Ожидание и вознаграждение

      Крупные хлопья снега падали медленно, укрывая белоснежным покрывалом все, что попадалось на пути. Серые, грузные тучи также медленно ползли по небу, гонимые не ощутимым на земле ветерком. Всё происходило слишком медленно. По мнению Вэнь Кэсина, конечно же.       Снег падал слишком медленно, тучи тянулись по небу слишком медленно. Великий Шаман действовал слишком медленно, заставляя А-Сюя страдать слишком долго.       Каждый стон, слышимый из-за двери, откликался коротким, болезненным уколом где-то в груди, а пальцы Вэнь Кэсина всё крепче сжимали жалобно скрипящий веер. Будучи сыном целителей, он прекрасно понимал, что подобные процедуры не приемлют спешки, но попробуй объясни это полному тревог сердцу.       Сколько полных боли стонов он слышал за всю жизнь — ни один не отзывался в душе. А сейчас казалось, что вытаскиваемые из А-Сюя гвозди вгоняют в него самого. Он уже было подумал пригубить вина, чтобы хоть немного облегчить свою боль, но быстро отмел эту мысль. Если А-Сюю суждено сейчас страдать — он будет страдать вместе с ним. О том, что это — последнее, чего бы самому А-Сюю хотелось, Вэнь Кэсин даже не подумал. Несмотря на непростой жизненный путь, он был склонен воспринимать мир поэтически, потому и любовь понимал тоже через поэзию. А потому мысль страдать, пока страдает твоя родственная душа, казалась ему вдохновляющей и вполне правильной. Если бы Цзышу догадывался о том, как болезненно Вэнь Кэсин будет переносить извлечение гвоздей — то заблаговременно бы вырубил его. Если бы Вэнь Кесину сказали об этом решении, то он бы очень удивился.       Тем не менее, по старой, взращиваемой годами привычке, внешне он оставался абсолютно спокоен, поэтому почти не удивился, когда на его плечо легла рука.       — Не волнуйся, — Седьмой Лорд оказался рядом неслышно, и Вэнь Кэсин мысленно отчитал себя за то, что потерял бдительность. — Для кого-то другого шанс успеха был бы не больше трети, но это ведь Цзышу! Всё пройдёт как надо.       Обернувшись, Вэнь Кэсин смерил говорящего взглядом. Цзин Бэйюань тем временем продолжил:       — Раз он смог вытерпеть забивание гвоздей, не стоит бояться того, что их вытаскивают. Цзышу…       Седьмой Лорд не договорил, очевидно потонув в каких-то только ему ведомых воспоминаниях. Дожидаться, когда этот умиротворенный ностальгией красавец решит договорить, Вэнь Кэсин не стал. Разумеется, у них с А-Сюем было общее прошлое, но его подробности Кэсина совершенно не волновали. Точнее, волновали, но он ни за что бы не признался в этом. Поэтому нервно махнув рукавом, Вэнь Кэсин удалился прочь, не говоря ни слова.       Уж что-что, а делить с кем-то третьим страдания его избранника он не собирался. Однако заставить себя уйти окончательно и заняться своими делами он так и не смог. Свернув за угол, Вэнь Кэсин одним быстрым движением взмыл ввысь, неслышно приземляясь на крышу. Взмахнув веером, он поднял в воздух уже примостившийся на крыше снег, а после уселся на неё, уходя в собственные мысли и вновь прислушиваясь к доносящемуся снизу голосу. Все тянулось слишком долго...

***

      Минуло семь дней с момента извлечения гвоздей, а Чжоу Цзышу и не думал просыпаться. И хоть Великий Шаман сказал, что быстрого пробуждения после столь сложной процедуры ждать не стоит, Вэнь Кэсин все равно просиживал целые дни возле постели А-Сюя, забывая про сон и еду. Подносы с супом, заботливо приготовленным Седьмым Лордом, и не менее заботливо принесенные взволнованным Чжан Чэнлином, в нетронутом состоянии возвращались обратно. Как верная жена, ожидающая мужа у окна по вечерам, Кэсин неизменно сидел у изголовья кровати, словно Цзышу от одного его пристального взгляда станет неловко, и пристыженный тем, что заставляет Вэнь Кэсина так волноваться, он обязательно поправится быстрее.       Вэнь Кэсин считал себя терпеливым человеком. Он двадцать лет ждал отмщения, и всю жизнь ждал свою родственную душу. Казалось, что подождать ещё неделю-другую для него не было чем-то особенно сложным. По крайней мере, он был в этом уверен. И если первое время Вэнь Кэсин действительно сидел недвижимый, взволнованно глядя на человека, предначертанного ему судьбой, тревожно улавливая каждый неровный вздох, то именно сегодня подаренное ему Небесами терпение развеялось как дым.       — Вот ведь упрямец! — ни с того, ни с сего возмутился все это время сохранявший молчание Вэнь Кэсин. Чжан Чэнлин, как раз в этот момент забиравший уже остывший суп, вздрогнул, с трудом удержав поднос.       — Старший Вэнь? — чуть дрогнувшим голосом позвал Чэнлин, проводя взглядом шагавшего из угла в угол наставника.       — Нет, ты только погляди на него! — найдя благодарного слушатель, Вэнь Кэсин начал распаляться. — Только погляди на своего шифу! Заставляет нас волноваться! Уверен, он делает это специально, мстит мне за что-то. Хотя, за что мне мстить? — он обернулся к Чжан Чэнлину. — Я — хороший человек, и испытываю к твоему шифу только самые тёплые чувства. И как он платит мне за мою доброту?       — С-старший... — неуверенно начал Чжан Чэнлин, которого поведение Вэнь Кэсина в конец обескуражило. — Я не думаю, что он специально...       Вэнь Кэсин только отмахнулся.       — Ты ещё слишком юн, и многого не понимаешь, — он остановился посередь комнаты и цокнул языком, со смесью волнения и укоризны глядя на неподвижно лежащего Цзышу. — Раз ты такой упрямец, лежи тут один. А я пойду тренировать твоего ученика. И в том, что он будет использовать мои техники, ты сможешь винить себя одного! Не сомневайся, А-Сюй, я тебе это припомню, как проснёшься, — заверил избранника Вэнь Кэсин, и вдруг умолк, сильно сжав в руках веер. — Ты только проснись, — упавшим голосом добавил он.       На этих словах Вэнь Кэсин развернулся и порывом ветра вылетел из комнаты, оставляя за спиной ещё более обескураженного Чэнлина. В конце концов, не мог же он смотреть на мальчика предательски блестящими глазами. Тем не менее, на утро, когда Чжан Чэнлин заглянул в комнату учителя, Вэнь Кэсин уже был там, ласково поправляя на Чжоу Цзышу тёплое покрывало. Услышав приоткрывшуюся дверь, Вэнь Кэсин обернулся и, как ни в чем не бывало, улыбнулся Чэнлину.       — Готов?       — К чему?       — Как, к чему? К тренировкам, конечно, — Вэнь Кэсин выпрямился, бросив ещё один долгий взгляд на Цзышу. — У нас с тобой не так много времени.       Чэнлин опешил.       — О чем вы, старший? Не так много? — повторил он, и было почти слышно, как его сердце ухнуло в пятки.       — Конечно, — кивнул Кэсин. — Никто не знает, когда проснётся твой шифу. Но к тому моменту ты обязан стать великим мастером, чтоб я мог доказать А-Сюю, что мои методики лучше и эффективнее, чем его. Ну, что встал? Кыш отсюда!

***

      Минул месяц, на исходе которого Вэнь Кэсин понял, как сильно ошибался, считая себя терпеливым человеком. Он столько лет смиренно ждал возможности избавиться от прошлого Хозяина Долины Призраков, а сейчас на третьей неделе не знал, куда себя деть от невозможности ждать, пока Чжоу Цзышу, наконец, откроет глаза. Впрочем, в этом он был к себе слишком строг. Вэнь Кэсин всегда был достаточно уверен в своих силах, поэтому смерть Хозяина Долины была лишь вопросом времени. А здесь от него ничего не зависело. Совсем. И дело было не в недостаточном терпении, а в собственном бессилии. Вэнь Кэсин ненавидел чувствовать себя бессильным.       Он даже упросил Великого Шамана научить его правильно обрабатывать раны А-Сюя, чтобы иметь возможность сделать для него хоть что-то. Великий Шаман не возражал. Ему же легче было передать большую часть обязанностей по уходу за Цзышу его неизменному сторожу. Ведь каждый раз, когда Великий Шаман прикасался к Цзышу, Кэсин стоял за плечом, смотря за каждым его движением так, будто это он здесь умудренный опытом целитель, а У Си — всего лишь нерадивый ученик, которому только предстоит набраться учительских премудростей. Кроме прочего, каждый раз, когда он или Цзин Бэйюань заходили к Цзышу, Вэнь Кэсин смотрел на них взглядом кошки, готовой вот-вот кинуться защищать свою с таким трудом завоеванную добычу. Не хватало только шипения и дыбом вставшей шерсти.       Поэтому стоило Великому Шаману убедиться, что Вэнь Кэсин делает все правильно, он оставил своего пациента в заботливых, пусть и крайне нервных руках.       Проводя все процедуры, Вэнь Кэсин был крайне сосредоточен, полностью отдавая себя этому процессу. Казалось, даже если под ним обрушится Чанмин, он разве что бровью поведёт, но рука его не дрогнет. Никто не знал и никогда не узнает, что чем тщательнее и якобы сосредоточеннее Вэнь Кэсин действовал, тем дольше он мог под благовидным предлогом касаться тела А-Сюя. Не то, чтобы он не мог делать этого просто так, но считал подобный поступок крайним неуважением к своей родственной душе. Пусть соблазн был больше, чем Вэнь Кэсин мог себе представить, пусть человек, прикоснуться к которому было его заветной целью и самым сильным желанием вот уже несколько месяцев, прямо сейчас лежал перед ним абсолютно доступный и не сопротивляющийся, он был чист перед собственной совестью. Он даже с удивлением пришёл к мысли, что сопротивление и возмущения со стороны А-Сюя, ставшие неизменными спутниками его, Вэнь Кэсина, домогательств, возбуждали в нем намного большее желание, чем мысль беспрепятственно касаться своего избранника. Впрочем, человек слаб, а Вэнь Кэсин, хоть и считался Призраком, все же оставался человеком. Поэтому позволял себе маленькие слабости.       Так и сейчас он закончил с обработкой последней из семи ран, и тихо вздохнул, глядя на мирно спящего Цзышу. Отставив в сторону все мази и лекарства, он тыльной стороной пальцев провел по щеке А-Сюя, скользнув вниз, к изгибам шеи. Чуть наклонив голову, Вэнь Кэсин задумчиво улыбнулся.       — Что ни говори, а в одном я был прав. Я отлично разбираюсь в красивых людях. И никогда не ошибаюсь.       