Тэбби

Далеко, в самой тени древнего леса, скрытого от глаз людей, жил один необычный дух. Он был сыном Великого Духа Земель, что покровительствовал всем горным хребтам и лесам, и Человека, что однажды влюбился в него, несмотря на различие миров. Их любовь была сильной и искренней, но люди не могли понять, как можно любить того, кто был не похож на них. Когда у пары родился ребёнок, все замолкли от ужаса. Дитя оказалось не совсем человеком и не совсем духом. Оно было чудовищем, в котором переплетались силы Земли и невообразимой магии. Туловище его было человеческим, но покрытым чешуёй, а вместо ног растягивался длинный хвост, как у дракона. На его голове росли рога, а глаза были полны боли и одиночества. Люди, увидев его, испугались и стали называть его чудовищем. Родители, осознав, что мир не готов принять их дитя, решили спрятать его. Они увели его в тёмный и забытый лес, где не было людей. Там, среди дремучих деревьев, Хваран обрел свой дом. Он вырос в одиночестве, окружённый тенью, но все же чувствовал, что его существование было обречено. Он знал, что однажды, когда наступит время, ему будет прислана новая жертва, чтобы он мог испытать свою судьбу. Каждое двадцать пятое лето людям приказывали посылать жертву Хварану. Они объясняли это тем, что иначе их урожай сгниёт, скот погибнет, а мор заберёт их детей, но на самом деле скрывалась совсем другая причина: они надеялись, что их дитя, чудовищный и одинокий, обретёт своё счастье. Люди подчинялись, отправляя жертвы каждый год, сначала обычных детей, а со временем — только королевских принцев, веря, что именно их требовали духи как родных по крови. Но каждый раз, когда жертвы прибывали, они не выдерживали. Лишь несколько дней среди темных лесов — и их разум, испорченный страхом и болью, ломался. Они возвращались домой, но уже чуждыми, изменёнными и заблудшими, не способными найти своё место в мире. Те, кто ещё недавно были героями, становились беспомощными, изгоями, которых все избегали. С каждым годом они всё больше забывали, кто они на самом деле, и мир отвергал их, презирая за то, что они стали. И вот снова, в день, когда пришло время отправить новую жертву, народ шептался, в ожидании, кого из принцев выберут. Кто станет тем, чья душа уйдёт в лес, чьи шаги вновь раскроют перед собой его тёмные ветви, впуская в зловещий ад, где рассудок теряет своё значение. Лес, как всегда, заберёт свою плату — душу, терзаемую страхом и болью, ту, что не выдержит его тягот и вернётся, уже чуждой всему.

***

Юноша стоял посреди леса, укрытого тяжелым занавесом тумана. На нем был темный плащ с глубоким капюшоном, скрывающим его лицо от пронизывающего взгляда мертвого леса. Он осторожно погладил лошадь по шее, проводя ладонью по её мягкой шерсти, и тихо прошептал ей что-то утешительное. Затем он отпустил поводья, позволяя ей уйти, и животное, словно чувствуя важность момента, не оглядываясь, растворилось среди деревьев, оставляя своего хозяина одного. Ему было двадцать один. Старший сын и омега, он рано познал тяжесть утраты. Смерть родителей оставила его с бременем заботы о младших братьях, и каждый прожитый день стал для него борьбой за их будущее. Теперь он стоял здесь, в этом проклятом месте, ради них. Ради их шанса на счастливую жизнь. У него с королем была заключена сделка: трое младших братьев получат всё, что необходимо для успеха, — защиту, образование, положение. И цена этой договоренности была его собственной жизнью. Ему предстояло сыграть роль принца, отправленного в жертву, и встретить чудовище, которое, как говорили, забирало не только тела, но и души. Он выпрямился, его руки крепко сжались в кулаки под плащом. Мысли о чудовище, его судьбе и тех, кого он оставил позади, смешивались в голове, но страха в его взгляде не было. Только решимость. Если это был его путь, он пройдёт его до конца. Юноша шагал вперёд, каждый шаг эхом отдавался в пугающей тишине леса. Деревья здесь росли так густо, что не пропускали даже слабого проблеска света, хотя он знал, что солнце должно стоять высоко в небе. Вокруг царила мёртвая темнота, и только слабый хруст веток под его ногами напоминал ему, что он всё ещё движется, всё ещё жив. Чётких инструкций ему никто не дал. Никто не объяснил, как он должен найти чудовище или что делать, когда оно появится. Единственное, что он знал, — это то, что должен идти вперёд. Лес сам приведёт его к судьбе. Он