part 12
27 апреля 2025 г., 21:42
Солнечные лучики били в окно после слабенького дождя. Дженни открыла дверцу шкафа, взору предстали несколько идеально выглаженных пиджаков.
— Тебе какой? - спрашивает, пока Тэхен зачесывает себе шевелюру. С тех пор, как он смирился с концом своей карьеры, жизнь будто стала спокойней. Он начал помогать отцу и братьям в компании, как ни как, должное образование у него есть.
Как оказалось, даже Дженни будто смирилась. Они с Тэ меньше спорили, ругались. Всё утихомирилось.
— Черный,- коротко отзывается, направляясь в сторону жены.
— Какой именно? - цокнула. Их в этом шкафу несколько.
— Да какая разница? - подходит, легонько отодвигает Дженн и достает пиджак.
— Я херею с тебя, Тэхён, - он взял первый попавшийся пиджак, одел, и выглядел уже как король… Ну ваще.
— Мда, не всем конечно суждено и в мешке из под картошки выглядеть сногсшибательно, - хмыкает, и вновь подходит к зеркалу. Дженни закатывает глаза, и идет к кровати.
— Мне бы твою самооценку. Ладно уж, я немного посплю,- укрывается одеялом и закрывает глаза.
— Когда пройдет эта твоя пожизненная спячка?- усмехается. — Ладно, я пошел.
— Угу. Удачи на работе,- растягивает девушка, погружаясь в сон.
***
Миён и Чонгук наконец просыпаются в своей квартире. Кажется, с тех пор, как Джису ушла из особняка, Сокджину стало плевать, кто где находится. Именно поэтому, эти двоя перебрались обратно в свое жилище.
— Я вообще не одобряю это,- нажимая на кнопочку кофе машинки, обращается Чонгук к Миён. — Нас буквально несколько часов в доме не было, эти взяли, всё угробили.
— Мда уж. Но мне только одно интересно. Почему Лалиса так ненавидит Джису? - мужчина взял чашечку кофе и поставил прямо перед Миён. Сегодня у них на завтрак блины и кофе. Как всегда, приготовленная Чонгуком еда не может быть невкусной, Миён в процессе готовки умяла парочку прямо из-под носа Чона.
— Кажется, никому не понять причину их взаимной ненависти. Но только, не понимаю, как брат мог позволить ей уйти. И даже, если предположить, что Джису виновата, как он может отпустить её,- девушка кивает, откусывая блин. — Кажется, она сейчас у родителей, малышка Суджин ведь тоже там оставалась все это время. Нуна и трубки не берет, наверное, не хочет иметь с нами ничего общего после такого…
— Если честно, я тоже могу её понять. Если бы человек, с которым я бок о бок прожила столько лет отказался бы от меня, я бы и видеть бы его не желала,- кивает, и сразу отвлекается. — Боже мой, что за вкуснотища. Здоровья твоим рукам, Господин Чон,- девушка откусывает ещё. Это действительно очень вкусно. Мужчина лишь улыбается, наблюдая за тем, как Миён аппетитно ест.
— Тебе сегодня нужно хорошенько поесть. Презентация книги через полтора часа. Подвезу тебя. Как раз надо было занести маме кое-что.
— Идёт, - соглашается, отпив немного кофе. — Как же я хочу, чтобы все прошло хорошо.
— Всё пройдет хорошо. Я уверен, что по другому и быть не может,- поддержка Чонгука действительно много значит для Миён. Тем более в нынешнем положении, когда она считает себя безответно влюбленной девочкой. Это довольно хорошо тешит влюбленную душу. — Как насчет того, чтобы я привез нам вечером курочку с соджу?* Отметим твой успех.
(Соджу - традиционный корейский алкогольный напиток).
— Ты так уверен, что я добьюсь успеха с этим произведением. Спасибо, Чонгук, я чувствую себя увереннее,- благодарит, а позже кивает. — Да, конечно. Отличная идея. Давненько я не ела жареной курочки. И соджу будто уже целую вечность не пила.