На губах Вэнь Кэсина блуждала улыбка, когда кончики его пальцев прошлись по ключицам, ставшим за этот месяц ещё более острыми. Он коснулся мерно поднимающейся груди А-Сюя, невольно задержав дыхание. Аккуратно обходя раны, его рука скользнула ниже, задевая ребра и замерла на животе, на фоне рёбер ещё более впалом.       — Когда ты проснёшься, тебе придётся очень несладко, А-Сюй, — улыбка на его губах стала довольнее. — Можешь возмущаться сколько захочешь, но из моих цепких рук тебе больше не вырваться. Даже не надейся.       Взгляд Вэнь Кэсина скользнул с лица Цзышу ниже, к собственным пальцам, которые неведомым хозяину образом уже запутались в завязках пояса. И без того слабый узел на поясе грозился вот-вот развязаться. А уж отодвинуть полы тонкой одежды, открывая тело ещё больше, не составило бы усилий. Это даже не выглядело бы как движение! Так, словно небольшой порыв ветра ворвался в комнату, слегка потрепав одеяние Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин потянул за пояс и тут же легко ударил себя по пальцам веером, который крепко сжимал в свободной руке.       — Ай-яй, Вэнь Кэсин, ну где твои манеры? — отчитал он себя самого с наглой улыбкой, в которой не было даже намёка на чувство вины. — А если кто войдёт? Подумают, что раз ты не смог полноценно овладеть А-Сюем, пока он был в сознании, решил сорвать этот цветок, пока он спал? Но так любопытно... — выдохнул он чуть тише и, решившись, туже завязал пояс. — Терпение, Вэнь Кэсин, терпение. Помни, он уже согласился, тебе нужно всего лишь дождаться, пока он очнется.       Видимо, обретя внутреннее согласие с самим собой, Вэнь Кэсин встал, накрыл одеялом Чжоу Цзышу и, позволив себе ещё раз коснуться кончиками пальцев его щеки, поспешил уйти, пока соблазн, одолеваемый его так долго и с каждым днем все сильнее, не заставил окончательно потерять голову.

***

      К своему закату склонился уже второй месяц, который Вэнь Кэсин был вынужден провести без компании своего избранника. Чанмин уже полностью завалило снегом. Его медленный умиротворяющий полет приносил спокойствие в души каждого, кто наблюдал за ним. Каждого, кроме Вэнь Кэсина. Его душа растеряла последние крохи этого спокойствия и отказывалась обретать его заново. Он уже не просиживал целые дни рядом с постелью Чжоу Цзышу, все свое беспокойство вываливая на их общего ученика. И если Чжан Чэнлин считал, что его шифу беспощаден, когда дело касалось тренировок, то сейчас он готов был молиться всем поколениям предков семьи Чжан, чтобы наставник поскорее очнулся и прекратил его пытку. Вэнь Кэсин будил его ещё до рассвета, позволяя потратить время только на умывание, а после гнал на внутренний двор тренироваться и по десять тысяч раз повторять уже заученные движения, оттачивая их до совершенства. Лишь после того, как он десять раз повторит без ошибок все нужные комбинации шагов и ударов, старший отпускал его на обед. Но стоило ему ошибиться хоть раз, и тренировка без перерыва продолжалась до самого ужина. Гнать Чжан Чэнлина спать вовремя не было никакой необходимости. Он засыпал уже с миской риса в руках. Цзин Бэйюань сочувственно качал головой и пытался вразумить Вэнь Кэсина, но после трех безрезультатных попыток спасти Чэнлина, бросил эту затею.       И если Чэнлин считал, что отдавал всего себя тренировкам, то для Вэнь Кэсина они были единственным способом не сойти с ума окончательно. Целыми днями он думал лишь о том, как лучше обучить Чэнлина, насильно вытесняя из головы любые мысли о все ещё не очнувшемся Цзышу. Чэнлин не знал и не узнает никогда, что он был одной из причин, по которой гора Чанмин осталась стоять целой и невредимой.       Однако когда ученик уходил спать, весь день гонимые прочь мысли накатывали огромной снежной лавиной, которая неизменно накрывала Вэнь Кэсина, не давая возможности вздохнуть. Проводив Чэнлина, он, не торопясь, шёл в комнату А-Сюя, на чьей кровати лежали свернутые одеяла, которые сюда притащил сам Вэнь Кэсин. Он мог избегать Цзышу и мыслей о нем целый день, но ночи в одиночестве стали совсем невыносимыми. Звук, с которым распахнулись двери в покои Чжоу Цзышу, мог бы разбудить и мёртвого, однако бывший глава Тяньчуана остался лежать без движения.       — Твой ученик необучаем! — с порога заявил Вэнь Кэсин. За последние пару недель жаловаться на Чжан Чэнлина вошло у него в привычку не меньше, чем ночевать в комнате А-Сюя. — С теми усилиями, что я прикладываю к его тренировкам, кто угодно уже голыми руками отобрал бы меч у той старой черепахи, но нет! Его все также может сбить с ног один внезапный удар.       Он в притворном гневе захлопнул за собой двери покое, вальяжно войдя внутрь, уселся на кровать Цзышу и всплеснул руками.       — Нет, конечно, что-то у него все же получается, но он недостаточно старается. Если бы не его потенциал — во всём этом не было бы никакого смысла! Не представляю, как у тебя до сих пор не чешутся руки вышвырнуть его, — Вэнь Кэсин вздохнул и продолжил уже спокойнее. — Впрочем, даже если попытаешься, он ведь приклеиться к тебе и ни на цунь ни сдвинется. Знаю, знаю, что бы ты сейчас сказал. "Никого не напоминает?" Но мы-то с тобой были обещаны друг другу Небесами, а он нам как снег на голову свалился! — причитал Вэнь Кэсин, совершенно забывая, что снег на голову падает точно также с Небес и по их же воле. Он протянул руку и поправил прядь волос, которую сквозняк уронил на лицо Цзышу. В тот же миг Чэнлин напрочь вылетел у него из головы, как это бывало всегда, стоило ему чуть залюбоваться А-Сюем. Склонившись, Кэсин помедлил мгновение и запечатлел на губах своего избранника осторожный невесомый поцелуй, а после тут же отпрянул и спустился с кровати, усаживаясь на пол рядом. Он склонил голову к руке Цзышу и вздохнул. И в этом вздохе была самая тяжёлая и невыносимая печаль, которую только слышала эта гора.       — Кто бы мог подумать, что ты такой жестокий человек, А-Сюй. Какую злую шутку ты со мной сыграл. Я так долго шёл за тобой, так долго пытался привлечь твоё внимание, так давно хотел проводить с тобой ночи, так долго пытался добраться до твоего прекрасного тела, и что же получается? Я всего этого добился, и вот я сплю с тобой каждую ночь, ты так близко, что я беспрепятственно могу касаться тебя столько, сколько хочу, но все это совершенно не приносит мне ни радости, ни удовольствия! И все, чего бы мне хотелось, это чтобы ты, как раньше, оттолкнул мою руку, когда я попытаюсь прикоснуться к твоему лицу, вывернулся из моих объятий и назвал меня бесстыдником! Какая жестокая ирония, о ней впору слагать стихи, но даже поэзия сейчас не даст мне ничего, кроме горького послевкусия. А-Сюй, А-Сюй, за что же ты со мной так?       Он сконцентрировал до того невидящий взгляд, обращенный в пропасть воспоминаний, и перевёл его на руку Чжоу Цзышу, мирно лежавшую на кровати. Вэнь Кэсин пригляделся и за складками рукава различил на запястье светлую дугу, тонкий шрам, оставшийся после его зубов. Он невольно улыбнулся. Тепло и нежно, но немного придирчиво, словно художник, оценивающий своё полотно. Приблизившись, он кончиком носа отодвинул рукав и прильнул губами к еле заметной полоске шрама. Если бы кто-то спросил его, зачем он тогда укусил А-Сюя, Вэнь Кэсин, скорее всего, не ответил бы. Просто в тот момент все слова, которые он хотел бы сказать, встали поперёк горла, все они оказались не достаточными, не способными выразить все, что он чувствовал. Цзышу тогда спросил: "Если я умру, сделка окажется для тебя невыгодной?". Вопрос собственной выгоды уже давным-давно не волновал Вэнь Кэсина, но справиться с эмоциями от мысли, что он может потерять А-Сюя, было невозможно. Он вгрызся в его руку, ощущая, как горячая кровь попадает на язык, словно только так мог сохранить у себя хотя бы частичку человека, которого любил всем своим израненным сердцем. Кто-то отрезает локон волос, кто-то забирает на память заколку, а Кэсин решил навсегда запечатлеть вкус крови А-Сюя на кончике языка.       Безумец. Именно так А-Сюй и сказал тогда. Пусть так.       — Я тоскую без тебя, — тихо прошептал Вэнь Кэсин, все ещё касаясь губами шрама. О том, что он хочет переспать с Цзышу, о том, что готов отдать ему свое тело и душу, он говорил громко, во всеуслышание. Но самое сокровенное, что терзало его сердце, он и прошептать-то мог с трудом.

***

      Дни затянулись одной белой, бесконечной полосой. И если в начале Вэнь Кэсин нервно отсчитывал каждый, то сейчас это стало невыносимо. Великий Шаман перестал повторять, что процесс восстановления будет долгим и не нужно его торопить, а Вэнь Кэсин перестал постоянно спрашивать, когда очнется А-Сюй. Со стороны даже могло показаться, что он смирился с мыслью провести оставшиеся дни у постели своего избранника.       Днём он тренировал Чжан Чэнлина, вечером рассказывал Цзышу про успехи его ученика, а ночь проводил в беспокойном сне у кровати А-Сюя, держа его за руку. Просыпался он за час до рассвета, так, словно и не спал вовсе, и все начиналось заново.       До рассвета оставалась ещё пара часов, и Вэнь Кэсин слегка нахмурился, не открывая глаз, когда и без того трудноуловимый сон опять начал ускользать от него. Он попытался провалиться в забытие обратно, но странное ощущение, будто по пальцам, от самых кончиков и до основания ладони разливается тепло, не позволило.       — Когда кто-то из моих подчинённых засыпал на посту, я обычно велел его высечь, — прошелестел откуда-то сверху хриплый голос.       Вэнь Кэсин распахнул глаза мгновенно, предполагая, что голос — всего лишь ещё одна часть сна, но, ощутив, как его пальцы сжимает другая рука, он тут же выпрямился, и, вглядевшись в темноту широко раскрытыми глазами, стремительно кинулся на шею к Чжоу Цзышу.       — Высеки меня! — восторженно прошептал Кэсин, прижимаясь к А-Сюю. — Высеки! Накажи! Сделай, что хочешь, только сделай!       Чжоу Цзышу поморщился от боли во всем затекшем теле и поднял руку, чтобы оттолкнуть Вэнь Кэсина, но, помедлив, положил её на его спину и слегка сжал ткань его одежд.       — Моя милая женушка уже и дня без меня прожить не может? — все также хрипло проговорил Цзышу, еле заметно улыбнувшись.       — И дня?! — взволнованно воскликнул Вэнь Кэсин с трудом отрываясь от Цзышу. — Ты пролежал без сознания три месяца!       Цзышу в ответ удивлённо хмыкнул, а взгляд его сделался задумчивым.       — Три месяца... А кажется, прошел всего день. Словно вчера извлечение гвоздей все же убило меня, а сегодня я родился заново. Но способ У Си сработал, — он вздохнул. — Давно мне не было так легко.       Вэнь Кэсин смотрел на А-Сюя взглядом, полным неизбывной нежности, так, словно никак не мог наглядеться. Он почти незаметно смахнул рукавом предательскую слезу.       — Эй! — движение Кэсина не укрылось от взгляда Цзышу. — Не вздумай. Я ведь жив, все хорошо. Совсем размяк тут за три месяца.       Вэнь Кэсин лишь смешливо фыркнул.       — Как бы не так, душа моя. Просто на тебя без слез не взглянешь.       — О, — притворно удивился Цзышу, а голос его приобрёл насмешливые нотки, по которым так тосковал Кэсин. — Неужто я так плохо выгляжу?       — Конечно! — хмыкнул Кэсин. — Щеки впали, исхудал, ещё и щетиной весь зарос! — он не удержался и провел пальцами по подбородку А-Сюя. — Сбрей её как можно скорее. А то вот-вот начнёшь походить на ту твою ужасную маску. Я этого не вынесу.       Проведя по подбородку возлюбленного, Вэнь Кэсин хотел убрать руку, но не успел. Цзышу поймал её и с какой-то необычной нежностью прислонил к заросшей щеке.       — Ох, нежный лотос Вэнь, я так слаб, так слаб. Даже не знаю, когда я буду в силах держать в руке бритву. Так что придётся тебе терпеть меня таким, — он усмехнулся и потерся щекой о пальцы Кэсина.       Прищурившись, Вэнь Кэсин отнял руку у посмеющегося Цзышу и махнул рукавом.       — Нет пределов твоей жестокости, А-Сюй!       — Ты сам просил тебя наказать! — он неловко пожал плечами, смотря на Кэсина смеющимся взглядом. — Вот твоё наказание.       — Ах ты... — Вэнь Кэсин аж задохнулся от возмущения. — Я три месяца преданно сидел у твоего ложа, обрабатывал твои раны и вот она, благодарность за мои труды. Видимо, таков удел верной супруги, — он демонстративно распахнул веер и начал им обмахиваться, словно от праведного гнева ему и правда не хватало воздуха, однако взгляда от Цзышу так и не отвёл. И ответный взгляд, довольный и такой тёплый, никак не позволял ему злиться по-настоящему. — Ладно, — выдохнул он и поднялся, закрывая веер. — Пойду позову Великого Шамана, пусть осмотрит тебя.       Уже собравшись уйти, Вэнь Кэсин ощутил, как на его запястье сомкнулись пальцы.       — Не стоит его будить, — произнёс Цзышу. — Ты был тут со мной так долго, побудь ещё немного. Утром за ним сходишь.       Вэнь Кэсин уже давно догадывался, что отказывать А-Сюю ему слишком сложно, но лишь сейчас понял, что теперь он просто не в силах этого сделать. Собрав силы, Цзышу сдвинулся вбок, освобождая место и потянул Кэсина за собой. Не сопротивляясь ни секунды, Вэнь Кэсин улегся рядом, перехватил руку А-Сюя и оставил осторожный поцелуй на костяшках его пальцев. Все это время он не отрывал счастливого взгляда от его лица, и лишь спустя несколько долгих мгновений, прошептал на одном выдохе:       — Я тебя сам побрею.       Цзышу в ответ тихо рассмеялся, и Вэнь Кэсин понял, что всем поэтам мира не хватило бы слов, чтобы описать, как прекрасен этот смех.

***

      Чжоу Цзышу шёл напоправку быстрее, чем мог ожидать Великий Шаман. Если первые дни он не поднимался с постели, бодрствуя лишь несколько часов в день, то через неделю решил, что никакая сила в этом мире, а уж тем более на этой горе, не удержит его от тренировок. Вэнь Кэсин был в восторге. Хорошо хоть, думал У Си, что Цзышу понимал свои пределы и не терял голову. По крайней мере, пока.       Сам Цзышу, хоть и осознавал, что перегружать тело сейчас может быть опасно, все равно был недоволен необходимостью заканчивать тренировки раньше, чем ноги начинали подгибаться от усталости. Так уж его воспитали. Впрочем, это совершенно не мешало ему загонять до такой степени собственного ученика. Стоило Чжан Чэнлину обрадоваться восстановлению своего шифу, как он тут же пожалел о тех временах, когда его тренировался Старший Вэнь. Ведь теперь они вдвоём решили, что чем быстрее их ученик свалится без сил, тем быстрее овладеет всеми необходимыми навыками. По крайней мере, так казалось самому Чэнлину. Единственная радость была в том, что шифу пока что ограничивал себя, вставал поздно и уходил спать довольно рано, не заставляя ученика вставать до рассвета и тренироваться до позднего вечера. А, кроме того, он уводил с собой Старшего Вэня, что ещё больше облегчало жизнь. Впрочем, не то, чтобы уводил... Вэнь Кэсин каждый раз разве что не летел за шифу в его покои.       Да, если раньше выгнать Вэнь Кэсина из спальни или не пустить его туда, было задачей трудновыполнимой, то теперь стало и вовсе невозможной. Поэтому Чжоу Цзышу даже не пытался.       Они вошли в его покои вместе, продолжая начатый ранее спор.       — И всё это только твоя вина, Вэнь Кэсин! — гневно бросил Цзышу, закрывая двери и стягивая с плеч тёплую накидку.       — Вина?! — возмутился Вэнь Кэсин, уходя в противоположную сторону комнаты и зеркально повторяя действие А-Сюя. — Да если бы не я и не мои ежедневные тренировки, твой ученик забыл бы уже, как ногами пользоваться!       — Он должен был оттачивать то, чему его научил я! А не повторять за тобой все эти бесчестные хитрые приёмы, которые даже в уличных драках должно быть стыдно использовать.       Они раздевались, не переставая спорить и не сводя друг с друга горящих праведным огнём взоров. Вэнь Кэсин стянул пояс верхнего ханьфу и фыркнул.       — А для чего мы его готовим?! Для показательных выступлений при императорском дворе или все-таки для жизни в цзяньху? Я делаю все, чтобы он смог выжить в мире боевых искусств.       Чжоу Цзышу, уже взявшийся за полы верхнего ханьфу, замер. Он сощурился, а взгляд, которым он, словно мечом, пронзил Вэнь Кэсина, не предвещал ничего хорошего. Даже голос его стал тише и холоднее.       — Так ты хочешь сказать, что мои техники только для показательных выступлений годятся?       Вэнь Кэсин замер следом, быстро оценивая обстановку и прекрасно понимая, к чему это все ведёт.       — Я не хочу это сказать. Я это говорю, Глава Чжоу.       — Сможешь ответить за свои слова, или ты только языком молоть горазд, господин Вэнь? — Цзышу медленно двинулся к Вэнь Кэсину.       — А-Сюй, одумайся. Ты ещё не восстановился, тебе нужно набираться сил, а не растрачивать их на то, что ты все равно не сможешь доказать.       Вэнь Кэсин хотел сказать что-то ещё, но внезапная атака Чжоу Цзышу не дала ему этого сделать. Предвидя подобное, Кэсин отпрыгнул назад, уже просчитав и пути отступления и лучшие подходы для нападения.       — Тех сил, что есть, мне вполне хватит, чтобы уложить тебя на лопатки, Вэнь, — хмыкнул Цзышу и ринулся в новую атаку, от которой Кэсин не стал убегать, а вполне удачно защитился. И от этой, и от двух следующих.       — А-Сюй, неужели ты ещё не понял, что тебе хватит и одной фразы, чтобы уложить меня на лопатки? — многообещающе усмехнулся он, ускользая от новой атаки и обходя противника по касательной.       Чжоу Цзышу вовремя развернулся, чтобы поставить блок, и попытался перехватить руку Кэсина, буквально выскользнувшую из его пальцев в последний момент. Так, словно он сам позволил Цзышу коснуться его, но не разрешил зайти дальше.       — Боюсь, я не настолько красноречив, Вэнь. Приходится действовать проверенным методами.       Рассмеявшись, Кэсин снова ушёл в оборону. Он ускользал, уворачивался, уклонялся, давая Цзышу лишь слегка касаться себя. Ему каким-то образом снова и снова удавалось оказаться практически за спиной Чжоу Цзышу, и он, словно играясь, касался его в ответ. Запястья, локтя, шеи... И каждое прикосновение было невесомым, едва ощутимым, но, как и свойственно Кэсину, многообещающим. Ещё немного — и будут все восемнадцать.       — Старый лис, так и будешь от меня бегать?! — гневно воскликнул Цзышу, бросаясь в очередную атаку, уже видя, в какую сторону собирался отклониться его противник.       — Ты прав, А-Сюй, — сказал Вэнь Кэсин, ставя крепкий блок и перехватывая руку Цзышу. — Хватит бегать.       Озорная улыбка быстро стерлась с его лица, губы сжались в тонкую линию, а в глазах, до этого весёлых и хитрых, вспыхнул безумный и опасный огонёк. Именно в эту секунду Чжоу Цзышу понял, что уклоняться поздно.       Он смог вывернуться из захвата Кэсина, но это заняло слишком много времени. Поэтому, когда Вэнь Кэсин одним молниеносным движением сорвал с себя верхнее ханьфу, крутанулся и покрывалом набросил его на противника, Цзышу отреагировал с опозданием. И в тот момент, когда он отбросил ханьфу прочь, в его плечо уже впечаталась ладонь, направляющая поток ци, которому Цзышу не смог противостоять. Он отлетел, но устоял на ногах, пусть и с трудом. Тем временем Вэнь Кэсин уже оказался рядом, и на Чжоу Цзышу посыпался град молниеносных атак, раз в десять быстрее тех, что были до этого. Цзышу с трудом блокировал их, не успевая контратаковать, и отступая от тех, что не успевал отразить. Вэнь Кэсин замер на мгновение, и Чжоу Цзышу хватило одного взгляда, чтобы догадаться о том, что последует. Он даже успел отпрыгнуть назад, увидев, как стремительно Кэсин ринулся вниз, чтобы сделать подсечку. Однако лишь в прыжке он заметил, что Кэсин так и остался недвижимо сидеть на корточках с довольной ухмылкой на губах, и понял, что попался на удочку этого лиса не хуже собственного ученика. Единственное, чего он не заметил, была кровать, оказавшаяся чётко на его пути, на которую он, запнувшись, и повалился навзничь. Вэнь Кэсин почти мгновенно оказался сверху, склоняясь над ним, как над загнанной добычей. Чжоу Цзышу наградил победителя недовольным взглядом, только сейчас понимая, как сбилось его собственное дыхание.       — Повторим, как только я полностью восстановлюсь, — хрипло выдохнул он, отводя взгляд. Вэнь Кэсин усмехнулся и, коснувшись подбородка Цзышу, вернул все его внимание себе.       — Разумеется. Но пока что я выиграл и жду свой приз.       Удержавшись от закатывания глаз, Цзышу выдохнул, пытаясь восстановить дыхание.       — Ты уложил меня на кровать, какой ещё приз ты хочешь?       — Ты знаешь мои желания и бесстыдно этим пользуешься, А-Сюй, куда подевались все твои манеры? — Вэнь Кэсин цокнул языком. — Впрочем, если это мой приз, я собираюсь насладиться им сполна.       На этих словах Вэнь Кэсин склонился, впиваясь в губы Чжоу Цзышу крепким, резким поцелуем. Цзышу не стал сопротивляться, а лишь вцепился в полы нижнего одеяния Кэсина, отвечая ему. Его сбившееся дыхание, хрипом прорывавшееся сквозь поцелуй, сильнее распаляло желание Вэнь Кэсина, чья рука уже скользнула под одежды Цзышу и прошлась по изгибу талии. Чжоу Цзышу вздрогнул под прикосновением слегка прохладных пальцев к собственной разгоряченной коже, и с трудом, но смог оторваться от вошедшего во вкус Вэнь Кэсина.       — Вэнь Кэсин, одумайся, — на выдохе прошептал он. — Я ещё не восстановился, мне нужно набираться сил, а не расстрачивать их на что попало.       Взгляд бездонных тёмных глаз Вэнь Кэсина блеснул не здоровым огоньком.       — Я буду нежен и не заставлю тебя напрягаться больше необходимого.       Не дожидаясь ответа, Вэнь Кэсин приник к шее Чжоу Цзышу, оставляя на ней влажные горячие поцелуи. Когда он успел развязать нижние одеяния и переместить ладонь с талии на бедро, Цзышу даже заметить не успел. Сохранять ясность сознания под действиями Кэсина, каждое из которых отзывалось мурашками, бегущими по спине или предательской дрожью в кончиках пальцев, становилось все сложнее.       — Кэсин — еле слышно позвал Цзышу.       — Мм? — откликнулся Вэнь Кэсин, не отрываясь от поцелуев, которые медленно смещались к ключице.       — Все, что ты хочешь от близости... — Цзышу замолчал, то ли подбирая слова, то ли переводя дыхание. — Это овладеть мной?       Поцелуи замерли где-то у горла, а рука у самого пояса. Вэнь Кэсин поднял голову, глядя на Цзышу взглядом, хоть и горящим, но источающим бесконечную нежность.       — Конечно же, нет. Я хочу овладеть тобой, отдать себя тебя, делать с тобой всё, что только возможно, и позволять тебе делать это со мной.       Левая рука Цзышу, до этого сжимавшая ткань одежды Вэнь Кэсина, слегка расслабилась. Правой он проскользил по левой руке своего партнёра и остановил у его ладони, переплетая с ним пальцы.       — Хорошо, — почти прошелестел Чжоу Цзышу и, когда Вэнь Кэсин уже склонился, чтобы продолжить начатое, резко ударил его в плечо, отстраняя от себя и заставляя повернуться.       Не ожидавший такой подлости Вэнь Кэсин не успел отреагировать и осознал ситуацию лишь когда оказался на боку с заломленной за спину левой рукой, которую Цзышу так и продолжал крепко сжимать.       — А-Сюй! - возмутился он. — Ты что делаешь?!       Голос Чжоу Цзышу прозвучал тихим шёпотом у самого уха Вэнь Кэсина, обжигая кожу горячим дыханием:       — Отдаю тебе твой приз.       Сказав это, Цзышу скользнул свободной рукой под нижнее одеяние Вэнь Кэсина, обвел кончиками пальцев крепкую грудь, ребра и спустился к низу живота. Кэсин замер, словно боялся сделать лишний вздох, лишь бы не развеять происходящее, как иллюзию. Только когда пальцы Цзышу проникли под пояс штанов, он прикрыл глаза и позволил себе тихий, хриплый вздох.       — Куда же подевалось все твоё благородство, глава Чжоу? — с усмешкой проговорил Кэсин. — Хотел взять контроль в свои руки — так бы и сказал, зачем использовать такие не честные и подлые приёмы?       Последнее слово, слетевшее с губ Вэнь Кэсина потонуло в еле слышном, протяжном стоне. Ухмылка Чжоу Цзышу почти ощущалась на шее.       — И это говорит мне Хозяин Долины, у которого в запасе только не честные и подлые приёмы?       Кэсин тихо рассмеялся, всем телом, насколько это было возможно, прижимаясь к Цзышу.       — Меня поздно перевоспитывать, а ты вот-вот вступишь на этот тёмный и извилистый путь, будь осторожнее.       Чжоу Цзышу не ответил, а лишь продолжил двигать рукой, уткнувшись в шею Вэнь Кэсина, то ли целуя, то ли слегка прикусывая её. И чем быстрее были его движения, тем сильнее в его руках извивался Кэсин. Частично обездвиженный, он мог лишь царапать короткими ногтями постель, сильнее сжимать пальцами пальцы Цзышу, и двигать бёдрами, впрочем, хватка А-Сюя была настолько крепкой, что даже последние движения выходили резкими и короткими. Вэнь Кэсин жмурился, выдыхая куда-то в подушку, пока, наконец, его терпение не лопнуло.       — О, небеса, А-Сюй, куда ты так спешишь?! Я не меч, чтобы ты двигался так быстро и резко. Отпусти меня, я всему тебя научу.       — Если я тебя отпущу, ты опять попытаешься перехватить контроль, я достаточно хорошо тебя знаю, Вэнь, — глухо отозвался Цзышу. Кэсин с ухмылкой отметил про себя, что дыхание его А-Сюя сбилось не меньше его собственного.       — Клянусь тебе, что ничего подобного не будет. Когда я тебя обманывал?       