Уйти, чтобы остаться

      — Счастливого Рождества, мистер Старк! — не дожидаясь ответа, секретарша быстро выскользнула за дверь.       — Счастливого… — машинально кивнул ей вслед Тони.       Он погасил горелку, отключил генератор и щелчком пальцев погрузил в спячку огромный компьютер — сердце мастерской. Повинуясь жесту хозяина, искусственный интеллект обесточивал один прибор за другим, в углу в последний раз чирикнул и затих у кофемашины старенький робот Дубина. Тони обвел взглядом хаотичный творческий беспорядок в поисках причины задержаться, но не нашел ее. В последнее время исследования больше не увлекали, он давно не «горел» своим делом, не стремился ничего никому доказать, да и такие приземленные мотивы вроде наживы или власти — тем более не трогали его сердца. Больше незачем было дневать и ночевать в мастерской, забывая поесть или поспать. Теперь в его распоряжении было столько времени, что иногда даже тошнило.       Тони давно уже перестал врать самому себе о том, что совсем не боится возвращаться на свой жилой третий этаж.       А ведь всего два года назад он не уставал мотаться между Базой Мстителей и личным небольшим особняком, который купил для них с Питером недалеко от его университета. И как бы ни трудно было — всегда возвращался на ночь в их общую постель. Тони, до этого имевший столько связей, что и упомнить трудно, неожиданно оказался совсем беззащитным перед никогда прежде не испытанными чувствами. Он понемногу оттаивал, словно слой за слоем сбрасывал свою железную броню, которой отгородился от всего мира за долгие годы. Впервые в жизни ощущая себя просто до неприличия счастливым: и когда занимался с Питером умопомрачительным сексом, и когда засыпал, сжимая в объятиях свое кареглазое лохматое сокровище, и когда они вместе по утрам готовили на кухне постоянно пригорающий завтрак, а потом целовались, точно два обезумевших от гормонов подростка.       Тони все реже просыпался в холодном поту от до жути реалистичных кошмаров, в которых с Питером случалось нечто непоправимое. Разумеется, тот, ввиду своей супергеройской деятельности, частенько попадал в опасные переделки, но благодаря немыслимой везучести, неизменно выходил из них почти без единой царапины. Тони успокоился, расслабился и решил, что так будет всегда, что за счастье уплачено сполна. К сожалению, их «всегда» оказалось слишком коротким…       В то ничем не примечательное декабрьское утро они проснулись немного позже обычного. Опаздывая, Питер метался между ванной и гардеробной, упорно игнорируя и Тони, и пригоревший завтрак. До слуха Старка доносились тихие ругательства и стук дверей.       — Неужели твоя учеба не сумеет один день обойтись без тебя? — пробормотал он, привалившись к дверному косяку. — Рождество через три дня!       Питер, разумеется услышал. Куда ему было не услышать с таким-то слухом.       — Только не сегодня! — он ловко застегивал пуговицы на рубашке. — Первой парой зачет по термодинамике, а потом мы с Кепом и Баки ловим довольно крупного контрабандиста, наводнившего рынок новой наркотой, — он наклонился и поцеловал Тони в небритую щеку.       — Сегодня буду немного позже. Ты же знаешь, что перед Рождеством важно перекрыть как можно больше каналов поставки этой дряни в город. Не волнуйся. Люблю тебя. Он закрыл за собой дверь спальни и ушел. Чтобы больше никогда не вернуться…       Уже потом, после всего случившегося, Тони часто задавался вопросом, отчего он ничего не почувствовал в тот день с его-то фирменной паранойей? Не ощутил приближения катастрофы? Проводив Питера, он, как обычно, отправился на Базу, где благополучно и провозился над очередной версией костюма для Питера до того самого момента, пока Пятница — его искусственный интеллект — тревожно не оповестила о нападении какой-то инопланетной хрени практически в центре Нью-Йорка.       Признаться, даже в тот момент в сердце Тони ничего не екнуло. Он собирался быстро, но спокойно, по пути отдавая необходимые распоряжения, одновременно пытаясь связаться с Питером. Тот не отвечал, но Тони снова не разволновался, помня, что в суматохе боя и спасательной операции не всегда получается выкроить даже минутку, чтобы ответить, ведь счет, порой, идет на секунды.        Впервые тревога подняла голову при виде безучастно сидящего на обломках здания Роджерса, не реагирующего на суетящихся вокруг спасателей. По его лицу текла кровь, но этого он тоже, кажется, не замечал, глядя перед собой в одну точку. Уже бросившегося к нему Тони внезапно перехватил Баки.       — Мы справились. Закрыли портал. Но был взрыв. Там был… Питер… — скупо, не отводя взгляда проговорил он. — Слишком близко к эпицентру. Стив не сумел до него добраться.       Тони чувствовал, как под этим взглядом вымерзают все внутренности.       В больнице царил настоящий ад. Доктора в окровавленных халатах метались между койками, а на них лежали… Язык с трудом поворачивался назвать эти обгоревшие останки людьми. Питера Тони увидел сразу. Взрыв почти пощадил лицо, оставив на нем лишь несколько глубоких порезов, зато обожженное тело было буквально разворочено. На левой руке не хватало кисти. Грудь и живот выглядели так, словно тот принял весь взрыв на себя.       Тони не был неженкой. В прошлом ему приходилось сталкиваться и с пытками, и с мертвецами. Но одно дело — смотреть, пусть и с хорошо скрываемым ужасом, на мучения совершенно посторонних ему людей, и совсем иное — наблюдать за агонией любимого человека.       Он плохо помнил, что происходило потом. Память милостиво скрыла от сознания некоторые детали, уберегая рассудок. Кажется он кричал, кажется, крушил все, что попадалось под руку. Кажется, умолял — он не помнил кого, Бога или людей. Кажется — обещал все, что у него было.       — Вы можете меня убить, мистер Старк, — устало проговорил главный доктор, оттесняя обезумевшего Тони в сторону. — Жизненно важные органы превращены в кашу, кровопотеря невосполнима… А самое главное — смерть мозга от удара. Простите, я врач, а не волшебник — он осторожно накрыл Питера простыней с головой. — Тут некого было спасать… Мне очень жаль.       Кажется потом он долго сидел около накрытого простыней тела. Кажется, его много раз пытались вывести, но он огрызался. Кажется, потом пришла Пеппер. Кажется, он пил и выл, а потом как-то неожиданно случились похороны.       Пышные, как и полагается, торжественные. Искренние слезы друзей, однокурсников, членов команды. Прочувственная речь священника и бледная до синевы Мэй Паркер. Мешки писем с соболезнованиями. А затем он вдруг остался совершенно один.       После почти месячного запоя, перемежающегося попытками команды привести его в чувство, Тони внезапно пришел в себя утром хмурого февральского дня и первым делом выставил на продажу особняк, уничтожил все, как один, костюмы, объявив о том, что Железный человек ушел на заслуженный отдых. Его пытались поначалу переубедить, но, натыкаясь на неживой и абсолютно трезвый взгляд — отступали. Тони продал все, что мог, оставив остаток дел на Пеппер, купил трехэтажный дом на берегу озера, обустроил внизу мастерскую, зачем-то нанял секретаршу и вяло изображал жизнь.       Кажется, он все-таки тоже умер.       Хотя, мертвые не боятся ночи, пустой комнаты на верхнем этаже и холодной постели.       Сознательно или нет, но Тони зачем-то забрал из их прежнего дома вещи Питера с собой. Казалось немыслимым отдать кому-то то, чего касалась его рука. Поэтому в комоде в соседнем ящика так и обосновалась его коллекция смешных боксеров с мстителями и стопки цветных носков. На вешалке в шкафу разместились немногочисленные джинсы и худи, а на кухонной полке — любимая кружка с Железным человеком. В ванной комнате в стакане осталась вторая зубная щетка, а на кровати — подушка, все еще хранившая (так, по крайней мере, казалось) запах волос Питера.       Иногда, когда приходилось появляться на жилом этаже раньше запланированного, Тони ставил напротив себя на кухне еще одну порцию китайской лапши и рассказывал Питеру, как прошел его сегодняшний день, а затем, частенько так и не притронувшись к еде, уходил в спальню, прижимал к себе ту самую подушку и тихо скулил от захлестывавшей его с головой и разрывавшей сердце боли.       Питер снился ему почти каждую ночь, и это, в отличии от кошмаров, были очень хорошие сны. Милосердная память словно вычеркнула бледное восковое лицо в обрамлении спекшихся от засохшей крови волос и застывший, устремленный в потолок невидящий взгляд. Вместо этого Тони видел смеющегося, серьезного взъерошенного или возбужденного Питера. Питера в оргазме. Питера в полете, что-то весело кричащего ему. Питера, застенчиво шепчущего те самые важные слова, неловко уткнувшегося в его плечо.       И если Тони оставался до сих пор физически живым — то только благодаря этим снам.