чувствовал, как действие отвара, подавляющего течку, ослабевает. С каждым шагом тело начинало выдавать его, подчиняясь естественным инстинктам. Головокружение, жар, слабость — все признаки возвращались медленно, но неумолимо. Это было ещё одним испытанием, ещё одной игрой, которую он был вынужден принять. Но у него была цель. Он надеялся, что после всего, что его ждёт, найдёт в себе силы покончить с этим. Чтобы не возвращаться к людям — не видеть их взглядов, полных презрения и жалости, не слышать шёпотов за спиной. С этой мыслью он и отпустил лошадь. Пешком дорога обратно заняла бы слишком много времени, а он, скорее всего, просто умрёт от истощения. Это был его план, его единственный выход. Он шёл вперёд, опираясь на свою решимость, оставив всё остальное за гранью сознания. Внезапно он ощутил что-то странное. Воздух вокруг него словно сгустился, наполнился невидимым движением. Это было нечто неопределённое — не звук, не тень, но чувство, что он больше не один. Ощущение, будто кто-то следит за ним из тьмы, но этот взгляд был везде и нигде одновременно. Лес вокруг оставался неподвижным, но само его дыхание казалось чуждым, словно оно отзывалось эхом в пространстве, которого он не мог увидеть. Он остановился, выпрямился, несмотря на напряжение в плечах, и громко произнёс, стараясь удержать голос от дрожи: — Я принц Ли Сунхо. Я пришёл как добровольная жертва. Его слова эхом прокатились по лесу, растворяясь в тишине. — Я без оружия, — добавил он, поднимая руки, чтобы это стало очевидно, хотя вокруг никого не было. — И я ослаблен. Слова висели в воздухе, пропитываясь тяжестью невидимого присутствия. Он не знал, услышали ли его, но был готов ко всему, что произойдёт дальше. Едва слова сорвались с его губ, воздух вокруг стал ещё плотнее, словно пропитан невидимой магией. Лес, казалось, ожил, и лёгкий ветерок сменился мертвым затишьем. Вдруг перед его глазами начал собираться туман, белёсый и вязкий, затопляющий всё вокруг. Он заслонял каждую ветку, каждую тропинку, пока не окутал самого юношу. Глаза словно затуманились, будто его зрение больше не принадлежало ему. Всё вокруг расплылось в призрачной дымке, и единственное, что он успел разглядеть, прежде чем темнота окончательно завладела им, был силуэт. Он напоминал человека, но не совсем. Высокий, с длинными рогами, уходящими вверх, силуэт смотрел прямо на него, хотя лица юноша не смог разглядеть. Затем тишина, тяжёлая, давящая, и полная темнота окутали его, лишив чувства времени и пространства.

***

Сунхо открыл глаза и обнаружил себя в тёмном, прохладном помещении. Он лежал на куче мягких шкур, их запах был одновременно незнакомым и странно успокаивающим. Медленно поднявшись, он почувствовал, как одежда, едва державшаяся на его теле, начала соскальзывать. Торопливо подхватив её, он натянул ткань, стараясь прикрыть обнажённое тело. Тишина вокруг казалась давящей, но внезапно в темноте что-то зашевелилось. Лёгкий шелест и едва заметное движение в дальнем углу комнаты привлекли его внимание. Сунхо не чувствовал страха, лишь лёгкое смятение. Существо, скрытое во тьме, двигалось, но не приближалось. Оно словно наблюдало, изучало. Жар внутри Сунхо нарастал, его тело словно отзывалось на присутствие чего-то сильного, чуждого. Постель под ним становилась влажной, и он понимал, что действие отвара окончательно прошло. Накрывшись плащом и отвернувшись к холодной каменной стене, он тихо произнёс: — Если ты боишься напугать меня, то не стоит. Я не боюсь. Тишина ответила ему. Лишь лёгкое движение в воздухе подсказало, что существо всё ещё было здесь. Он ждал, но ничего не происходило. Тогда он решился повернуть голову, встретив взгляд двух золотых глаз, светящихся во тьме. Существо медленно приблизилось, его силуэт стал отчётливее. Длинные, струящиеся чёрные волосы мягко спадали по плечам и вдоль тела, блестя в полумраке. Изящные рога росли чуть выше ушей, их форма напоминала изгибы ветвей. Лицо было человеческим, но покрыто мелкими чешуйками в некоторых местах, придавая ему загадочный, пугающий вид. Туловище было крепким, обнажённым, с местами поблёскивающей чешуёй, а ниже талии человеческий облик сменялся длинным хвостом, гибким и покрытым чёрно-золотыми узорами, как у змеи. Сунхо, всё ещё глядя в золотые глаза существа, взял себя в руки и произнёс ровным, спокойным голосом: — Значит, это ты? Тот, кому я принадлежу? Змей чуть склонил голову, его рога блеснули в полумраке. Он издал лёгкий, почти неразличимый шипящий звук, словно обдумывал ответ. — Ты...