Чудовище и Роза

      Хенджин поднялся от окна. На столике уже стоял горячий завтрак. Похоже, до того, как исчезнуть в зарослях леса, Феликс заглядывал к нему. Как, однако, пропустил он это мимо своих ушей?       В ночную пору тьма потворствовала страху, когда бродишь ты по заброшенным коридорам дворца. При свете дня сопутствовала страннику только тоска.       Нашел столовую с большим деревянным столом, за которым давно уж никто не сидел, в вазах гнулись к земле засохшие стебли растений, что, наверняка, когда-то радовали глаз пышными цветами.       Он не знал, что именно хотел сыскать. Однако ведь ныне здесь было живое существо. Обжитость и след, что отражал бы суть обитателя, должны быть хоть где-то здесь.       Скрипнула очередная дверь, и в нос ударил явный запах пыли и старых книг. То была библиотека дворца. Несмотря на то, что некоторые книги стояли стопками на полу, казалось, это самая аккуратная и излюбленная хозяином часть этого места. Шторы давно истрепала моль, да только все равно они бережно были собраны и подпоясаны веревочками.       Хенджин прошёл меж стеллажей, касаясь полок. На тех слоями лежала пыль, да только та порой может хранить в себе историю. Так и теперь по следам было заметно, где недавно брались книги с полок.       Странник прошел чуть дальше вглубь, и открылся ему, кажется, ответ на вопрос, который искал он, полностью того не сознавая.       Старый плед в уютном уголке во мраке библиотеки. На нем подушка, сбитая, стоявшая поверх кучки покрывал, поскольку голову та уже столь хорошо не подпирала.       На сей постели лежала пара книг. Хенджин взял в руки ту, что покоилась сверху. Она была про приключения и написана десяток лет назад одним странником, что бродил по свету, да в блокнот писал все то, что видел пред собой.       Иная история была знакома Хенджину. То была сказка, которую когда-то перед сном ему в детстве читала матушка. История про одного маленького мальчика, который не послушал родительского наказа и до самого заката гулял по лесу в поисках ягод, да так и потерялся. Прятался он от волков, страшился каждой тени в лунном свете. Когда солнце показалось из-за горизонта, нашел его отец под старым дубом, взмокшего от страха, просившего лесных духов не забирать его. Да с той поры более не шел он против наставлений родителей.       Конечно, эта сказка была уроком для детей, чтобы те не ослушивались отца и мать, да по лесу в одиночку не бродили. Да только теплыми воспоминаниями о детстве она оставалась все также где-то в сердце.       - Знать бы мне, что творится в твоих мыслях, - вполголоса проговорил Хенджин.       Во дворце было множество спален - выбрать было из чего. Так почему же старая библиотека так приглянулась чудовищу? Да и стоило ли теперь его так называть, когда повадки все же были человечьи?       В одиночестве странник пробыл вплоть до вечера. Когда старые большие двери замка впустили хозяина, Хенджин, разумеется, прекрасно услышал.       Юноша двинулся к нему навстречу из библиотеки. Далеко Феликс не ушел и в комнатах дворца затеряться по пришествии не желал. Гостиный зал озарило теплым светом от камина. Помнится, когда Хенджин туда заглядывал, дров в металлической стойке не видел.       Он сидел возле огня, сложив крылья, и наблюдал, как языки пламени играли переливами света в каменной кладке камина, слушал, как потрескивали дрова.       Хенджин наблюдал за ним, продолжая стоять у арки, что вела к лестничным пролетам. Решив нарушить покой хозяина, он все же прошел в гостиную и, не сказав ни единого слова, опустился рядом на ковер напротив огня, ощущая его тепло.       Тишина между ними тянулась еще некоторое время. Лишь треск, завывание вечернего ветра, который тревожил старые ставни, и их дыхание. Собственное казалось Хенджину сейчас уж слишком громким.       Однако первым молчание прервал не он.       - Огонь весьма интересен, не правда ли? - внезапный вопрос задал Феликс, ловя недоумевающий взор странника. - Он красив, манит к себе, завораживает. - Его рука потянулась вперед, будто желая коснуться пламени, но остановилась. - Однако он страшен. Буйством способен поглотить все на своем пути.       Хенджин продолжал молчать, думая о том, что говорил Феликс, похоже, совсем не об огне.       - Здравомыслие, однако, при тебе, раз с раной ты не решился ступать в лес, - продолжил беседу, будто сам с собой, юноша. - Я бы вывел тебя. Монстры меня не тронут. Однако то, чего не сделают чудища, могут совершить люди. Я не желаю лишних жертв.       - Если ты не хочешь крови, то зачем создаешь монстров, которые держат в страхе жителей? - вопросил Хенджин, наконец подав голос.       Однако замечание это осталось без ответа. Феликс умолк, подтянув к себе ноги и обняв руками колени. От того величественное крылатое существо казалось теперь совсем крохотным. Капюшон плаща опускался на отверстия маски, предназначенных для глаз.       - Я уйду, едва рана затянется, - молвил Хенджин.       - Даже не попытаешься убить меня? - спокойным тоном, словно в самом вопросе не было ничего необычного, спросил Феликс.       - Я ведь уже сказал, что не буду. Ты спас мне жизнь. Я человек чести. Не смею на добро отвечать злом, - твердо стоял на своем парень.       - Человеческое слово все еще имеет вес и может быть чистым? - даже не повысив тона, отвечал ему юноша. Лица Феликса он не видел, однако мог бы поспорить, что и на нем не дрогнул ни уголок губ, ни бровь, подобно и спокойному голосу.       Треск. Искры в камине отлетели на один из кирпичей в кладке. Хенджин медленно протянул руку с опаской, стягивая следом капюшон с головы юноши, освобождая из его плена светлые волосы, тянувшиеся чуть ниже плеч, несколькими прядями, собранными в косички, касаясь шеи.       Треск. Тонкое бревно раскололось надвое. Огонь теплым светом касался его волос. Те казались мягкими и гладкими даже на вид, но Хенджин переборол в себе любопытство, не притронувшись.       - Так ведь удобнее? - ответил на немой вопрос Феликса странник. - От чего ты прячешь свое лицо? Ведь живешь здесь в одиночестве.       - Не пора ли тебе отужинать и лечь спать? - задал иной вопрос Феликс, поднявшись на ноги. - Я отведу тебя на кухню.       - Солнце не так давно село, чтобы тотчас идти в постель, - возразил ему Хенджин.       - Сейчас лето. Солнце поздно уходит за горизонт. - Феликс отвел взгляд, ступая из гостиной в зал, откуда наверх вели ступеньки. За ними таилась дверь в кухню, откуда когда-то прислуга выносила в столовую яства для господ.       Именно здесь Феликс готовил еду для себя и своего неожиданного гостя. С самого раннего утра он приходил на кухню, разжигал печь, судя по дровам, которые были аккуратно сложены возле нее, брался за ножи и ложки, что хоть и были уже старыми, но видно, как за ними производился надлежащий уход. В углу мешки с овощами, на полках сушилась зелень, которой посыпалась еда для лучшего аромата.       - Откуда здесь столько всего? – полюбопытствовал Хенджин, проходя вслед за хозяином.       - Я живу здесь больше четырех лет. Ко всему прочему, вовсе не из знати, чтобы не уметь вести хозяйство, да с голоду помирать, – в ответ проговорил Феликс. – Теперь ты знаешь, где кухня.

