Беззвучный голос

On the night everywhere is dead silent Snow falls down on my outstretched palm Snow falls and melts in a moment. What a transient fragment Тилл открыл глаза и обнаружил себя в совершенно белом пространстве. На мгновение он не мог вспомнить, как он сюда попал и что делал, и просто лежал там, моргая с пустым взглядом. Странная блестящая пыль, казалось, падала вокруг него, испуская маленькие перламутровые огоньки. Когда одна из этих частиц коснулась его лица, воспоминания нахлынули на него разом: турнир, выступление, усталость, чувство поражения, знакомое лицо в толпе и искорка надежды, внезапно погашенная резкой болью в шее… — Мизи! Встревоженный, Тилл сел, инстинктивно потянувшись к шее. Когда он убрал руку, крови не было — никакой боли вовсе. Он огляделся, но все вокруг казалось бесконечным пространством белизны. Если прищуриться, можно было различить небольшие тени вдали, но их черты оставались неясными. Не имея другого выбора, Тилл встал и начал идти без цели, следуя инстинкту, который подсказывал ему двигаться вперед. Snow like a light piles up without a sound You gather it and smile «What does my voice sound like now?» Even if I reply, you can't hear anything anymore После того как, казалось, прошла вечность, пока он шел, Тилл наконец увидел фигуру, которая выделялась среди остальных теней. Шелковистые, блестящие черные волосы были неоспоримы. Даже одежда оставалась той же безупречной, элегантной белой одеждой, в которой он был в момент своей смерти. Как и у Тилла, ни одна капля крови не запятнала этот изящный наряд. — Я не ожидала, что именно ты найдешь меня здесь, — произнесла она с легкой усмешкой. — Честно говоря, я тоже не думал, что ты будешь первым человеком, которого увижу… Что здесь вообще происходит? — спросил он, почесывая голову и оглядываясь в замешательстве. — Серьезно? Разве это не очевидно? Или ты думал, что выстрел прямо в шею можно пережить? — ответила она с высокомерным тоном. Тиллу это совершенно не нравилось; Суа всегда говорила с ним таким жестким образом. Вздохнув, он принял реальность того, что уже подозревал. Он мертв. Проиграл этому манипулятивному ублюдку Луке и расплатился жизнью, как и все, кого знал. Ну, не все. В последние моменты он смог увидеть своими глазами, что Мизи все еще жива. — Ты знаешь, с Мизи все в порядке? Последнее, что я видел — как она выходила на сцену, — сказал он, понимая, что это не предвещает ничего хорошего для ее шансов на выживание. Ему было бы больно и унизительно, если бы Мизи погибла, пытаясь спасти его. Суа молчала, прежде чем перевести взгляд на скопление перламутровых частиц. Они собрались перед ней и начали напоминать маленькое облако или газообразное зеркало. В нем можно было увидеть изображение девушки с розовыми волосами. — Это было сложно, но группа, которая сопровождала ее при проникновении на стадион, смогла создать отвлечение и вывести их оттуда. Она вернулась в целости и сохранности в штаб повстанцев. Тилл почувствовал неизмеримое облегчение. Он не стал причиной смерти любимого человека. По крайней мере, другого любимого человека. Если что-то заставило его окончательно принять то, что чувства, которые он испытывал к своей… подруге? — были чем-то большим, чем платоническими, так это то, что Лука использовал Ивана против него. И это сработало. Он все еще любил Мизи; он полностью обожал эту добрую женщину с красивой улыбкой. Но он должен был признать, что его чувства к Ивану выходили за рамки поверхностной дружбы или простой соперничества, которые он демонстрировал миру. Возможно, быть мертвым дало ему другую перспективу, но было абсурдно отрицать очевидное. Иван был важен для него. Чувство, которое он почувствовал, увидев его безжизненное тело у своих ног, не могло сравниться ни с чем из того, что он испытывал раньше. Даже когда Мизи исчезла. Гнев после его жертвы — оставившего Тилла позади — дал ему достаточно энергии для последнего раунда. Он хотел уйти с размахом. Ничего больше он сейчас не желал, как избить его глупое красивое лицо за то глупое решение, которое тот принял. Как он смеет жертвовать собой ради него?! Единственный, у кого действительно был шанс выиграть в этом безумии, и он все испортил ради кого-то вроде него? Его пальцы невольно коснулись губ. Он не знал, хватит ли у него крови для того, чтобы покраснеть, будучи мертвым и все такое, но он чувствовал легкое покалывание в теле при воспоминании о том, как Иван «атаковал» его в их раунде. Сначала он бы отмстил ему за то, что тот бесполезно и эгоистично отдал свою жизнь ради него. Затем они сели бы вместе и начали серьезный разговор о своих отношениях раз и навсегда. Никаких масок, никакого избегания. Они покажут друг другу свои истинные лица честно и открыто. В конце концов, им уже нечего терять. — Суа, где Иван? — спросил он с надеждой