шшш... не такой, как другие, — наконец произнёс он, голос был низким, тягучим, с лёгким шипением, словно змея заговорила на человеческом языке. — Ты не дрожиш-шь, не плач-чеш-шь...шшш... поч-чему? Сунхо чуть усмехнулся, прикрывшись плащом. — Бояться не имеет смысла. Я пришёл сюда, зная, что это конец. Чего бояться тому, кто уже всё потерял? Существо медленно скользнул ближе, его хвост зашуршал по каменному полу. — Конец? — повторил он, в его голосе прозвучало любопытство. — Ты приш-шёл...шшш... принять судьбу? — Разве у меня был выбор? — Сунхо посмотрел прямо в его глаза, удерживая взгляд. — Если бы я не пришёл, взяли бы другого. Моих братьев. Я не мог позволить этого. Золотые глаза чуть прищурились, змей изучал его лицо, его слова. — Ты...шшш... не лжёш-шь, — протянул он. — Но ты не прос-сиш-шь пощ-щады, не умоляеш-шь о спасении...шшш... Сунхо усмехнулся ещё шире, но в его улыбке было что-то горькое. — А ты бы спас меня, если бы я попросил? Существо замерло, его глаза вспыхнули странным светом, но он не ответил. Тишина повисла между ними, и Юнги почувствовал, как напряжение в комнате стало почти осязаемым. Сунхо — глубоко вдохнул, сдерживая остатки смущения, которое всё ещё терзало его. Он посмотрел прямо в золотые глаза существа, словно бросая вызов собственной нерешительности. — А как тебя зовут? — наконец спросил он, голос был низким, спокойным, но чуть дрожал от напряжения. Существо на мгновение замерло, его взгляд остановился на лице юноши, а затем чуть ниже, изучая его без какой-либо стеснительности. Наконец, оно ответило: — Хваран, — прошипел он. Имя прозвучало как древняя песнь, одновременно мягкая и грозная. Сунхо слегка кивнул, словно соглашаясь с чем-то только ему понятным. Он отложил в сторону плащ, которой до этого прикрывал своё тело, и поднялся на ноги. Его движения были плавными, почти грациозными, несмотря на внутреннее волнение. — Если это то, что ты ждёшь, — сказал он, скинув оставшиеся одежды, — я пришёл к тебе полностью, без лжи, без страха. Возьми всё, что тебе нужно. Хваран наблюдал за ним, его хвост тихо зашуршал по каменному полу, как будто отражая напряжённость момента. Его золотые глаза расширились, и в них промелькнуло что-то новое — интерес, возможно, даже удивление. — Ты...шшш...не боиш-шься... и не умоляеш-шь... Это...шшш...ново для меня. Сунхо, не отводя взгляда, шагнул ещё ближе. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, но в груди не было страха — только странное, непривычное ощущение притяжения, которое ему не хотелось отпускать. — А ты...разве хочешь, чтобы я молил о пощаде? — спросил он, голос его был почти спокойным, но с лёгкой искоркой провокации. — Это тебе не нужно, правда? Хваран смотрел на него с растерянностью и чем-то напоминающим любопытством. Он сделал ещё шаг вперёд, почти не касаясь земли, и его чешуйчатая рука мягко прикоснулась к плечу Сунхо. — Ты...шшш...не как другие. Не знаю, что с этим делать. Ты...шшш...слишком...сильный. Сунхо склонил голову в ответ, глядя на существо с той же настойчивостью, что и раньше. — Я не боюсь, — сказал он снова, его голос был твёрдым. — И я пришёл сюда не для того, чтобы убегать. Тёмные глаза Хварана внимательно следили за ним, и на мгновение между ними повисла тишина, наполненная чем-то неизведанным. Хваран двигался осторожно, словно боясь нарушить хрупкое доверие, которое возникло между ними. Его прикосновения были лёгкими, почти неощутимыми, но в них чувствовалась странная смесь любопытства и нежности. Прохладные пальцы Хварана скользили по коже Сунхо, оставляя за собой ощущение, будто прикосновение росы на рассвете. Когда хвост осторожно обвил его правую ногу, Сунхо невольно вздрогнул, но не от страха это было непривычно, но не неприятно. Напротив, в этом было что-то обволакивающее, почти успокаивающее. — Ты...