Второе дыхание

***

— Решено, — пробормотал себе под нос Хван, втянув носом воздух. Он стоял напротив зеркала в ванной комнате, смотрел на своё отражение и ножницы в руке. Лезвия тех длинные, острые. В другой ладони Хёнджин крепко сжал копну длинных волос, не отпуская. Оставалось лишь одно движение, чтобы перевернуть всё вверх дном и поменять как имидж, так и стиль. Но альфа сжал губы, встречаясь в зеркале с нерешительно подрагивающими зрачками. — Не могу, — прошептал он сам себе. Находясь один в квартире, Хван всё не мог решиться на шаг, который давно вертелся у него в голове: отстричь волосы. Их длина надоела ещё в первый месяц носки. Локоны путались, лежали на голове пластом, а Хёнджину приходилось за ними ухаживать и не забывать каждый день пользоваться питающими масками, иначе в какой-то момент можно было проснуться с гнездом на голове. И Хван был согласен уже даже с этим, только бы перестать видеть на полках в душевой кабинке миллион тюбиков разных средств. Феликс, как истинный любитель азиатских комиксов, постоянно сравнивал своего парня с каким-то известным персонажем, все уши прожужжав о том, насколько сильно они похожи внешне, не считая причёски. Только из-за этого Хёнджин ради интереса отрастил волосы и ходил так продолжительное время. Но последние дни готов был прикончить того гения, что познакомил Ли с миром читателей манхв. Они с Джисоном ещё поговорят наедине об этом. Тот, как правило, только аниме смотрел, и какого чёрта скатился до комиксов, Хван не понимал. Его парень в целом был лёгок на подъём, его за считанные секунды можно было увлечь во что-нибудь. А под эмоциональные рассказы Хана он и вовсе растаял. Ходил, кушал и засыпал с телефоном, листая на экране картинки с диалогами. Порой и Хёнджина втягивал, тот не сопротивлялся, даже стал быстрее засыпать на плече увлечённого Ли. — Феликс, за что мне это? — Хван отложил ножницы на раковину и опустил волосы из руки. Он не мог их отстричь. Сел на пол у стиральной машины и облокотился на неё спиной, откинув голову. Тяжело вздохнул, не зная, как поступать дальше. В воспоминаниях теплилась незабываемая реакция Ли на новую причёску своего парня. Он тогда на месяц улетел к родителям по каким-то семейным вопросам, а альфа за это время успел настолько хорошо следить за волосами, что те отрастали в двойной скорости. Омега кричал, пищал, радостно что-то лепетал и ещё неделю не скрывал своего восхищения. Чуть ли не каждую ночь откладывал телефон на полку (чему другой был рад и не менее удивлён), садился на Хвана и подолгу не отлипал от его пухлых губ. Но со временем Хёнджину это надоело. Нет, не близость с Феликсом, конечно. Та в их совместной жизни стала только ярче. Чего стоила эта несчастная стиральная машинка. Альфа до сих пор помнил, как Ли лежал на ней спиной, раздвинув ноги и манил к себе пальчиком, а после переворачивался на живот, ладошками уже раздвигая ягодицы. Язык бы проглотить, но Хвану действительно тяжело было не поддаваться на подобные выкрутасы, техника омеги блистала с каждым разом всё лучше. А терпеть он не мог только одно: боль. Тянущую тупую боль в затылке, которую всякий раз причинял Ли, стоило его рукам сжать волосы альфы и в порыве страсти оттягивать и не выпускать. Локоны моментально путались, и Хёнджину часами нужно было укладывать причёску заново. Феликсу, безусловно, тоже приходилось не сладко. Помимо длины его волосы были полностью выжжены блондом. — Блять, — Хван вновь поднял взгляд на ножницы. — Как с этим справиться? Решение, казалось, лежало на поверхности: просто взять и отстричь волосы им обоим. Хёнджин бы с радостью взял Феликса под руку и увёл к парикмахеру на обновление причёски. Ведь каждый раз ждать своей очереди на вход в душевую, зная, как долго Ли возился с пенками и бальзамами, тоже терпеть не оставалось никаких сил. У омеги родной цвет чёрный, в первый день их знакомства альфа влюбился в маленького брюнета с веснушками на щеках, и готов был даже тогда напрямую связывать его с солнцем. Вовсе не