в голосе. Tell me you're suffering, Tell me you are lonely I'm going to find you, wherever it may be… Суа просто смотрела на него, молча, не показывая ничего на своем серьезном лице. — Я думал, он прибежит, как только я появлюсь, — пробормотал Тилл, оглядываясь, как будто ожидал, что Иван появится из ниоткуда. — Его здесь нет, — ответила Суа тем же монотонным, незаинтересованным тоном. — Что? — воскликнул он, недоумевая. Разве Иван не ждал его? Разве он был таким трусом, что предпочел уйти вперед, а не встретиться с ним? Тиллу казалось, что его сердце разбивается на куски. Снова он был оставлен кем-то важным для него. Тем, кто, как он глупо думал, действительно заботился о нем. Что, черт возьми, Тилл здесь делает тогда? Чего еще он мог ждать? Он прикусил губу, сжимая кулаки в явном проявлении разочарования и раздражения. Суа вздохнула, привлекая его внимание. — Оглянись вокруг, прежде чем делать выводы. Твоя импульсивность всегда шла тебе в минус. Не понимая, он поднял взгляд. Что имела в виду Суа? Вокруг ничего не было, только эти крошечные светящиеся частицы. Вдруг десятки из них начали танцевать перед ним, пока не образовали круг. Внутри он увидел, как медленно формируется изображение. Лицо Ивана в состоянии покоя приветствовало его. Но что-то было очень не так. В отличие от Тилла, у которого не было ни единого пятнышка на теле, Иван выглядел ужасно. Его волосы были растрепаны, кожа потная и бледная, глаза украшены темными кругами, более характерными для седого мужчины… — Я не понимаю. Что я вижу? Где Иван? — Очевидно, что твой гениальный мозг сосредоточен только на музыке, — раскритиковала Суа. — Подумай об этом. Если ты и я здесь, а Мизи и Иван — нет, что ты думаешь это значит? Тилл задыхался от ужаса при мысли о том, что происходило в его голове. Это не может быть правдой. Он видел, как его сбивали! — Это не может быть! Его несколько раз расстреляли! Я видел его неподвижное тело, истекающее кровью! — Иван был очень ценен для своего хозяина. Подарок для его любящей жены, если я правильно помню. Неудивительно, что он подстроил так, чтобы этот идиот не был убит. — Суа посмотрела ему прямо в глаза. — Ни один из выстрелов не попал в жизненно важную область. Тилл сглотнул слюну, которой у него не было; его тело дрожало от шока. Иван… был жив? Тилл смирился с тем, приняв его смерть, с небольшой надеждой на возможность встретиться с черноволосым мужчиной в загробной жизни, чтобы прояснить все. А теперь ему говорят, что все это было напрасно? Что он отделен непробиваемой завесой смерти от того, что дало ему смысл продолжать жить? Тилл упал на колени, ошарашенный. Крик тоски внезапно вырвался прямо из центра его существа. Он не знал, как долго кричал, но Суа терпеливо ждала в тишине. — Ч-что случилось? — спросил он хрипло, едва способный говорить. Please don't go anywhere. Please don't leave me alone. Aren't we forever the two of us as one…? Все болело. Резкая боль заполнила его тело, уступая место ледяному холоду. Руки потеряли всякую чувствительность, а тело стало онемевшим. Дышать становилось все труднее, во рту ощущался вкус крови. По крайней мере, Тилл был в безопасности. По крайней мере, его тусклая, бессмысленная жизнь могла в конечном итоге защитить что-то. Иван встретил тьму с мягкой улыбкой. Следующее, что он ощутил, были искаженные огни и звуки. Возможно, его мозг еще не умер и по-прежнему посылал ошибочные сигналы остальному телу. Как еще можно объяснить это ощущение невесомости и вибрации вокруг него? Он пытался сосредоточиться на тишине и темноте, но они снова поглощали его. Сильная тряска, ощущение падения и холод — это были первые вещи, которые он ясно почувствовал, прежде чем боль снова заполнила все его тело. Его разум отключился, и тьма окутала его. Неизвестно, сколько времени прошло, пока он не проснулся, полностью осознанный в почти обветшалом помещении, окруженном писками машин. Сидя рядом с ним, он увидел розовую вспышку цвета. Ивану пришлось несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что это не иллюзия. Мизи действительно была рядом; её волосы стали короче, а слёзы катились по её лицу. Она всегда была слишком мягкой для этого мира. Иван вздохнул. По крайней мере, Тиллу будет приятно узнать, что девочка жива. Может быть, это даже поможет ему вернуть свою искру. Было очевидно, что Ивана недостаточно. В конце концов, он даже не заставил его реагировать на его смелые действия. Как только он собрал силы достаточно, чтобы сесть и говорить, он прервал монолог Мизи, в котором она объясняла, как группа из революции нашла его в одной из лабораторий и забрала с собой. — Мизи, где Тилл? Зная сероглазого мальчика, он сомневался, что тот долго потерпит времяпровождение Ивана с Мизи. Он никогда не любил этого. Кроме того, он наверняка захочет ударить его при первой