— Ну тогда решено, - Гук наконец тоже приступил к трапезе.
***
Уже почти неделю, Джису находилась в родительском доме. Вместе с мамой и Чонвоном. Дом не уступал дому Чонов в своей роскоши и площади. Конгломерат Кимов, как ни как, тоже являлся одним из крупнейших в Республике Корея.
Господин и Госпожа Ким души друг в друге не чаяли, пока один из них не покинул этот мир. Трое детей - плод их любви. Но, в отличии от родителей, дети, кажется совсем не были счастливы.
Чонсон умер. Чонвон вынужден разбираться со всем сам, как новый босс конгломерата. А Джису вообще подумывает о разводе.
Двое старших братьев обучались, как подобает наследникам бизнеса отца. Джису же - самая младшая, единственная дочь и любимица отца. Господин Ким дал ей выбор. И она выбрала. Закончила СНУ с получением высшего юридического образования. Проработала три года в прокуратуре и стала прокурором. Неожиданно быстро. Впрочем, на должности проработала всего около года.
Но прокуратура Республики Корея действительно нуждалась в ней и позже, просила не покидать пост, и вернуться после того, как она будет готова. Она была незаменимым сотрудником. Действительно удачным лидером. В одиночку раскрыла несколько крупнейших уголовных дел.
А теперь эта женщина страдает из-за мужика. «Соберись тряпка» произносила это как мантру. И ведь ей действительно было тяжело. После стольки обвинений в ее адрес. Была бы она сейчас все еще на своей должности, она бы не оставила все это в покое. Засадила бы Манобан за решетку. Но сейчас, подавать на неё бесполезно. Чоны в любом случае, благодаря деньгам и связям замяли бы дело.
Мать Джису - Госпожа Ким Сонджа, узнав о том, что происходит в семейной жизни дочери, окончательно пала духом. Смерть мужа и сына легла камнем на сердце, а теперь она каждый день видит свое несчастное дитя. Су держится молодцом в присутствии брата и матери. Скрывает свои настоящие эмоции. Госпожа Ким заметила в ней этот талант ещё в детстве. И это пригодилось Джису на работе. Там она всегда была серьезной, строгой, говорила лишь по делу, но стоило ей оказаться за стенами прокуратуры - она будто становилась своей противоположностью. Семья - вот слабость Джису. Из-за близких своих людей она становится ранимой, эмоциональной, слабой…
Стук в дверь разбудил Джису. Она поворачивается с живота на бок, а потом и вовсе принимает сидячее положение. С трудом. Она не спала почти целую ночь. Суджин была очень беспокойной и капризной, плакала. Никто не мог понять, что произошло. Дошло до того, что Чонвон хотел вызывать врача. Но в итоге, дотронувшись до лба малышки губами, юная женщина поняла, что у неё жар. К утру, малышка уже спокойно спала. Температура пока стабильная, не очень высокая.
— Входите,- громче сказала, заправляя пряди волос за ухо.
— Доброе утро,- Чонвон. Брат подошёл ближе к кровати, взгляд опустился на племянницу. — Как она? Жар есть? Может, стоит сходить за какими-нибудь лекарствами? - Джи улыбается и мотает головой.
— Она успокоилась, спит беспробудно, видимо устала за эту ужасную ночь. Всё нормально. Все нужные лекарства у меня есть.
— Хорошо, - улыбается. Ему намного спокойнее, когда он знает, что с его семьей все хорошо. — Но если что-нибудь понадобится - звони, ладно? - кивает. — Тогда я пойду на работу,- делает паузу, и почему-то улыбка спадает с лица. Серьезно смотрит на сестру. И Джису знает, почему. — Твой муж знает?
— Знает,- что бы не происходило между супругами, Джису считала, что ни один из них не вправе ограничивать другого в отношении ребенка. Когда вечером он позвонил, чтобы узнать о том, все ли в порядке с дочерью, она рассказала. Сокджин обещал, что приедет после работы. Джису ждала…
— Айщ, поверить не могу. Он серьезно ставит работу выше своего ребенка? - на что та лишь осуждающе цокнула.