блондину с волосами Рапунцель он признавался в любви в своё время. — Я это общественное мнение в рот наобор... — прорычал Хван, в миг затихнув. Адреналин вдруг вдарил в голову, разбежавшись по венам. Альфа поднялся на ноги и схватился за ножницы более решительно, чем в первый раз. Теперь он точно был уверен, что пора бы всё менять, возвращаться к первоначальному образу. Они с Феликсом уже наигрались в разных «я». Стоило признать, как Хёнджин скучал по тёмным волосам своего омеги. Те придавали ему шарма, когда завивались, подчёркивали яркость губ-бантиков и глубину круглых глаз, контрастировали с белоснежной кожей и приятно ощущались в ладонях. Хвану нравилось завивать их на палец, когда удавалась возможность просто так смотреть на Ли и любоваться его природной красотой. Тот с рождения выглядел как крошечный цветочек, что со временем расцвёл и расправил свои лепестки, показывая себя со всех привлекательных сторон и сумев заманить к себе очарованного Хёнджина. Он готов был Феликсу ноги целовать, хоть умолять вновь покраситься в чёрный, чтобы трогать-любоваться-любить. Но прежде стоило начать с себя. Рука крепко сжала ножницы. На этот раз поднесла их к волосам на затылке и отрезала под корень. Хван шумно выдохнул, глядя на то, как неровно отрезанные локоны лежали в раковине. Первый шаг позади, а точка невозврата дала своё начало. • • • — Я дома! — Хёнджин на следующий день зашёл в квартиру настроенным на разговор с Феликсом. Тот должен был уже вернуться с работы и сидеть либо в гостиной, либо в спальне. Слыша пришедшего Хвана, Ли всегда срывался с места и подбегал к нему, обхватывая тело в объятия и стискивая в маленьких руках. Они целовались, омега помогал альфе раздеться, а после провожал до кухни. Вот только сейчас ничего из этого не происходило. Хёнджина встретила тишина. — Ликс, ты где? — он прошёл дальше в коридор, оглядываясь. — Я тут! — из ванной комнаты раздался голос, и альфа направился в ту сторону. Хотел уже потянуть за ручку, как Феликс остановил: — Только не входи! Хёнджин замер, прислушиваясь. За дверью разносились звуки льющейся воды. Видимо, омега принимал душ или набирал ванну. — Я просто руки помою, — Хван собирался войти внутрь, но его вновь остановили уже более выразительными вскриками. — Подожди, Джин-и, я занят! — раздался грохот падающих средств по уходу. — Чем ты таким занят, что разгром устраиваешь? — усмехнулся Хёнджин, но всё-таки открыл дверь. — Да подожди же! — Феликс метеором закрыл её обратно, навалившись всем телом. Альфа не понимал, откуда у его парня такое желание не впускать его. Даже если омега стоял полностью голым, в этом не было ничего такого, Хван уже всё видел. Разве у Ли было что скрывать? — Что-то случилось? — он прищурил глаза, прислонив ухо к двери. Вообще-то Хёнджин сам должен был опасаться, что встретится с Феликсом, но он долго себя подготавливал, пока возвращался домой. Весь день, сидя за работой, думал о том, как заглянул сегодня утром в парикмахерскую и постриг волосы, перекрасившись в блонд, а после ловя взгляды коллег вплоть до самого вечера. Те говорили о том, что ему очень шла новая причёска, словно альфа стал выглядеть более мужественно и привлекательно. Это его немного успокаивало и настраивало на лучший исход событий. Хотя Ли в любом случае, даже если ему не понравилось, не стал бы говорить об этом Хвану. Он бы просто порадовался за парня, обнял, может, потрепал по голове и принялся за свои дела дальше. Поэтому Хёнджин не боялся показать себя с новой стрижкой. Наоборот, ему не терпелось узнать и наглядно увидеть, что же Феликс будет испытывать, глядя на него в тот самый решающий момент. — Нет, я просто моюсь, — пролепетал омега через дверь. — Давай я тоже просто руки помою и выйду. — Нет-нет, я уже ухожу, подожди минутку, — настаивал на своём Ли, взволнованно повысив голос, что изрядно напрягло Хвана и заставило сомневаться, всё ли в порядке с его парнем. — У тебя там всё хорошо? — но не успел он спросить, как услышал ещё больший грохот. — Феликс! Ты