышибая собой истеричный крик из наддверного колокольчика, брякнувшего так, если бы кого-то без предупреждения со всей дури хлопнули по сопатке.       Джинкс с Дэниелом отделались лёгким испугом, который затем сменился недоумением. В случае Дэниела оно быстро сошло до облегчения и дружелюбной радости, но вот в случае Джинкс превратилось в сухое и надменное неудовольствие.       — Кажется, твои парни пришли, Джей-Джей, — умозаключил Дэниел.       — Хэллоуин, Джинкс! — выкрикнул Джаспер, только что так безжалостно распахнувший дверь одним точным рывком ею во внутрь. Таким было его приветствие.       — Привет, Джин, — А из-за его спины куда более мирно выглянул Даррел и мягко улыбнулся.       — О, и тебе привет, Дэн! — Джаспер, кажется, не замечал полный раздражения и недовольства взгляд Джинкс, прожигающий его из-за самого прилавка. Он довольно уверенно сделал большой шаг внутрь и замахал руками в танцующей походке. Даррел так же поприветствовал Дэниела, коротко помахав ему рукой.       Дэниел одобрительно глянул сначала на Джаспера с Даррелом, а затем переметнулся и на Джинкс, на которую его спокойный взгляд оказал остужающий эффект. Сам же Дэниел не испытывал при этом никакого напряжения. — С Хэллоуином, Джасп, Ди, — Дэниел дружески поприветствовал их, пусть и не тусовался с ними, как Джинкс.       — Тебя тоже, Дэн. — Парни пережали друг другу руки, оканчивая акт приветствий.       — Тебе очень повезло, Джаспер. — Это первое, что Джинкс произнесла после прошедших пары минут молчания и закипания.       — А что, что-то случилось? — Джаспер изобразил непонимающий вид, хотя на самом деле всё прекрасно понимал.       — Хватит выламывать мои двери! — Джинкс прямо выпалила ему своё требование в лицо, опасно прищурив глаза.       — Ой, ладно-ладно, извини… В следующий раз постараюсь этого не делать, — Джаспер скромно пожал плечами, в самом деле, не принимая её просьбу в серьёз. Но, конечно, вскоре он действительно перестанет выламывать двери — это глупое и некрасивое занятие, особенно на месте работы подруги. Просто сегодня его настроение было на высоте.       — Что у тебя с волосами, Даррел? — Джинкс заметила примечательные изменения во внешности друга. Она оглядела его и про себя уже гадала, кто это мог сделать.       — Джасп покрасил, — не тая быстро ответил он, показавшись в этот момент довольным и даже счастливым — то ли от окраски волос, то ли от знания того, кто это сделал. Джинкс, в прочем, не ошиблась, догадавшись, что виновником зелёного торжества на голове Даррела был Джаспер — помочь ему с окраской было попросту некому. Однако, если бы сегодня днём Джей-Джей была свободна, этим занялась бы она.       — Ага! — Джаспер подтвердил. — Как вам? — Он почти пихнул Даррела вперёд, выставляя в самый центр между ними троими, чтобы и Джинкс, и Дэниел могли разглядеть его получше. По его поведению виднелось, что он не сомневался в качестве выполненной работы. Джаспер призывал друга показаться не только потому, что его волосы теперь были зелёными его величайшими усилиями, а ещё потому, что он искренне верил, что тот отлично выглядит, и хотел, чтобы окружающие это увидели.       — Круто, ребят. Только кое-где пятнами идёт, — Дэниел одобрил, но легонько обвёл Даррела пальцем, оставляя за собой кроху критики.       — Хм, — Джинкс задумчиво хмыкнула. Она оценивающим взглядом пронзала всего Даррела. Тому же в эти мгновения немного поплохело — он не любил пристальное внимание. — Покрутись-ка, — проговорила она.       — Вот так? — Даррел в размеренном темпе сделал оборот вокруг себя на месте и снова лицом оказался к Джинкс.       — Я так понимаю, Джаспер растирал краску по волосам? На макушке немного неравномерное пятно, Дэн прав, но приемлемо. Молодцы, — заключила Джинкс, а затем категорично скрестила руки на груди, но всё же излучая одобрение. Даррел наконец смог расслабиться.       — Хых, спасибо, — он добродушно пожал плечами, — Ты дошила шляпу, Джинкс. Она очень красивая, — и вдруг заметил, до этого выжидая момента, чтобы сказать ей об этом.       Джинкс успела ему только улыбнуться, как за секунду сморщилась, когда чужая рука вдруг потянула её за шляпу.       — Реально!       Это был нетерпеливый Джаспер. Он рывком стянул убор с головы Джинкс, знатно растрепав её волосы. — Это жесть, Джи. Она офигенная! — Джаспер, как несносный подросток (коим он и был) опустил шляпу себе на голову и прыгнул между рядами с одеждой, где неподалёку от примерочных находилось длинное зеркало, в котором люди обычно смотрелись с ног до головы.       Даррел и Дэниел не расценили эту ситуацию негативно — они увидели в ней своеобразную поддержку Джинкс и добродушно усмехнулись. Джинкс, внутренне, пусть и прекрасно это осознавала, была ужасно недовольна такой дерзостью — она терпеть не могла, когда её дёргали и подобным образом беспокоили. Кому это вообще нравится?       Джаспер покрасовался перед зеркалом, покрутился на каблуке своих мужских туфель, а потом так же быстро прискакал назад и протянул шляпу Джинкс.       — Джаспер, я тебя уничтожу, — Джинкс буквально вырвала из его рук свою шляпу и принялась её разглаживать и поправлять, боясь за её сохранность.       — Я тоже тебя люблю, — запаясничал он, после чего коронно приставил руки к бокам.       Джинкс только фыркнула себе под нос и не стала ничего добавлять. Она поместила шляпу назад на голову и осталась довольна тем, что с ней всё в порядке (но и словами Джаспера, пожалуй, тоже).       — Я не могу задерживаться, ребят, — вдруг предупредил Дэниел. — Вот ключ, Джей-Джей. Я вам сегодня не нужен. — Он вынул из какого-то кармана под замочком в своей сумке одиночный старый ключ и бросил Джинкс, которая легко и точно поймала его. — Хорошего Хэллоуина, — проговорил он, — Оу! Чуть не забыл, — ойкнул он, из полу-разворота снова обращаясь к Джинкс, и только к ней. — Что думаешь о том, чтобы встретиться вне работы? Попить кофе из автомата и прогуляться по скверу…       Джинкс обмёрзла. Но не чувственно, а телесно — она буквально остолбенела от внутреннего волнения и нахлынувшего восторга. — Оу, — она сначала неловко булькнула. — Я не против. Когда?       — Когда тебе удобно? — заискивающе Дэниел наклонил голову в бок и улыбнулся.       — Завтра? — без раздумий предложила Джинкс, на глазах смягчаясь и становясь более румяной.       — Отлично! Тогда я прибегу в сквер после смены в шесть часов. Чтобы уже темнело и было комфортно.       Дэниел знал, о чём говорил. И Джинкс это до ужаса трогало — он знал, какую погоду и обстановку она любит, и полностью гармонировал с ней. Для неё всё начинало казаться ужасно романтичным, когда тот делал такие искренние предложения.       — Здорово! — улыбнулась Джинкс.       — Я очень рад, — Дэниел кивнул. А Джаспер с Даррелом, немного отойдя в сторонку, смотрели на них с некоторой хитринкой и умилением, и коротко переговаривались о чём-то между собой. — Ещё раз с Хэллоуином! Вы крутые, ребят. Покеда! — проговорил он, оглядев всех троих, и быстро ушёл.       А ушёл Дэниел потому, что сегодня он должен был колядовать вместе со своей младшей сестрёнкой, которой обещал это, начиная с первого дня осени.       — Взаимно! — вдогонку бросила Джинкс и проводила Дэниела едва заметно робким прощанием. — Хорошего вечера!       Дэниел молча махнул ей, улыбнулся, и скрылся за дверью, оставляя после себя разве что трель колокольчика над нею. Джинкс вздохнула, думая о чём-то своём, в ладони, незаметно для себя, пальцами переминая голубиный черепок от волнения.       Но в реальный мир её заставил вернуться Джаспер, который уже стоял у кассовой стойки и, упёршись локтем о поверхность и положившись щекой на кулак, ехидно улыбался. Джинкс недоумённо уставилась на него, и даже нахмурилась, ожидая подвоха. И Джаспер с характерным чмокающим звуком отправил Джинкс воздушный поцелуй. — Вы такие хорошие, — муркнул он, и улыбка на его лице была удовольствием, полученным от химии, исходящей от Джинкс с Дэниелом.       — Агх! — взвыла Джинкс и сшибла руку Джаспера со стола, что тот упал на него лбом и стукнулся. Она была смущена, и теперь ещё рассержена на него.       — Ай, это больно! — жалобно проныл Джаспер.       Даррел же, наблюдая за всем этим, коротко посмеялся.       — Ты принесла, Джин? — спросил он, что, на самом деле, было самым интригующим в данный момент.       — Да, точно! — Джаспер опомнился. — Где они? — Он довольно быстро забыл о том, что только что ударился головой.       — Ах, точно, вы об этом… — Выговорила Джинкс и вышла из-за стойки.       Она начала уходить вглубь помещения барахолки, прямиком к закрытой подсобке с вещами, которые пока что не нашли своего места на полках или не были приведены в приемлемый вид. Подсобка была немаленькой и умещала в себе вещи, которые были очень близки к продаже — это было некоторым архивом, и, если вдруг кто-нибудь из покупателей спросит, нет ли у них того самого хлама и Джинкс вдруг видела нечто похожее здесь, она всегда могла обратиться к нему и удовлетворить запрос. Сейчас же Джинкс зашла сюда с определённой целью. Джаспер и Даррел с толикой нетерпения и страшного любопытства последовали за ней, как за мамой уткой, и стали ждать, когда она выйдет.       Джинкс довольно быстро вернулась, держа в руках перевязанный джутом крафтовый прямоугольный пакет. Увидев его только на расстоянии, Джаспер предвкушая заокал.       — О-о-о, ну давай, показывай!       Даррел лишь молчаливо ждал, пока Джинкс покажет содержимое. Она потушила свет в подсобке, вышла из неё, прикрыла дверь и лишь тогда стала развязывать джутовую нить. Это действие вызывало неподдельный трепет и предожидание чего-то невообразимого — она двумя аккуратными пальцами потянула завязку за один конец тощего бантика, и один борт пакета выгнулся в сторону.       — Долго, Джинкс! — выпалил Джаспер, как заждавшийся хозяев щенок, и от нетерпения почти просунул голову в пакет. — Офигеть! — восторженно воскликнул он и сунул туда обе руки.       — Джаспер! — вскрикнула Джинкс, стараясь не выронить несчастный пакет, который потянулся вниз, как только парень сунулся в него.       — Ой! — Даррел ловил его снизу, подставляя ладони, и тоже успел заглянуть во внутрь, и охнул. — Ого!       Джаспер в этот момент уже вытянул из пакета что-то красное и плоское — это была маска! Это была дьявольская маска ярко-красного цвета с тонкими рогами в тон всего изделия и треугольным острым носом с отверстиями-ноздрями для дыхания. Но самыми примечательными были зубы — широкий зубастый оскал со сплошными белыми клыками и хитрый узкий вырез для глаз.       Джаспер примерил её, не затягивая приделанных к ней ремешков, взглянул на себя в зеркало, которое было рядом с ними — в него обычно смотрелись, чтобы примерить шляпу или очки.       — Жесть, Джинкс! — ярко пальнул Джаспер и принялся скакать на месте с маской в руках. Ему понравилось то, что он увидел.       — У меня слов нет! — в сдержанном восторге поддержал ликование Джаспера Даррел и тоже просунул руку в пакет, однако не стал грубо оттягивать его и так же поддержал дно снаружи.       Он вытянул серую овальную маску с мягким сглаженным носом, в котором так же были отверстия для дыхания — вырезы для глаз были круглыми, а вокруг них был чёрный смог, входящий в градиент с основным тоном, похожим на ржавчину. У этой маски тоже была дикая улыбка — она имитировала зубы скелета и была широкой и довольной.       Даррел последовал примеру Джаспера и тоже посмотрел на себя в зеркало — он немного даже припугнулся, но больше от неожиданности. Картина ему очень понравилась.       — Ах, как дети малые, — пробурчала Джинкс.       — Но это очень круто! — возразил ей Даррел. Джаспер к этому моменту уже успокоился и разглядывал маску Даррела, а тот его. — Покажи свою.       — Да, хвастайся! — вперился Джаспер и хитро глянул на неё, легонько подтолкнув в бок локтем.       — Ах… — Джинкс закатила глаза, но смягчилась, и вынула из пакета последнюю маску — собственную, бледно-синюю, с сероватым отливом. В отличие от масок парней, её маска была с недовольным выражением лица (в прочем, как и у Джинкс, в частности). У маски был сглаженный горбатый нос, как у ведьмы, вырезы для дыхания и обычный широкий разрез для глаз. Маска была немного длиннее, и на «подбородке» была сглаженной, в отличие от острого среза маски Джаспера или полностью круглого Даррела. Джинкс никак не прокомментировала её, лишь поправила спутавшиеся чёрные ленточки.       — Просто улёт! — Джаспер показательно и одобрительно щёлкнул пальцами, указывая на маску.       — Ты волшебница, Джин. Спасибо огромное, — с радостью и теплом в голосе поддержал Даррел, в сердцах прижав маску к груди, вместе с Джаспером отдавая своё почтение подруге.       — Ой, вы меня ещё вылезать не забудьте! — буркнула она в ответ, наморщив нос, где-то внутри на самом деле уже умерев от радости.       Джинкс не смотрела на них, а вот Даррел с Джаспером хитро переглянулись. Они, не сговариваясь, несильно схватили её за локти (видимо, чтобы не сбежала) и потянулись губами к её лицу, одновременно с обеих сторон оставляя по лёгкому чмоку на каждой щеке.       Джинкс сморщилась, зажмурилась и раскраснелась, но больше, скорее, от омерзения, нежели чем от смущения. — Фу! — брызнула она. — Не делайте так больше!! — она затрясла головой и руками, если бы по ней пробежались холодные мурашки или какая-нибудь волосатая сороконожка — но тем, вероятно, она была бы рада больше. Эти эмоции от неожиданности выплеснулись через край.       — Но ты такая недовольная! — Джаспер выразил искренне негодование. — Ты не хотела их делать?       — Хотела, — Джинкс кивнула. — Если бы не хотела, не сделала бы. — Она подняла нос и хмыкнула.       — Тогда чего ты так бурчишь? — немного жалобно протянул Даррел, сделавшись опечаленным. — Мы очень благодарны тебе за твой труд. Мы бы так не сделали!       — Вот именно! — раскинул руки Джаспер. — Ну улыбнись.       — Улыбни-и-ись, — так же настоял Даррел, и они снова окружили Джинкс. Джинкс немного сжалась, но они победили её — она пожмурилась и искренне улыбнулась, даже немного хихикнув.       — Ну всё, парни, хватит! — прервала она их. — Всегда пожалуйста. — и добавила, изящно выпрямившись.       — А из чего они? — тут Даррел поинтересовался.       — Из папье-маше, — без утайки ответила Джинкс.       Действительно, это была бумага, жирно смоченная клеем и окрашенная плотным акрилом — потому маски получились такими крепкими. У них была немного шероховатая текстура, не такая гладкая, как у маски Дэниела, но это лишь прибавляло им шарма и жути. Завязки, с помощью которых можно было закрепить маску на голове, были разными — Джасперу Джинкс приклеила тонкий чёрный дерматиновый ремешок; Даррелу сделала завязки на плотных шнурках, а себе приделала две широкие атласные ленты. Это не только ещё больше отличало их, но и задавало настроение для тех, кто будет их носить.       Это были маски трёх ярких героев из мультипликационного произведения «Кошмар перед Рождеством», любимый ими троими — Шито, Крыто и Корыто. Идея нарядиться ими тремя сначала пришла Даррелу, затем Джаспер предложил где-нибудь взять маски, а задание сделать их самовольно взяла на себя Джинкс. Для неё это не было чем-то сложным, а даже чем-то очень увлекательным. Именно потому Даррелу так захотелось окрасить кончики в зелёный в этот день — у мальчика Корыто были зелёные волосы. У него даже был свитер с высоким горлом, на котором были вышиты рёбра и позвоночник — он очень пришёлся кстати. Джаспер же решил быть полным оторванным от всех канонов Шито — он выглядел как настоящий панк, у него была бурая тёмная косуха, опасный шипастый чокер и серьги в ушах. Джинкс же решила быть довольно аккуратной и эстетичной ведьмой, потому на ней было много украшений, и главным из них была ведьмовская шляпа.       — Чего?.. — однако Джаспер не понял такого экзотичного для его ушей слова, как «папье-маше».       — Ну я же объясняла!.. — было возмутилась Джинкс, как её прервал появившийся из-за двери мистер Буг.       В течении всего дня он то появлялся в магазине, то куда-то девался — активно общался с покупателями и заводил их своим ярким и эксцентричным поведением. Сегодня он был звездой, и потому, вероятно, чувствовал себя просто волшебно. Ведь немало людей сегодня удалось вдохновить на покупку их товара. Правда, появившись в магазине в этот раз, его настрой оказался серьёзным и смурным, и нельзя было сказать, что такой мистер Буг приходит в радости от разведённых людей.       — С Хэллоуином, мистер Буг! — Джаспер первым подал голос, чем вытянул толстяка из раздумий.       — У-у-у, здорова, парни! Вы как всегда вовремя. — мистер Буг быстро переменился в лице, прошагал вперёд, сотрясая полочки и мелкие безделушки на них каждым своим тяжёлым шагом. Взгляд его оторопело, но довольно и взыскательно оглядел Джаспера с Даррелом.       — Добрый вечер, — негромко вперился Даррел, пока не опоздал с приветствием. — Вы тот, о ком я думаю?       — Я? — мистер Буг удивился и было оторопел. — Даррел, неужели у тебя такая короткая память? — он усмехнулся над ним и расплылся в издевательской улыбке. — Ты меня знаешь, я всё тот же мистер Джозеф Буг. — Для пущей театральности он сделал лёгкий поклон и весело сощурил маленькие серые зенки, почти подметая своим париком пол.       Джинкс же, стоя в этом треугольнике, ничего не говорила — её лицо выражало полное безразличие, а взгляд не ложился ни на кого из них. Она быстро ретировалась к кассе, пока мистер Буги завлекал парней.       — Оу, нет… Кто вы такой я знаю, — Даррел саркастично вскинул одну бровь, сказав это так, словно бы он прекрасно знал, какой человек перед ним на самом деле. — Вы BJ?       Мистер Буг в удовлетворении скривился. — Да, парняга, так и есть. Это моя лучшая работа! — Начальник поправил свой галстук и сделался надменным, как никогда.       — Ого. Ну как скажете, — Джаспер про себя самую малость опешил, но сделал только такое умозаключение.       — А вы кем будете, стесняюсь спросить? — с некоторым гонором и насмешкой в голосе мистер Буг выставил пухлые руки в боки и оглядел их взыскательным взглядом.       — Я — чёрт, — опережая любые догадки, Джаспер поднял маску на лицо и сощурил глаза.       — Чёрт? — будто не веря переспросил мистер Буг. — Как самокритично… — пробубнил он себе под нос, приставив палец к губам, и обдал того оценивающим взглядом. Но не успел Джаспер возмутиться, как тот быстро переключился на Даррела. — Даррел, сынок, а кто же ты? Нет, дай угадаю! Ты сегодня подготовил какие-то фокусы, а? — мистер Буг усмехнулся, и довольно настойчиво приобнял Даррела за плечи.       Даррел же недоумённо уставился на него, поёжившись от не самого уютного объятия. От волнения на его лице выступила нервная улыбка. — Ха-ха! Нет… с чего вы взяли?       — Как это нет? — возмутился мистер Буг. — Разве ты не клоун? — Так он решил, увидев волосы Даррела, окрашенные в зелёный. Зелёными волосами обладал клоун Коротышка из фильма «Клоуны-убийцы из Космоса» и, конечно, знаменитый Джокер.       — Нет… — Даррел пожал плечами.       — Кто же ты такой? — мистер Буг спросил так, словно бы тот был телефонным хулиганом и звонил ему среди ночи, а его уставший и потревоженный разум только и требовал, что объяснений.       — Корыто? Кошмар перед Рождеством?.. — Даррел жалобно улыбнулся и почти пропищал — иногда мистер Буг его в самом деле напрягал. — Джинкс сделала нам крутые маски, — он поднял свою маску к лицу, от части для того, чтобы показать, какой была работа, и от части для того, чтобы спрятаться.       Джинкс в стороне незаметно улыбнулась, порадовавшись, что в такую стеснительную минуту друзья не забыли о ней.       — Ах, ну тогда это не интересно, — мистер Буг махнул рукой, чем отвадил любое желание продолжать диалог с ним. Если то вообще было. — О чём это я… Оу, Джинни, ты же рассказала им о деле?       — Само собой разумеется, мистер Буг. — отчеканила Джинкс из-за прилавка.       — Отлично, — натужно и немного зловеще протянул тот. — Но позвольте я напомню вам правила, мои дорогие, — Мистер Буг поправил галстук на груди и принялся рассказывать. — Окна и двери не вышибать, семейные картины не трогать, и запереть всё так же, как было до вашего прихода. Ясно?       Образ безобразного и немного мрачного Битлджуса, каким он был в фильме, прекрасно ложился на мистера Буга — ищущего свою выгоду бессердечного мужчину.       — Без проблем, сэр, — бодро сказал Джаспер, жестом отдав мистеру Бугу честь.       — Будет сделано, — спокойно добавил Даррел.       Джинкс молча наблюдала. Ей не нужно было отчитываться коротким словом.       — У-у-у, какие вы, — в голосе Буга слышалось удовлетворение. — В таком случае, будет славно, если вы прямо сейчас отправитесь туда. — он говорил с некоторой тайной и задором, которая была известна лишь ему и этим троим. И, разве что ещё Дэниелу, но прямо сейчас он отсутствовал. — Держи, Джинни, — мистер Буг не позволял себе касаться её, и дождался, когда та протянет ему ладонь — он опустил на неё ключи от автомобиля со смешным брелоком в форме лупоглазого жука. Джинкс молча приняла их.       В следующую минуту мистер Буг проверил время на своих наручных часах, — Уже шесть вечера! — воскликнул, довольно ярко хлопнув себя в наигранном удивлении по щеке. — Это значит, что вам следует поторопиться. Чем быстрее закончите работу, тем быстрее сможете повеселиться в эту хэллоуинскую ночь. — И здесь он был чертовски прав — Джинкс, Джасперу и Даррелу меньше всего хотелось задерживаться и торчать в каком-то старом доме весь вечер и до ночи. — Набейте весь багажник и каждый пустой угол в салоне!       — Обязательно, — Джаспер веселел вместе с мистером Бугом, и довольно пританцовывал с каждым шагом, который он делал к Джинкс. Даррел же бесшумно плёлся за ним.       — Руль я доверяю только тебе, дорогая. Веди ты, — последние слова мистер Буг проговорил тише (может, чтобы не обидеть парней, но едва ли это так).       — Как скажите, сэр. — Джинкс никак не реагировала на его предпочтительность. Он и Даррела очень любил, если можно было это так назвать — мистер Буг говорил, что тот ему, как сын, которого у него никогда не было. А вот Даррел неловко ёжился от таких заявлений и стремался его.       — Муа! — мистер Буг изобразил большой и чувственный поцелуй. — Ни пуха, ни пера, детишки! — Он наморщил нос и довольно быстро ушёл к выходной двери. — Не забывай запирать барахолку, Джинни, — добавил мистер Буг и на прощание хлопнул дверью.       В это мгновение воцарилась тишина. И только Дэвид Боуи запевал что-то о странном космосе.       — А почему Бугу можно хлопать дверьми? — вдруг поинтересовался Джаспер, ощутив, что совсем недавно его обругали несправедливо.       — Бугу так же нельзя хлопать дверьми. Просто если сломает её он, а не кто-то другой, он ойкнет и найдёт мелочь, чтобы починить её. В другом случае получу я. — Джинкс довольно быстро покинула свой прилавок, накидывая на себя свою куртку и сумку на плечо. Джаспер с Даррелом лишь наблюдали за ней, ожидая возможности наконец выйти отсюда.       — Извини, — виновато проронил Джаспер.       — Ладно, ничего. — Джинкс вздохнула и успокоилась. — За мной.