шшш... совсем не боиш-шься, — шепнул Хваран, его голос раздавался близко, будто обволакивал, как сам хвост. Сунхо открыл глаза, глядя прямо в золотые, сверкающие глаза существа. Он молчал, но в его взгляде было столько смирения и спокойствия, что Хваран замер, словно не веря, что перед ним не дрожащая от страха жертва, а кто-то, кто пришёл добровольно. Хваран опустился ниже, его волосы, тёмные и блестящие, мягко коснулись бедра Сунхо. Существо изучало его тело, касаясь плеч, спины, ключиц, спускаясь всё ниже, но не спеша, как будто смакуя каждый момент, каждый сантиметр кожи. Сунхо чувствовал, как каждое прикосновение отзывалось теплом в груди, наполняя его чем-то новым и непонятным. Это было странно, неправильно, но в то же время так естественно. Он поддался, позволяя Хварану изучать его полностью, словно отдаваясь не просто существу, а самой судьбе. Неожиданно его толкнули, и он рухнул на мягкое ложе. Удар о поверхность был резким, заставив воздух вырваться из лёгких, но Сунхо не издал ни звука. Его тело оставалось неподвижным, напряжённым, но покорным. Чужие руки легко обхватили его за плечи, вынуждая перевернуться на живот. Его сердце забилось быстрее, но не от страха это было что-то другое. Он чувствовал, как хвост существа скользит вдоль его ног, обвивая их с лёгким нажимом, изучая, словно пробуя на вкус его хрупкую, мягкую плоть. Прохладные пальцы, похожие на осязаемые тени, мягко касались его позвоночника, скользя вниз по спине. Касания не были грубыми, но ощущались настойчивыми, изучающими. Каждое движение напоминало холод чужого ему о разнице между ними тела, будто противопоставление его собственной горячей, пульсирующей плоти. Сунхо закрыл глаза, чувствуя, как лёгкий жар стыда и неизвестности поднимается к щекам. Он позволял происходящему случиться, ощущая странное смешение покорности и любопытства, затмевающее боль и смущение. Хваран мягко и неспешно провёл хвостом вдоль спины Сунхо, словно изучая каждый изгиб его тела. Его холодное прикосновение было странным, но не неприятным, напоминая освежающий ветерок в жаркий день. — Ты... шшш... крас-сив, как лунный с-свет на воде, — прошипел Хваран, его голос стал более глубоким, но всё ещё сдержанным, будто он боялся нарушить эту хрупкую тишину. — Такие, как ты...шшш... достойны луч-чших миров, а не этого. Сунхо, ощущая эти слова, улыбнулся, даже не поворачивая головы. Его голос прозвучал мягко, но уверенно: — И ты прекрасен. Страшны только слухи о тебе... ты совсем другой. Хваран замер, словно не ожидая такого откровения. Кончик его хвоста, который уже обвивал бедро Сунхо, на мгновение остановился, а затем продолжил своё движение, обхватывая юношу чуть крепче, но всё так же осторожно. — Ты... шшш... не боиш-шься меня? — спросил он, наклоняясь ближе, так что его дыхание коснулось шеи Сунхо. — Нет, — ответил Сунхо, закрыв глаза и ощущая, как сердце бьётся в такт тихому шипению Хварана. — Страх — это для тех, кто не готов смотреть вглубь. А я вижу тебя. Сунхо почувствовал, как воздух вокруг наполнился запахом чужого возбуждения— земляной, глубокий, словно лес после дождя, холодный, как утренний туман. Сумрак в комнате становился густым, а запах Хварана окутывал Сунхо, проникая в его лёгкие, заставляя его восприятие сжиматься, становясь ярче. В ответ, его собственный аромат — лёгкий, свежий, почти как цветочный дождь, смешивался с этим запахом, добавляя тонкую сладость. Когда их тела соприкоснулись, запахи становились неразделимыми, словно слияние двух миров: холодная земля и нежность цветущих полей, все переплеталось в одной общей, почти магической смеси, которая делала момент ещё более глубоким и насыщенным. Тишина в комнате наполнилась их дыханием. Сунхо ощущал, как его тело тяжелеет, но при этом наполняется необычным теплом. Его кожа, когда она соприкасалась с холодным телом Хварана, становилась всё более чувствительной, как будто все его нервы теперь были на пределе. Он не мог избавиться от ощущения, что в этой тишине, в этом состоянии между сном и бодрствованием, он стал частью чего-то гораздо более великого и древнего. Хваран лежал рядом, его тело всё ещё источало прохладу, но в его глазах уже не было того хищного холодка, который был в начале. Теперь они стали мягче, и в его взгляде читалась странная смесь удовлетворения и какого-то нового, незнакомого чувства. Его хвост оставался неподвижным, но в его глазах было видно что-то незримое, он аккуратно обвивает Сунхо, как бы защищая его в этом состоянии покоя. Они лежали, почти не двигаясь, Хваран слегка наклонился к Сунхо, позволяя холодному дыханию скользить по его коже. Сунхо почувствовал, как его грудь начинает успокаиваться, а тишина между ними становится почти интимной, как будто теперь они были одним целым. Нет страха, нет тревоги только взаимное признание того, что они были рядом, и этот момент длился вечно.