же встрече. На самом деле Иван надеялся на это — ведь самым страшным последствием его действий было бы игнорирование. Девушка сразу изменила выражение лица: опустив плечи, она обняла себя. — Мы старались. Мы действительно старались. Он был прямо там, всего в нескольких метрах от меня, протягивая ко мне руку. Но пули были быстрее. Я не успела добраться вовремя. Я… я не смогла… Тилла больше нет… Девушка разрыдалась. Но это не имело значения для Ивана. Вдруг он начал слышать ужасный шум в своей голове. — Ты должно быть шутишь… Это очень жестокая шутка, — пробормотал он недоверчиво. — Перестань плакать и скажи МНЕ, ГДЕ ТИЛЛ! As snow piles up, You vanish away I can't do anything but hold you tight If possible, just one more time, Let me hear your voice more time, just one more time Call out my name… Шел сильный дождь, но ему было все равно. Его тело, или, возможно, сердце, потеряли всякую способность чувствовать что-либо, кроме глубокой печали. Он стоял несколько минут перед простой плитой с грубо выгравированным именем. Наблюдая за каплями воды, отскакивающими от её поверхности, Иван не мог не думать о том, как художественная натура того, кто покоится внизу, должна была быть возмущена. Мизи пыталась убедить его и увести внутрь, чтобы укрыться от дождя. Его состояние всё ещё было слишком хрупким, и Тилл не собирался сдвинуться с этого места. Он никогда больше не сдвинется. Но Иван стал той самой каменной плитой, которая отмечала место, где было похоронено его сердце — причина его существования, то, что придавало цвет его жизни. Поэтому она сдалась и оставила его в покое. Согласно тому, что ему сказали, Тилла тоже пытались спасти, но для него было слишком поздно. Выстрел был в шею, как и у Суа, и он едва продержался несколько минут, прежде чем его сердце остановилось. По крайней мере, он не умер один. По крайней мере, он умер в объятиях того, кого любил больше всего. Тилл, несомненно, ушёл с улыбкой на лице, подумал Иван. Месяц. Целый месяц Иван был в бессознательном состоянии. Пока половина его души была похоронена, он просто спал. Разве это не идеальный пример того, насколько он был бесполезен? Он даже не смог быть с ним в последние моменты. Он не мог погладить его волосы, поцеловать его кожу или почувствовать его запах перед тем, как земля забрала его навсегда. Иван посмотрел на свою руку, где в кулаке крепко сжимал браслет, который Тилл носил на своём последнем выступлении. Мизи думала, что ему понравится иметь его в качестве памятного знака о Тилле, так как на нём была та же метка, которая их спонсировала. Связь, сказала она. Мизи ничего не знала. Разве она действительно думала, что Иван хотел бы кусок ткани с символом тех, кто поработил их, как связь с Тиллом? С Тиллом, который представлял свободу и революцию? Чего Иван хотел — так это глаза Тилла, его губы, его пальцы, его голос… Он хотел отрыть яму в земле собственными руками и лечь рядом с останками своего любимого, ожидая, пока его тело умрёт, надеясь на их воссоединение. Его тело больше не выдерживало; он всё ещё был слишком слаб и поэтому упал на колени. Последнее, что он сделал перед тем, как его мир потемнел, — это вцепился в камень с выгравированным именем своего бога, своей вселенной. Your empty eyes are out of focus, I see one drop in them In the gray world Everything is motionless, just the snow softly pours down You're getting cold, Your voice is gone We can't even melt each other as one Listen to my voice, smile to me again… Тилл с ужасом наблюдал за происходящим. Он видел, как Мизи, в окружении других, бросилась на помощь к бессознательному Ивану. Они сменили его мокрую одежду и перевязали раны. Его взгляд метался между бледным лицом Ивана и полными слез глазами Мизи. — Не плачь! — закричал он от отчаяния, пытаясь привлечь их внимание, произнося имена двух людей, которые занимали его сердце. По-разному, конечно, но не менее значимые. — Они не могут тебя услышать. Мы больше не принадлежим к тому же миру, что и они, — сказала Суа, её тон оставался неизменным. — Как ты можешь быть такой спокойной? Ты ничего не чувствуешь по поводу этой ситуации? — Конечно, я ненавижу эту беспомощность. Быть простым наблюдателем, когда женщина, которую я люблю, страдает, — это нелегкая задача. Время здесь течет иначе, и я уже некоторое время нахожусь в этом месте. Поэтому я привыкла к ощущению, что не могу ничего сделать, кроме как быть рядом с ней, надеясь, что она почувствует хотя бы искорку моей поддержки и любви. — Почему мы вообще здесь? Почему только вдвоем? — Я не знаю. Может быть, у нас все еще есть что-то, что нужно сделать. Или, может быть, мы не можем двигаться дальше. Или не хотим, — добавила Суа, глядя прямо на Мизи. — Так что нам остается только ждать? — сказал Тилл, наблюдая за тем, как Иван лежит в постели, один, уставившись в