***

             Рождество Тони праздновать не собирался.       Не то, чтобы он вообще мог что-то праздновать, но Рождество особенно болезненно полосовало измученную душу воспоминаниями. Однако, в этом году была причина по которой Тони собирался выбраться двадцать четвертого числа на Базу Мстителей, которую давно перепоручил заботам Кэпа.       Всевозможные психологи в один голос твердили, что у каждого горя есть пять стадий. И последняя из них — принятие — позволяет, наконец-то, двинуться дальше, оставить за спиной прошлых призраков.       То ли Тони не был готов оставить своего призрака, то ли его принятие выглядело немного по-другому, но не прожив, а просуществовав два года, завершив все дела и так и не найдя смысла, в последнее время все чаще задумывался о том, зачем он каждый день просыпается по утрам. И, не смотря на то, что Питер был бы против, шагнуть с крыши какой-нибудь высотки без подстраховки с каждым днем казалось все более заманчивой идеей.       Возможно, — только возможно, но все же! — дальше действительно есть еще что-то. И, может быть, Питер его дождется…       То, что Кэп так настаивал на личной встрече с ним в канун Рождества, оказалось не просто желанием выдернуть бывшего уже товарища в гости, Тони понял с полувзгляда, едва открывшиеся створки лифта явили всю команду в полном составе, тихо сидящую в общей когда-то гостиной. Судя по всему, действительно грядет что-то страшное, если все в такой вечер трезвы, как стеклышко. Мелькнула предательская мысль, не выходя из лифта ударить по кнопке первого этажа и уехать подальше отсюда. Куда-нибудь к морю, на необитаемый остров, сидеть там на песке, разговаривать с Питером и ждать, когда все это наконец-то закончится.       Что «это», ему, очевидно, сообщат в самое ближайшее время.       — Тони, есть разговор, — негромко начала Наташа. Видимо, ей, как женщине, доверили прощупать почву, надеясь, что ее он не пошлет в первую же минуту. Не просчитались. Не то чтобы Тони было действительно интересно, но хамить Наташе не хотелось.       — У вас есть ровно три минуты, — с тяжелым вздохом произнес он, опускаясь на подлокотник своего любимого в прошлой жизни кресла.       Тони ненавидел оказываться правым едва ли не больше, чем ненавидел ошибаться. Все действительно оказалось очень плохо, настолько, что даже сама мысль о сопротивлении казалась невероятной.       — И зачем вам я? — устало потерев переносицу осведомился он. — Если все обстоит так, как ты сказал, Кэп, впору купить побольше выпивки и достойно отметить конец света. Одним старым, разваливающимся на части супергероем больше, одним меньше…       — Но мы же не можем не делать совсем ничего! Даже не попытаться!       Когда-то Тони уважал Кэпа именно за эту его упертость, граничащую с глупостью. Питер был таким же — неисправимым оптимистом, верящим, что изменить мир можно и в одиночку, главное — очень этого захотеть. Интересно, что бы он сказал сейчас? Вероятно, смотрел бы на него, Тони, со смесью надежды и возмущения. Тони тряхнул головой, прогоняя наваждение и поднялся.       — И все же, в этот раз без меня, — твердо проговорил он.       — Но ты не можешь! — Кеп тоже поднялся, упрямо складывая на груди руки. — За нами, без преувеличения — судьба всего человечества!       — А вам никогда не казалось, что судьба человечества дивным давно предрешена? — Тони серьезно обвел взглядом притихшую компанию. — Иначе как пояснить то, что с каждым разом ее спасение становится все более невозможным квестом? Возможно, наш час давно пробил, и, пытаясь переиграть Судьбу, мы попросту оттягиваем неизбежное? Играем в Бога? Дьявола?       — Миллионы невинных с тобой бы поспорили. Сможешь спать спокойно? — раздраженно выпалил Роджерс и осекся. Тони удивленно вскинул брови, не веря своим ушам. Они вообще серьезно? Судя по тому, как Брюс и Наташа прятали глаза, только Кэп и не понял, что сморозил.       — Я уже давно не сплю спокойно, Стив, — медленно проговорил он. — И вряд ли когда-нибудь буду. Если вы считаете, что моя героическая гибель как-то спасет всех от конца света — могу устроить это прямо сейчас. Но в костюм я больше для этого не полезу, уж извини. Можешь считать меня трусом. Вы все можете. Так глубоко похуй мне еще никогда не было.       Створки лифта закрылись за его спиной в абсолютном молчании.       Что толку бояться, если у каждого в душе — свой, личный ад. Тони побывал в нем не единожды. Выйдя из Башни он запрокинул голову вверх, к темному и беззвездному небу с которого сыпалась мелкая морось. Куда можно пойти одинокому человеку в канун Рождества, особенно если он ненавидит этот праздник?       