что там делаешь? — Ничего такого, Хёнджин-и, — уверял тот, — я нечаянно подскользнулся и упал. Сейчас, подожди, я сбрею это... ой... то есть смою пену и... — Упал? Ты не ушибся? — Хван теперь отбросил мысли о том, как хотел показать новый имидж, и обеспокоенно потянул за ручку. Но дверь опять закрыли перед носом, альфа не успел и краем глаза взглянуть на Ли, чтобы хоть как-то убедиться в его целости. — Со мной всё в порядке, я серьёзно, подожди немного, — а после прозвучало характерное «ай» и тихое шипение. — А я не уверен в твоей серьёзности, — Хёнджин сложил руки перед грудью, пробивая взглядом несчастную дверь, разделяющую его от омеги. Феликс даже ответить не успел, как, видимо, вновь подскользнулся, упал, а вслед за ним на пол полетели ещё вещи. Он только завыл, явно пытаясь сдерживаться, чтобы не привлечь внимание альфы, но тот прекрасно всё слышал. Вздохнул, начиная слишком сильно переживать за Ли и желая помочь строптивому парню. — Я вхожу, — зачем-то предупредил он и наконец ступил на порог ванной комнаты. Увидя Феликса, сидящего на полу и держащегося за ягодицы, на которые пришёлся удар при падении, Хёнджин удивлённо раскрыл глаза. Его совсем не смутило то, что омега сидел голый, весь в пене и в кругу различных тюбиков с баночками. Нет. Его привлекли мокрые волосы, едва касающиеся плеч и блестящие при свете ламп чёрным оттенком. Откровенно открыв рот, Хван пришёл в себя лишь тогда, когда вспомнил, что Феликсу больно сидеть, судя по поджатым губам и сведённым кверху бровям. Он взял омегу на руки, не боясь за свою кофту и поставил его в открытый душ, где всё ещё лилась вода. Снял с себя эту же верхнюю одежду и бросил в стирку, после тут же устремив взгляд обратно на Ли и сложив руки перед грудью. У обоих глаза бегали друг по другу, изучая в основном голову. Хван специально наклонял её в разные стороны, показывая с других ракурсов и лучше разглядывая парня перед собой. На альфу также в изучении смотрели и не отводили тёмных глаз. — Ты... — начал Феликс, но словно язык проглотил. — Да, я постригся, — выдохнул Хёнджин, продолжая разглядывать омегу. — Подумал, было бы неплохо хоть раз в полгода менять причёску. Что думаешь? Ли постоял пару секунд, приходя в себя. Сглотнул, поедающим взглядом уставившись на альфу. Свёл ноги, чуть поджал их, хотел было даже отвернуться, но передумал, взявшись за больную ягодицу. — Подойди поближе, — попросил он. Хван послушно встал рядом, а парень потянул к нему руки. Проведя ладонью по коротким волосам, Феликс не дышал. Трогал макушку, затылок и виски, кончиками пальцев ощущая колючие соприкосновения. Сглотнув, омега наконец отстранился. Посмотрел с любопытством ещё, пока вдруг не прижал руки к щекам, восхищённо раскрыв рот. Он смотрел так же, как когда-то уже оценивал длинные локоны Хёнджина. Тот расслабился, слыша радостный вскрик. — Мне даже не верится, Хёнджин-и, — омега вновь провёл нежной ладонью по голове альфы. — Тебе очень идёт. Нет, безумно идёт! Я... я не знаю, как сказать, но это слишком красиво. Я ещё не видел тебя с настолько короткими волосами. Затихнув, Феликс раздул губы-бантики, ухватив ими воздух. Немного покраснел, покрутив мокрыми волосами в пальцах, а после поднял глаза на продолжающего стоять парня, что улыбался ему, собираясь что-то ответить. — А тебе как я? — немного нерешительно поинтересовался Ли, не дав Хвану ничего сказать. — Только не говори, что блонд был лучше, и... — И не подумаю. Послышался визг, а после удар о стену. Феликс нечаянно смахнул с полки в душевой кабинке очередную баночку, и та полетела вниз. — Хёнджин, что ты делаешь! — он чуть не чертыхнулся на месте, пока наблюдал, как альфа заходил к нему под струи воды, попутно снимая оставшуюся одежду. — Тут тесно! — Вот и хорошо, значит, у меня будет возможность полюбоваться тобой в первых рядах, — тот по-глупому заулыбался, прижав парня к себе за талию. — Я даже не помылся, уйди, — продолжал Ли, стукнув Хвана по рукам. — Ну же, Ликс-и, ты даже не хочешь узнать, что