— Ты же знаешь, что это не так. Просто… - и вот в этот момент все пошло не так. Потому что женщина не знала, что сказать. — Просто…- и все. Она не знала, как его оправдать…
— Послушай, ты думала о том, что будет дальше? Ну, у вас с ним,- Чонвон садится рядом с сестрой. — И даже если вы действительно разведётесь, что тогда насчет Суджин?
— Я совсем не хочу думать об этом сейчас, Оппа. Пожалуйста, не заставляй меня расстраиваться.
***
— Я благодарю Вас всех, ребята. За то, что читаете и поддерживаете. Я надеюсь, что эта книга действительно понравится вам, - под радостные визги фанатов, Чон Миён покинула помещение.
Ну вот и всё. Отмучилась. До сих пор, Ён считает, что не стоило издавать эту книгу. По крайней мере, сейчас. Ужасное предчувствие до сих пор не покидало ее.
Но стоило ей перешагнуть кабинет Йеджи, как та накинулась на неё…
— Поздравляю, моя дорогая Миён,- оставляет чмок на щеке подруги.
— Уф, чуть ли не задушила меня,- хохотнула, обняв а ответ, прошла вглубь кабинета, чтобы забрать свою сумочку и пальто. Не смотря на апрель, погода была обманчива и непредсказуема.
— Пусть и это произведение станет таким же удачным, как твои прошлые, Миёнаа,- улыбается Намджун, параллельно перебирая какие-то бумажки на столе своей девушки.
— Спасибо огромное, Намджун. Я бы осталась выпить с вами, но появились планы на вечер,- накидывает пальто, берет сумочку, и… Экземпляр книги. Она достала его первым, как только произошел завоз копий. Для него. Для Чонгука. Она не забыла, что обещала ему книгу. В порыве воспоминаний, девушка не замечает, как на лице появляется легкая улыбка.
— А эти планы случайно не с Чон Чонгуком связаны?- решила смутить Йеджи.
— Что за чепуха,- фыркнула Миён. — Я же сказала, у нас исключительно деловые отношения,- хотя кого она обманывала… То, что она к нему испытывала отнюдь не являлось чем-то деловым или дружеским…
— Угу,- как-то подозрительно улыбнулась подруга. — Ну ладно. Иди-иди уже.
— Пока, ребята. Хорошего вам вечера,- на последок бросила Миён, перед тем как уйти.
Выходит из помещения и всеми легкими втягивает свежий воздух. Так хорошо… Прикрывает глаза на несколько секунд, чтобы собраться с духом. Сегодня она очень устала.
Эту идиллию нарушает лишь сообщение, что пришло на телефон. Миён открывает ссылку от анонима… Легкая улыбка и остатки настроения тут же улетучиваются.
***
— Здравствуйте, мама,- Джин проходит в дом, и сразу же делает поклон в знак уважения.
— Здравствуй. Проходи, сынок,- сегодня тёща серьезней, чем обычно. Хотя, и не удивительно. После всего, что произошло, Чонвон и Госпожа Ким Сонджа, наверное, считают его конченным ублюдком. — Джису в своей комнате,- информирует и вновь исчезает на кухне.
Мужчина разувается, снимает пиджак и поднимается по лестнице в комнату жены. Но просто вот так зайти не решается. Сначала стучится. Услышав такое желанное «входите», он нерешительно дергает за ручку двери и проходит внутрь. Джису оборачивается. Какое-то время оба молчат, не зная, что сказать. Первой заговорила Джису: — Проходи, Джин.
Проходит около получаса, и вот, эта напряженная обстановка уже улетучилась. Мужчина держал на руках свою маленькую дочь, укутанную в белое одеялко. Малышка бодрствовала после кормления, поэтому смотрела своими довольно крупными глазками на папу. Изучающе рассматривала его лицо.