☆☆☆

      Город сиял огнями — огнями бесконечных гирлянд и домашних софит. Один двор был безумнее другого, повсюду можно было заметить самые чудные украшения, каких в прошлом году ещё не догадались сделать. Кто-то поставил у себя во дворе пугало с тыквенной головой, кто-то сделал из старых тряпок стрёмных, в самом хорошем смысле этого слова, приведений, а кто-то нашёл средства для покупки шокирующих украшений, таких как чья-то отрубленная голова, например. Детей были толпы, и какими же забавными были их костюмы, и как очаровательно они смотрелись со стороны, бегая от дому к дому, собирая угощения, съесть которые, вероятно, удалось бы только после нескольких клинических смертей, вызванных сахарной передозировкой.       Но, к сожалению, или к счастью, всё это веселье проплывало мимо, показываясь в окнах недорого непримечательного авто, которое мистер Буг использовал для перевозки хлама. Чаще всего его водил Дэниел, но поскольку тот сегодня отсутствовал, обязанность водителя выполняла Джинкс. На переднем сидении место силой уговоров выбил себе Джаспер.       — Раз так хочешь сидеть здесь, то подержи вот это, — сказала Джинкс, после чего стянула со своей головы шляпу и вручила ему.       — Ну класс, — возмущался Джаспер, однако не долго, ведь риск оказаться на заднем сидении был очень велик.       Обычно он не садился рядом с Джинкс — довольно часто отвлекал и нервировал. И рядом с ней мог сесть либо Даррел, либо никто. И чаще всего Даррел выбирал сесть сзади с другом, дабы тот не оставался в расстроенном одиночестве. Однако, если у них был очередной договор на очередь сидения спереди, тогда Джаспер с недовольством, но поддерживая справедливость, садился сзади один. А вот Даррелу сидеть в одиночку было не в тягость — можно было рассесться так, как ему захотелось бы. Но обычно ему хотелось мирно приткнуться к стеклу и пялиться в окно.       — Круто у них там всё, — проговорил Даррел, когда они проезжали последнюю жилую улицу на выезде из города.       — Н-да, — Джаспер согласился и со скучающим видом осмотрел шляпу у себя на коленях. Выглядели они, однако, очень забавно: три фрика в машине, одна из которых ведьма и ещё пара непонятных балбесов.       Когда они ещё были в том возрасте, когда дух ночи Хэллоуина принадлежал им и можно было невозмутимо собирать сладости, разгуливая по праздничным улицам, они и не могли подумать, что когда-то это закончится. Детское веселье уходит постепенно, и лишь оглянувшись однажды, осознанно, ты понимаешь, что вышел на улицу за конфетами с другими детьми в последний раз. Джинкс студентка и зарабатывает деньги на жизнь, с целью наконец вырваться из отчего дома. Даррел и Джаспер старшеклассники, которым только предстоит сделать важный жизненный выбор, когда нагрянет пора выбирать пути — колледж, университет или работа. Правда, в жизни Джаспера всё словно бы уже было расписано — отец нарёк ему быть великим спортсменом; а Даррел… Даррел пока что ничего для себя не решил.       — Давай включим музыку, Джи! — вдруг предложил Джаспер, уже самую малость утомлённый звуками снаружи и тишиной в салоне.       — Много хочешь, — проговорила Джинкс, перестраиваясь и выезжая на просеку — дорогу, окружённую лишь деревьями. Совсем недалеко, примерно в километре, ещё можно было разглядеть её многоквартирный дом, где уже мирно должен был стирать свои носки Клайд Чейснер. Однако, не отец с его носками сейчас должны были занимать её.       — Ну Джи, — Джаспер вздохнул. — Всего лишь какую-нибудь скромную волну с лёгкой музыкой. Пожа-а-алуйста, — Джаспер наклонился к ней и заумолял, и Джинкс быстро сдалась.       — Ладно. Включай, — она сделала глубокий вздох и постаралась не вести себя так раздражённо. В конце концов, Джаспер вёл себя приемлемо.       Джаспер тут же победно шикнул «Да!» и стал выкручивать радио — он быстро нашёл волну со старым добрым рок-н-роллом и остался довольным.       Даррел недолго тихонечко наблюдал за ними и улыбался, пока в конце концов не нарушил тишину:       — Так, а что это за дом, ты говоришь? Единственное, что я понял, что мы туда, типа… легально?       — Да, именно так, — Джинкс подтвердила. — Как Буг рассказал, он выиграл хлам этого дома, когда «баловался», и хозяин разрешил вынести из него что-нибудь, что реально продать. И помимо этого… Доплатил Бугу за то, чтобы мы нашли там что-то ценное.       Джаспер с Даррелом навострились.       — Ам… Звучит странно, — Даррел засомневался и поднял голову от стекла. — Если всё легально, почему мы не могли приехать днём? А не ночью, когда тут чёрт ногу сломит. Нам нужно найти что-то конкретное?       — Буг не уточнял. Сказал лишь, что под «чем-то ценным» подразумеваются дорогие украшения.       — Мы похожи на долбаных ювелиров? — вмешался Джаспер.       — Плевать. Всё просто — все украшения идут в его казну. А там он пусть сам разбирается, — доносила Джинкс и как-то странно морщилась.       — Почему ты сразу не сказала? — Даррел продолжил выяснять неясности.       — Сказала бы на месте, — отметила Джинкс. — И, в любом случае, мелочь сортирую я.       — Ладно, — Даррел не стал спорить. — Просто… е-е-е-сли, ну е-е-если предположить, что Буг что-то затевает, не занимаемся ли мы тогда… воровством? — Даррел не казался напуганным, скорее озадаченным.       Он нашёл весьма странным, что какой-то незнакомый человек (и пусть мистер Буг его знает, они ведь нет) не даёт чётких указаний о том, что ему нужно найти в том доме. Не значит ли это, что тот не знает, что там вообще можно найти и что тот вовсе не его?       — Не хочу знать, как там всё на самом деле, — высказалась Джинкс. — Надеюсь лишь, что мы что-то выручим с этого. И эти украшения очень желательно найти.       — Как скажешь, босс, — Джаспер ухмыльнулся и хитро взглянул на Джинкс.       Под песню Deep Purple «Smoke On the Water» Джинкс ответно глянула на него, и её напряжение немного спало. Однако, лёгкая тревога осталась при ней, как и при Дарреле.       Мистер Буг был нечистым человеком. И занимались они не чистой работой. Но, пожалуй, Джаспер и Даррел для него — дешёвый подростковый труд. С кем бы он не стал шутить, так это со взрослыми Дэниелом и Джинкс — одна была старше парней на пару лет, а другой в эту пару лет больше. И они могли в любой момент устроить ему неприятности. Правоохранительные органы с подозрением относились к мистеру Бугу. Особенно мэр, с которым ему доводилось общаться. Потому с этой стороны его тылы были оголены.       Но справедливости ради, не каждый день Джинкс с Дэниелом, и иногда с парнями, проводили время в поездках в загородные домики с целью помародёрствовать. Иногда нечто подобное выглядело даже как благотворительность — мистер Буг находил где-то одиноких старух и стариков, которые хотели бы рассказать что-то интересное о своей жизни, и отдавали за гроши или и вовсе задарма старые вещи: технику, по типу старых телевизоров и проигрывателей, старые книги, пластинки, элементы декора. И под видом доброй акции, привлекая школьников с разрешения мэрии к заботе о наших любимых бабушках и дедушках, проворачивал свои махинации. Техника чаще всего ни на что не годилась, потому он сбывал детали мастерам или приёмным компаниям, с которых тоже имел какие-то деньги. Ценное привозилось Дэниелом, приводилось в порядок Джинкс и ставилось на полки, и уходило в подсобку, в так называемый «архив».       Джаспер и Даррел, в большей мере, находили во всём этом лишь развлечение. Джаспер точно — деньги, которые мистер Буг давал за подобные сомнительные вылазки, он столько не ценил, как та же Джинкс, что преследовала цель обязательно заработать. Даррел же очень сомневался в собственной деятельности, но чувство риска в ночной пучине нравилось ему, пусть до него и не доходила полная суть этих ощущений.       Другим же детям, которые группами привлекались к общественным акциям, никаких денег не полагалось. Они действовали, как активисты и зарабатывали сертификаты, доказывающие свои благие дела. Это и было прикрытием мистера Буга.       — Джи, а ты уверена, что мы туда едем? — теперь усомнился Джаспер. Они долго ехали по просеке и его стало угнетать бесконечное множество тёмных деревьев. Как бы им не заблудиться…       — Я уверена, — без всяких сомнений Джинкс ответила, и на миг сощурив глаза, неожиданно стала сворачивать влево.       Джаспер и Даррел опешили и тут же стали выглядывать в окна — Джинкс заезжала в маленький-маленький лесной закуток, бывший скрытый густыми от листвы ветвями. Дорога была отвратительной — множество камней и кочек, ямок. Их стало потряхивать. Джаспер, словно хватаясь за спасательный круг, прижал к себе шляпу и вжался в кресло. Даррел и Джинкс были пристёгнуты, но тряска всё так же затронула их. Фары светили в узкий проезд, разгоняя мошкару, и им казалось, что сейчас дорога выведет в чёртово болото, в котором можно было запросто потонуть.       И вот на выезде дорога постепенно расширилась и вывела к поросшей травой поляне, в центре которой зазияла крыша здания. Сухая трава, обедневшая с осенней порой, зашуршала и захрустела под колёсами автомобиля, ломаясь и втаптываясь в окаменелую почву на пути транспорта. Когда-то здесь, вероятно, была красивая и ухоженная лужайка. Теперь же трава и разросшиеся кустарники, брошенные без ухода.       — Нихрена себе, — негромко вырвалось у Джаспера, который наконец выпрямился на сидении, в переднее окно пытаясь рассмотреть дом. Даррел видел хуже, потому для него вокруг была лишь чернь, но заросли травы он видел отчётливо.       Джинкс же была невозмутима. Она быстро припарковала автомобиль боком к дому, чтобы потом можно было развернуться и выехать отсюда. Она отстегнулась и выключила зажигание. Свет от фар мгновенно исчез, шокируя зрение внезапной непроглядной тьмой.       Парни теперь тоже засуетились и поспешили покинуть авто. С собой у них были мощные фонарики, которые в минуту пошли в дело.       — Миленький домик, — подметил Даррел, когда обошёл машину и наконец смог разглядеть здание — оно было небольшим в ширь, но зато двухэтажным и с заметным чердаком.       В темноте, от белого света фонарей, дом казался серым и каким-то зелёным, но это только освещение делало из старого дерева эту грязь. Джинкс же не удивлял вид брошенного дома. Важно отметить, что не заброшенного. Потому как это не было развалинами, это был просто старый и оставленный без присмотра дом. Она взяла с собой лишь сумку и такой же фонарь, заблокировала авто и смело ступила на веранду. Под каблучком её обуви старые доски заскрипели и затрещали, но Джинкс продолжила уверенно топать к входной двери.       — Стой! — тут Джаспер остановил её.       Она быстро обернулась и вопросительно уставилась на него. — Чего?       — Вот так! — И Джаспер шустро нацепил ей на голову её шляпу.       — Класс, — только и сказала Джинкс, прежде чем развернуться назад к двери.       Джаспер хихикнул и стал ждать, когда та отворит дом. Даррел же ещё некоторое время оглядывался, подмечая, что дом был сколот на старый манер — викторианские узоры, элегантные, однако, уже давно все стёртые ставни, кажущиеся такими брошенными и молящими об уходе, так его и не получившие.       — Здесь, наверное, был дом отдыха для какой-нибудь семьи. Вон, там лошадка-качалка, — Даррел заставил друзей обратить внимание на левый угол веранды, где стоял… нет, облокачивался о стену конёк без ножки. Балансир был потёрт, но всё же был, однако не смог бы удержать игрушку без надёжной опоры.       — О, у меня была такая. Вот прям такая же.       Джаспер быстро подскочил к ней и рукой потрепал лошадку по голове — она шатнулась, заскользила по стене, и в конце концов упала плюшевой мордочкой вниз. Джасп виновато шикнул, но не стал поднимать несчастную игрушку, возвращаясь к Джинкс. Даррел тоже уже был около неё. И она, наконец дождавшись их, стала отпирать старую дверь ключом, который ранее вечером ей вручил Дэниел. Ключ с задержкой вошёл в скважину, и она словно бы с самой жадностью захватила его — Джинкс не смогла и провернуть ключа. Она стала пробовать ещё и запыхтела — чувствовалось, что ключу требуется нажим, и что он вот-вот провернётся, но ей не хватало сил.       — Ах, не прокручивается, — цокнула она.       — Дай я попробую, — Джаспер оттолкнул её, и придавив дверь своим весом, стал пробовать провернуть ключ — и у него этого не получилось. Он попробовал ещё раз, придерживая ручку двери, чуть ли не ударяясь о неё, но не выходило. Сверху то и делала, что сыпалась пыль и грязь, и дверь хрустела, но так и не открывалась.       — Чёртова дверь! — вспылил Джаспер и треснул кулаком по белой облезлой деревяшке.       — Кхм… а можно мне попробовать? — тихонечко вмешался Даррел.       — Ради бога! — Джаспер раздражённо отмахнулся от двери и чуть ли не убежал от неё прочь, как если бы только что не проиграл кому-нибудь спор.       Джинкс же только спокойно наблюдала, как Даррел подходил к двери, пару раз дёргает ключ в скважине и тут же легко проворачивает его, открывая защёлку. Он вытащил ключ и потянул дверь на себя — она шумно и сердито заскрипела, если бы какая-нибудь зрелая мадам вышла на свою лужайку сетовать на опаздывающего почтальона.       — Я делал то же самое! — изумлённо и возмущённо одновременно, выговорил Джаспер, размахивая руками.       — Ну, может, тебе чуть-чуть не хватило силы, — предположила Джинкс, заходя вперёд обоих в дом — Даррел пропускал её.       Пусть Джаспер и отличный бегун, ноги его сильны и накачены, и без носков и компрессионных колгот напоминали оголённые мышцы, но вот руки его сухощавы и тонки, и силы в них могло оказаться даже меньше, чем в старческих женских руках.       Джаспер фыркнул, то ли от обиды, то ли от собственного разочарования, а потом заметил пропускающего его вперёд Даррела. Он быстро позабыл о внутренних сомнениях, когда взглянул на друга — его беспечный вид внушал спокойствие, и тогда Джаспер с новой уверенностью вошёл в дом. Даррел вошёл за ним.       Воздух, пробившийся внутрь, разогнал застоявшуюся пыль и вызвал у Джинкс приступ чиха. Она чихнула раз, два!       — Будь здорова! — в один голос проголосили парни, уже оглядываясь по сторонам.       И третий раз. — Ох, извините, — сказала Джинкс, прилично придерживая нос, — Ненавижу пыль, — после чего наконец осмотрелась.       Их встретила большая гостевая комната, в центре которой располагался кирпичный, давным-давно потухший камин. Перед ним, пыльные и пахнущие, длинный диван и пара кресел, и для удобства пристроенный небольшой деревянный кофейный столик. По углам были тумбы и комоды с ящиками, которые теперь предстояло обчистить.       Джаспер подскочил к одному из таких комодов, и дёрнув первый его ящик, обнаружил внутри приспособления для расчёсывания, а когда поднял голову, обнаружил перед собой грязное и тусклое зеркало. У него вырвалось испуганное «Ай!» от своего вида — в свете фонаря такой мертвенно-белый, что даже непривычно.       — Что там? — осведомилась Джинкс, едва успевшая уйти вглубь дома.       — Нет, ничего, — Джаспер не стал объяснять, что просто не ожидал встретиться с самим собой в старом зеркале.       — Нигде пока не ройся. Сначала нужно осмотреться, — распорядилась Джинкс, и Джасп не стал спорить с ней. Он тут же задвинул ящик назад — тот скрипнул и с тупым звуком прикрылся лишь на треть. Даррел последовал за ними, когда достаточно насмотрелся на пустые фоторамки, брошенные на кофейном столике.       Из гостиной в глубь дома вёл коридор, который разделял её и столовый зал. В этом коридоре была лестница на второй этаж, а вправо от неё просторная кухня, от которой у Джинкс было пошла голова кругом — кухонька в её квартире была небольшой и узкой, потому она невольно позавидовала тому, кому повезло хозяйничать здесь. Столовая была такой же просторной, как и гостиная — длинный стол в центре комнаты, стулья (парочки не хватало для возможного количества персон за столом); здесь были стеллажи с посудой и большими праздничными наборами; величественные маятниковые часы в центре голой стены, что уже давно перестали считать время. В столовой была ещё одна дверь, ведущая на задний двор. Даррел проверил её, и та оказалась запертой.       — Тебе никаких ключей больше не давали? — вдруг осведомился Джаспер, и получил отрицательный результат.       — Нет. Только от парадной, — ответила Джинкс и ушла из столовой, когда мельком выглянула наружу через окно — во дворе было ещё небольшое зданьице, но его она решила отложить на потом.       Джинкс первая ступила на лестницу, прокладывая путь на второй этаж — в прочем, как и всегда. Лестница была скрипучей, ненадёжной, под шагами всех троих её обветшалые ступени стонали и ныли. Примерно на середине этого подъёма под ногой Даррела одна из деревяшек затрещала, и он постарался преодолеть лестницу быстрее, вслед за Джаспером и Джинкс.       Сразу после лестницы открывался ещё более длинный коридор.       — Вот и жилой этаж, — сразу же подметил Даррел, обращая внимание на расположение дверей — они шли одна за другой, и не было сомнений, здесь находились исключительно спальни.       Спален было всего три — центральная, по виду, была родительской, не тесной, с двуспальной кроватью, освобождённой от тепла постельного белья, с шифоньером и комодом, и прилегающей к ней небольшой туалетной комнатой; левая была определённо детской, в ней располагались две односпальные голые кроватки, большой детский шкаф и ящик для игрушек, в пору письменный столик и пара стульев; комната справа была нейтральной, либо подростковой, либо гостевой, здесь была широкая односпальная кровать, шкаф для одежды, комод и письменный стол. В двух последних комнатах так же были небольшие уборные.       — И всё? А кульминация будет? — задался вопросом Джаспер, словно спрашивая у самого дома, не приберёг ли тот какой ещё секрет в себе, когда покидал вместе с друзьями последнюю спальню.       — Здесь ещё должен быть чердак. Я снаружи видел, — объяснил Даррел и начал светить фонариком на потолок — и сделав пару шагов, его луч наткнулся на заветный рычаг.       — Есть! — Джаспер воодушевился и почти закружился под найденной дверцей.       — Откроем? — Даррел обратился к Джинкс, как к главной, ожидая её решения.       — Хм… — Она призадумалась. — Я заметила, что здесь есть, где покопаться. Пока не проверим все ящики и шкафы на первом и втором этаже, на чердак не сунемся. Дом большой. И сюда может потребоваться повторный заезд. А пока что посмотрим, что нам на это скажет время. Сколько часов? — Джинкс кивнула в сторону Даррела, и он поспешил проверить наручные часы.       — Полседьмого, — сообщил он.       — Охренеть, чего мы так долго… — пожаловался Джаспер и смёл носком своих туфель какой-то клок пыли.       — Мы проторчим здесь ещё дольше, если не начнём работать прямо сейчас, — кивнула Джинкс и тут же завлекла парней. — Джаспер, осматриваешь гостиную, раз начал, Даррел кухню, а я — столовую. После по быстроте распределим спальни. А коль хватит времени, сегодня же откроем чердак. Думаю, там есть что-то стоящее.       — О-о-о. Соревнование? — с азартом предложил Джаспер и тут же оживился, потерев руки.       — Ах, только без меня, я не хочу потом потеть от твоих заданий. Ты не умеешь придумывать нормальные условия, — Даррел же заворчал, вспоминая, как в прошлый раз продул глупый будничный спор. Или как однажды, помогая Джинкс в подсобке, перебрал коробку вторым, когда как Джаспер сделал это первым. И всегда один исход — Джасп как озабоченный тащил его на стадион. Даррел далеко не бегун, и пусть он отлично катается на скейте, он делает это по личному желанию, но бежать километраж — нет уж, убейте. Джинкс, к слову, в их спорах обычно не участвует, и часто даже не знает о них.       — Да ладно тебе, Даррел! — Джаспер повеселел и перепрыгнул пару ступеней на лестнице. — Я придумаю что-нибудь ещё. Например, прыжки на скакалке. Как тебе? — Ступень под ним опасно скрипнула, и он поторопился сойти с неё, — Осторожней на этой ступени! — и предупредил, от беды подальше.       — Спасибо, что так уверен в том, что я проиграю, — Даррел бурчал дальше, внимательно смотря под ноги.       — Ай, нет, я не это имел ввиду! Джи, скажи! — Джаспер жалобно обратился к подруге, но в темноте он не заметил, как та уже спустилась и ушла в столовую. — Джинкс! — Но он всё равно нагнал её и обратился вновь.       — Никаких соревнований, — быстро отрезала она. — Ваши гонки убивают внимательность. Давайте-ка я вам лучше задам цель — чем больше полезного вы находите, тем больше у вас шанс прийти ко мне на ночь кино в эти выходные.       — Но мы и так регулярно ходим к тебе на ночёвки, — Тут уже и Даррел вмешался, посчитав это весьма важным.       — Да, но регулярность может снизиться, — Джинкс деловито покачала головой, развивая свои курчавые кудри.       — Но ты не можешь так просто прекратить звать нас! — Джаспер засуетился.       — А вот и могу. Я в квартире хозяйка, а ваши шансы на нуле, — Джинкс ухмыльнулась и показалась коварной и жестокой, особенно, когда она повертела в руке красивую вилку из серванта, блеснувшую в свете фонаря.       — Чёрт возьми!       И парни быстро разбрелись по выделенным им комнатам — осматривать их и искать то, что подойдёт для барахолки.       Джаспер довольно быстро нашёл в гостиной полезное барахло — в том же ящике, помимо несчастных расчёсок, нашлось красивое складное зеркальце, которое оставалось только почистить немного позже. Пустые рамки, найденные ранее, оказались весьма красивыми, с узорами, и тогда Джаспер придумал организовать складик найденного именно на кофейном столике — это было доступное место. В других ящиках он начал находить банки, по всей видимости, копильные. Где-то недалеко сосудик от какого-то парфюма, от которого остался лишь аромат спирта, и тот уже весь выдохся. Довольно быстро он так же нашёл плотный конверт со старыми поздравительными открытками и календариками.       — Просто отлично! — Джаспер обрадовался, когда смог пополнить столик чем-то стоящим.       Даррел же собирал по кухне декоративную утварь — его случай был куда проще, нежели чем у Джаспера, но не сказать, что богаче. Оставленная крупная посуда была не нужна, такие вещи в барахолку не тащат, только если на какую-нибудь ярмарку, чем мистер Буги не занимался, «Хотя и мог» — подумалось Даррелу. В одном из навесных ящиков он нашёл узорчатые тканевые салфетки на стол, и довольно быстро сгрёб их на подоконник, где был его складик. Тут же Даррел нашёл маленькое заглохшее радио, которое мистер Буги легко определил вы в электронику. Он так же нашёл декоративные расписные доски, красивую посуду для хранения круп, сахара и прочего — подобная посуда подходила под критерии. Её оставалось только вымыть.       Нашлась ещё плотная кулинарная книга, заполненная вручную. Даррела она весьма впечатлила. У его бабули тоже была домашняя кулинарная книга, и ему вдруг захотелось принести ей ещё одну. Он решил, что позже узнает у Джинкс, может ли забрать её. И понадеялся, что да.       У Джинкс же интересного не находилось от слова совсем — в столовой была уйма посуды, может, даже, дорогой, но вилки, ложки, ножи и тарелки были ни к чёрту. Она тоже нашла столовые салфетки, которые использовали много раз раньше, пока не пришли одноразовые бумажные, но нашла их малым. Она осматривала все ящички, и довольно тщательно, помня особое поручение мистера Буга, надеясь в неожиданном месте найти ювелирку. Но из неожиданного были разве что спрятанные охотничьи и походные ножи в маленькой дверце в часах. Джинкс быстро прибрала их — такие вещи любили в «Save-Stuff». Рукоятка одного ножа была выделана под голову медведя, другого под птичье крыло. Другой был просто складным и довольно увесистым, и некоторые другие писанные красавцы.       