пустоту. Но чего они ждали? Тилл не хотел, чтобы Иван или Мизи пришли на эту сторону, если это означало бы, что они собираются умереть. Приди ко мне. Он хотел, чтобы они жили долгой жизнью, в отличие от него. Не оставляй меня одного. Ему нужно было, чтобы они были счастливы, без тяжести своей смерти на душе. Ты мне нужен. Having exhausted my tears, I can't stop you melting away … If possible, my voice, take all of it away And give it to my precious one Иван провел все свое время, лежа в постели. Он не ел, не пил, не двигался, отказываясь жить. Он был ничем иным, как телом, чье сердце все еще билось без его разрешения. Его уши не улавливали мольбы Мизи, как бы сильно она ни старалась. Тело Ивана не реагировало на движения медицинского персонала, сосредоточенного на поддержании его жизни. Глаза его не видели ничего, кроме бесконечности за окном, манящей и безнадежной одновременно. Он медленно угасал. Слишком медленно на его взгляд. Дверь распахнулась с грохотом, напугав всех в комнате. Всех, кроме живого мертвеца в постели. — Хватит этого безумия! — заявила Хёна, вставая перед полем зрения Ивана. Он не показал, что слышит ее. — Мы вложили слишком много усилий — материальных и физичиских — в тебя, чтобы ты сейчас вел себя так. Мы все пережили трудные времена, все потеряли кого-то! Прими утрату и встань. У тебя еще есть задача, ради которой стоит жить! Иван даже не моргнул. Раздосадованная, Хёна хлопнула его по лицу. Черноволосый мужчина не издал стон боли, что еще больше разозлило женщину. — Не будь таким чертовски эгоистичным! Ты думаешь, твой друг был бы рад видеть тебя таким? Не порть его память, ведя себя так эмоциально. Живи ради него, чтобы его память жила через твои воспоминания. Он будет жить до тех пор, пока ты будешь думать о нем! Единственным ответом на ее слова был пустой взгляд, отражавший лишь бездну, но казалось, что он смотрит на нее с жалостью. — Знаешь что? Ладно, ты выиграл. Я убью тебя сама. Я позабочусь о том, чтобы ты встретился со своим маленьким другом на том свете. — Наконец ей удалось привлечь внимание черноволосого мужчины, который повернул голову и посмотрел прямо на нее. — Один год. Я прошу тебя сотрудничать с нами один год. Ты очень ценный человек; у тебя в голове слишком много информации, чтобы отпускать тебя так рано. После этого все закончится. Иван смотрел на нее целую вечность, прежде чем снова повернуть взгляд к пейзажу за окном. Все, что он мог видеть, — это бесплодная пустыня. Возможно, именно поэтому ему нравилось на нее смотреть: она была такой же безжизненной, как и он сам. — Один год, да? — голос Ивана звучал хрипло от бездействия, так далеко от того спокойствия, привычного ему. — Один год работы, и я обещаю тебе, что больше не придется страдать. If I'm to be left in the world all alone Without you, then like this… Without you… I'll rot away В течение следующих нескольких недель Иван полностью посвятил себя восстановлению тела. Усердие, с которым он подошел к своей новой роли информатора и стратега, удивило всех, особенно тех, кто видел, как он разваливается и проводит дни безжизненно в постели. Мизи, казалось, вновь засияла, увидев Ивана таким активным. Она всегда была рядом с ним. Она потеряла слишком много близких за слишком короткое время. У нее остался только Иван — ее привычная опора, друг, который всегда казался идеальным воплощением старшего брата. Редко можно было увидеть одного без другого. Иван, казалось, общался только с этой розововолосой женщиной, до такой степени, что некоторые даже задумывались, нет ли между ними чего-то большего. Эти слухи вскоре исчезли: Мизи мгновенно их опровергла, горячо объясняя свои почти семейные отношения с мужчиной. А Иван часто бросал такой ледяной, тяжёлый взгляд на любого, кто намекал на такую мысль, что люди начали бояться даже поднимать эту тему в его присутствии. Конечно, Мизи ничего не знала о соглашении Ивана и Хёны. Женщина не хотела расстраивать ее, а Ивану было все равно. Никто не имел права вмешиваться в его дела. Со временем люди из повстанческой группы привыкли видеть их вместе на базе — работающих или разговаривающих. Два выживших после турнира 50-го этапа борьбы с пришельцами медленно вливались в ряды повстанцев, признающихся, как полноправные члены. Конечно, к ним относились совершенно по-разному. Мизи была доброй и всегда готовой помочь. Со спокойным и приветливым настроением она привлекала многих людей. Конечно, у нее тоже были плохие дни — дни, когда Мизи вспоминала Суа, это было каждую минуту каждый день, и её сердце с огромной дырой, что когда-то была заполнена Суа, кровоточило, было настолько больно что у девушки не было сил даже на то чтобы просто встать. К счастью, все вокруг могли понять ее чувства, поэтому она получала постоянную поддержку. Благодаря общению с другими, особенно