Она ещё совсем маленькая. Такая крошечная. Она заставляла забыть обо всем плохом. Увидев её впервые, ещё тогда Джин почувствовал это прекрасное чувство. Понял, что эта крошечная принцесса - его дочь. А он отныне - отец. В тот день он был счастлив. Ему казалось, будто нет ребенка красивее, чем его дочь. Малышка Суджин, с маленьким курносым носиком и нежными губками, выразительными глазками…
Джин гладит свободной рукой крохотную ручку малышки. Суджин неожиданно обхватывает его палец рукой. Это не могло не вызвать улыбку. Он подносит эту ручку к губам, оставляет поцелуй.
Скоро она снова уснет. В любом случае, он рад, что температура спала, и больше не поднимается.
Дверь тихонько открывается, Джису заходит в комнату. Она отошла на пару минут, принять свои лекарства. Женщина всегда была слаба здоровьем, с самого детства. С тех пор, как она пролежала в больнице с отравлением, она принимает лекарства. Давление то подскакивает, то падает, то появляется отдышка, то тревожность,головная боль… Целый букет побочек. А добавок ко всему, она больше не может кормить дочь грудью. Молоко пропало. Суджин с тех самых пор на искусственных смесях.
Манобан ей всю жизнь испортила… С каждым днем ненависть к ней росла с огромной силой.
— Спит? - Сокджин смотрит на дочь, которая уже успела сладенько уснуть. Хватка на его пальце ослабла, малышка расслабилась.
— Спит,- Джи проходит в комнату, к ним.
— Давай я возьму, - аккуратно забирает Суджин на свои руки и укладывает в кроватку, накрывает маленьким, как и сама дочь, одеялом. Сокджин наблюдает за этим процессом, и понимает, как же ему не хватает их. Хотя он прекрасно понимал, что в какой-то степени сам виноват… Но правда до сих пор не понятна. Хоть и сам он верил Лалисе. — Мама приготовила кимчи с рисом, и ещё у нас есть пибимпаб*… Поешь, если хочешь. Она не против твоей компании, - «дура» думает про себя. До сих пор беспокоится о том, поел ли он… (Пибимпаб-смесь риса с разными овощами)
— Джису, - и это не предвещало ничего хорошего. По тому, насколько серьезен он был, да ещё и проигнорировал её слова, она поняла, что возможно, сейчас они могут снова поругаться.
— Что, Сокджин? - пусть знает, что не только он умеет так. А он действительно почувствовал себя не в своей тарелке, когда услышал полное имя из уст супруги. Она обычно никогда его так не называла, или называла, когда обижалась или злилась на него.
— Что ты собираешься делать дальше? - она поднимает на него свой взгляд. Холодный взгляд.
— Это я должна спросить у тебя, что будет теперь? Сделаешь вид, будто ничего не было, и приведешь меня обратно в тот дом? - лучшая защита-нападение. Джису именно это и делала.
— Почему ты так категорична? Просто признай свою вину и извинись,- ну вот опять. Опять он напоминает ей о том, что не верит ей. Рана, которая и так не зажила, растеребилась ещё сильнее. Она тяжело сглатывает, глаза сверкают.
— Серьезно? После всего что сделала она, извиняться должна я? Джин, ты совсем меня не уважаешь, скажи? - пока что, она хорошо держалась. Даже голос не дрожал.
— Утихомирь свое самолюбие и извинись перед ней. Это не так уж и сложно,- мужчина начал злиться. Он и сам не осознавал, как своими словами делает ей больно…
Да как? Как он мог сказать нечто подобное? Ее просто штормит внутри. Она не может более сдерживать свой гнев и боль внутри. Она просто спокойно садится на кровать и говорит то, что пойдет во благо им обоим: — Иди, Джин. Иди, пока все не стало ещё хуже. Давай не будем…
— Джису,- настойчиво прозвучало. При одном лишь упоминании своего имени всю волю будто отбирают. — Я не собираюсь никуда уходить, пока мы не решим эту проблему, это тебе ясно? - она закрывает лицо руками, и вмиг, комната наполняется её жалобным плачем. Всё. Довел.