Тони и сам не заметил, как за лобовым стеклом мелькнули очертания городского пляжа и остановил машину. Было тихо и темно. Сюда не доносились отзвуки музыки или отблески праздничных огней. Тишину нарушал только шорох работающих дворников, но было отчего-то удивительно уютно, словно компанию ему составлял кто-то невидимый, но очень близкий.       Он не верил в призраков. В любом случае, ему бы не хотелось, чтобы Питер променял свою прекрасную Вечность на сомнительное удовольствие слоняться по земле бесплотной тенью. Однако, в такие моменты отчаянно хотелось верить, что он рядом. Хотя бы в каком-то смысле.       Больше всего Тони жалел о невозможности проститься теперь, когда и всем им, по-видимому, оставалось недолго.       Внезапно в окно постучали. Он с трудом вынырнул из своих мыслей, вяло удивляясь, кого занесло в эту пору в такую глушь и приоткрыл окно.       — Сэр, до города не подбросите?       Пацан, взирающий на него, был мокрым до нитки и наглым, как и большинство нынешних зуммеров. А еще бесстрашным, поскольку не побоялся сунуться к непонятному дядьке в одиночестве в праздничный вечер торчащему у воды. Впрочем, сегодня Тони не был настроен читать морали молодежи, да и в принципе — разговаривать не тянуло. Но и бросить этого худого и мокрого мальчишку в двадцати километрах от цивилизации и явно без гроша в кармане — было не по-человечески. Особенно в канун Рождества.       Он молча открыл пассажирскую дверь.       — Вот спасибо, мне вас сам Иисус послал! — паренек скользнул внутрь теплого салона. Его губы посинели и подбородок слегка подрагивал. — Уж думал окочурюсь тут.       — И как же тебя сюда занесло? — рассеянно поинтересовался Тони, выруливая на дорогу.       — Не поверите — глупый розыгрыш, — оживлено проговорил парень. — Меня, кстати, Питер зовут.       Тони так резко ударил по тормозам, что если бы парнишка не успел пристегнуться — вылетел бы в лобовое стекло. Сердце подкатило к горлу, руки меленько задрожали. А Стив еще хочет, чтобы он присоединился к их развеселой команде! Куда уж тут — нервы совсем ни к черту…       — Полный кринж, — непонятно выразился парнишка, ошалело вцепившись в ручку. — Ты что, больной?       — Прости, — Тони глубоко вздохнул и плавно нажал на газ. — Тебе куда?       — До ближайшего метро. Это тело мне еще дорого, знаешь ли, — ехидно проговорил пацан. Тони даже мысленно не хотел называть его по имени. Только не его-другого.       Некоторое время они ехали в полном молчании, но постепенно парнишка оттаял и снова затараторил на своем полупонятном языке современной молодежи, повествуя о своем нехитром Рождественском приключении, включавшем в себя алкоголь, пару дружков, девчонку, которая нравилась, и глупый спор на «слабо». Тони слушал вполуха, изредка поглядывая на молодое, почти детское еще лицо, раскрасневшееся от тепла и эмоций.       Его мальчик был почти такой же. Живой. Теплый. Шилопопый.       Любимый.       — … я и говорю, на следующей неделе поеду. И Новый год буду встречать с предками.       — С кем? — Тони притормозил у входа в метро.       — Ну, с родителями, я же говорю! Мне мама звонила. Звала на Рождество, но тут ребята и Джесси… но на Новый год я обязательно к ним! Не виделись целый месяц, а с отцом и все полтора, он у меня часто в разъездах. Еще сестра приедет со своим. Тот еще кринж! Если хотите — тоже приезжайте к нам, места всем хватит, — он вдруг сунул в руку опешившему Тони клочок непонятно откуда взявшейся бумажки, очевидно, с адресом.       — Эм. Спасибо, — не глядя сунув клочок в карман, Тони вытащил из бардачка пару купюр. — Держи, малой.       — Я не возьму! — насупился тот. — Вы меня и так подвезли.       — Бери. Считай это подарком к Рождеству, — Тони настойчиво сунул деньги в нагрудный карман подсохшей рубашки парня.       — Тогда вы просто обязаны приехать к нам на Новый год, — разулыбался парнишка. — У меня мама такой рулет делает — пальчики оближешь! Приедете?       Тони посмотрел на пацана и вдруг отчетливо понял, что никакого Нового года у него не случится. У всех у них. Родители не дождутся своего сына на праздники. Как и миллионы других…       — Позвони родителям сегодня, — отведя глаза проговорил он. — Поздравь, что ли.       — А то как же! Спасибо за все, сэр!       Парень выскочил из машины, накинул на голову капюшон толстовки и нырнул в не спящее этой ночью метро. Судя по всему, он так и не узнал великого Тони Страка. Неудивительно, в последнее время он совершенно перестал мелькать в СМИ, а публика очень быстро забывает своих героев.       Пройдет еще немного времени и их потертый героический коллектив и не вспомнит никто.       Впрочем, нет.       У них нет этого времени.       Тони тяжело вздохнул, еще раз бросил взгляд в сторону входа в метро, где скрылся пацан — неожиданное мерило его совести, и резко выкрутив руль, развернул машину в сторону Базы.       Ну его к черту.       Стив будет счастлив.       