с Хёной, которая взяла ее под свое крыло, Мизи постепенно снова начала улыбаться естественно и спонтанно. Иван же выглядел более серьезным. Он не улыбался, но и не хмурился. Обычно он сохранял нейтральное, вежливое выражение лица. Он всегда отвечал на вопросы, но сам не делился информацией о себе и не начинал разговор по собственной инициативе. Это затрудняло многим подход к нему. Тем не менее они не могли не чувствовать притяжения к нему. Не только из-за его внешности — он по-прежнему оставался одним из самых красивых людей, которых они когда-либо видели — но и благодаря его профессионализму и знаниям. Достижения в борьбе с пришельцами благодаря информации, предоставленной Иваном, были невероятными. Они не только разработали лучшие стратегии для избежания захвата и побега, но и получили больше информации о слабых местах и интересах некоторых инопланетных рас, что облегчало взаимодействие с ними. Многие восхищались им и желали его одновременно, но он никогда не обращал на них внимания. Его сердце по-прежнему принадлежало тому же человеку — тому самому умершему человеку, могилу которого он каждый день посещал, безмолвно глядя на имя, выгравированное на камне, пытаясь напрасно вспомнить его запах, голос или тепло. Каждый прошедший день он терял еще одну часть Тилла. И себя самого. Locked forever in a world where I cannot even say a simple «I love you» That's what my world without you is like Сидя и наблюдая за тем, как их близкие продолжают жить своей жизнью, Суа и Тилл не могли сделать ничего другого. Время в этом месте действительно двигалось непоследовательно, что затрудняло понимание того, сколько времени прошло. Особенно это касалось Мизи и Ивана. Иногда день проходил очень быстро, и ночь наступала в одно мгновение. В другие разы казалось, что некоторые моменты замедляются, и просто наблюдать, как Мизи ест свою любимую еду, казалось целыми часами. Сначала Тилл чередовал внимание между Мизи и Иваном. Но в последнее время он сосредоточился исключительно на Иване. Он наблюдал, как тот ест с другими, проводит время за чтением гор документов, обсуждает свои открытия с Хёной и остальными. Тилл не знал, что это было, но что-то внутри подсказывало ему не упустить ни одной детали, быть на чеку. Что-то назревало вокруг Ивана. Только когда Иван спал, продолжая каждый день стареть, в то время как Тилл оставался застывшим во времени, он замечал, как напряжение уходит. Тиллу ужасно хотелось дотронуться до лица Ивана, погладить следы беспокойства на его лбу. Но его рука никогда не соприкасалась с ним. Он не мог. Его рука просто проходила сквозь облако частиц, которое служило зеркалом другой стороны. Все, что Тилл мог сделать, — это надеяться утешить его, когда начинались ночные кошмары, которые неизменно приходили каждую ночь. Он произносил слова ободрения, желая, чтобы Иван как-то чувствовал его присутствие и поддержку. — Не унывай, не унывай… — бесконечно повторял Тилл, пока Иван наконец не успокаивался или не просыпался. В последние дни темные круги под глазами Ивана почти напоминали те, что когда-то были у Тилла. Что касается Суа, она тоже сталкивалась со своими демонами. Мизи, в отличие от Ивана, сделала большие шаги в процессе горевания. Она завела новых друзей, нашла новую цель, чтобы отвлечься, обрела безопасное место, где могла расти как свободный человек… И нового защитника. Нежная улыбка на лице темноволосой женщины, когда она видела свою богиню, наслаждающуюся повседневной жизнью, обычно исчезала при виде взаимодействия Мизи с Хёной. Суа не могла сдержать гримасы, наблюдая за тем, как расстояние между двумя женщинами уменьшалось с каждым днем. Она прекрасно знала тот взгляд, который светился в глазах старшей женщины. Суа даже не могла ее за это винить. Было трудно не влюбиться в естественное обаяние Мизи — ее внутренний свет был живым воплощением всего того, что стоит в этом мире. То, чего она боялась, в конце концов произошло одной зимней ночью. Как и ожидалось, расстояние между двумя женщинами становилось все меньше. Хёна стала доверенной подругой Мизи, ее плечом для слез и человеком, вдохновляющим ее продолжать. У Мизи был один из тех плохих дней, когда воспоминания и травмы одолевали ее дух. Логично, что она пошла к тому, кто стал ее убежищем в поисках поддержки и утешения. Укрывшись в теплом объятии Хёны, Мизи позволила себе момент уязвимости — момент слабости, когда она искала связь с этим миром. Поцелуй был мягким и коротким, но не бессмысленным. Мизи пришла в себя через секунду и в ужасе начала извиняться за свои действия. Но она больше не была одна; Хёна быстро успокоила ее, уверив, что она ничего плохого не сделала. Нежно утешая Мизи, Хёна напомнила ей о том, что движение вперед не означает забвения тех, кто ушел; она уверяла ее, что у нее есть все время мира на исцеление и что