я думаю по поводу твоего нового имиджа? — Судя по тому, как ты смотришь, — тот скептически обвёл взглядом альфу, — ты думаешь, как бы меня съесть. Хёнджин усмехнулся на подобное заявление и прижался вплотную, не оставляя и миллиметра между ними. Обдал ухо горячим дыханием и плавно провёл по нему языком. Одна ладонь оторвалась от талии Феликса и вплелась ему в волосы. Пальцы перебирали мокрые пряди, наслаждались их мягкостью и податливостью. Прежде Хван не чувствовал всего этого, когда Ли ходил с блондом. И от мысли, что теперь уже ему можно будет играться с причёской омеги, скручивало живот. — Ты прав, — альфа провёл носом по волосам от виска до макушки и замер. — Мне нравится. Хочу попробовать тебя такого. Шумно выдохнув, Феликс поднял глаза вверх, встречаясь с Хёнджином. Опустил-таки руки на его плечи, провёл кончиками пальцев по гладкой коже, очертил рельефы мышц и слегка раздул губы, стоило парню опустить к нему голову. Он замер в ожидании, закрыл глаза, вслушиваясь в биение сердца, что то замирало, то билось в груди. И резко распахнул веки, когда не обнаружил губы Хвана на своих. Вместо этого Ли наблюдал картину, как с него смывали оставшуюся пену. Улыбка на лице альфы выглядела коварно, игриво. Он отпустил омегу, держа в одной руке душ, а другой проходясь по телу. Трогал хрупкие плечи, опускался к подтянутым груди и животу, после переходил на лопатки и поясницу. Чуть щекотал, но лишь издавал тихие смешки, непрерывно смотря в тёмные глаза Феликса. Тот раздул губы ещё сильнее, недовольно свёл брови к переносице, но в какой-то момент откинул голову на стенку за спиной и продолжал подаваться ладони Хёнджина, что практически закончила его мыть. Ею Хван уверенно провёл вверх по позвоночнику Ли, навис над ним, откладывая душ в сторону, и коснулся губ. Те не сразу ему ответили, подождали, пока альфа сомнёт их между своими и плавно оттянет, вызывая блаженную улыбку на лице. Ухмылка и без того не спадала с лица Хёнджина, но стала ярче, стоило ему услышать мычание со стороны Феликса. Они ластились ближе друг к другу, приоткрывали глаза, только бы разглядеть новые образы получше. И лишь когда между телами возникла полная идиллия, а омега под конец расплавился по стенке в крепко держащих его руках, раздался протяжный и подавленный поцелуем крик. — Что такое, Ликс? — отстранился Хван, удивлённо вскинув брови. — Не сжимай, — Ли хлопнул его по рукам, пытаясь оторвать от своего тела, что выходило тщетно. — Что случилось? Попа болит? — тот смял одну половинку в ладони и легонько похлопал по ней. — Хёнджин! Неугомонный, — простонал омега, пытаясь вырваться. — Конечно болит. Это я из-за тебя упал. — Нечего бегать с мокрой задницей по ванной, — альфа поцеловал его в нос, усмехаясь. — Нечего ломиться ко мне, пока я моюсь, — Феликс стукнул теперь по груди, но оставил руки там же, заместо сопротивления лишь больше раздувая губы-бантики. — У меня началась паника. Я хотел устроить сюрприз и в спальне показать тебе свои волосы. А ты!.. — Выходит, я тебя напугал? — догадался Хёнджин. — Да. — И всё испортил? — Да. — Я могу всё исправить? — Да, — всё так же уверенно кивнул Ли, а после замер. — А как? — Пошли со мной и всё узнаешь, — подмигнул Хван, повернув кран душа, и тот перестал течь. Омега в одно движение оказался подхвачен на руки. Мокрыми ладонями держась за альфу, вместе с ним он спустился на пол и оказался под полотенцем. Вытирая себя, Феликс не забыл высушить торс Хёнджина, и лишь с его ног продолжала стекать на пол вода, оставляя после каждого шага след, образовавшийся от ванной комнаты и до спальни. Он прижался ближе, чувствуя ладонью учащенное сердцебиение Хвана. Тот точно что-то задумал, а Ли уже не терпелось узнать обо всём в подробностях. Ступив на порог, Феликс оказался положенным на кровать спиной. Хёнджин навис над ним, расставляя стройные бёдра омеги по разные стороны и устраиваясь между ними. Опустил голову, цепляя губами губы Ли и утягивая их в поцелуй. Язык проскальзывал глубже, обводил дёсны