Новогоднее чудо

В комнате было темно. Лишь тусклый свет экрана телефона освещал часть пространства и сосредоточенное лицо Феликса. Укутавшись в одеяло, он сидел на кровати и периодически нервно покусывал губы. Пальцы то набирали, то стирали текст сообщения. Нужные мысли всё никак не собирались в правильные слова. Спустя пятнадцать минут безуспешных попыток из груди вырвался тяжёлый вздох. — Это бесполезно. Откинувшись на подушки, Феликс уставился в тёмный потолок. Мысли заполнили гудящую голову. Где взять смелости для сообщения? Где взять духу, чтобы потом отправить его адресату? Настенные часы громко пробили ровно одиннадцать. И вместе с последним боем курантов, дверь в комнату с грохотом открылась. — Почему ты всё ещё в кровати? – возмутился ворвавшийся ураганом Джисон. Руки его были заняты пакетами с пока ещё неизвестным содержимым. Волосы растрепались, а грудь тяжело вздымалась — он явно спешил. Вместе с ним в комнату ворвались свежесть морозного вечера и дурманящий аромат цитрусов – по крайней мере, наполнение одного из пакетов было идентифицировано. — Ты видел, какие там пробки? – продолжил он, суетливо расставляя свою ношу на чужом письменном столе и игровом кресле. — Еле доехал к тебе, — упаковка громко шуршала, перекрывая его голос. А когда с покупками было покончено, Джисон обернулся на друга и внимательно всмотрелся в его печальное лицо. — Ты чего это, хандришь, что ли?А ну-ка, прекращай! И поднимайся! И.. и.. и что ты там вообще делаешь? Феликс заторможено перевел своё внимание с телефона на Хана. — Пробки… — эхом повторил за ним, будто пытался осознать смысл слов. Его взгляд всё ещё оставался рассеянным. — Не знаю, что делать. Мне надо кое-что написать, но… не выходит. Джисон нахмурился. Что ж, кажется, им придется слегка задержаться. Поэтому, скинув куртку и бросив её в сторону прихожей, он подошел к кровати, опустился рядом с Феликсом и заглянул в экран телефона. — Сообщение? — переспросил, не скрывая любопытства. Феликс кивнул. Его лицо оставалось слегка напряжённым, будто он искал какие-то слова в воздухе, но те предательски ускользали. — Это не просто сообщение, Джи, это… Это... — Это..? — Джисон попытался подтолкнуть Феликса к продолжению фразы, но тот словно ушёл в себя. — Да что «это» то, Ликс?! Джисонов вскрик потонул в тишине. Потому что не мог Феликс сказать ему, что пытался написать признание. Признание ошибок, признание чувств, признание себя самого таким, каким он был на самом деле. Он слишком долго бежал от всего этого, трусливо прятался, но больше не мог. Поэтому и решил, что признание должно всё исправить; должно совершить настоящее чудо. Ведь Феликс верил в чудеса. Джисон звонко пощёлкал прямо у него перед носом. — Инопланетянин вызывает Ёнбока. Ты тут? Со мной? Кому хоть пишешь? — Да так... — мочки ушей покраснели под длинными волосами, и Феликс отвернулся, стараясь сохранить крупинки гордости. — Это просто... просто... — снова попытался он. — Хватит бормотать, ближе к делу, — поторопил его Джисон, доставая из ближайшего пакета апельсин и в нетерпении принимаясь его чистить. Конечно, фрукты предназначались не для него, но гнусная привычка занимать чем-то руки резко взяла своё. — Слуш-чхи, — Ликс почесал нос. — Эй, ты забыл, что у меня аллергия? Чего ты их сюда вообще прита-чхи... Притащил?! — Ой, прости, — Хан поспешно спрятал наполовину очищенный апельсин обратно в пакет. — Но, знаешь, мы бы чисто физически не успели заехать в магазин перед вечеринкой. Ты же не забыл о ней? Не забыл?! — он встряхнул друга за плечо. Взгляд непроизвольно упал на запястье с часами. — Черт. Мы уже страшно опаздываем, — Джисон вновь засуетился. — Напоминаю, Хëнджин знает как минимум три способа осуществить идеальное убийство, — усмехнулся он на очередное входящее сообщение с просьбой поспешить. Феликса от его слов будто ледяной водой окатили. Точно. Вечеринка... Там же будет тот, кто давно поселился в его сердце. Тот, кто не даёт прожить