***

Сунхо проснулся в тусклом свете, чувствуя тяжесть в теле, как будто его мышцы ещё не привыкли к новым ощущениям. Он лежал в одиночестве на постели, окружённой мягкими шкурами. В память о последних часах всё ещё звенела холодная тишина, и он вспомнил всё, что произошло. Сумбур и необъяснимые эмоции обрушились на него, но страха не было. Ощущения были сложными, но не пугающими. Он поднялся, слегка ощущая усталость в теле, но всё же достаточно силён, чтобы встать и осмотреться. Возле постели лежала свежая одежда, аккуратно сложенная, чашка с водой и ягоды, спелые и будто только сорванные кем-то. Он не раздумывал долго и сразу же надел одежду, чувствуя, как ткань ласково касается его кожи. Протянув руку к воде, он жадно выпил, ощущая, как она освежает его горло. После этого, немного восстановив силы, Сунхо стал осматривать помещение. Комната была заброшенной, с потрескавшимися стенами и закрытыми окнами, через которые просачивался лишь слабый свет, словно всё в этом месте было поглощено некой древней тенью. Доски, забивающие окна, создавали ощущения уединения, будто его поместили в уединённую часть мира, отрезанную от всего. Где-то в углу стоял небольшой водоем, вода в котором была удивительно чистой и прозрачной, излучая голубоватое свечение, словно изнутри пропитывая её какой-то загадочной энергией. Она испарялась, поднимаясь лёгким голубым туманом, создавая ауру волшебства, которая оставалась в воздухе. Сунхо подошёл к воде, погладив поверхность пальцем, ощущая холод и свежесть. Он не знал, что ему думать о всём, что случилось, но его взгляд оставался устремлённым на это странное, чудесное место. Всё вокруг было тихо, спокойно, и как будто заброшенно — но это место явно скрывало множество тайн. Внутреннее беспокойство толкало его двигаться дальше, искать ответы на вопросы, которые крутились в голове. Он сделал пару глубоких вдохов, ощущая тяжесть в груди, и встал. Поглядел вокруг, собираясь с силами, готовый выйти на улицу или в коридор, не зная, что его ждёт за дверью. Он открыл дверь и ступил на каменные ступени, что вели в просторный зал. Воздух здесь был насыщен ароматами свежести и влажности, смешиваясь с запахом старины и земли. Но что привлекло его внимание — это свет. Свет, который просачивался сквозь высокие, разрушенные окна. Проникал он неравномерно, словно рассеянный и разбитый. Солнечные лучи мягко касались полированных камней пола, освещая их серебристым блеском. Сунхо двигался тихо, стараясь не потревожить покой этого места. Его взгляд был устремлён в центр зала, где величественно располагался водоём, зеркальная поверхность которого плавно отражала свет. В воде плавали разноцветные рыбы, и их движения были плавными и грациозными, как сама природа, которая властвовала в этом месте. Водоём был окружён мраморными колоннами, поросшими мхом и лианами. Казалось, что здесь, в этом заброшенном дворце, времени не существовало — оно замерло, а природа постепенно забирала свою территорию. Место было одновременно величественным и грустным. Стены, когда-то украшенные изысканными узорами, сейчас были покрыты трещинами и заплесневели, а древние фрески, когда-то изображавшие сцены великой силы, теперь почти полностью стерты, оставив лишь смутные очертания. Сунхо чувствовал себя не в своей тарелке в этом странном месте, но был готов сделать следующий шаг. Он знал, что должен найти ответы. Это место было чуждым, но в то же время оно притягивало его, как тайна, которую нужно разгадать. С каждым шагом его беспокойство становилось всё более ощутимым, но, в конце концов, это был единственный способ узнать, что происходит с ним, и что будет дальше. Он замедлил шаги, подойдя ближе к водоёму, и остановился. Руки бессознательно тянулись к воде, но тут же он остался стоять, глядя на её гладкую поверхность. Слишком много вопросов, и всё оставалось для него загадкой. Вдруг он почувствовал чье-то присутствие за спиной, и его тело инстинктивно напряглось. Он обернулся и увидел Хварана, который, словно материализовавшись из темноты, теперь стоял рядом — Ты... шшш... не должен бродить здесь, — сказал он, смотря на Сунхо, как бы оценивая его каждый шаг. — Это место слишком разрушено и опасно. Сунхо немного замер, словно размышляя над словами существа. Он ощущал, что это место полно скрытых угроз, но в то