Столовая и сама по себе была пустой. Здесь будто бы не хватало ещё какой-то мебели, и ящиков здесь было меньше.       — Я на второй этаж, мальчики! — Джинкс отчиталась и стала уходить наверх, а парни встрепенулись.       — Как-то ты быстро, — Из столовой выглянул Джаспер, странно прищурившись.       — Столовая бедная, — быстро объяснилась Джинкс и ушла, оставляя Джаспера с Даррелом заканчивать внизу.       Она довольно быстро очутилась в детской спальне — это место её приворожило ещё с самого первого беглого осмотра, и ей особенно захотелось осмотреть её самой. Может, она ещё и потому закончила раньше всех.       В комнату пробивался бледный лунный свет, здесь виднелось всё и без фонарика, но Джинкс не выпускала его из рук. Её взгляд ещё в первый раз привлёк ящик с игрушками, к которому она обратилась первым же делом. Из него выглядывала чья-то плюшевая лапа, и открыв его, она обнаружила, что это был синий щенок с глазами пуговками. Видимо, ещё давно бедолагу придавили так, что его лапка надорвалась, и теперь бедно телепалась, чего не скажешь о целой. Джинкс отложила его, и заглянула внутрь: старые набивные куклы в красивых старательных платьях с рюшами и шляпками, деревянные солдаты, шпаги, ещё звери, юла и кубики.       Вытаскивая всё это, Джинкс думала о своём. Ей понравился вид этих старомодных игрушек, особенно куклы, которые ей первостепенно захотелось отвезти в барахолку и обрадовать ими детишек — вот и её ласковость проснулась. Правда, в старых куклах больше заинтересованы коллекционеры и это было более реалистично в их время.       Игрушки уже заканчивались, как сунув руку почти в самое дно, Джинкс напоролась на что-то острое, и пискнула. — Ай!       Она быстро вытянула руку назад, и направив свет, увидела вдоль безымянного пальчика правой руки царапину, что тут же потемнела — выступила тоненькая-тоненькая ниточка крови. Джинкс облизнула палец и стала осторожней вытаскивать игрушку за игрушкой, пока не обнаружила на дне осколки. Как оказалось, это были фарфоровые кусочки разбитого личика куколки, которая своими стеклянными глазами смотрела вверх, пусто и безжизненно.       — Оу… — Джинкс стало жаль несчастную куклу. Она заботливо достала её, после неё и осколочки. Как она заметила, их хватало для того, чтобы собрать личико назад. Целая сторона была румяной, с пухлыми губками, и Джинкс очень захотелось сделать что-нибудь с этой бедняжкой. Она быстро собрала осколки и упрятала куклу в сумку. Она быстро подобралась и стала осматривать дальше, но какая-то лёгкая тревога не отпускала её.       В ящике игрушки кончились, и Джинкс стала проверять письменный столик — кроме старых тетрадочек и детских книжек с поеденными насекомыми карандашами там ничего не было.       Книжки Джинс прибрала, точно собравшись забирать их, и покружилась на месте, разглядывая светлые обои, которые, вероятно, при свете дня показались бы более очаровательными. Комната не казалась такой пустой, как столовая. Она, скорее, походила на брошенную и забытую. Тут словно бы и не собирали вещей, кроме, возможно, пары игрушек и постельного белья.       Мысли о белье понесли Джинкс к шкафу в стене, и открыв его, она нашла в углу печально сидящего почерневшего рыжего медведя. Он казался бурым в этой темноте. Дверца разогнала пыль, что потревожила нос Джинкс, но она сдержала чих. Однако её чувства стали тревожнее.       Она пошевелила носом, и подняла голову вверх — в шкафу была длинная полка над потолком. И на этой полке была уйма плюшевых игрушек поменьше. Джинкс догадалась, что здесь жили мальчик и девочка — разбирая игрушки наверху её уже не удивляли игрушечные машины, лошадки и другие куклы.       На пол свалился резиновый мяч, и уверенно покатился по комнате. Постучав по полке ладонью, Джинкс поняла, что она очень глубокая, и проследив за мячом, её взгляд упал на небольшой стульчик, который тут же пошёл в дело. Она поставила его перед раскрытым шкафов и встала на него, заглянув на полку. Помимо игрушек там показались какие-то коробочки и шкатулки, и Джинкс принялась доставать их.       Какое чудо она обнаружила там — заводную шкатулочку, открывая которую можно было найти птичку, напевающую славную мелодию. Однако, шкатулка не пела, вероятно, была сломана. Внутри неё что-то перещёлкивало и бренчало, должно быть, запылилась, бедняга. И едва ли кому-то понадобилась бы испорченная шкатулка, но мало ли, вдруг удастся вернуть её к жизни?       С этими мыслями Джинкс упрятала её к кукле. На той полке больше ничего не было. Она спрыгнула со стульчика и поставила его на место, и вспомнив про мячик, принялась искать его. Лазить по грязному пыльному полу — не вот тебе самое приятное удовольствие. Осмотрев пол и углы, Джинкс пришлось заглянуть под кроватки.       — Оу! — удивлённо сорвалось у Джинкс, и она довольно быстро стала доставать из дальнего-дальнего кроватного угла мяч, который закрывал собою какой-то короб. Она вытолкнула мяч, тот покатился и остался рядом с ней, а следом вытащила коробочку, по-видимому, раньше бывшую красивого травяного оттенка цвета зелёного.       Джинкс осмотрела её, повертела под светом фонарика и встряхнула, услышав, как что-то мелкое перекатывается и перетирается внутри. С азартным любопытством она стала распахивать крышку, и как оказалось, это был не просто какой-то короб, а шкатулка с драгоценностями, которые она так искала. В её взгляде появилось воронье удовольствие при виде шикарных браслетов с белым золотом и серебром, особенно любимым когда-то. Пусть она и не была ювелиром, как правильно сегодня подметил Джаспер, но просто так прятать в короб и под кровать такую прелесть не стали бы.       Однако, Джинкс быстро пришла в себя, когда вспомнила, что украшений ждал мистер Буг. В прочем, это осознание не сильно её расстроило — она восхищалась подобного рода украшениями, этими колье и серьгами, но всё же любила более неформальную атрибутику. И красть что-то из этого не намеревалась.       Среди украшений Джинкс так же ненароком нашла письмо, ранее уже распечатанное специальным ножом — она бы не обнаружила его, если бы не стала рассматривать украшения от самых верхних и заметных, до самых глубоких. Она задумалась — «Стоит ли?..», — мистер Буг не упоминал никаких писем, значит Джинкс может побаловать себя толикой личности бывших жильцов этого дома, тем более, что его уже вскрывали ранее.       Она раздумывала ещё несколько секунд, пытаясь разобрать что-то на конверте, но написанное уже стёрлось и выглядело неважно, будто бы ранее это послание много раз перечитывали. И Джинкс открыла письмо, довольно быстро и точно, надеясь, что с текстом внутри не так, как с поверхностным. И она достала сложенный лист, на который быстро навела луч фонаря — текст весьма чётко проглядывался на пожелтевшей бумаге, что в ней вызвало трепетное волнение, смешанное всё с той же неясной тревогой, теперь ещё и с мыслью, что она затрагивает старое, но личное.       Джинкс начала читать:       «Дорогая Элизабет,       Спешу тебе сообщить, что я не смогу появиться в нашем загородном домике до того, как вам с Эдвардом придётся покинуть его. Мне очень жаль, прямо сейчас я занята некоторыми делами, что не терпят отлагательств. Не стану утруждаться посильными объяснениями, ты всё сама прекрасно знаешь, однако…»       Джинкс читала, и манера написания письма показалась ей уничижительной для того, кто должен был получить его. Она невольно переняла настроение письма на себя, и ей стало куда более дурно, чем было.       В письме некая говорит не один раз, что жалеет о разлуке, но не может никак повлиять на ситуацию и только оправдывается, заканчивая:       «… И хочу в знак моей искренней любви к тебе, Элизабет, оставить тебе небольшое наследство в качестве этих украшений. Ты в праве делать с ними, что пожелаешь. Слушай советы миссис Бэккет и не забывай быть истинной леди.       С наилучшими пожеланиями,       Лиллиан Алджернон,       Твоя мама»       Джинкс почувствовала, что после прочтения этого письма в ней что-то съёжилось и странно знакомо заныло. Она почти затолкала письмо на дно, и быстро накрыла коробку крышкой. До неё только сейчас дошло, что коробка была почтовой и очень старого образца.       Она поднялась с полу и стала отряхиваться, как заметила движение в темноте. Она подняла глаза и увидела размытый треугольник, выглядывающий из-за двери, и вдруг вся сжалась от нахлынувшей жуки, рывком поднимая на объект свет.       — Ку-ку…       — АЙ! — Джинкс громко вскрикнула от испуга, и тут же выронила фонарь, когда в его свете заметила красную ухмыляющуюся морду. Фонарь упал и громко ударился о пол, после чего раздался весёлый хохот.       Это был Джаспер — он включил фонарик и почти ввалился от напавшего смеха в комнату, стягивая с лица свою хэллоуинскую маску, выдавая расплывшееся в истеричной улыбке лицо. — Жесть, Джинкс, ты бы себя видела!       — ДЖАСПЕР! — Джинкс пришла в ярость.       Она, позабыв о фонарике, сорвалась с места к Джасперу и отвесила ему внушительную оплеуху по плечу, но тот всё не унимался.       — Ты бы видела себя! — Джасперу было весело, он даже не испугался её удара, а вот перепугавшейся Джинкс было не до смеха.       — Придурок! — Джинкс пихнула его уже в другое плечо и запыхтела. Она быстро подняла свой фонарик с пола и затолкала коробку в сумку ко всему остальному барахлу.       — О-ох, прости-прости! — Джаспер стал извиняться, стирая с глаз выступившие от смеха слёзы. — Но оно того стоило.       Джинкс подняла нос к верху и прошла мимо него в коридор. Джаспер не обратил на это внимание — ничего особенно не произошло, он лишь немного пошалил. Но заметил тянувшееся за подругой напряжение, которое едва ли можно было списать на обиду за глупую шутку. Джинкс была не из тех, кто обижается на подобное. А кулаки, это так — поощрение за ущерб.       — Что у вас тут происходит? — послышался зовущий голос, и это Даррел поднимался к друзьям со второго этажа. Он поднялся наверх и вопросительно уставился на них.       — Я напугал Джинкс! — торжествующе крикнул Джаспер, вываливаясь из детской комнаты вслед за Джинкс.       Она же презренно зыркнула на него и быстро отвернулась.       — Но она не оценила… — Джаспер скрестил руки на груди и критикующе задрал бровь. И тогда Джинкс быстро вернулась, чтобы пихнуть его ещё и в последний раз. — Ну всё, хватит меня бить! — Он запротестовал и взвинтился, в самом деле ощутив досаду и обиду.       — Заслужил, — твёрдо произнесла Джинкс и ушла в большую спальную комнату, не говоря ни слова.       — Детская уже закончилась? — осведомился Даррел, на что получил достаточно лаконичный ответ: «Да».       Тогда парни просто последовали за ней. Комната была большой, и потому все трое разбрелись по ней, кто куда — Джаспер с Даррелом поделили её почти по полам, а Джинкс укрылась в местной уборной.       Спальня была наиболее опустошена, словно её содержимое было куда важнее всего остального вместе взятого. Парни заглядывали в комоды, в шкафы, но не смогли найти даже ни намёка на ткани, какое-то постельное бельё, предметы быта. Даррел только нашёл жирандоль и какую-то небольшую вазочку, а Джаспер ещё одно чудное зеркальце. Джинкс же вышла с пустыми руками.       — Чем выше, тем пустыннее, — проговорил Даррел, замечая, какой печальной сделалась Джинкс.       Она повела их за собой в оставшуюся маленькую нейтральную спальню, но и там не нашлось чего-то стоящего. Она была пустой и подавно — видимо, в самом деле гостевой.       — Сейчас только без десяти восемь, — стал подводить Даррел. — Мы сегодня очень даже укладываемся, — улыбался он.       — И это значит, что у нас есть время для чердака! — воодушевлённо, желая взбодрить подругу, парни окружили её, искренне улыбаясь.       — Да, вы, пожалуй, правы, — Джинкс не нашла ни одной причины отказаться от этой затеи, да и как-то с посещения детской комнаты размякла, что в ней слегка притупился внутренний стержень.       Джасп и Даррел чувствовали это, потому их улыбки становились немного печальнее. Но желание увидеть чердак, всё же, было огромным и горящим. Они отыскали ранее найденный рычажок в потолке и вновь уставились на него.       — Разойдитесь! — сказал Даррел, и разогнав Джинкс и Джаспера, дабы никого вдруг не прибила лестница, стал тянуть за ручку-рычажок. Он одним крепким движением вытянул дверцу из проёма — та обветшало грохотнула, — и отойдя в сторону, попробовал отпустить её — дверца представляла собой складную лестницу, которая тут же начала вываливаться, потому Даррел стал придерживать её, чтобы та не выпала и не сломалась. Он запыхтел, и Джаспер помог ему, и тогда лестница плавно спустилась на пол.       — Во как хорошо! — заликовал Джаспер.       — Отличная работа, — Джинкс была довольна, и постучав по первой тонкой ступени каблучком, стала потихоньку взбираться наверх. Старые брусья жаловались и вредничали. — Чхи-чхи! — Джинкс два раза подряд смачно чихнула, как только ступила ногами на чердак, — Боже! — после чего страдальчески застонала.       Парни внизу засмеялись. — Особая аллергическая зона? — крикнул Джаспер, взбираясь наверх.       — Может, в карантин? — Даррел за ним.       Их встретило невпечатлённое шуткой лицо, выражающее сдавленное призрение. — Очень смешно, — Джинкс отряхнулась, и пыль снова полетела к ней. Она было вздохнула, очевидно готовясь ещё раз чихнуть, но быстро утёрла нос и стремительно зашагала куда-то глубоко вглубь чердака.       — Эй, ты куда? — Джаспер высунул голову, фонариком по полу собирая всю видимую густую пыль, которую подняли быстрые шаги подруги, тут же замечая уйму коробок и всяких ящиков.       Джинкс не ответила и чем-то загремела. Парни вылезли на чердак и навели на неё фонари, и заметили, как та резво распахивает одно большое окно. — Фу! — Руками она ненароком собрала липкую пыль со ставней, и теперь отряхивала их. Пыль стало уносить осенним ветром наружу.       — Ну тут и склад, — Даррел заглянул в ящик, накрытый старой испачканной тканью, и увидел книги. — О, неплохо, — заметил он про себя, однако воротился к друзьям.       — Так что делаем, Джи? — тут стал спрашивать Джаспер, как Джинкс наконец надышалась свежего воздуха.       Она с каким-то странным утомлением взглянула на него, а потом проговорила: — Осматриваем всё, что есть? — саркастично-вопросительно.       — Ну да, ты права… — произнёс Джаспер. И Джинкс отвернулась от него, собравшись уйти в дальний угол чердака. Он обратил внимание на Даррела, а тот — на него. Они переглянулись и стали шептаться. — Что-то не то, скажи?..       — Ага…       — Надо выяснить, что.       — Только осторожно.       Они кивнули друг другу и стали вести себя, как обычно — Даррел вернулся к ранее виданным книгам, а Джаспер шмыгнул в противоположную сторону.       В общем и целом, чердак представлял собой обыкновенный прямоугольник со скошенным потолком, старое и пыльное место, которое использовали для хранения всякого ненужного барахла. Как место отпущения, где прятали то, что не нужно или не хочется видеть.       Здесь нашлись такие старые книги, что даже не верилось — но всё становилось вполне реальным, когда доходила очередь оценки их состояния. А они были очень плохи… поедены паразитами, запачканные и мало-помалу драные. Помимо классики американской литературы здесь нашлись и детские писатели: Льюис Кэрол со своей «Алисой в Стране Чудес», Алан Милн «Винни Пух», сборники сказок Андерсона и многие другие.       Здесь нашёлся детский трёхколёсный велосипед, такой старомодный и очаровательный, но годный только для металлолома и переработки. Какие-то испорченные и старые тумбы, с обветшалыми и скрипучими дверцами. Здесь нашлись ещё подставки для свечей, по типу того жирандоля, и это весьма обрадовало. Здесь нашлась писчая бумага, уйма газет и прочей бесполезной макулатуры. Даррел даже пошутил: «Может, Буг задумается над переработкой?».       — Очуметь! — в какой-то момент Джаспер воскликнул. — Да здесь винил!       — Винил?? — Даррел прямо-таки оживился, когда услышал его. — Что там? — он оторвался от своих бумажек и подоспел к другу. — Джаз!       Джаспер вопросительно уставился на него, а Даррел тут же усмехнулся.       — Да не ты, балда! — он легонько отодвинул его, ткнув ладонью в лоб, и по-дружески усмехнулся, — Это джаз! — повторил он.       — А… — Джаспер сглупил. Бывало такое, что его кликали «Джасом», что ненароком сбило его с толку прямо сейчас. И он, на самом деле, не любил, когда его называли именно так. Как минимум, так чаще называла его Кристи когда-то, и теперь ассоциация вокруг этого прозвища витала превратная.       Даррел с восторгом стал разглядывать виниловые пластинки. Какая-то часть из ни была в плотных картонных конвертах, с выцветшими изображениями исполнителей, некоторые прятались в протрухлой дырявой бумаге, а какие-то бедолаги лежали и вовсе голые. Последние, к слову, были ещё старше джазовых пластинок — с классическими композициями золотого века музыки.       — Джинкс, ты только посмотри! Это же просто находка! — Даррел не мог угомониться, от винила он всегда приходил в восторг. Он мог знать из всей этой кучи разве что Армстронга и Синатру, Баха, Моцарта и Чайковского, но всё равно радоваться, чувствуя запах этого старого и донельзя пыльного винила.       Джинкс молча встала над парнями и стала всматриваться в их находку. Постояла пару мгновений, и почти не моргая произнесла: — Отлично. Молодцы, — и быстро воротилась назад. Парни переглянулись и нахмурились.       — Джин, — Даррел громко произнёс имя подруги, чтобы та достаточно хорошо услышала его. — А чего интересного ты нашла там в детской?       — Да, а-то ты совсем ничем не поделилась. Неужели там ничего не было? — присоединился Джаспер. А Джинкс молчала. — Я видел, ты что-то точно нашла! Надеюсь, ты не жадничаешь, а-а-а? — Он добавил голосу нотки потешности.       — Джинкс, ну не молчи! Что случилось? — Даррел стал уже напрямую выяснять у подруги, в чём же всё-таки дело. И Джаспер подхватил этот его настрой.       — Это из-за меня, да? Прости, я не хотел портить тебе настроение… — он задумался над тем, как напугал её, и в такой обстановке и гнетущей молчаливой атмосфере, стал волноваться, что мог сделать это опрометчиво.       — Нет, парни, всё в порядке, — Джинкс стояла к ним спиной, поднимаясь от ящика, в котором нашлась старомодная детская одежда. — Просто как-то неуютно стало…       Парни удивились. Они не помнили, что бы их подруга ёжилась от тёмных старых жилищ, что бы боялась их или испытывала какую-то тревогу. Она не боялась окружающего, или материального. Только если духовного и внутреннего, дрожащего и болящего…       — А от чего неуютно? — Они ненавязчиво приблизились к ней, остановились где-то в паре метров и не стали куда-то отходить. Даррел придвинул какой-то старый стульчик, а Джаспер присел на закрытый короб.       — Джин, ты же знаешь, что нам можно сказать, да? — Даррел наклонил голову в бок, надеясь разглядеть лицо подруги, но почти кромешный мрак мешал этому, а лунного света с улицы сюда почти не поступало.       И тут Джинкс выпрямилась и развернулась к ним со спокойным лицом, выражающим только некую печаль, которую у них так и не получалось разгадать. — Ах… Знаю, парни, знаю. — В её голосе не слышалось никакого отторжения или отстранения, или нежелания говорить — ей только потребовалось несколько мгновений, чтобы собрать мысли в кучу. — В общем. Я нашла там те самые украшения, о которых так яростно просил Буг. Но это даже не самое интересное. — Джинкс принялась вытаскивать коробок из своей сумки, и когда сделала это, раскрыла его и обнажила содержимое.       — Не самое интересное?? — в полнейшем изумлении воскликнул Джаспер. — Что может быть интереснее этого?! Почему сразу не показала!!!       — Джаспер, какой ты нетерпеливый, — осекла его Джинкс, но быстро переменилась. — Но ты прав, было странным не показать вам сразу. Просто в этой коробочке… Я нашла письмо.       — Письмо? — Даррел удивился.       У парней навострились уши и затаилось дыхание. Письма они ещё не находили. И Джинкс изложила им прочитанное из этого письма.       — Оу… какая-то странная мать получается, — подметил Даррел, и задумался.       — А по-моему, просто эгоистка, — резко отозвался Джаспер. — Она как будто подкупает детскую любовь. — Он довольно быстро принял сторону отторжения.       — Но вдруг она была занята тем, что изо всех сил зарабатывала для благополучия своих детей? — размышлял Даррел.       — Ну, если это и так, то всё равно это странно — сколько этой Элизабет было лет? В комнате полно детских игрушек, она, наверное, даже не понимала ценности того, что выслала ей мать. Вот оно и запылилось под кроватью…       — Но девочка наверняка уже умела читать. Если бы письмо прочёл взрослый, украшений уже могло не быть. Да и необязательно ей быть маленькой и играть в игрушки, они здесь могли просто находиться. Самое интересное то, откуда этот кто-то знает об этих украшениях и почему искал их именно в этом доме. Может, это была внучка этой самой Элизабет? Вспомнила, что когда-то оставила здесь что-то ценное и решила отдать всё ей, а там её мужчина, или она сама, связались с Бугом, и…       — Я не для детектива рассказываю вам об этом, — прервала ход мыслей Даррела Джинкс, замечая, как он увлекается, от чего тот невольно сконфузился.       — Ой… А для чего?       — Дело не в украшениях и не в истории письма. Мне абсолютно плевать, какая там была реальная мать, но насмотревшись на все эти старые куклы и игрушки… — Джинкс невольно вздохнула, и вынула куколку с разбитым личиком — вновь взглянула на неё, бледную и брошенную, — …я вспомнила свою маму.       — А-а-а… — Джаспер с осознанием потянул слог. — Теперь всё ясно. Борозды зазудели?       — Что-то в роде этого, — Джинкс даже легонько улыбнулась, услышав такую интерпретацию своих ощущений, но ненадолго. Она продолжила, — Она же в какой-то момент испарилась из нашей с отцом жизни, и тогда мне пришлось быстро взрослеть. — напоминала Джинкс. — Обычно в одиннадцать лет дочка с мамой учится готовке, болтает о чём-то весёлом и занимается каким-то бытом, в атмосфере лёгкости и своевременности.       Но она взяла и ушла от нас. Бросила и просто занялась своей жизнью. Отца это надолго свело в какую-то депрессию. Он не брился, не причёсывался, так плохо ел, стал полнейшим неряхой. — Джинкс пренебрежительно махнула рукой, будто бы прогоняя образ того отца, который ранил её. — Спасибо, что не спился и так или иначе, но работал, пусть и за мелочь. Мне пришлось взять на себя всё то, что мама, на самом-то деле, делала тоже так себе в своё время. Это я понимаю только сейчас, оборачиваясь на прошедшие года, в моменте это осознать было невозможно, я была ещё ребёнком. Тогда я закрылась ото всех. Помню это одной неразрывной полосой. — Джинкс закончила и опустила подбородок на ладонь в печальной тоске.       Джаспер с Даррелом молчали. Они слушали, вдумывались, и терялись. Джаспер, вероятно, был потерян больше друга, так как в такие моменты боялся сказать что-то не то, потому покорно молчал и слушал, позволяя подруге выговориться. Они знали, что жизнь Джинкс была не подарком, и что в средней и старшей школе она была скорее серым пятном на фоне своего класса. Не то что бы её не любили и отвергали — скорее, Джинкс разлюбила себя и приняла решение отстраниться ото всех. Её утешением были многочисленные книги, фэнтези и ужасы, и её одноклассники запомнили её как отличницу, но замкнутую и более враждебную, чем безучастную. Однако, важно отметить, что подготавливать украшения и наряжать школу и лекторий к праздникам — она любила.       