ни дня без мысли о нём. Тот, кто стал причиной его сегодняшних (ежедневных) душевных метаний. Феликс вскочил на ноги и, напялив на себя первые выпавшие из шкафа более-менее приличные вещи, потащил друга к выходу, на бегу закинув мерцающий экраном телефон в карман. — Хей, Ликс, притормози! — непонимающим взглядом окинул его Джисон, еле успев подхватить пакеты и куртку. — Ну, не будет же он в самом деле нас убивать, кто ему тогда надоедать будет? — Но ты же сказал, что мы опаздываем, разве нет? — ехидно напомнил ему Феликс, отчего Джисон лишь тяжело вздохнул. А в кармане тем временем тихо звякнул телефон. «Сообщение отправлено». Сев в такси, друзья ехали по уютным улицам заснеженного города. Дома были украшены разноцветными гирляндами, а люди в окнах суетились: готовили салаты, зажигали бенгальские огни, с улыбками обменивались подарками и тепло обнимались. «Будет ли у меня также? Получится ли озвучить всё то невысказанное, что затаилось внутри?» Феликсовы размышления о будущем прервали слова Джисона и торможение такси. — Мы приехали! Вылезай. И стоило им оказаться на улице, как морозный воздух пробрался под красочные шарфы. Носы краснели, а снег, не переставая, крупными хлопьями оседал на волосы и ресницы. Но уже через несколько шагов друзей окутало тепло подъезда. Чувствуя запах алкоголя и ароматных мандаринов, слыша звуки веселья и наступающего праздника, они поднялись на шестой этаж. Позвонили в дверной звонок и замерли у двери в ожидании. Через пару мгновений им открыл Бан Чан, с шеи которого свисала яркая золотистая мишура. Окинув младших беглым взглядом, он забрал у Джисона пакеты и заботливо проводил на кухню, где сразу предложил шампанское. Феликс понадеялся, что оно прибавит ему решимости. — Хэй, ты только посмотри, какая у них ёлка! — восторженно завопил Джисон, уносясь в другую комнату. Феликс собирался последовать за ним, но, отвернувшись от стола с закусками, сразу же с кем-то столкнулся. Этим «кем-то» оказался Хёнджин, обмотанный новогодней гирляндой. Он даже не успел ничего сказать, как рядом вырос Чанбин, который и делал из него вторую ёлочку. — О, Ёнбок, рад видеть тебя, — Хван радостно поприветствовал младшего и протянул руку для приветствия. Феликс с широкой улыбкой ответил на дружественный жест. — Я тоже рад видеть тебя! — он окинул взглядом мерцающие на чужой длинной кофте фонарики. — Смотрю, подготовка к вечеринке в самом разгаре. Хёнджин смущенно поджал губы и отвернулся, чем вызвал смешок у Чанбина. — Просто кое-кто, — указательный палец уперся в хёнджинову скулу, — не умеет играть в UNO и совершенно не следит за тем, что говорит. — Заткнись, — возмутился Хван, недовольно шлепая друга по руке и надувая щеки. Его реакция вызвала умиление у Феликса. — Да ладно тебе, Хёни, — приободрил он старшего, — ты выглядишь очаровательно. «А ещё ты очень красивый», — подумалось ему следом. Он даже было собирался озвучить это вслух, но в этот момент к ним подошел Минхо, и, хватая Ликса за руку со словами: — Хватит прохлаждаться, иди помогай с готовкой, — увел Феликса за собой. Только вот… повел он его вовсе не на кухню. Открыв дверь в комнату рядом, Минхо сперва осмотрелся по сторонам на наличие свидетелей, и, не заметив на себе лишнего внимания, затолкал младшего внутрь. Замок глухо защелкнулся за их спинами. Феликс громко сглотнул. Ему было слегка боязно; Минхо не часто вел себя так необъяснимо жутко. — Зачем ты меня сюда привел? Минхо не ответил. Взгляд его внимательно считывал проскальзывающие на веснушчатом лице эмоции. — Я тебе звонил сегодня раз пятнадцать. Ты почему не брал трубку? Резко заданный вопрос застал врасплох. — Я… не слышал? — попытался увильнуть от правды Феликс, но пальцы против воли сжали корпус лежащего в ладони телефона. Минхо недоверчиво дернул бровью. — Что ты от меня скры… — Ничего! — врать старшему, к тому же совершенно не обдумав план действий, было фатальной ошибкой. Он сразу распознал фальшь в голосе. — Ты от