же время его не покидала странная уверенность, что именно здесь он должен быть. Он кивнул, принимая слова Хварана, и почувствовал, как его сердце успокоилось. Он сделал шаг в сторону и последовал за Хвараном, который теперь полз к комнате, из которой они только что вышли. Сунхо, чувствуя, как усталость накатывает, послушно шагал за ним. Он знал, что пришел сюда не для того, чтобы исследовать этот мир, а чтобы выполнить свою роль, свою судьбу. В конце концов, он пришел сюда как жертва, и его место было рядом с Хвараном, как и полагалось. Сунхо лежал на мягких шкурах, его тело ещё ощущало тепло, оставшееся от близости. Он лежал молча, позволяя своим мыслям ускользать в туман. Хваран был рядом, его хвост, чёрный и золотой, мягко обвивал тело Сунхо, создавая ощущение защищённости. Сунхо беззвучно гладил чешуйки, которые казались такими холодными, но в то же время таили в себе удивительное тепло, словно с каждым прикосновением его собственное тело согревалось. Сунхо, скользнув пальцами по хвосту, снова почувствовал его реакцию — шершавые чешуйки напряглись под его прикосновениями, как если бы существо находило удовольствие в этом. В ответ он почувствовал тянущуюся связь, что-то неуловимое, но важное. В его сердце возникла неожиданная теплотой мысль — возможно, Хваран тоже испытывает нечто похожее, несмотря на свою природу. Сунхо не сразу осмелился задать этот вопрос, но в какой-то момент, когда тишина между ними становилась невыносимой, он решился. — Хваран, — сказал он, слегка склонив голову, его голос был мягким, но в нем звучала искренняя озабоченность. — Отдавались ли люди тебе добровольно? Или... близость с тобой была для них насилием? Многие говорили, что твоя природа — это насилие... Хваран, казалось, замер. Его глаза стали чуть более напряженными, и он некоторое время молчал, не зная, как ответить. Его хвост перестал мягко обвивать Сунхо, и в тишине чувствовалась неопределенность. — Я... — Хваран наконец заговорил, его голос был тихим и неловким. —Многим людям не нравитс-ся, что я с-сущес-ствую... шшш... Это не всегда было...шшш... добровольно... Некоторые, возможно, сч-считали это... насилием... Но я никогда не зас-ставлял. Это...шшш... сложно... — голос Хварана стал глубоким, чуть дрожащим от эмоций, его глаза мерцали золотым светом. Сунхо, почувствовав напряжение, понял, что не стоит настаивать на этом разговоре. Он кивнул, его пальцы невольно снова поглаживали чешуйки на хвосте Хварана, создавая между ними атмосферу лёгкой расслабленности. — Я... не буду настаивать, — сказал он, пытаясь уменьшить неловкость. — Если тебе трудно говорить об этом. Хваран чуть расслабился, его хвост перестал трепыхаться от напряжения. В какой-то момент Сунхо, ощутив, что атмосфера немного разрядилась, поднял взгляд на Хварана. — А чем ты занимаешься здесь всё время? — спросил он с искренним интересом. — Ты ведь не просто здесь ждёшь, пока люди снова придут... Хваран немного приподнял голову, казалось, что он тоже был рад, что разговор вернулся на более нейтральную тему. — Я читаю, — ответил он, его голос стал чуть более лёгким. Сунхо слегка нахмурился, но его взгляд моментально засиял от интереса. — Здесь есть книги? — удивлённо спросил он. — Ты можешь читать? — Читаю, — ответил Хваран, слегка улыбнувшись, но не показывая своих зубов. — Эти книги напис-саны... шшш... на языке, который люди не могут понять... шшш... Он стар, и я не уверен, что кто-то из людей когда-либо... шшш... знал его полнос-стью. Но я могу читать их... шшш... Это помогает мне в этом мес-сте, хотя смыс-сл... иногда ускользает. Сунхо был рад узнать что-то новое о том месте, где оказался, и, несмотря на странность ситуации, его любопытство всё больше росло. — Но если это на языке, который я не понимаю... — задумался Сунхо. — Ты можешь мне что-то рассказать из этих книг? Что в них написано? Хваран немного помедлил, взгляд его был задумчивым. — Могу. Но ты должен быть готов... шшш... ч-что это будет не то, ч-что ты ожидал, — сказал он, его голос становился всё более уверенным. — Эти книги не для людей... шшш... они об ис-стинной природе мира и нас-с, существ, таких как я. Но ес-сли... шшш... ты хоч-чешь... я могу ч-что-то показать. Сунхо, вдохновленный, решительно кивнул. Он не знал, что именно ждёт его впереди, но был готов узнать больше.