Хёна будет рядом с ней, когда она будет готова. Мизи снова рухнула к груди Хёны — счастливая, грустная и смущенная одновременно. В другом измерении, в месте, поглощённом пустотой, Суа наблюдала за всем этим со слезами на глазах. — Суа! — позвал Тилл, его голос звучал настойчиво. — Суа! Суа не особенно хотела отвлекаться на Тилла в тот момент, но легкий намек на страх в его голосе заставил её посмотреть на него. — Твои руки! — воскликнул он. Суа взглянула на свои руки и заметила странный блеск. Внезапно из них вырвалась маленькая перламутровая частица. За ней последовали другие. Тем временем её тело начало становиться прозрачным. — Что происходит?! — в ужасе спросил Тилл. Суа, потерянная в своих мыслях, подняла взгляд на него. Затем она посмотрела на маленькое окно, которое показывало мир живых, где Мизи уснула на коленях у Хёны. — Я думаю… мне больше не нужно здесь быть, — тихо произнесла она. — Что ты имеешь в виду? — не понимал Тилл. — С Мизи всё будет в порядке. Она сильная и рядом с ней кто-то, кто будет защищать её как физически, так и эмоционально. Ей больше не нужна моя защита. — Но… но она нуждается в тебе. Она любит тебя! — Да, она любит меня. Но ей больше не нужна моя помощь. Возможно, так память обо мне не будет связывать её и мешать ей двигаться дальше в жизни. — Так ты уходишь? Ты собираешься исчезнуть? Суа улыбнулась, её глаза светились нежностью. — Я не знаю. На самом деле, это приятно. Может быть, теперь я смогу отдохнуть. — Всё её тело практически исчезло. Она бросила последний взгляд на своего «друга» детства. — Когда увидишь этого лицемерного идиота, дай ему пинка от меня. — Фигура девушки превратилась в дождь частиц, создавая красивое зрелище цветов, которые поднимались к небу, пока не растворились в воздухе. Тилл остался снова один, его сердце било тревогу, а в глазах стояли слёзы. Тилл снова остался один. Even if I scream, Your voice won't come back… anymore — Прошел год, — сказал Иван, входя в офис Хёны. Она продолжала читать документы, игнорируя темноволосого мужчину. — Хёна, прошел год. Выполни наше соглашение. — Наше соглашение было о том, что ты будешь работать на нас год. Если ты помнишь, ты довольно долго только восстанавливался. — В этот период я также делился информацией. — Но ты не мог активно помочь восстанию, так что это не считается. Пусть это будет уроком о том, как заботиться о себе. Теперь иди. Иван нахмурился, но принял слова Хёны и вышел, не создавая больше проблем. Как только дверь закрылась, Хёна положила руки на голову. Она была дураком. Она думала, что отсутствие упоминания о Тилле или их соглашении за все это время означает, что Иван передумал. Решив, она поняла, что необходимо изменить планы. У них было всего пару месяцев, чтобы совершить невозможное. В следующие несколько недель казалось, что всем нужен Иван так или иначе. Не было ни минуты отдыха, ни мгновения уединения. Особенно Мизи старалась каждый день приходить и говорить с ним. После столь долгого времени в рядах восстания многие потеряли свою нерешительность в общении с ним. Некоторые не могли скрыть своего интереса к Ивану, и этот интерес был не совсем дружеским. По какой-то причине они в последнее время усилили свои попытки. Но все это никак не влияло на Ивана. У него всегда была цель на оставшуюся короткую жизнь — ясный объект, и ничто и никто не могло его остановить. Это подтвердилось, когда через несколько недель он снова появился перед Хёной с медицинскими записями в руках. — 53 дня. Это время, которое мне понадобилось, чтобы начать работать на вас после нашего соглашения. С тех пор прошло год и 50 дней. — Иван, почему бы тебе не передумать? Ты рано или поздно умрешь — естественным образом или случайно, как и все остальные. Почему бы тебе не насладиться жизнью в это время? — О чем ты говоришь, Хёна? Наслаждаться жизнью? В моей жизни нет радости или интереса с тех пор, как Тилл исчез из нее. — Это потому, что ты не позволил себе найти что-то новое. Ты так одержим своим мертвым другом, что не остановился, чтобы оглянуться вокруг. Тебя уважают и восхищаются тобой! У тебя блестящий ум, и ты делаешь отличную работу. Есть люди, которые заинтересованы в тебе, если ты дашь им шанс, Иван! Ты слишком ценен, чтобы умирать без причины! — Без причины? Ты не знаешь, о чем говоришь. Я был мертв с детства. У меня не было «причины» жить, пока я не увидел Тилла. Пока его огонь и свет не привлекли меня так, что мне было все равно на то, что происходит вокруг меня — лишь бы я мог продолжать наслаждаться его присутствием. А теперь этого нет. И я не хочу блуждать в монотонном мире только ради возможности появления еще одного света, который, безусловно, побледнеет по сравнению с суперновой звездой по имени Тилл. — Иван, не будь глупым. Я понимаю, что ты все еще в депрессии, и я помогу тебе преодолеть