Лепестки

      На тонких губах Юкио появилась натянутая улыбка.       — Прости, мы не можем быть вместе.       Фраза, произнесённая сотни тысяч раз разными устами, банальная настолько, что стала обыденностью, больно впивается куда-то под левую ключицу, вклиниваясь между рёбер. Рин вздохнул; это было ожидаемо.       — Конечно, Юкио. Ты уж прости, глупости тут всякие говорю, — неловко почесав затылок, он широко улыбнулся. Не могут и не могут, какая разница? Даже если в душе кошки скребут.       Наверное любовь между мужчинами считается чем-то более грешным, чем быть каким-то там демоном. Возможно любить брата чуть больше нормального, — совсем немного, какие-то жалкие проценты! — будет неприкосновенным табу, против которого даже Рин не пойдёт.       Юкио только качает головой; брат такой придурок, честное слово.       И, вроде бы, всё в порядке с тех пор: жизнь не перевернулась с ног на голову, время идёт своим потоком, лишь неловкость в воздухе, и та лишь от незнания, что делать дальше. Даже задания им выдают стабильно, без задержек и экстренных ситуаций.       Юкио понятия не имел, чем обернётся один чёртов вызов. Тем более не знал, что напряжённый Рин это тревожный звоночек. А затем синее пламя и кофта брата; кровь заливала глаза и Юкио больно бьётся спиной о камни.       Рин — идиот. Придурок, дуралей, кретин. Потухший и ненормально холодный.       Рин Окумура погиб при исполнении служебного долга.       Всё верно, вместе им не быть. У Юкио в груди что-то с треском обломалось.