— Уходи! - кричит, отчего ребенок просыпается, но не плачет, в отличии от своей матери. — Уходи, я прошу тебя, уходи, не могу я… Я больше не могу тебя видеть, - руками нервно проходится по волосам, и смотрит на него с мольбой. Всё что угодно, лишь бы он сейчас ушел. Это слишком больно…
— Джису, я…- Джин стоит ошарашенный такой реакцией на его слова. Джису ещё никогда ТАК не плакала. Он чувствует себя чудовищем… Действительно. Действительно, он стал причиной этих слез, которые градом льются из самых любимых глаз, оставляя после себя мокрые дорожки. — Прости, я… - он даже слов не мог подобрать. Делает шаг навстречу, но она вытягивает руку, дав понять, чтобы он не смел приближаться. Постепенно она стихает. Теперь слышны только всхлипы.
Ну вот, опять голова разболелась… Она искренне не понимала, как он может все еще стоять тут. Медленно проводит рукой от лба до виска, и все еще не поднимая взгляд, тихо произносит: — Уходи, Джин. Всё, что ты хотел увидеть, ты увидел. Суджин в порядке. Езжай домой, твоя семья наверное заждалась тебя на ужин.
— Моя семья это ты, до сих пор не понимаешь?Ты думаешь, меня волнует этот ёбаный ужин, в то время как ты в таком состоянии? - теперь и он окончательно завелся. — Перестань себя мучить, ты же так доведешь себя. Я…- делает паузу, нервно вздыхает. — Я даже не знаю как тебе помочь, потому что ты не подпускаешь меня к себе.
— Мне не нужна помощь. Я в порядке,- она понимала, что ей в принципе, даже дурак бы не поверил, увидев в таком состоянии.
— Джису, не делай. Перестань изводить себя. Если с тобой случится…
— Я сказала, уходи,- перебивает, не желая более это слушать. Зачем он это делает? Притворяется, что ему не все равно. После того, как он, как и все, считал виновной ее, она не поверит ни единому его слову. — Если ты сейчас же не уйдешь, я позову брата,- пошла уже на крайние меры. Потому что это невыносимо. Казалось, если он хоть ещё секунду тут пробудет, то истерика вновь накатит. — И тогда ты потеряешь не только меня. Еще и лучшего друга.
— Ты говоришь так, будто хочешь развестись. Будто, мы больше никогда не будем вместе,- она ничего не отвечает. Потому что, надо быть честной. Она уже задумывалась о разводе. И не раз. Не дождавшись никакого ответа, он, стараясь не быть слишком грубым, произнес: — Хорошо. Я уйду. Но я сейчас делаю это только для того, чтобы ты успокоилась.
— Иди, - в тот момент, когда дверь за мужчиной закрывается, Джису больше не сдерживая себя, просто взяла подушку, и начала кричать в неё. Нервы на пределе. Никакие успокоительные не помогают. Кажется, скоро она сойдет с ума.
***
Дверь открывается, об этом оповещает двойной пик. Мужчина старается быть тихим. Разувается, снимает куртку, хочет пройти на кухню, но она первая предстает перед ним.
Чонгук всматривается в её печальные глаза. Она медленно подходит к нему, пару секунд задерживает взгляд на нём, а потом, он молча прижимает её к себе. Бережно гладит по спине, пока она справляется с подступающей истерикой. В квартире тишина. Слышны только её всхлипы.
Чону хочется спрятать её в своих объятиях, защитить от мира. Чтобы никогда больше на её глазах не появлялись слёзы. Потому что её чутье не подвело.
Обвинение в школьном буллинге. Такие обвинения, ложные или же правдивые, разрушили карьеры многих знаменитостей, певцов, актеров, ну или же писателей, как в случае Миён. Негативные сообщения с пожеланиями смерти приходили на телефон каждую минуту. Во всех новостях светился этот скандал. Каждый пост в соц. сетях с ее лицом… В конце концов она не выдержала и выключила телефон. Чонгук, как только узнал, пытался дозвониться, но тщетно. Именно поэтому.