***

С каждым днём Сунхо всё больше привыкал к присутствию Хварана, к его шипящему голосу, и даже к странной магии, которая окружала их. Их разговоры становились всё более глубокими, каждый из которых был шагом к взаимному доверию. Хваран делился своими мыслями, своими переживаниями, откровенно показывая, что для него это не просто жертва, а шанс на что-то большее. Но несмотря на все эти моменты близости, Сунхо не мог найти в себе силы рассказать то, что скрывал глубоко в своём сердце. Он сидел рядом с Хвараном, поглаживая чешую на его руке, и чувствовал, как что-то тяжёлое сжимает его грудь. Он не знал, как начать, как объяснить, почему его душа была так полна тени, тянущей его назад. Это было не просто беспокойство о будущем, не страх, а нечто более глубокое — нечто, что он не мог найти словом или жестом, чтобы объяснить. Он часто смотрел в глаза Хварану, но взгляд его оставался закрытым, несмотря на тот момент доверия, который они выстраивали. Когда Сунхо почувствовал, что не может больше скрывать свои сомнения, он, наконец, решился заговорить. Он стоял у края водоёма, его взгляд был направлен в сторону, не встречая глаз Хварана, который, как всегда, молчал и наблюдал за ним. — Хваран... — его голос был тихим, как будто он сам не хотел разрушать эту тишину, но в нём уже звучала искренняя тревога. — Есть... что-то... не так. Хваран, казалось, уловил изменение в тоне его речи. Он не сразу ответил, и Сунхо почувствовал, как его сердце учащённо забилось, когда молчание тянулось слишком долго. Он вздохнул, затем поднял голову, встретив взгляд Хварана, который был более проницательным, чем ему хотелось бы. — Ч-что именно не так? — Хваран подошёл ближе, его движения были плавными, как тень, и в его взгляде не было ни тревоги, ни беспокойства. Только спокойная настороженность. Он внимательно осмотрел Сунхо, как будто знал, что тот что-то скрывает. Сунхо почувствовал, как с каждой секундой становится всё труднее скрывать свои мысли. Он сделал шаг назад и сдержал дыхание, чтобы собраться с мыслями, прежде чем продолжить. — Я... чувствую, что что-то в моём теле... изменилось. Не могу объяснить, но... мой живот стал твёрже, как будто внутри что-то есть. Это не боль, но... это не естественно. — Сунхо сделал паузу, его голос стал немного дрожащим. — Я не знаю, что это. Это не похоже на обычные изменения. Может быть, это из-за того, что ты сделал... или это... из-за тебя? Хваран, казалось, сам не до конца понимал, что происходит. Он наклонился, его взгляд был сосредоточен на животе Сунхо, и сдержанно, почти нежно, коснулся его руками. Его пальцы были холодными, но ощущение было не таким, как Сунхо ожидал. Вместо того чтобы чувствовать облегчение или поддержку, он ощутил странное давление, как будто кто-то пытался исследовать что-то глубоко внутри. Когда Хваран слегка надавил на его живот, Сунхо инстинктивно вскрикнул, его тело напряглось, а боль пронизала его, как остриё иглы. Его дыхание перехватило, а глаза закрылись от резкого ощущения, которое почти пронзило его. Это была не боль, а скорее невыносимое ощущение, что кто-то без разрешения вторгается в его пространство. Он быстро отдернул чужую руку и отшатнулся, как будто хотел дистанцироваться от этого прикосновения. Сердце бешено колотилось, и страх охватил его. Но что-то внутри него не позволяло отпустить эту странную защитную инстинктивную реакцию, как если бы он должен был охранять то, что было внутри, как-то защищать это. — Не трогай! — его голос прозвучал с неожиданной силой, даже его собственная паника была смешана с неким внутренним запретом. Он сжал пальцы в кулаки, его взгляд был полон нерешительности, но внутреннее желание защитить своё тело и то, что в нём, было сильнее. Хваран слегка отступил, удивлённый неожиданной реакцией, но его взгляд был тверд и спокойным. — Прос-сти... шшш...— сказал он тихо, заметив, как напряжена каждая черта лица Сунхо. — Я не хотел... шшш... прич-чинить тебе боль. Сунхо почувствовал, как его дыхание нормализуется, но внутри всё ещё осталась тревога. Он не знал, почему эта реакция была такой сильной, почему он так резко защищал то, что скрыто внутри. Но это было словно инстинкт — желание охранять что-то важное, то, что было теперь не просто частью его, но и чем-то больше. Хваран, кажется, немного задумался, когда осознал, что произошло. Его глаза сузились, и он снова обратил внимание на живот Сунхо, его холодные пальцы, как будто интуитивно, коснулись его, исследуя, но теперь с осторожностью. — Не уверен... шшш... но… кажется, у нас-с будет дитя, — сказал Хваран, и в его голосе были сомнения. Он наблюдал за Сунхо, ожидая какой-то ответной реакции. Но Сунхо, казалось, замер, его тело напряглось. Он почувствовал, как его сердце начало биться быстрее, а внутри возникло странное ощущение — смесь страха и чего-то больше. Он замолчал, не зная, что сказать. Хваран снова попытался его успокоить, произнося его имя, но Сунхо лишь молчал. Он не мог и не находил сил обсуждать это, не знал, как реагировать. Но в какой-то момент, внезапно, как будто взяв себя в руки, он решился сказать то, что долго держал в себе. — Моё имя не Сунхо, — произнёс он, его голос стал