и проникал в рот, обводя его всей длиной, параллельно слушая вырывающиеся звуки наслаждения. Талию Хвана сжали две ножки, притягивая к себе и потираясь пахом о чуть твёрдый член. Рык вибрацией отдался меж целующихся губ, альфа пустил одну руку в затылок омеги, пока второй держался, чтобы не навалиться весом на изгибающееся под собой тело. Прижал голову Феликса к себе, углубляя поцелуй и сплетаясь языками, пока те обменивались слюной, а рты пытались ухватить больше раскалённого воздуха. Пальцы Хёнджина массировали кожу, перебирали пряди чёрных, словно тьма ночи, волос, сжимали в кулак, стоило Ли надавить клыками и впиться в Хвана со всей силой и во весь голос. — Хёнджин-и, — хрипло прошептал омега, чувствуя давление как в паху, так и на затылке. Его ноги раздвинули шире, открывая полный доступ к промежности. Тело альфы прижалось вплотную, губы продолжали целовать, а дыхание неровно вырываться из груди. Водя ладонями по коротким волосам Хёнджина, Феликс не нашёл, за что можно было взяться, сцепил руки за шеей парня и извивался под ним от этих странных ощущений. Его причёску совсем не щадили, трогали так, словно ребёнок подаренную взрослыми игрушку-антистресс, а на пах давили с такой силой, что Ли готов был молиться на то, чтобы член Хвана скорее проскользнул внутрь. Лопатки впивались в матрас, ягодицы горели от трения с простынёй, а затылок отдавал лёгкой болью от рук альфы. Тот пустил и вторую ладонь, упираясь на локти, сразу десятью пальцами начиная завивать волосы омеги. Феликс стонал, не сдерживаясь, и прижимался ближе, просил Хёнджина всем своим видом сделать хоть что-нибудь со стояком и отступить наконец от несчастного затылка. Хван прекрасно видел всё это, но лишь давился ухмылкой и упивался вкусом губ Ли, продолжая сминать его локоны. — Хёнджин-и, — более громко позвал его Феликс. — Тебе нравится? — как в каком-то бреду спросил парень, ведя одной рукой к ягодицам омеги, не упуская возможности облапать его грудь и талию по дороге. — Скажи честно, — нос провёл вдоль по шее вверх до челюсти, а губы оставили на ней мокрый поцелуй, пока рука крепче сжала волосы Ли. — Да, — протяжно застонал тот, не сдерживая себя в паре толчков навстречу к полностью затвердевшему члену альфы. Головка вся истекала смазкой вместе с промежностью Феликса. Он прогибался в спине, подставлял набухшие соски под выцеловывающие их губы Хёнджина и откидывал голову назад с закатанными глазами, стоило сильным рукам мощнее сжать его волосы и талию. Ли чувствовал себя словно скованным цепями, двигаться в которых казалось невыносимо тяжело. Таз не мог подняться и потереться о возбуждённость Хвана, пока его ладонь вжимала тело в постель, голова не могла потянуться к пухлым губам, пока пальцы стискивали локоны у самых корней. — Я вижу, как ты течёшь, — усмехнулся альфа, выдохнув горячий воздух у чувствительной шеи. — Перевернись на живот и приподними свою сочную задницу. Феликс беспрекословно послушался, ложась спиной к Хёнджину, когда тот отобрал руки от его тела и позволил свободно двигаться. Омега мог бы в этот момент насадиться на член или и вовсе поменять их с альфой местами, чтобы тот больше не мог над ним властвовать, но скулящая внутри него сущность, что продолжала обильно выделять смазку при одном только взгляде на прищуренные глаза Хвана, на его вздутые вены у висков, на мышцах рук и вдоль подрагивающей плоти, от ощущения давящих на тело ладоней и проникающих вглубь лёгких феромонов, хотела продолжения. Альфа не заставил долго ждать. Его руки легли на щиколотки, прошлись по ногам вверх и огладили внутреннюю сторону бёдер. Омега еле сдержался, чтобы не свалиться всем телом на постель, удерживая таз на весу. Ладони Хвана сминали его мышцы, гладили их и под давлением скользили к промежности. Чуть коснувшись истекающего нутра пальцами, Хёнджин слизал капельки смазки, заставляя Ли шумно выдохнуть, когда горячее тело отстранилась от него. Желая вновь почувствовать на себе тепло, Феликс выставил ягодицы выше, лицом вжимаясь в