Джинкс покрутила в руках бедную куклу, не поднимая на парней и взгляда. Ещё извечная мрачность и суровость спала, как и растаяла холодность. Даже в холоде осеннего сквозняка что-то где-то самую малость потеплело.       — Ты там её нашла? А что с её лицом? — Даррел навёл фонарик на куколку и спросил.       — Оно разбилось. Она лежала под другими игрушками на дне ящика и вот. Наверное, кто-то когда-то собирал игрушки, навалил сверху другие и как получилось, так и получилось. Я собрала осколки, хочу починить её худо-бедно.       — Здорово, — Даррел улыбнулся. — Мои родители тоже не самые лучшие. Быстро оставили меня с сестрой на попечение бабули и кто куда.       Родители Даррела были, пожалуй, не самыми заботливыми людьми. Отец, Стив Уэдж, сколько он себя помнил, вечно был в поездках, в большом городе с братом кантовался то на одной работе, то на другой, — строитель, работник на железной дороге, шиномонтажник, таксист, — и до сих пор занимается тем же самым, перебиваясь какой-то работой, будто дома никого у него нет, бывая здесь от силы пару раз в пару лет, и-то не постоянно. Мать, Мэллори, сменившая фамилию, после того, как старшей дочери Эбби исполнилось шестнадцать лет, а Даррелу было только одиннадцать, собралась и покинула их семью — у неё завязалась совершенно иная жизнь, без мужа, которого она почти и не видела последние несколько лет той «семейной» жизни.       И всё, что у них было — это бабуля, которая была с ними с самого их рождения, холила и лелеяла. Она никогда не противилась заботе о внуках, в какой-то мере она даже понимала, что это станет её обязанностью, и она стала их главной защитницей. Сноха никогда не была так близка бабуле Софи, более того, они больше не ладили, чем сожительствовали, потому та была даже рада, что эта вечно недовольная особа исчезла из её дома. Но на Эбби с Даррелом это оставило свой отпечаток, без сомнений.       А как иначе? Отец без конца на каких-то заработках, дети до какого-то момента даже не подозревают о деньгах, которые должно были быть, а мать становится просто злой женщиной, неспособной на ласку. Эбби старше Даррела на пять лет, после школы она довольно быстро поступила в колледж и прямо сейчас строила свою жизнь, а Даррел прожил всё это время исключительно с бабулей, и ближе неё и Эбби у него никого нет. Сестра как можно чаще бывает дома, возит подарки и рассказывает всё, что с ней происходит. А Даррел чувствует себя обязанным перед бабулей, которая не бросила их в самый ответственный момент и прямо сейчас является самым дорогим, что у него есть.       И Джаспер с Джинкс знали печальную сторону друга.       — Недавно Эбби рассказывала что-то про то, что отец занимается автомобильным бизнесом, но я даже не знаю. Это кажется таким неважным… — Даррел продолжал делиться своими мыслями. — Эбби взрослая, у неё уже своя жизнь, всё в этом духе, а я что? Я могу только помогать бабуле, и вижу в этом смысл жизни, если честно. Что с ней без меня будет? Других родственников мы видим лишь на праздниках и днях рождения. А Эбби этим заниматься не будет. Я тревожусь за бабулю…       — Я так же тревожусь об отце. Он пришёл в себя, можно сказать, только недавно, два-три года назад, мы многое пережили, но мне так страшно иногда подумать о том, что с ним может стать без меня… Я уже так привыкла заботиться о нём.       — У-у-ух, родители… — Джаспер тоже не оставался в стороне. — У меня они что есть, что их нет. Вернее… Ах, как правильней сказать? Мама, как какой-то призрак, а мой отец как будто с самого моего рождения наседает надо мной — «Ты обязан быть лучшим из лучших бегунов, Джаспер! А не то не избежать тебе позора! Ты же мой сын!». Я большую часть осознанной жизни так боялся оплошать перед ним… А сейчас я понимаю, что весь этот бред только кружит мне голову. Хочется свободы и ставить свои цели, а не выполнять чужие навязанные!       — Бесспорно, — Даррел согласно пожал плечами. — Кажется, нам нужно немного передохнуть от всего этого барахла. Ланч?       — Почему бы и нет? — Джасперу понравилась эта идея, и разместившись поудобней, спиной припав к стене, достал ранее данное ему бабулей Софи большое алое яблоко. — Джи, будешь? — спросил он подругу, однако та отказалась, — Ну как хочешь, — и попытался разделись яблоко пополам, впившись большими пальцами в углубление с веточкой, но у него ничего не получилось. — Вот блин!       Даррел молча, с лёгкой улыбкой, протянул к нему руку, и Джаспер вопросительно отдал ему яблоко. Он едва сделал пару усилий, как разломил его на две дольки. Джаспер пришёл в ошеломление, но по виду был доволен.       — Ой, ну спасибо, — он улыбнулся и принял дольки назад, когда же Даррел доставал печенье, которым угощала его миссис Рэдклифф и то, что пекла его бабуля.       — Боже мой, что я вспомнил! — Джаспер несильно плюнул кусочком яблока, которое только что надкусил, и подорвался, сидя на месте. — Мы тут всё про мам, про мам! Я хотел самой жестью поделиться… Вы не против?       — Нет, конечно, что за вопрос? — отозвался Даррел.       — Мы не можем быть против. Круг обмена должен быть либо замкнут, либо продолжаться, — несколько заговорщицки проговорила Джинкс и подтолкнула Джаспера к расскажу.       — Ой, отлично. Только не жуй, — Джаспер сказал это и тут же ткнул носом в Даррела.       — Э… ладно, — однако, его это остановило только на мгновение.       — В общем, — Джаспер сделал паузу, Джинкс в ожидании навострила уши, а Даррел продолжил есть, — У отца женщина на стороне.       — Пфу! Что?! — Даррел невольно плюнул и поперхнулся печеньем.       — Я же сказал не жуй!       — Попей, — Джинкс предложила Даррелу небольшой термос, который носила в боковом кармане своей сумки. В том был заварен какой-то очень замысловатый травяной чай, ещё и подслащённый мёдом, как она любит. Даррел без замедлений принял питьё и поблагодарил её. — В самом деле? — И Джинкс вновь обратилась к Джасперу — её взгляд стал более взыскательным, даже немного скорбящим и сочувствующим.       — Я тоже сначала не поверил. А потом походил с этой мыслью пару дней и поверил… — Джаспер сначала казался лёгким и каким-то даже насмешливым, но довольно быстро менялся и становился задумчивым и напряжённым.       — Охренеть, ты серьёзно? — Даррел наконец прочистил горло и смог говорить. — Как ты узнал?       — Самым непримечательным образом, — с какой-то грустной очевидностью и возмущением в голосе заговорил Джаспер. — Сначала отца просто стало меньше дома — всякие задержки на работе, встречи, не встречи. И я же бываю в его комплексе, мне некуда деться, и там с недавних пор работает новая тренерша — прошлая мадам уехала, и где-то чуть меньше двух месяцев её место занимает миссис… или она мисс… в общем, её зовут Тенда. — Джаспер объяснился и от неуюта стал почёсывать свои ноги в районе икр — так в нём легко можно было разглядеть волнение.       — А-а-а, я же её видел! У неё чёрные длинные волосы, она заплетает их в конский хвост, — отозвался Даррел, когда в его голове всплыла картинка высокой и хорошо сложенной женщины, которую он видел пару раз с Джаспером.       — Да-да-да, она! — Джаспер подтвердил.       — Как ты это всё-таки понял? Задержки на работе могут быть обычными задержками на работе, — Джинкс выказала скепсис и скрестила руки на груди, но Джаспер пылко поспешил развеять её сомнения.       — Да в том-то и дело, что если бы это были просто задержки. Обычно у папы всё по часам, он не любит каких-то отлагательств. Раньше мы вместе возвращались домой, а в последнее время стал уходить один. Сначала мне это нравилось, конечно, но потом я обратил внимание на его поведение. Вы же знаете, какой он! Он слишком деловой и строгий, даже когда общается с нами или с родственниками. С мамой он даже не так часто был ласковым и улыбчивым, а тут улыбается этой Тенде, бодро разговаривает с ней и даже уже с какой-то меньшей тщательностью следит за тем, как я занимаюсь. — Джаспер во время своего рассказа активно и импульсивно жестикулирует, выражая всё своё негодование. — Может, это я дурак, но чутьё моё говорит, что он изменяет…       Даррел видел мисс Тенду, когда заходил за другом в спортивный комплекс — это, к слову, было ещё одним подтверждением его слов о том, что отец Джаспера стал менее участлив, чем раньше, потому как подобное стало для них обоих в новинку. — Она, вроде, нормальная, улыбчивая такая. Она вербовала меня начать ходить с тобой к вам на тренировки. Но я не думал, что мистер Рэдклифф… с ней… мэ, — в конце Даррел невольно наморщил нос, будто бы почувствовал зловоние.       — Ну-у-у, я был бы не против, если бы ты стал ходить со мной в спортивный комплекс, — Джаспер вдруг хитро улыбнулся и прищурился, но довольно быстро вернулся к своей досаде, — но сейчас, пожалуй, даже я не хочу туда ходить из-за того, что происходит.       — Н-да… — коротко заключил Даррел.       — И я теперь даже не знаю, что делать. С папой у меня и так отношения не очень, противно от него жесть, а тут, если я расскажу маме, что будет…       — Не делай этого, — Джинкс довольно твёрдо отрезала. — Если ты расскажешь об этом маме, или кому-то из родственников, тебя могут сделать главным виноватым, — она говорила это уверенно, будто бы иного и быть не может. И эти слова тревожно подействовали на Джаспера.       — Ты права, наверное… Если я расскажу маме, и она начнёт сердиться на меня, и родители разведутся, Майкл мне спасибо не скажет. И никто мне спасибо не скажет.       — Я бы рассказал на твоём месте, — поделился Даррел. — Твоя мама умная женщина, она поймёт, что ты это не со зла или ещё что. Ну, а Майклу придётся взрослеть. Если твой мир рушится, то что будет с ним, — он размышлял, и закончил всё тем, что ещё раз надкусил сладкое хэллоуинское печенье.       — Вот именно, что мама умная! — всплеснул Джаспер. — Эта Тенда, конечно, не тупая, но зачем папе кто-то ещё, если у него есть жена? Это так подло, мама столько делает в этом своём ресторане, потом приходит домой и для нас ещё старается, а он с какой-то тренершей крутится! — Он в самом деле начинал злиться.       — Джасп!       Даррел с Джинкс перестали сидеть в стороне и поднялись. Они окружили друга и подняли его с короба.       — Всё, выбрось это из головы! — строго приказала Джинкс. — Твои родители — взрослые люди, и пусть они разбираются сами, — она была очень серьёзна, посмотрела Джасперу прямо в глаза, и он почувствовал себя бедным щеночком, когда понял, что в самом деле здесь бессилен.       — Пусть всё идёт тем чередом, каким идёт. Твой отец, конечно, не подарок, но зато ты можешь начать чаще общаться с мамой, а? — Даррел пустил нотку позитива в их разговор. — Наши с Джинкс родители в разводе, я своих вообще почти не вижу. Это не круто, конечно… — Даррел было начал что-то задушевное, но на половине пути понял, что получается какой-то мрак.       — Но несмотря на то, какие сложности и сюрпризы нам может выкинуть жизнь, важно оставаться верным себе, — Джинкс подхватила мысль Даррела и развила его в новом русле. — Мы с отцом справлялись, как могли и сейчас чувствуем себя хорошо. И даже если брак твоих родителей развалится, это всё ещё останется их проблемой. Будь с братом, поддержи мать. А мы поддержим тебя, — она улыбнулась, и Джаспер печально улыбнулся им в ответ, от внезапной вспыхнувшей радости и надежды.       — Идите сюда! — проговорил Даррел и притянул обоих к себе, заключая их в очень крепкие дружеские объятия.       Джаспер запыхтел, но приобнял друга рукой за плечо, а Джинкс засмеялась и стала откидывать голову, чтобы парни не сшибли её шляпу.       — Вот так и надо! — радостно добавил Даррел и прижал друзей так, что оторвал их ноги от пола.       — Ух! Да!.. — вывалилось из Джаспера. — Только не удави нас!       Даррел быстро опустил их.       — Ну всё, отдохнули? — осведомилась Джинкс. — Время заканчивать нашу работу.       — Так точно! — отозвались парни и снова разбрелись по чердаку.