твою печаль, но… — Ты обещала мне, Хёна. — Я… — Мы заключили сделку. Я выполнил свою часть — теперь твоя очередь. — Мне жаль, Иван. Я не могу. — Ты же обещала! Ты не можешь теперь отступить! — закричал он на неё, теряя самообладание в первый раз и показывая что-то большее, чем его обычное безразличие. — Иван, успокойся. Мы можем поговорить об этом. — Нечего обсуждать! Убей меня! Такова была сделка! — Я не собираюсь этого делать, Иван. Он посмотрел на неё, его глаза расширились, а затем наполнились гневом. — Это из-за Мизи, да? Всё время из-за Мизи! — Я не буду отрицать, что её привязанность к тебе — один из факторов, который останавливает мою руку. Но всё, что я говорила раньше, тоже правда. Иван молча уставился на неё, темнота в его глазах углубилась. — Ладно, — наконец сказал он. Хёна вздохнула с облегчением, но вскоре её плечи снова напряглись от следующих слов мужчины перед ней. — Если ты не собираешься убивать меня, ты сделаешь это другим способом. И без лишних слов он бросился на неё. Иван был сильнее и крупнее Хёны, но она была более опытной. После первого удара, который чуть не выбил её из сознания, Хёна откинула сомнения и начала отвечать ударами. Оба смогли пролить кровь, но Хёна сумела оказаться за его спиной и задушить его ногами. Темнота встретила его. Но к его сожалению, это не длилось долго. Он проснулся в постели, которую хорошо знал. С сожалением и разочарованием он попытался встать, но какие-то кандалы не позволяли ему этого сделать. Он начал бороться, но они не поддавались. Он всё ещё пытался, когда дверь в помещение открылась. Вошла Мизи с слезами на глазах. — О, Иван, мне так жаль. Мне жаль, что я не заметила твоей боли. — Что ты здесь делаешь? — Когда Хёна рассказала мне, что произошло, я не могла не прийти. Как ты можешь даже думать о смерти после всего, что мы пережили? После тех, кого мы оставили позади? — То, что ты сумела отпустить Суа, не значит, что я сделал то же самое. В отличие от тебя, мне не интересно двигаться вперёд, если Тилла нет рядом со мной. — Иван, не говори так. Пожалуйста, не говори так. Я не хочу потерять тебя тоже. — Слезы текли по её лицу, почти закрывая ей обзор. — Мизи, я буду с тобой честен. Мне всё равно, чего ты хочешь или не хочешь. Убирайся из моего поля зрения. — Но Иван… — Уйди! — Жесткий взгляд Ивана не казался его собственным. Мизи не знала, кто лежит в постели, но это был не её друг. Её добрый друг с улыбкой, как у принца. — Я вернусь завтра, — пробормотала она перед тем, как закрыть дверь. — Не утруждай себя! — ответил Иван в пустоту. Затем он посмотрел в окно на закат и снова попытался вырваться из фиксаторов. Он издал крик полного разочарования. — ААААААААААААААА. — Что ты делаешь? Иван, что, черт возьми, ты делаешь?! Тилл закричал в облачное зеркало, его голос дрожал от волнения. Он не мог не положить руки на голову, размышляя о действиях Ивана. Сбросив все свои узы — не зря он привык освобождать Тила из его — Иван мчался по пустыне. Он не мог оставаться на базе. Там его посадят в клетку и будут заботиться о нем, чтобы сохранить его жизнь против его воли. Для его же блага, скажут они, не понимая, что превращаются в то, что, по их словам, ненавидят больше всего. Обращаясь с Иваном как с животным, с питомцем, они ставили себя на один уровень с пришельцами. Иван бежал и бежал, пока не начал задыхаться. Он не мог остановиться, потому что вскоре кто-то заметит его отсутствие, и у них есть транспортные средства, с помощью которых они быстро его настигнут. Он не мог этого допустить. Если они не собираются помочь ему достичь своей цели, он возьмет дело в свои руки. Неизвестно, сколько времени он уже мчался, когда вдруг услышал то, чего больше всего боялся — звук преследующего его транспортного средства. Пробурчав от раздражения, он направился к холмам вдали, надеясь выиграть немного времени. Оглядываясь вокруг и пытаясь перевести дух, он вдруг увидел, как луч света ударил ему в глаза. Луна прорвалась сквозь облака, освещая местность своим нежным светом. Яркая луна сияла серебристым цветом, напоминая ему волосы его любимого Тилла. Иван улыбнулся, казалось, она зовет его. O falling, piling snow, I beg you please don't stop falling Like I am now, rob me of everything — Что ты делаешь, идиот?! Возвращайся! Немедленно возвращайся! — кричал Тилл, глядя на бегущего Ивана. Он знал, что это бесполезно, но не знал, что еще можно сделать. Этот идиот! Этот чертов идиот. Что он задумал? Неужели он думал, что, лишив себя жизни, сделает Тилла счастливым? Он уже однажды видел, как тот умирал у него на глазах. Он уже плакал над его смертью. — Не заставляй меня проходить через это снова. Пожалуйста, обернись, Иван. — взмолился Тилл, падая на колени. Иван, в свою очередь, наконец перестал бежать. Он спокойно дышал, любуясь открывающимся перед ним