***

      Стив был в восторге.       Не подавая виду, он состоитроил такое благообразно-торжественное выражение, протягивая в приветствии руку, что Тони едва, назло ему, не отказался снова. Господи, да было бы чему так радоваться…       В каждой из своих битв он неизменно верил в их выигрыш, зачастую подкрепляя веру четкими научными просчетами. Тщательно готовился, продумывать и план «А» и план «Б» за всю команду. Понимал, что есть риски, но выкладывался, стараясь их минимизировать. Ведь любая победа на девяносто процентов состоит из веры в успех.       Глядя на преувеличенно-бодрую команду, Тони только пожимал плечами. Откуда их вера? Или они настолько хорошие актеры?       Вряд ли.       Откуда же берется этот огонь?       Вероятно, все же, он действительно больше не воин.       Несмотря ни на что, готовился Тони тщательно. Выверял все, как обычно, до мелочей, то и дело вспоминая мечтательную мордашку давешнего пацана, когда тот говорил о родителях. Вспоминал своих. И Питера. Конечно же, Питера, негромко переговариваясь с самим собой, воображая, что тот его слышит. Хотелось бы, чтобы Паучок им гордился, несмотря ни на что.

***

      Именно это слепое желание, а не вера, двигала Тони вперед, заставляла выкладываться по полной, даже когда кровь заливала глаза, даже когда он видел, как один за другим падают замертво члены потертой супергеройской команды.       Некогда герои. Нынче — просто пыль под ногами.       Было ли ему жаль? Нет. В пылу битвы нет места жалости, нет места горю, особенно когда ты точно знаешь, что будешь следующим. Тони сражался, сцепив зубы до порванных жил, не думая, когда придет его черед. И в самый последний момент опередил врага всего на три секунды, вкладывая в финальный удар всю свою мощь. Он не выживет, он знал это точно, но чувствовал практически облегчение.       Очевидно, умереть он все еще оказался недостоин.       Разлепив глаза, которые обожгла яркая вспышка финального взрыва, он обнаружил себя лежащим в двухстах футах от эпицентра. И откинуть взрывной волной настолько далеко его точно не могло.       — Этого всего не должно было случится, — отчаянно произнес смутно знакомый голос, и Тони попытался повернуть голову, но вспышка боли лишила его этой возможности. — Подумать только, как одна человеческая ошибка способна изменить суть мироздания.       Невероятным усилием воли Тони перевернулся на бок. Перед глазами маячили ноги, обутые в поношенные кроссовки, чуть выше на ногах были модные нынче широкие джинсы, а еще выше… Он тяжело вздохнул. Стоило догадаться, что та встреча у городского пляжа была не случайной. Ничего в его проклятой жизни не бывает случайным — даже банальный акт милосердия по отношению к незнакомому пацану.       — Полагаю, спрашивать «Что ты здесь делаешь» — глупо? — прохрипел он и закашлялся. Пыль забивала рот и нос. — Спрошу просто: «Кто ты, нахрен, такой?».       — Ай, — отмахнулся давешний знакомый пацан — Питер, неожиданно удобно расположившийся на одном из обломков арматуры. — Вы, люди, называете меня Смертью, и, хотя я бы поспорил с формулировкой, сейчас не о том. Срочно надо придумать, что делать со всем этим, — он широким жестом обвел практически разрушенный до основания город. А после, легко поднявшись, забегал кругами, то и дело замирая и что-то высчитывая.       Тони ему не мешал и никак не выражал своего отношения к заявленному. Смерть и Смерть. Хоть черт с рогами — видели и пострашнее. Не так он, конечно ее себе представлял, но и ладно. Да и сложно, в принципе, удивляться, когда по ощущениям сломано около десятка костей в теле и отбито все, что только можно?       — Три секунды, — наконец-то досчитался пацан. Поразительно. Это же ничто, абсолютно незначительная величина, особенно в масштабах Вселенной. А как много значит, оказывается.       Он присел около прикрывшего глаза Тони и легонько шлепнул его по щеке.       — Эй, герой! Не спать! Мы еще не закончили.       — А не пошел бы ты? — лениво протянул Тон, приоткрывая один глаз.       — Я-то пойду. Только это все тогда никогда не закончится. Знаешь ли ты, что до гибели этой планетки осталось всего ничего? А ты в курсе, что существует как минимум несколько сотен ее отражений, которые падут вслед за ней? А за ними и другие и их отражения тоже. Чуешь к чему я клоню?       — К тому, что у кого-то на уикенд намечается много работы?       — Иди ты к черту, Старк, — пацан тряхнул головой. — Я тебе серьезные вещи говорю, а ты?       — Пока я еще ничего внятного не услышал. К тому же, так и не понял, каким местом тут я вообще?       — Так а с кого все началось, Старк? Пожалуй, придется тебя просветить. Как ты справедливо заметил, ваша Земля что-то уж слишком часто стала попадать в переделки, одна другой круче. И если поначалу это можно было списать на случайность, тенденция такова, что закрыть глаза на череду так называемых «концов света», — мальчишка выразительно показал пальцами кавычки, — уже не получается.       — Допустим, — согласно прикрыл глаза Тони.       — Когда работы у меня значительно прибавилось, пришлось искать причину. Отчего вдруг планета сошла с оси в энергетическом плане и регулярно пытается несанкционированно самоубиться? И я нашел причину, Старк. И причина эта — ты.       — Да кто бы сомневался, — ухмыльнулся Тони. Дурная истерика — результат отходняка после боя и остаточно адреналина — сдавила грудь. — Я и есть корень всех бед? Так что же ты до сих пор не устранил меня? По канонам всех боевиков сначала нужно произнести Очень Важную Речь?       — Язва ты, — беззлобно усмехнулся пацан. — Только язвишь от боли, и я вижу, что не физической. Ты же это и сам чувствовал всегда, разве я не прав? На тебя давило это неосознанное, невидимое простому глазу, неотвратимое. Коверкало жизнь, лишило сна и покоя. Я вообще поражен, что ты не наложил на себя руки, но это замечательно, потому что кончина твоя, бессмысленная, ничего не решит, не изменит запущенный тобой механизм.       Тони казалось, что он попал в некий театр абсурда в котором нет антрактов, а зрителей привязывают к креслам, чтоб не сбежали раньше времени. Оставалось только расслабиться и плыть по течению.       — Что ты помнишь о втором февраля две тысячи шестнадцатого года, Старк?       Тони напрягся, припоминая. Но то ли головой он тоже ударился не слабо, то ли ничего особенного в тот день не случилось…       — Помнишь как ты торопился уехать из офиса вечером? Как существенно превысил скорость. Куда ты так торопился, Тони?       — Я… — в памяти начали медленно всплывать события того времени. — Соковийские соглашения. Проклятый договор, который дался слишком большой кровью. В тот день я был зол, прочитав первые наброски проекта, и мне не терпелось собрать этих крючкотворов еще раз, не взирая на вечер…       — Ты помнишь, как подрезал автомобиль? Помнишь что случилось потом?       Тони помнил что-то такое, но весьма смутно. В тот вечер он вел машину сам, лил дождь, видимость была мерзкая. Кажется, действительно что-то такое было, мелькнул автомобиль, он его обошел и… все?       — Ты подрезал машину в которой за рулем был один человек. Мужчина, известный доктор. О, нет, нет, не смотри так, он выжил. Но слишком сильно повредил руки для того, чтобы оперировать и дальше.       — И он не спас кого-то, кто должен был спасти нашу планету? — хмыкнул Тони.       — Не так буквально, но суть ты уловил. Ты же слышал о «эффекте бабочки»? Незначительное влияние на систему может иметь большие и непредсказуемые последствия, в том числе в совершенно другом месте. Считай, ты и был той бабочкой, Старк. Поэтому только тебе все под силу исправить.       Боль, расходясь волнами по всему телу, мутила сознание. Тони был уже готов на все, что угодно, чтобы это прекратить.       — Чего ты от меня хочешь? — прохрипел он.       — Я хочу, чтобы ты вернул те три секунды, которые отобрал у Вселенной. Не спрашивай у меня, как ты это сделал, я не знаю. Но так не должно было случится, потому что этот баланс не должен был нарушаться никогда. Ты должен был выйти из здания на три секунды позже. Ты должен был разминуться на три секунды с автомобилем известного нейрохирурга Стивена Стренджа. Он не должен был стать Верховным Магом, уйдя из-под дверей Храма ровно за три секунды до того момента, как Древняя повелела отворить ему ворота. Он ровно на три секунды опередил своего соперника и на них же переиграл с Оком Агамото, привлекая внимание Дормамму к вашей планете, с чего и начались все ваши межпланетные и мультивселенские терки, шаришь? Именно поэтому взрыв, который должен был уничтожить тебя и всю Землю снова запоздал на те же три секунды, запуская новый еще более адский виток. Не пора бы покончить с этим, как считаешь?       То, что толковал этот парнишка, — то ли глюк от болевого шока, то ли действительно Смерть, — было безумно интересным, складным, логичным, но ни на грамм не приближало к ответу на самый главный вопрос.       — Что я должен сделать?       Пацан пытливо заглянул ему в лицо и ухмыльнулся. Впрочем, веселье ни на грамм не коснулось холодных, пустых, как Черная дыра, глаз.       — Ты должен умереть.       Тони хмыкнул от предсказуемости, попытался раздраженно дернуть плечом — все же, они отыграли сценарий дешевого боевика, в котором главного героя можно начинать убивать только основательно заболтав его, — и охнул от прошившей плечо боли, рывком поднимая голову с подлокотника.       