☆☆☆

      В конечном итоге время стало малость поджимать, и Джинкс приняла решение, что на данном этапе они заберут только то, что подходит в первую очередь, а уже в другой раз то, что уйдёт на переработку и запчасти, а может, и в дорогой винтаж. Она не стала тщательно пересматривать, что собрали парни — она, всё же, пошутила о том, что если они плохо справятся, перестанет звать их в гости. Они и без того были молодцами, и как-то давить на них у неё желания не было.       Джаспер понёс игрушки и найденные на первом этаже зеркальца, салфетки, жирандоли и прочее; Даррел стал тащить самое тяжёлое, среди чего были книги, пластинки и что-то ещё; а Джинкс понесла самое ценное — украшения. Посетить задний двор тоже решили позже.       Они довольно быстро заполнили багажник и заднее сидение автомобиля, оставив только место для Даррела, который вновь собирался ехать сзади. Ребята самую малость даже торопились, потому как им не терпелось уехать и закончить с этим делом.       Перед тем, как отчалить, Джинкс закрыла все ранее распахнутые окна и двери, после чего заперла дом и стала заводиться. Вечер превратился в ночь, в закоптившееся небо и затерянные где-то там звёзды, а им предстояло ещё ехать назад и выгружать всё в Save-Stuff. Отъезжая, они наблюдали, как одинокий дом становится только печальнее, будто бы скоротечность визита гостей его серьёзно расстроила.       В городе друзья были уже в девять с лишним вечера, но от приваливших часов народу на улицах не убавилось — шёл только самый разгар Хэллоуина! Детей было не просто много — некоторые улицы были даже перекрыты, чтобы никто не мог проехать по ним. Где-то по жилым улицам сейчас наверняка прогуливался Дэниел со своей сестрёнкой, и эта мысль вызвала потепление на душе Джинкс. И проезжая площадь, можно было самым наглядным образом увидеть, как к той перекрыли движение, дабы дать возможность детям и молодёжи спокойно прогуливаться по её дорогам. На площади развернулся целый фестиваль, однако, Джаспер, Джинкс и Даррел проезжали мимо, прямиком к Save-Stuff.       Подъезд к зданию барахолки выходил на освещённую и яркую бульварную улицу, потому ребятам потребовалось подъехать к чёрному входу. Благо, что это было доступно, и наконец можно было покинуть транспорт.       Джинкс выбралась из машины и поторопилась открыть дверь в магазин, пока парни вытаскивали содержимое багажника и салона. Она быстренько зажгла тусклый свет в подсобке и стала помогать друзьям относить будущий товар туда, где всё останется до нового дня, когда настанет время приводить вещи в порядок. Они не стали заморачиваться над сортировкой — было важно, чтобы новое наглядно отделялось от старого, потому коробки стояли чуть ли не в самом центре подсобки. А вот ценные украшения Джинкс принялась прятать — в дальний угол, откуда достанет их только для мистера Буга.       — Фух, это в самом деле всё? — Джаспер выдохнул и утёр лоб.       Парни были значительно вымотаны, в них довольно быстро различалось желание поставить жирную точку в сегодняшней работе.       — Да, мальчики, мы закончили, — заключила Джинкс, и сама была рада наконец огласить это.       — Ура-а-а-! — устало протянул Даррел, после чего бездумно пригладил волосы на своей голове.       Джинкс оставила ключи от автомобиля под полочкой на столе помещения Save-Stuff, после чего вывела парней наружу и закрыла магазин, на этот раз на всю ночь, со знанием, что ровно до послезавтра не увидит его.       С площади доносились крики радости и вопли восторга — люди веселились, и наконец наша троица могла не находиться в стороне, а принять самое прямое участие в веселье кануна дня всех святых. Джаспер поспешил натянуть на лицо свою зловещую дьявольскую маску, и сегодняшним вечером он до последнего не будет снимать её. Джинкс привязала маску на пояс, а Даррел поднял её на затылок. Со стороны они выглядели, как нужно — трое героев, выбравшийся в наш мир из Кошмара перед Рождеством, — и на площади они наконец почувствовали, что день перетёк в самое верное русло.       В Джаспере пробудился задор и веселье, и он начал скакать вокруг друзей. Обычно, в это время он больше утомляется, потому как уже готовится ко сну, но сегодня не обычный день, так что усталости не было места этим вечером!       Они проходили площадь, встречали знакомых и обменивались приятностями по поводу своих нарядов и образов. Джинкс встретила одногруппницу, которая была умотана, как мумия, Джаспер с Даррелом повстречали кое-каких одноклассников и их братьев, и сестёр. В целом, знакомых здесь сыскать было, как раз плюнуть. Но не было среди них Кристи Филвс и Калеба Прентона с остальными подпевалами. В прочем, это было только в радость.       — Джи, а мы куда-нибудь пойдём? — с некоторым намёком спрашивал Джаспер, когда они почти обошли всю площадь. Они почти всё время бездумно разгуливали, выгоняя старый дом из мыслей и заполняя их глупостями и пустячными беседами.       — Хм… — Джинкс задумчиво протянула, будто бы не знала однозначного ответа. — Ну даже не знаю. Может, оставить вас и пойти домой? А-то вечер слишком насыщенный. — Она изобразила усталость и отстранение, что в парнях вызвало бурную реакцию.       — Ну Джинкс! — в один голос протянули они, как огорчённые коты, и сделались очень жалостливыми. Джаспера, правда, за маской не было видно, но голос так же выдавал его детское негодование.       — Ах, так уж и быть! — проговорила Джинкс и снисходительно взмахнула рукой, если бы играла в какой-то сценке благоволящую принцессу. — Только давайте возьмём в ларёчке яблоки в карамели? Отец их очень любит.       — Ха-ха, не только твой отец! — вдруг подсказал Даррел и так же намерился взять для себя яблок в карамели.

☆☆☆

      Следующие минут тридцать ушли на путь до многоквартирного здания, жилища Джинкс. Даже во дворе перед подъездами кружились дети, выбегали и забегали назад, с полученными сладостями или только с целью получить их. В такой праздник тишина в подъезде была редкой и даже очень неестественной. Малышня и подростки бодро перебегали от одной квартиры к другой вплоть до одиннадцати вечера — после этого времени гул всегда постепенно утихал. Чаще всего это были соседские дети — с других районов до этажек почти никто не доходил. А зачем, если в жилых районах много других домов? Многоэтажный дом подходит только тем, кто в нём живёт и знает, к кому идти.       Окошко на третьем этаже, где располагается кухня, горит жёлтым светом, как и многие другие квартиры — где-то горит яркая гирлянда, где-то в полнейшем мраке можно угадать даже свечи. Это кухня Чейснеров, в окне которой открыта форточка на проветривание. Джинкс замечает это, прежде чем войти в подъезд, и решает, что отец курит, сидя под окном.       — ИИИ! — на лестничной клетке начинают пищать ребятишки, когда Джаспер, Джинкс и Даррел поднимаются на третий этаж.       — Джинни, как красиво! — замечает маленькая девочка этажом ниже, тоже одетая в красивую и милую ведьмочку, со звёздочками на фиолетовом колпаке и плащике.       Джинкс скромно и благодарственно кивает ей, не совсем зная, как отвечать на детское восхищение, но в душе радуясь.       — Дай маску померить! — просит у Джаспера какой-то мальчишка.       А Джаспер, до сих пор так ни разу и не снявший её, твёрдо отвечает: «Нет», после чего начинает громко и весело хохотать и убегает дальше по лестничной клетке, оставляя мальчишку в пиратской шляпе приятно поражённым. Даррел предлагает ему померить свою, говоря, что он будет отличным пиратом скелетом, и тот улыбается ему.       Добравшись почти с боем до третьего этажа, Джинкс наконец впускает друзей в квартиру. В прихожей началось копошение, потребовалось стянуть куртки, чтобы в тепле квартиры не спариться. На тихий галдёж к ним вышел мистер Чейснер — как обычно спокойный, как будто немного сонный.       — О-о-ох, вечер, ребята, — с лёгкой дружелюбной улыбкой протягивает он, когда видит приведённых дочерью друзей.       — С Хэллоуином, мистер Клайд! — в один голос произносят Джаспер с Даррелом, поднимаясь от своей обуви, чтобы поприветствовать отца Джин.       — Что-то вы сегодня поздно, — подмечает мистер Чейснер и здоровается за руку с парнями.       Джинкс приветственно целует отца в щёку. По их нахождению рядом друг с другом, можно было легко проследить схожести в их внешности — дочь очень была похожа на отца, особенно заметно выделялись их глубоко посаженные глаза и тёмные мешки под глазами. У Джинкс хоть и был макияж, но глаза их были, как капля воды. Да и мистер Клайд был такой же курчавый, как и она, разве что более растрёпанным и с лёгкой щетиной на лице.       — Просто у нас была насыщенная прогулка, — многозначительно проговорила Джинкс, с некоторой хитринкой поглядывая на парней, которые прекрасно поняли её, но не проронили по этому поводу ни слова.       Она довольно быстро достала из сумки бумажный пакетик с яблоками в карамели и протянула отцу. — Это тебе, пап. С Хэллоуином.       — Ах, а я думаю, чего не хватает. Спасибо, Джинни, — довольно проговорил мистер Чейснер и поблагодарил дочь. А Джинкс только улыбнулась ему и стала уходить.       Пожалуй, на этом моменте все ощутили, что наконец можно выдохнуть и полностью расслабиться. Джаспер стянул маску с запотевшего лица, Даррел наконец избавился от неудобной обуви, а Джинкс стянула шляпу. Парни последовали за ней на кухоньку.       — Вы голодные? — поинтересовалась Джинкс, прежде чем поставить чайник на плиту.       Джаспер довольно быстро отозвался, что нет, да и Даррел остался в стороне от позднего ужина. Но вот от чая и горячего шоколада они не отказались. Чай в термосе Джинкс к этому моменту уже закончила, потому она вымыла сосуд и оставила его сушиться на кухне. Друзья довольно быстро переместились с горячими напитками в гостиную, где можно было присесть на диван и раскинуть ноги — в особенности Даррел, у которого те самую малость устали от тесной обуви.       Гостиная была чудесно украшена Джин ещё в начале месяца — вместо того, чтобы сидеть при обычном лампочном свете, друзья включили рыжую гирлянду с тыквами; хозяйка вынесла из своей комнаты ароматизированные свечи, пахнущие мёдом и карамелью.       Свечи Джинкс очень любит, и таких вещей у неё навалом. Сама её комната напоминала какую-то чудесную лавку, полную амулетами, природными украшениями из шишек и сухоцветов, икебан, различных саше́; у неё было много красивых подсвечников, и даже были более новые жирандоли, на подобии тех, что они нашли в старом доме; у Джинс было много старых и не очень плюшевых игрушек и кукол, которых было так много, что некоторые встречались даже по дому, и прямо сейчас мирно сидели в гостиной.       Из её комнаты вышла бы барахолка не хуже Save-Stuff, только вот свои пожитки она не назвала бы барахлом — всё лежало на своих местах, и не складывалось впечатления, что в этой комнате царит бардак. Нет, просто не нашлось бы пустого и не задействованного угла в личном месте того, кто очень близок к природе и мистике. А вот последнее Джинкс просто обожала. Потому неподготовленный у неё в гостях, увидев в её комнате отбеленные черепки птиц или парнокопытного, пришёл бы в ужас. Но зато её комната готова к Хэллоуину каждый день и каждую ночь.       Находясь в этой украшенной гостиной, в дружеской непринуждённой атмосфере, ребята чувствовали себя в порядке. В эти минуты они могут забыть проблемы, которые таскают с собой каждый день, нагоняющие такую тяжёлую экзистенциальную тревогу. Джинкс уже не раз столкнулась с ней, она старше и имеет больше опыта; парни же только взрослели, и пусть успели многое понять о жизни, важные ступени взросления их ещё только ожидают. Сейчас же их троих ждал только мирный вечер Хэллоуина, малое развлечение, которое может зарядить новой жизненной энергией на некоторое время.       Кажется, встречи с друзьями и праздники и были созданы для того, чтобы приходить в чувства и делиться друг с другом самым важным, иногда и не очень. Здорово, когда есть люди, которые готовы принять тебя и в радости, и в грусти. Напоить горячим шоколадом, принести настольные игры или найти классное место для развлечения.       — Эй, Джин, — Джаспер обратился к подруге. — Мы будем как-то запечатлевать наш праздник? — вдруг выговорил он.       — А ты хочешь? — ответила она ему.       — Э… ну да. Надо же, чтобы фото было или что-то!       — Да, я согласен с Джаспером, это же клёво! У нас и образы лаконичные, представь только фото втроём, — Даррел поддержал идею друга, и Джинкс задумалась.       — Секунду. — Она понялась с дивана и ушла в свою спальню. Парни ждали её не долго. Джинкс принесла с собой коричневый потёртый полароид, и показала его. — Мы можем сделать фото с помощью этого, — она легонько улыбнулась, заметно воодушевлённая этой идеей не менее друзей.       Те, в свою очередь, восхищённо завыли и заокали.       — О-о-о, то, что надо!       Ребята сразу же начали придумывать идеи для красивых фото — или хотя бы для забавных. Мальчики предлагали кривляния на манер героев из мульта, Джинкс предлагала что-то более продуманное и композиционное. Джаспер довольно быстро стал хватать красные яблоки и позировать с ними; Даррел чувствовал себя несколько скованно и был не так пёстр или креативен для поз. Некоторые фото получились глупыми, просто дурашливыми. Были и смазанные фотографии, которые были по-своему хороши.       — Нам нужно общее фото, — с намерением предложила Джинкс, и ребята воодушевились вновь.       — Точно! — согласился Джаспер.       — А кто нас будет фотографировать? — уточнил Даррел.       — Догадайтесь, — сказала Джинкс и ушла в кухню.       А когда вернулась, за ней не спеша вышел отец. Долго гадать парням не пришлось.       Джинкс довольно быстро скомандовала парнями и рассадила их на диване — оба сели по бокам, Джинкс оказалась в центре.       — Как щёлкать, Джинни? — мистер Чейснер ветрел в руках полароид, но всё никак не мог разобраться в том, как он работает.       — Пап, ты мне его дарил, как ты можешь не знать? — вздохнула Джинкс.       — Ох, ты думаешь, я помню, как им пользоваться, детка? — Клайд по-доброму усмехнулся, но подождал, когда дочь даст ему указания.       Друзья устроились на диване, надели маски, расположились так, чтобы было видно образ в целом, и полароид щёлкнул.       Сидящие Джаспер, Джинкс и Даррел внимательно смотрели в кадр и складывалось ощущение, что сами Шито, Крыто и Корыто сбежали из города Хэллоуин, чтобы кошмарить народ.