прекрасным пейзажем. Облака ушли, открыв перед ним необъятную вселенную. Тысячи звезд сияли над его головой. Отражение их крошечных огоньков виднелось в его черных глазах, казавшихся двумя вселенными, украшавшими его лицо. Впервые за долгое время он почувствовал покой. Ему казалось почти поэтичным, что его жизнь закончится так же, как и началась: любованием звездным небом непревзойденной красоты. Звук мотоцикла становился все громче и громче. Иван улыбнулся. Казалось, его время вышло. Он раскрыл руки, словно хотел обнять окружающий мир. Мир, с которым он прощался. Он сделал глубокий вдох. Воздух был свежим и чистым и наполнил его легкие приятным ощущением. Затем Иван сделал большой шаг вперед, не обращая внимания на оклики позади себя. Пустота скалы поглотила его. Ветер трепал его волосы, когда он падал. Ему не было страшно. Более того, он чувствовал спокойствие, которого не испытывал никогда в жизни. Он засмеялся и закрыл глаза, ожидая конца. Руки крепко обхватили его тело. Along with the transient life of my voice Scratch it out of existence. Everything… — Не делай этого, не делай этого, не делай этого! — повторял Тилл снова и снова, с ужасом наблюдая за Иваном, стоящим на краю обрыва. — Пожалуйста, Иван, я не против ждать тебя вечность, но не так. Не так, Иван… Тиллу едва удавалось продолжать умолять его, слезы затуманивали зрение, и он задыхался от волнения. Как можно было испытывать такую боль, даже будучи мертвым? Его сердце колотилось в горле, когда он смотрел, как Иван расправляет руки с необычным спокойствием, учитывая то, что он собирался сделать. Фары автомобиля осветили спину Ивана, и на мгновение Тилл подумал, что они остановят его. Но затем Иван прыгнул. — НЕТ!!! — закричал Тилл, бросаясь к образу Ивана, падающего вниз. Он знал, что не может повлиять на «другую сторону», но в тот момент не думал ясно. Он действовал чисто инстинктивно. Он протянул руки в безнадежной попытке поймать Ивана. К его удивлению, вместо того чтобы пройти сквозь образ, как это происходило раньше, его руки коснулись чего-то твердого. Зеркало взорвалось в спектакле цветов и исчезло. Тиллу больше не нужно было его использовать, в конце концов. У него был Иван в объятиях. Его глаза наполнились слезами, и он прижал тело Ивана к себе, плача от горя. Боже, он не осознавал, как сильно скучал по нему, пока не увидел его здесь. Он вдыхал его запах, обнимал его со спины и проводил рукой по его волосам. Иван действительно был здесь с ним. Тилл больше не был один. Иван начал просыпаться, издав небольшой стон. Он немного отстранился от объятий и заморгал. Его глаза сразу нашли Тилла, не отклоняясь ни на секунду, чтобы осмотреть место, где он находился. Это не имело для него значения. — Тилл! — воскликнул он, на лице расплылась огромная улыбка. Он выглядел как маленький мальчик, который радостно приветствует тебя после долгой разлуки, а не как кто-то, кто только что покончил с собой. — О чём ты думал? Что за чертовщина?! — Тилл! Ты здесь. Я так сильно скучал по тебе! — воскликнул Иван, игнорируя слова Тилла и крепко обняв его. Тилл потерял всякое желание спорить с Иваном. Он был упрям, как осел, поэтому просто обнял его в ответ. — Ты идиот! Тебе не следовало этого делать, — продолжал повторять он, пока Иван просто произносил его имя снова и снова с радостью. — Слушай меня! — сказал он, схватив его за лицо, чтобы заставить смотреть ему прямо в глаза. — Я никогда не просил тебя отдавать свою жизнь за меня. Ни тогда, ни сейчас. Это не сделает меня счастливым. Иван широко улыбнулся, обнажив свой выдающийся клык. — Я знаю это. Я сделал это для себя. Я очень эгоистичен, Тилл, и не мог представить себе жизнь в мире без тебя. Этот последний год был настоящим адом. Тилл почувствовал внутренний конфликт. С одной стороны, ему ничего не хотелось больше, чем ударить этого преданного идиота по лицу. На самом деле разве Суа не просила его сделать это от ее имени? С другой стороны… Иван издал удивленный звук, когда Тилл наклонился близко и поцеловал его. Когда они отстранились, лицо Тилла было ярко-красным, а глаза Ивана широко раскрытыми. — Никогда больше не делай этого со мной! Никогда больше не оставляй меня одного. В восторге Иван начал целовать лицо Тилла, на что Тилл лишь полузастонал. — Тилл, я так тебя люблю! Я так счастлив сейчас! — сказал он, прижимая их щеки друг к другу. С легким вздохом и искренним удовольствием Тилл принял ласки Ивана, ограничиваясь тем, что продолжал обнимать его и время от времени отвечать взаимностью. Теперь все было хорошо. Они были вместе и останутся таковыми на вечность. Независимо от того, в каком мире они проснутся или будет ли что-то еще после этого — они будут вместе. Дождь из перламутровых частиц танцевал вокруг них, поднимаясь к небу, пока не исчезал в ничто. Все будет хорошо. … goes white