Надо же. Уснул. В собственном кабинете, так и не дочитав проклятый Соковийский договор, начало которого уже раздражало до ходящих желваков. Следовало как следует вправить мозги тем, кто сочиняет на голубом глазу подобную дичь.       Разминая затекшую руку, он невольно вспомнил смутный, какой-то сюрреалистичный сон. Привидится же такое! Впрочем, поспишь в неудобном кресле после бессонной ночи — еще и не такие кошмары будут.       Он бросил взгляд на часы. Можно было бы постараться успеть организовать встречу по договору еще сегодня. По горячим следам, так сказать. И плевать, что рабочий день давно закончен. Эти толстосумы будут вынуждены пойти ему навстречу! Старк он или не Старк, в конце-то концов?       Небрежно сунув в портфель изрядно помятые бумажки и накидывая на ходу пиджак, он вышел из офиса, направляясь к лифтам. Было около семи вечера, в здании уже почти никого не оставалось, кроме отдела разработок. Эти гики могли не вылезать из лабораторий сутками, и Тони их отлично понимал, сам забывая обо всем на свете, если в голову приходила очередная интересная мысль.       Спустившись в подвал, он сел в автомобиль и плавно вырулил с закрытой парковки в начинающийся дождь. Дворники автоматически махнули по стеклу, невольно выводя из транса, вызванного невеселыми мыслями. Если сегодня получится надавить так, как надо… возможно появится шанс…       Хрупкая фигурка на обочине, замеченная краем глаза, заставила резко ударить по тормозам, едва не спровоцировав столкновение с красным пикапом сзади. Включив аварийку, Тони, игнорируя возмущенное гудение объезжающего его потока машин, смотрел на худенького мальчишку в нелепых очках и явно большеватой ему куртке, переминающегося с ноги на ногу около красивой женщины с длинными темным волосами.       «Питер», — вдруг всплыло почему-то в голове. Тони не понимал что с ним творится, только чувствовал, как перехватывает дыхание, расплывается зрение, а все его существо отчаянно тянется к мальчику, почти ребенку.       «Питер!»       Это было похоже на плавное всплытие из глубин океана, когда воспоминания, детали пережитого, не случившегося пока прошлого, непонятное томление и боль в области сердца наваливались постепенно, но неумолимо. Хотелось бежать навстречу, хотелось кричать, хотелось разнести что-то…       Светофор мигнул зеленым, женщина и мальчик прошли совсем рядом, мимо его автомобиля, словно в замедленной съемке скользнув в свете фар, под жадно разглядывающим их взглядом. Тони буквально впитывал каждую черту незнакомо-знакомого лица, еще такого юного, запоминал хрупкую фигурку, без следов укуса паука. Когда-то он жалел о том, что не знал своего мальчика до его превращения в супергероя. Питер всегда отмахивался, уверяя, что смотреть там было и не на что.       Было на что. Тони казалось, что он мог бы полюбить Питера любым. В любом теле, возрасте и веке. Здоровым и больным астмой, зрячим и близоруким, суперсильным и хрупким… разве это было важно? Разве что-то вообще могло быть важно…       Свет светофора снова сменился на красный, сзади опять возмущено загудели. Тони вздрогнул, наконец, выныривая на поверхность, разом оглохнув от навалившихся резко звуков окружающего мира. Вдохнул. Выдохнул. И… плавно тронулся дальше, все больше отдаляясь от того, к кому стремился всем сердцем.       «Не время. Я дождусь тебя, маленький мой»…       — Правильное решение, — кивнул с соседнего сидения Смерть, — в его жизни все должно идти максимально своим чередом.       Тони скосил глаза на пацана, в мгновение ока появившегося в его машине. Те же драные джинсы и поношенные кеды, взъерошенные волосы и абсолютно нечеловеческий засасывающий взгляд, вынести который не дано никому из смертных.       — Вот как? Но тогда его укусит паук, и у него не будет выбора…       — На самом деле, выбор всегда за вами, людьми, — качнул головой пацан. — Другое дело, что последствия после вам предугадать не дано. Да и не положено.       — А ты, выходит, мне сейчас подсказал? — Тони с силой сжал руль. — Почему?       — Нравишься ты мне, Тони, — хитро покосился на него мальчишка.       — Сомнительный комплимент от Смерти.       — Вот уж неправда. Я — не зло, Старк. Впрочем, и не добро. Я просто существую рядом с вами. Пока есть вы, люди, есть я. Так что считай это моей маленькой благодарностью.       — Теперь… — Тони откашлялся, собираясь с мыслями, — теперь все будет… хорошо?       — Все будет по-другому, — уклончиво отозвался парнишка. — Но такого пиздеца с планетой не будет точно. В остальном — вы сами творцы своих судеб. Увидимся, Тони, полагаю, что не скоро.             Он исчез так же мгновенно, как и появился, без малейших изменений.