меня что-то скрываешь, — плутовская улыбка тронула его губы. В такие моменты Минхо становился тихим, хитрым, неуправляемым. Почти как пантера, только руку Феликсу никто не откусит. А лучше бы да. — Детка, дашь мне телефон? — Нет. И не зови меня так, я твой брат. — У-у, как грубо, — Минхо сделал два шага в сторону — и шороха не издал. Феликс мелкими шажками пятился назад, к кровати. — Почему не дашь? — Там моя личная информация. — Правда? Обожаю личное. Феликс даже не успел начать шуточную драку. Уже через секунду вес натренированного качалкой тела Минхо придавил его в дурацкой позе к матрасу, а сам брат издал победный вопль, вырывая мобильник из руки. — Ты не знаешь… — попытался было охладить чужой пыл Феликс, но… — Разблокировал! У-ух-у! — старший гадко хихикнул. — Неужели признаешься Хвану в любви? — Нет-нет, я не…! — вдруг раздался звук набираемого текста. Да ещё так быстро, что Феликс во всё горло завопил, — Нет, Минхо, не смей! — Поздно, я уже отправил! Повеситься на люстре, гирлянде или крючке для полотенца — почему бы и нет? Места достаточно. Даже для двоих. — Ого, он ответил! — победно воскликнул старший, тем самым, вынося себе смертельный приговор. Насколько сильно Феликс нагрешил в прошлой жизни, что в этой ему достался Минхо? С трудом выпутываясь из стальной хватки, Ликс выпрямился и начал вопить: — Чёрт, Минхо! — желание было только одно — поколотить брата за то, что он нагло влез в его личную жизнь. — Ты зачем... — особо лестные слова так и норовили вырваться из глотки, но Феликс вдруг остановился на полуслове. Момент осознания пришел запоздало, и эмоции буквально бурей пронеслись внутри, снося всё на своём пути. — Погоди, ч-что ты сказал? — от волнения у него порозовели щёки, сердцебиение превысило норму ударов на двести, а горло пересохло так, как будто его мучила жажда второй день подряд. Наверно, ему всё-таки послышалось. Но улыбка довольного Минхо говорила об обратном. — Тебе ответили, Ёнбок-и, — он слегка щелкнул пальцами по носу Феликса и встал с кровати, приглаживая взъерошенные на затылке волосы. — Порой нужно быть смелее и перестать себя накручивать лишний раз. И вот тогда, детка, жизнь станет намного проще, — после этих слов, все такой же довольный Минхо удалился из комнаты. «Быть смелее... — пронеслось в голове бегущей строкой. — Ну, конечно... Быть смелее! Это же ахренеть как легко и просто!» Коротко и шумно выдохнув, Феликс нервно сдул челку с лица и с опаской покосился на телефон. — Так, ладно... — прошептал сам себе, неуверенно протягивая руку к мобильнику. — Всё будет хорошо. Это же всего лишь сообщение, а не конец света, верно? Мысленно считая до десяти и обратно, он разблокировал экран и решил просмотреть, какой же там ответ прислал ему Хёнджин. Хëни~: «охх... Ликси... ты... я... мне кажется, нам стоит это обсудить с глазу на глаз, как считаешь?» Щёки Феликса запылали жутким огнём от смущения и всех тех эмоций, которые он испытывал в моменте. Он слишком давно не оставался с Хёнджином наедине. А вдруг он и слова вымолвить не сможет? Или... наоборот. Что если он сейчас не ответит, то, что тогда? Навсегда потеряет шанс объясниться? Рассказать, что на самом деле думает и чувствует? В голове набатом зазвучали слова Минхо. Как там он сказал? Быть смелее? Окей... Тогда ладно. Сейчас или никогда. Ббоки-Ёнбоки: «да, ты прав я сейчас в комнате рядом с кухней можешь приходить, поговорим» Сердце отмерило два удара.  «Отправлено». Ещё два удара пришлось на осознание. «О боже... Что же я творю, откуда вдруг столько отваги?» — Феликс испуганно отбросил телефон на подушки и смотрел издалека на одинокую галочку возле сообщения. Спустя доли секунд рядом с ней появилась вторая. «Просмотрено». Ладони от волнения неприятно вспотели, и Феликс поспешил провести ими по бедрам, вытирая излишнюю влагу. «Хорошо, ладно...