***

      Пролет за пролетом, он поднимался по лестнице наверх. Лабиринты коридоров так же запутаны, как и его душа, блуждающая в теле, будто не могла найти себе покоя, вырывалась наружу, испытывая невыносимые страдания. И нет, вероятно, никакой иной боли в мире, которая сумела бы сравниться с тем самым чувством, когда твоя же оболочка, тело, что должно принадлежать тебе, приносит только одно мучение.       Феликс прошел в одну из комнат. Та прежде была кабинетом, о чем говорили брошенные бумаги, книги, что упали на пол со сломанных полок стеллажей. Какие-то успели прогнить, иные – разломали разбойники в попытках отыскать что-нибудь ценное. Помимо того, для чего была нужна эта комната, она также находилась выше всех прочих, и из круглого окна можно было увидеть весь темный лес и даже огни деревушки, расположенной по ту его сторону.       Порой он приходил сюда и подолгу наблюдал, как после заката в окнах домов зажигался свет, а в поздний час тот угасал, и деревушка погружалась во мрак. В зимнюю пору все чаще разжигались печи, и из труб на крышах в высь тянулись столбы дыма. Это тепло родного очага, которое помнит каждый человек, когда в детстве на закате ты забегаешь в дом, а у печи стоит матушка, ожидая тебя к ужину.       Феликс шагнул к стене, где висело зеркало. Треснувшее с белесым слоем на стекле, что появился с годами. Рамка, в которой оно находилось, красиво окружала зеркало, витиеватыми узорами охватывая со всех сторон.       Юноша встал напротив, оглядывая свой облик. Маска с большой трещиной, что тянулась от лба до самого носа, безжизненно смотрела на него. Рука дрогнула. Он поднес ее к своему затылку, коснулся завязок и потянул за один край. Маска опустилась на его ладонь. Феликс с силой прикрыл глаза, убирая ее с лица.       Веки дрогнули и неторопливо распахнулись. В мутном зеркале он увидел свои черты, которые успел уж позабыть за столь длительное время. Шаг вперед, и рукав его льняной рубахи прошелся по стеклу, делая изображение четким.       Феликс смотрел на человека в отражении. Светлая кожа, аккуратные брови, маленький нос, пухлые губы и россыпь веснушек на носу и щеках. Те убегали дальше к самым вискам, будто прокладывая дорожку к светлым волосам.       Пальцы коснулись холодной глади зеркала, будто боязливо притрагиваясь к щекам. Таким он был всегда?       - От чего тебе столь любопытно, каков я?.. – спросил он у пустоты, разрушив тишину, царившую в ней не первый год. – Почему же? Такой же, как и все они... Наверняка, ведь люди лживы. Солжешь и ты. Хоть говоришь про благородство и честь.       Хлопок. Ставни на окнах в соседней комнате с грохотом захлопнулись, чудом не отвалившись на своих ветхих креплениях. Ладонь юноши отпрянула от зеркала.       - Чудовище! Уродец! – Голоса в голове звучали слишком громко.       - Прошу, хватит... – пробормотал он одними губами, оседая на пол.       - Он побежал в лес! Окружите его! Никуда не денется!       - Пожалуйста... – Феликсу казалось, что он задыхается.       - Монстр! Ужасное чудовище!       - Довольно! – прокричал юноша, расправив резко крылья. Застоялый воздух разбежался по комнате, встревожил страницы книг и старые обложки, что тут же раскрылись, зашелестев от ветра.       И вскоре вновь настал покой, тишина и только сбитое дыхание. Исчезли голоса, что блуждали не так давно у него в мыслях, оглушая. Он коснулся руками деревянного пола, оперся всем телом, рассматривая вены на кистях, что от напряжения проглядывались на коже. За окном все также был виден лес, дома и огоньки. Все оставалось прежним.       - Люди лживы, алчны и жестоки. – Феликс сглотнул слюну, выравнивая дыхание. – Все они таковы и есть...