более спокойным, хотя в нём всё ещё ощущалась лёгкая тревога. — Я… я не принц. Моё имя… Юнги. Его слова повисли в воздухе, и, возможно, Хваран ожидал другого, но не этого. Сунхо, или теперь Юнги, почувствовал, как его мир начинает рушиться. Он больше не был тем человеком, за кого себя выдавал. Это было обманом, маской, которую он носил, чтобы выжить. Юнги почувствовал, как напряжение постепенно уходит из его тела, когда он начал говорить, пытаясь объяснить свою ситуацию. Его голос был спокойным, но в нем ощущалась усталость, и, возможно, горечь от принятого решения. — Я договорился с королем, — начал он, не отрывая взгляда от своего живота, где неведомое существо стало частью его тела. — Я должен был заменить королевского ребёнка, стать жертвой вместо него. Я согласился, потому что это могло бы обеспечить благополучие моим братьям. Я хотел, чтобы они были счастливы, чтобы их жизнь не была такой, как моя. Он почувствовал, как его ладони невольно гладят живот, в котором что-то росло и менялось. Было что-то в этом жесте — не столько попытка успокоить себя, сколько осознание того, что он не просто стал частью какого-то ритуала, но и чем-то гораздо более важным. — Я хочу, чтобы всё было честно, раз уж теперь между нами есть что-то большее. — Он наконец поднял глаза на Хварана, пытаясь заглянуть в его холодные глаза. — Я не могу скрывать это от тебя. Это не просто какое-то соглашение. Я здесь, и ты — тоже. Юнги почувствовал, как его сердце бьётся быстрее, когда он произнес эти слова, будто признание того, что все это было не случайностью. И, несмотря на свою решимость, внутри него возникало ощущение неясности. Теперь его жизнь изменилась не только физически, но и эмоционально. Между ними существовало нечто большее, чем просто эта загадочная связь. Юнги снова коснулся живота, ощущая как все внутри него менялось, и теперь он ощущал, что эта перемена не просто снаружи, но и внутри него, в самых глубинах его сущности. Хваран, заметив тихую тревогу в голосе Юнги, тихо произнес, его голос был низким и мягким, как шёпот, с которым можно было бы расставаться с чем-то важным. — Ты... шшш... не хоч-чешь уйти? — спросил он, внимательно изучая Юнги. В его глазах читалась не только любопытство, но и некая внутренняя борьба. Он понял, что слова Юнги скрывают гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Юнги слегка нахмурился, пытаясь понять, что имел в виду Хваран. Он не мог однозначно воспринять слова, в которых столько таилось неизвестного и туманного. Глядя в темные глаза существа, он почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Внутри его продолжали прорастать новые чувства, и они были не только связаны с физическими изменениями, но и с чем-то более глубоким, что касалось его сущности. — Уйти? — повторил он, не в силах скрыть недоумение в голосе. — Уйти куда? Хваран слегка наклонил голову, его глаза стали мягче, но все так же наполнены тайной. — Ты... шшш... не понимаеш-шь? — сказал он с едва уловимой грустью в голосе. — Мы в мире людей...шшш... Я не заверш-шил с-своё превращение... поэтому ос-стался здесь... в теле, которое не может...шшш... полностью раскрыться. Я стал Тэбби, на половину человек, на половину дух... Но теперь... ес-сли ты готов... ес-сли ты примеш-шь меня... Мы можем уйти от-ссюда... шшш... Я смогу заверш-шить, а ты... Ты будешь со мной.... Юнги почувствовал, как его дыхание замерло. Это было что-то совершенно новое для него — предложение оставить этот мир и отправиться в неизведанное. Он не знал, что его ждёт в этом другом мире, в мире духов. Но в какой-то момент он понял, что его жизнь уже изменилась настолько, что он уже не мог вернуться к прежнему. — Ты хочешь, чтобы я... пошел с тобой? — спросил он, с сомнением и одновременно с какой-то странной тягой в голосе. — Чтобы оставить всё, что было? И быть с тобой... в другом мире? Хваран подошел ближе, его взгляд стал настойчивым, но в нем все еще была нежность, почти неуловимая. — Я... шшш... не могу зас-ставить тебя уйти, — тихо сказал он. — Но ес-сли ты согласен... шшш... Ес-сли ты хоч-чешь... шшш... быть со мной, я покажу тебе путь.... Мы можем с-стать ч-час-стью другого... шшш... мира. Ты и я. И никто не с-сможет... шшш... нас-с разлуч-чить. Юнги чувствовал, как его мысли пересекаются, как вопрос о том, оставить ли прежнюю жизнь, становится неотъемлемой частью того, что происходит между ними. Страх и желание смешивались внутри него. Это было странно, но в какой-то момент, глядя на Хварана, он почувствовал, что готов принять его, готов пойти в этот неизведанный мир, где они могли бы быть вместе. — Я... я готов, — наконец сказал он, немного заикаясь, но с решимостью в голосе. — Я готов пойти с тобой. Хваран молча подошел, его взгляд мягко встретился с глазами Юнги, и в этот момент, словно что-то невидимое наполнило пространство вокруг них. Мир, в котором они существовали, стал размытым и почти эфемерным. Юнги почувствовал, как его тело наполняется энергией, а воздух вокруг них стал тяжелым, но одновременно тягучим, как если бы они были на грани двух миров. — Тогда пойдем, — сказал Хваран, его голос был полон обещаний и тихого восторга. — В мир, где только мы.