подушку. — Знал бы ты, как давно я мечтал об этом, — прохрипел Хван, сидя между ног Ли и изучающим взглядом лаская его явное нетерпение. — О чём именно? — сквозь сжатую в ладонях ткань наволочки прошептал омега. — О том, как вновь увижу тебя с тёмными волосами. Как те будут шёлковыми прядями оплетать твои плечи, твои ключицы, — альфа массажным движением провёл руками вверх до талии, вдавив её в постель и нависнув сверху, — и спину, — кончиком носа он отодвинул локоны и оставил пару поцелуев на открытых шейных позвонках, слыша еле уловимые вздохи. — Ты так сильно любишь мои волосы? — с придыханием проговорил Феликс, утыкаясь лбом в изголовье кровати. — Они тебе нравятся? — Не больше, чем сам ты, — Хёнджин шёл поцелуями дальше, щекоча лёгкими прикосновениями лопатки и плечи, контрастируя этим с сильным захватом на талии. — Я давно не наблюдал тебя в том виде, когда только встретил. Я влюбился в тебя, пока ты стоял на балконе общежития, а луна обрамляла твои волосы. Они буквально сверкали в темноте ночи. Ты выглядел спустившимся с небес ангелом. И мне так повезло, что именно в моей комнате ты тогда остановился. Ладони не останавливались на одном месте. Остановившись на ягодицах, пальцы смяли их, Хван вслушивался в каждый издаваемый Ли звук, желая понимать, когда ему больно, а когда до одури хорошо. Но Феликс только и делал, что выгибался лебедем на постели и довольствовался каждым прикосновением. Хёнджин массировал его мягкие части, трогал и иногда будто нечаянно проходился мимо промежности, возвращаясь обратно. — Я тогда пришёл к Чанбину, а ты нагло отобрал мои сигареты, — простонал Ли, стоило Хвану развести ягодицы в разные стороны и пройтись между ними языком. — Зато я дал тебе кое-что получше, — он ухмыльнулся, сглатывая ароматную смазку и удобнее устраиваясь на кровати. — Ты ведь помнишь наш первый раз? — Как ты заперся со мною на балконе под предлогом сломанной двери и повторно забрал пачку, выкинув в окно? Такое невозможно забыть, — теперь омега стонал от проникнувшего внутрь языка, что вылизывал дрожащие стенки промежности. — Я был в ярости. — Да, — удовлетворённо протянул альфа, сделав пару толчков внутрь сжимающегося колечка мышц, а после отстранился, сминая пухлый зад в руках массажными движениями. — В гневе ты выглядишь в разы сексуальнее. Я не мог не поддаться твоему порыву. Особенно когда ты весь в чёрном, твои глаза темнее солнечного затмения, а волосы... — Ах, я понял, не надо, — Феликс сделал несколько толчков навстречу проникающему в него языку и прикусил губу. — Ты просто извращенец, которому нравятся чулки под штанами. — О нет, Ликс-и, — проведя мокрой дорожкой от промежности до ягодиц, Хёнджин прикусил одну клыками, пробуя упругость на ощупь и легко шлёпая ладонью по разгорячённой коже. — Я просто падок на твою природную красоту. Она идеальна. Ли не мог соображать, пока в него то и дело толкался длинный язык Хвана, сводя с ума всё нутро и мысли следом. Пока руки альфы массировали ягодицы и игрались с ними, как вздумается, он продолжал закатывать глаза и упираться лбом в кровать, дышать отрывисто и ловить на себе то лёгкие и даже ласкающие, то оставляющие после себя след от ладони шлепки. Хёнджин умел это делать. Умел окунать в совсем другой мир, где только он и Феликс наедине сами с собой и их общей любовью. Воспоминания всё ещё таили в себе момент, когда Ли и сам не смог сопротивляться своей влюблённости в Хвана. Отдался ему после нескольких попыток подкатить окончательно и всецело. Позволил альфе ласкать себя так же, как и сейчас, наслаждался его восхищёнными комплиментами и самостоятельно раздвинул ноги перед напряжённым крупным членом, что раньше бесконечно наблюдал только в штанах. Отзывался стонами и хлюпами смазки принимающей в себя Хёнджина промежности. Феликс просто не мог с тех пор без своего альфы. Став помеченным, всегда ходил рядом, разделяя множество прожитых между ними моментов, как и постель каждую ночь. Подставляя зад только одному парню, омега чувствовал себя