— Я ничего не делала,- полушепотом сказала. — Я не виновата, Чонгук,- всхлип.
— Я знаю. Знаю, Миён,- проводя рукой по спине и волосам, шептал в ответ Чон.
И так продолжилось до тех пор, пока они и сами не поняли, как оказались на кухне. С разложенной на столе курочкой, парой рюмок и бутылками соджу.
Они пили в тишине. Вернее она. Чонгук обеспокоено наблюдал. По правде говоря, он все еще надеялся, что после этого ей станет лучше, а на утро она все забудет. Если бы… Миён чудовищно опустошала рюмку за рюмкой. А когда ее рука потянулась к третьей бутылке соджу, он перехватил алкоголь.
— Хватит. Тебе нельзя больше, - потянулась за другой бутылкой. — Нет, Миён!
— Чонгук…- жалобно шепчет. Щечки покраснели от количества выпивки, но она ни на грамм не подняла настроения. — Дай мне… Я хочу ещё,- он цокнул и встал с места, чтобы упрятать бутылки куда-нибудь повыше. Поставив их в верхний шкафчик, поворачивается, а тут перед ним Миён. — Отдай. Ты купил их для меня.
— Я не допущу того, чтобы тебе стало ещё хуже, ясно? - его хмурый взгляд разжигает в ней гнев.
— Ты уже допустил. Ты допустил,- тут же на глазах выступают слёзы. — Влюбил в себя, а теперь говоришь о том, что заботишься о том, чтобы мне не стало плохо? - он не знает, что сказать. Потому что не может поверить. «Нет. Она, должно быть, просто пьяна, и поэтому говорит что-то подобное». — Зачем ты это делаешь?!- кричит, нанося ему удары в грудь кулачками. — Это несправедливо! Несправедливо, Чонгук! Сначала предательство, потом безответная любовь, а теперь ещё и эти обвинения… Почему жизнь такая сложная, м? Почему все делают мне больно? Я больше не хочу так! Я…- в один момент она резко замолкает, закрывает рот ладошкой. Чонгук понял. Перепила.
Тащит её в ванную. Всё содержимое её организма вырывается наружу. После этого, она смотрит на Чона щенячьими, блестящими от слез глазками:
— И даже это проклятое соджу отказалось от меня,- и на последнем слове она вновь заплакала. Чонгук без слов повел её к раковине. Намочил лицо водой. Потом, она дрожащей рукой потянулась к воде, прополоскала рот несколько раз. Смотрела таким уставшим взглядом.
Опять уткнулась в рубашку Чона, но на этот раз не плакала. Через несколько минут, когда мужчина ослабил хватку на её талии, и она чуть ли не упала, он понял. Спит.
Он взял её на руки и понес в спальню. Аккуратно положил на кровать, накрыл одеялом. Но, когда пришло время уходить, он остановился. Смотрел на то, как она спит.
Когда спишь, все проблемы забываются, верно? Она устала. Очень устала. Чонгук просто не понимал, почему это случилось именно с Миён? Опять, скандалы, связанные с его семьей. Неужели, опять началось? Кто это все делает? Кому что нужно от их семьи?
А главное… То, что он услышал от девушки, никак не покидало его мысли… Неужели, их чувства правда взаимны, а они, как двое дурачков, скрывают их друг от друга, даже не надеясь о взаимности чувств?
В конце концов, он наклоняется к её лицу, оставляет на лбу заботливый поцелуй, получше накрывает одеялом и покидает комнату. Пусть отдохнет. Пусть поспит подольше. Её сегодня обвинили в том, чего она не делала. Незаслуженно. Но Чонгук не собирается пустить все на самотек. Неужели, Госпожа Наён ничего не предпримет? Не защитит свою писательницу?