***

      Аккуратно вывернув руль, Тони Старк припарковался, вышел из машины и поднял лицо к просветлевшему небу. Решение пришло само собой. И черт с ними, с Соковийскими соглашениями…

***

      — Мистер Старк, мистер Старк! Позвольте задать вопрос! Правда ли, что вы полностью уничтожили технологию создания Железного костюма?       — Правда. Моя компания полностью переориентирована на нужды людей, в Америке достаточно корпораций, работающих на военно-промышленный комплекс.       — Мистер Старк! Но ведь если технология и уничтожена, это не значит, что вы не сможете ее возродить?       — Технология не уничтожена в том понимании, о котором вы говорите. Она переориентирована. Железный костюм наконец-то стал тем, чем должен был являться всегда.       — Чем же?       — Высокотехнологичным протезом, разумеется.       — Мистер Старк! Вы выступили против Соковийских соглашений, а после — резко вышли из состава Мстителей. Почему?       — Потому что я — не суперчеловек и никогда им не был. Я просто ученый, которому однажды посчастливилось с помощью своей разработки сбежать из плена. Я не имею никаких суперсил, кроме своих мозгов, и им лучше найти применение в мирной жизни.       — Но как же безопасность планеты, мистер Старк?       — Для этого существует армия и флот. Там люди более осведомлены о том, что следует делать. К тому же, наша планета далеко не так беззащитна, как мы думаем. Ну а если понадобится моя помощь, я всегда готов оказать Америке всевозможное содействие, как консультант.       — И только?       — Уверяю вас, это лучшее, что я умею делать.       — Мистер Старк! Какие разработки вы готовы представить в ближайшее время?       — Мистер Старк, когда состоится выставка научных достижений вашей компании?       — Мистер Старк, ваши протезы прошли тестирование…       — Мистер Старк…       — Мистер Старк!

***

      Тони устало опустился на заднее сидение своего авто. Сегодня за рулем был Хеппи — день и вправду выдался суматошным. Глупо было рассчитывать, что правительство так легко оставит его в покое, но он был непреклонен. Нештатный консультант, аналитик, главный разработчик Фонда помощи людям с суперспособностями — вот его максимум. Найти, помочь понять свою силу и адаптироваться в обществе — рабочая задача. Предотвратить бесконечные попытки правительства создать армию из суперсолдат — главная цель.       Большая сила всегда рождает еще больший противовес. Чем сильнее армия — тем сильнее противник.       У него получалось.       Со временем стало понятно, что об армии речь даже не идет. Суперлюдей стало появляться все меньше, словно высшие силы, наконец, осознали, что войны не будет. Тони искренне радовался этому, втайне наблюдая за карьерой успешного нейрохирурга Стивена Стренджа. Они даже встречались на одной из конференций, где Тони представлял свои медицинские разработки, и тот оказался ровно таким же заносчивым засранцем. Приятно, что что-то, все же, никогда не меняется.       — Останови тут, Хеппи, и жди меня. Я, надеюсь, управлюсь за час, — хриплым от сдерживаемого волнения голосом произнес Тони, входя из машины в не самом благополучном районе города. Сегодня ему предстоит помочь еще одному супергерою, скорее всего — последнему на многие-многие годы вперед. По крайней мере, Тони на это очень надеялся и сделал для этого все. Даже перевернул само Мироздание.       Змея времени блеснула чешуей и свернулась в петлю, замыкая начало и конец, прошлое и будущее, сбывшееся и так и не состоявшееся.       Тони затаил дыхание, чувствуя эти последние убегающие секунды.       Три. Две. Одна…       — Мэй! У дома такая чумовая тачка стоит!