счастливее некуда, зная, как сильно его любил Хван и как не мог перестать думать о том, что они пара. Даже сейчас его язык без слов говорил о том, как Хёнджин и правда восхищался новым (или ставшим прежним) Ли. Готов был выбить из него все те дурацкие сомнения о возвращении блонда, когда всё глубже проникал внутрь. Его короткие волосы на висках покалывали нежную кожу, стоило альфе углубиться и войти языком настолько, словно можно было бы коснуться простаты. Он массировал не одни только ягодицы, ласкал не только горящую алым оттенком кожу, но и внутренние стенки, что постепенно сжимали его сильнее, втягивая в себя. Мычания вибрацией отдавались через рот в Феликса, он тяжело дышал и чувствовал на спине испарину. Насаживался, тёрся, хотел коснуться себя самостоятельно, пока Хёнджин по собственнически трогал его всего. — Сука... — простонал в подушку Ли, чувствуя внутри себя пустоту и смачный поцелуй в промежность. — Вернись, я ещё не расслабился. — Так сильно хочешь? — Хван расплылся в ухмылке, ощущая полную власть над своим течным омегой. — Я, между прочим, тоже готов, — и прошёлся всей длиной члена меж ягодиц, сжимая их с двух сторон, чем вызвал недвусмысленные просящие звуки. — Мне плевать, просто трахни уже меня. Если ты сейчас не войдёшь, обещаю, больше секса у тебя не будет, — Феликс взялся за подушку, стискивая в пальцах и поддаваясь задом к возбуждению Хёнджина, что практически оказалось в нём. — Вот же чертовка, — прорычал альфа, когда головку сдавили сокращающиеся стенки. Омега удовлетворённо промурлыкал что-то на своём, пока член входил глубже. Давление становилось всё больше, возбуждение распирало изнутри и вошло полностью с характерным шлепком. Оба выдохнули, привыкая друг к другу. Пытаясь взять ведение на себя, Ли делал первые толчки навстречу, пока его не вжали в постель, навалившись сверху. Дышать стало нечем, Феликс ловил ртом воздух, пока Хёнджин раздвигал рукой его задницу и двигался в своём темпе. Оказавшись полностью в руках альфы, омега осознал, как тот упрямо переводил весь контроль под себя, ведя членом как ему угодно и как ему приятнее. Каждой клеточкой внутри Ли чувствовал выпирающие вены, раздвигающую его ширину плоти и достигающую до самой простаты длину. Спина почти хрустела, кулаки до боли сжали подушку, оставляя на ладонях следы ногтей, а промежность пылала огнём от каждого соприкосновения. — Течная сучка, — шептал на ушко ему Хван, ускоряя темп и проникая во всю длину. — Ты и недели не проживёшь без моего члена в себе. Ты ведь каждую ночь садился на меня и трахал себя, когда я отрастил волосы, помнишь? А помнишь, как ты брал у меня в рот, когда я сбрил полоску на брови так, как ты того хотел? Или как ты несколько часов подряд просил себя отодрать, когда я возвращался из качалки? Сердце взорвалось в груди, бешено стуча о рёбра. Феликс стонал во всё горло, не зная, куда себя деть от возбуждения. Член внутри и тело Хёнджина сверху не давали пошевелиться. Ситуация лишь усугублялась, стоило ему попытаться вырваться и ощутить на ягодицах размашистый шлепок. — Ты ведь тоже падок на мою внешность. Интересно, что будет теперь, когда я совсем постриг волосы, м? — Хван привстал, но только ради того, чтобы сжать в руках талию и ягодицы Ли и войти в того под другим углом. — Ты больше ни на шаг не отойдёшь от моего члена? Будешь завтракать им, принимать с ним душ и засыпать под толчки в своей заднице? — Ради бога, Хёнджин, закрой свой грязный рот, — Ли чуть не сорвал голос, когда в него резко вошли, выбивая тотчас все силы и заставляя лежать пластом на кровати. — О, господи. — Тут только я, Ликс-и, кого ты там зовёшь? — усмехнулся альфа, проведя языком по сухим губам и раздвинув мягкие половинки, наблюдая, как плоть то пропадала в промежности, то вновь выходила из неё. — Ах, ладно, не только я. Я и мой член. Тебе нравится? — Нахал, — бурчал сквозь зубы омега, не сдерживая стоны и вжавшись щекой в подушку от давящих толчков. — Яйца бы тебе отрезать за такое. Мозги ты себе, видимо, тоже