— успокаивал он себя, хотя сердце билось как сумасшедшее. — Будь что будет. Мы же взрослые люди, не подерёмся». И прежде, чем в голове возникли новые навязчивые мысли, в дверь раздался лёгкий стук. — Войдите. Хёнджин зашел тихо. Так же бесшумно прикрыл за собой дверь. Нерешительно замер на месте неуверенный, точно ли ему можно пройти дальше. В прошлый раз… Ох… В прошлый раз он зашел слишком далеко. — Присядешь со мной? — Феликс, едва ли сохраняющий на лице маску спокойствия, мягко похлопал по постели рядом с собой. Хёнджин молча кивнул, неловко подошел ближе, присаживаясь на некотором расстоянии. Каждый сантиметр между ними отдавался жгучим холодом. Так… Ну, что же. Вот они и рядом. А дальше-то, как быть..? — Извини. — Прости меня. Прозвучало одновременно. Они резко повернулись друг к другу; Феликс удивленно вскинул брови. — Но тебе... не за что извиняться. Это я повел себя в прошлый раз отвратительно и грубо. — Нет, нет, — Хёнджин слабо покачал головой. — Я должен был всё сделать правильно, должен был признаться тебе нормально, прежде чем… Прежде чем целовать без разрешения. Он, отвернувшись, печально опустил голову, а Феликс, не контролируя своих действий, тут же схватил его за подбородок, возвращая обратно. Да, тогда он не был готов. Тогда он всё ещё не желал принимать даже сам факт того, что девушки его не привлекают. Он был не уверен в себе, загнан в угол собственных предубеждений и нахлынувших ощущений, и поэтому наговорил много неприятных вещей. Его это ни в коем случае не оправдывает, но сейчас он, наконец-то, был готов извиниться и дать Хёнджину любые разрешения, какие тот только пожелает. И каких, вне всяких сомнений, заслуживает. Закусив щеку изнутри, Феликс смотрел в блестящие глаза напротив и в голове в очередной раз прозвучало голосом Минхо: порой нужно быть смелее, и тогда жизнь станет намного проще. Проще. П-р-о-щ-е. На мгновение зажмурившись, Феликс испытал прилив злости. Причем злости исключительно на самого себя. Да к чёрту всё! К чёрту эти страхи, сомнения, неуверенность в каждом шаге! К чёрту прошлое, тянущее назад тяжёлым грузом. Просто к чёрту. Вот он, парень его мечты, сидит совсем рядом. Лишь вздохни — и можно почувствовать его аромат, такой опьяняющий, такой манящий. И разделял их всего один шаг, одно действие, пара сантиметров, ну же! Прикрыв веки, Феликс медленно стал приближаться к Хёнджину, ощущая в груди невообразимо тянущее чувство. Наверное, так сердце тянулось к нему, как звезды тянулись к своим вселенным. А Хёнджин и был для него целой вселенной. Когда между их лицами оставались жалкие сантиметры, дверь в комнату с грохотом распахнулась, и на пороге предстал уже «веселый» после нескольких бокалов Чанбин. — Я… э-э-э…. наверное, дверью ошибся? — пробасил он, тихо икнув. — Ну… там всё готово… можно идти праздновать. Феликс мгновенно замер, скованный ужасом, хотя всего несколько мгновений назад решил быть смелым. Хёнджин, что был удивлён таким порывом и завороженно наблюдал за действиями младшего, теперь смотрел, как быстро-быстро под веками двигались чужие глаза. Его губы растянулись в грустной полуулыбке. Он понимал чувства Феликса. Их буквально поймали с поличным, разрушив волшебный момент, ради которого были отброшены сотни различных «но» и «что если». Он поднял руку и, еле касаясь светлых волос, похлопал в успокаивающем жесте. — Мы идем, Чанбин, — обратился уже к другу. За смутившимся, слегка пьяным Со негромко закрылась дверь. Феликс по-прежнему не открывал глаз, а рука его замерла в воздухе там, где еще недавно было лицо Хвана. Хёнджин мягко опустил миниатюрную ладошку и встал с кровати, в неловком жесте разминая шею сзади. — Пора идти, Ликси, — произнес он ласково, пока Феликс смущённо сжимался и пытался найти место рукам. — Да, видимо, надо, — согласился тот осевшим хриплым голосом. Хёнджин, подойдя к двери, распахнул её. Яркий свет гостиной и громкие голоса друзей контрастировали с полумраком комнаты и её приятной тишиной. Хван снова посмотрел на продолжающего сидеть на кровати младшего. Хотелось его утешить.   — Знаешь, — улыбнувшись, проговорил он, — однажды родители сказали мне, что, с кем Новый Год встретишь, с тем его и проведешь, — его улыбка стала шире. Он поманил к себе рукой. — Ну, пойдем? Конечно, за этими словами скрывался совсем иной смысл. Просто Хёнджину не хватило духу сказать прямо: «Я хочу, чтобы ты был со мной и в следующем году».   Но Феликс вдруг всё понял. Сердце кольнуло: «я тоже». Ведь он тоже хочет провести Новый Год с Хёнджином. И не только его. Каждый день, каждый час, каждый миг на протяжении всего года. Чтобы в следующий Новый Год снова оказаться рядом и продолжить цикл. Не долго думая, Феликс одним рывком поднялся с кровати и, сократив расстояние до двери, захлопнул её. А потом резко дёрнул Хёнджина за руку, столь же нестерпимо целуя его. От такой неожиданности Хёнджин округлил глаза, впав в короткий ступор. Но стоило горячему языку мазнуть под нижней губой, он в тот же момент притянул Феликса поближе к себе за талию, крепко прижимая к груди. Одной рукой он трепетно держал за веснушчатую щеку, чувствуя огненный румянец, окропивший кожу, а другой скользнул вдоль позвоночника сверху вниз.   Их языки тесно сплетались, разгоняя по телу волны обжигающих мурашек.   — Нам стоит остановится, иначе я не сдержусь, — предупреждающе протараторил Хёнджин в поцелуй, продолжая коротко касаться желанных губ. — Да, пожалуй, — сбивчиво поддержал его Феликс. Но они были слишком слабы, чтобы остановиться в разгар разбушевавшейся страсти. Их тяжелое дыхание, горячие поцелуи, моментами срывавшиеся стоны, наполнили комнату жадностью и мучительным желанием обладать друг другом. Здесь и сейчас. Больше не было никаких барьеров, недосказанности или запретов. Были только они, в полумраке комнате с тусклым светом гирлянд. Воровато забираясь пальцами под одежду, оглаживая участки оголившихся тел, они постепенно двигались в сторону кровати, пока вновь не упали на неё. Поцелуй на секунду прервался, но губы невесомо соприкасались. В них же Феликс шёпотом произнес: — Пожалуй, этот Новый Год, будет самым незабываемым. — Самым незабываемым и романтичным, — так же тихо согласился Хёнджин. Его рука провела по лицу, очерчивая контур нижней скулы. Взгляд стал более глянцевым и тёмным. — Обещаю, то, что мы начали сейчас, мы обязательно закончим у меня дома, в более… м-м-м… уединенной обстановке, — он резко отстранился, не скрывая хищной ухмылки, и потянул Феликса за собой. — А пока нам стоит выйти к парням, иначе за нами уже не только Чанбин придёт. Феликс тихо засмеялся, спрятав лицо в плечо старшего. Уж он-то догадывался, кто мог бы следующим прервать их уединение. — Хорошо, — кивнул он. — Но ты сам виноват. — Конечно, маленький провокатор, — с нежной улыбкой произнес Хёнджин, слегка пригладив чужие растрепавшиеся волосы. Они оба быстро осмотрели друг друга — одернули местами помявшуюся одежду, поправили потекший макияж. Но как бы ни старались, не смогли скрыть следы румянца, всё ещё пылающего на их лицах. — Как думаешь, Чанбин уже всем рассказал, что увидел здесь? — Сейчас выйдем и узнаем, — обнимая Феликса и подталкивая к двери, ответил Хёнджин. За пределами комнаты шум голосов и смеха ребят заполнял квартиру до краёв. Громче всех были слышны Джисон с Чанбином и их спор о том, кто же из них больше съест салата за один раз. — О, а вот и наши влюбленные голубки! — проворковал Минхо на уху брату, присоседившись к тому со свободного плеча. Он ехидно поигрывал бровями, посматривая на Хвана поверх чужой макушки. — Заткнись, Минхо, — с усмешкой пихнул его Феликс, но в голосе не было не единого намека на злость. Только нарастающее веселье и толика благодарности. Так или иначе, он причастен ко всему, что произошло за закрытой дверью комнаты, пусть об этом он никогда и не узнает. Хёнджин, бережно обнимая Феликса, тихо прошептал, касаясь губами его виска: — С кем Новый год встретишь…   Феликс улыбнулся, сильнее прижимаясь к Хёнджину и искрясь внутри от радости, продолжил:   — … с тем его и проведёшь.