постриг. — Брось, ты всегда просил меня быть с тобой настоящим альфой, — наклонившись к Феликсу, Хёнджин проник языком в его рот, слушая сквозь поцелуй недовольные высказывания, в противовес заменяющиеся стонами абсолютного наслаждения. — Так что тебя не устраивает? Ты бы так не тёк и не подставлял себя, если бы тебя по-настоящему что-то злило. — Хван-мать-твою-Хёнджин, — впился ему в губы Ли, со всей силой сминая и покусывая, пока сам альфа притормозил и медленно входил в промежность, так же мучительно долго выходя из неё. — Только попробуй вынуть свой член. Целее останешься. И заткни уже свой рот. — М-м, моя сучка, — чувствуя мурашки по коже от сжимающегося нутра омеги, хрипло простонал Хван. — Кого ты там сучкой назвал! — толкнул его плечом Феликс, пытаясь вырваться, пока Хёнджин размяк сверху, но вмиг оказался схвачен обеими руками парня и ими же прикован к постели. — Я ведь говорил, что в гневе ты в разы сексуальнее? Но не успел Ли ничего ответить, как член внутри вошёл с новой силой и начал движение в быстром темпе. Хватая ртом воздух и стараясь дышать глубже, омега откидывал голову на плечо альфы, пока тот с неожиданной нежностью целовал его шею и слизывал солёные капельки пота языком. Плоть увеличивалась внутри, дыхание Хвана за спиной становилось тяжелее с каждой секундой, пока тот вовсе не замер, изливаясь. Вибрация возбуждения довела Феликса до пика. Он кончил на простынь, опуская голову и чувствуя стекающую по бёдрам вниз сперму Хёнджина. Сразу же вытащить член не удалось. Тот раздулся до таких размеров, что сцепки было уже не избежать. Хван лёг на бок, пока Ли дрожал в лёгких конвульсиях после оргазма, и прижал омегу к себе, целуя то в затылок, то в висок. Вдыхал аромат пропитанного сексом Феликса, его феромоны в такие моменты становились ярче и вкуснее. Рваный выдох раздался лишь когда Хёнджин ощутил вокруг члена пустоту, а из рук куда-то пропал его парень, заменяясь кинутой в лицо подушкой. Он привстал на кровати, наблюдая, как омега выразительной походкой с покачивающимися из стороны в сторону бёдрами направлялся на выход из спальни. Сорвавшись следом, альфа направился за ним по пятам. Ли не успел осознать, как только зашёл в душевую кабинку, а ему в зад упёрся твёрдый ствол, словно и не было всего произошедшего между ним и Хваном пару минут назад. Лишь тихо вздохнув, Феликс повернулся лицом к Хёнджину, обхватил его член пальчиками и, не отводя тёмных глаз от увеличивающихся хищных зрачков, начал водить ладонями по всей длине, оттягивая крайнюю плоть, оказавшуюся полностью пропитанной его смазкой. — Ликс-и, — прохрипел Хван, опираясь локтями на стену с двух сторон от головы Ли и вплетая руки в его бархатные волосы. — Хочу тебя. — И кто это из нас ещё сучка, м? — подражая манере Хёнджина, ухмыльнулся Феликс. — Кто из нас сильнее хочет, чтобы твой член был во мне? Альфа склонил над ним голову, шумно дыша от невероятной дрочки маленькими пальчиками своего омеги. Те мягкие и нежные, держащие его плоть уверенно, заранее зная, как принести удовольствие. — Ты, конечно, — не собирался сдаваться Хван, подхватывая Ли на руки и прижимая спиной к стене, пока бёдра сами собой развелись в стороны. — Это ты всегда идёшь мне навстречу. — Ах ты ж, — Феликс хотел было возмутиться, вспыхивая, но оказался подавлен чувственным поцелуем, — блядь... Но больше омега не сопротивлялся. Ухватился за член альфы, подставляя его к промежности, ведь, чёрт возьми, тот был прав. Ли всегда хотел его. Точно так же, как Хван в ответ. Они были одинаковы. — Ты создан для меня, ты это знаешь, — включая душ, стал толкаться в промежность Хёнджин. — Я ещё не простил тебе то, как ты кончил в меня. Поэтому продолжай ублажать меня, пока я не успокоюсь, — Феликс положил ладони на затылок альфы, но после опомнился, вместо волос стиснув напряжённые плечи. Тот только улыбнулся, осознавая, как вместо боли на голове теперь каждое утро станет наносить на кожу заживляющие крема на царапины, оставленные своим омегой. — Люблю тебя.