Рука Цзышу застыла на полпути и, что удивительно, Вэнь Кэсина это заставило изогнуться ещё сильнее. Предплечье заломленной руки заныло.       — Тебе перечислить все случаи?       — Ох, А-Сюй, перестань. Всё, что было в прошлом, там и осталось. Честное слово, я ничего такого не сделаю.       Секунды ожидания длились бесконечно. Вэнь Кэсин уже собирался взмолиться снова, как почувствовал, что хватка на его руке ослабла. Он вернул себе свою левую руку и пару раз покрутил запястьем возвращая ей подвижность.       — Для начала, — почти что менторским тоном начал он, поднимая руку Цзышу на уровень своего живота, — дай мне избавиться от всего лишнего.       Пара секунд и единственное, что осталось на Вэнь Кэсине было нижнее ханьфу из тонкой, почти прозрачной ткани.       — А-Сюй, ближе.       Цзышу не посмел ослушаться и довольно резко прижал к себе Вэнь Кэсина, сдавленно выдохнув куда-то в район его шеи. Вэнь Кэсин, полноценно оценив, насколько сейчас непросто его возлюбленному, довольно ухмыльнулся и, чтобы сделать его и без того нелегкую долю ещё приятнее, теснее притерся к нему бёдрами. Ответом ему было тихое шипение откуда-то из-за плеча.       — Я убью тебя.       — И я буду счастлив, умереть от твоей руки, — проворковал Кэсин, вновь накрывая руку Цзышу на своём животе своей, и направляя её вниз. — Не нужно торопиться. Здесь ведь важнее процесс, а не результат, — голос Кэсина стал тягучим и сладким, словно мед. Он тихо прошипел. — Не сжимай так сильно, А-Сюй. Я все ещё не рукоять твоего меча.       Накрыв руку Цзышу своей, Вэнь Кэсин направлял её плавно и умело, а сам Цзышу, чувствуя себя каким-то учеником, безропотно слушался своего наставника. В конце концов, в этих делах Вэнь Кэсин понимал в разы больше. И Цзышу был вынужден согласиться. То, как он делал все сейчас, имело заметно больший эффект. Он различал, как по коже Вэнь Кэсина то и дело бегут мурашки, хотя тела их были разгоряченными. Видел, как дрожат его ресницы, как он порой давит в себе особенно громкий стон, готовый вот-вот сорваться. Невольно любовался тем, как медленно и грациозно изгибается его крепкое тело в его, Цзышу, руках. И все это вместе с тем, как бедра Кэсина вновь и вновь с каждым движением все сильнее упирались в его. Как он терся о него, дразня и распаляя сильнее, чем думал сам. Настолько сильно, что каждое новое прикосновение, которое, разумеется, лишь казалось случайным, пускало по телу Цзышу новую обжигающую волну. Ему ещё не доводилось оказываться в подобной ситуации, и как долго он продержится оставалось лишь догадываться.       — Неплохо, — слово сорвалось с губ Кэсина вместе с довольным тихим стоном. — Ты быстро учишься. А теперь осторожно надави пальцем... — фразу прервал уже громкий, отчетливый стон. — А-Сюй, ну не так же! Впрочем... Просто продолжай.       И Цзышу продолжил. Все также нежно и ласково, однако невольно ускоряя темп. Вэнь Кэсин сам способствовал этому, двигаясь навстречу его движениям. Цзышу все ещё пытался сдерживаться. Он оставлял все новые поцелуи на алеющей от горячих губ и укусов коже, замечая, как Вэнь Кэсин снова и снова вздрагивал, стоило его дыханию коснуться уха. Он уже сам невольно стал двигать бёдрами навстречу, понимая, что без этого будет совсем невыносимо. Воздуха между ними оставалось все меньше.       Поняв, что и дальше терзать прикосновениями шею Кэсина будет слишком жестоко, да и следов на ней осталось достаточно, чтобы этот бесстыдник на следующее утро хвастался ими направо и налево, Чжоу Цзышу отстранился немного, стянул ворот нижнего одеяния Кэсина вниз, и, убрав тёмные пряди волос, запечатлел новый поцелуй где-то между лопаток. Того, что последовало, Цзышу никак не мог ожидать. Вэнь Кэсин замер, пальцы, что направляли его руку, буквально вцепились в неё, и еле различимым шёпотом он произнёс:       — Ещё раз.       Слегка протрезвевший от пьянящего возбуждения, Чжоу Цзышу послушно оставил новый, но более чувственный поцелуй все в том же месте, и стон, сорвавшийся с губ Кэсина, оказался громче и ярче всех, что были до этого. Его тело сотрясла крупная дрожь, и он, воспользовавшись моментом, отпустил руку Цзышу, повернулся к нему и, почти мгновенно запустив пальцы в волосы, притянул к себе и впился в губы крепким, жадным поцелуем. Не успевший толком понять, что происходит Чжоу Цзышу не сразу различил, как зубы Кэсина впились в его губу, раздирая её до крови. Ничего подобного с ним раньше не было. И не будь Чжоу Цзышу тем, кем он был, не будь всего, что происходило до этого, стоило бы испугаться. Вэнь Кэсин целовал его, кусал, слизывал кровь и запускал этот круг по новой с такой безумной страстью, что сопротивляться ей было практически невозможно. Казалось, что Вэнь Кэсин впал в такое неистовство, что не заметил бы даже рухнувшее им на голову небо. Цзышу прижал его к себе и оставил несколько царапин на спине, там, где до этого оставил лишь поцелуи, словно проверял собственную догадку. Новый громкий стон заглушил поцелуй, Вэнь Кэсин прогнулся в спине, с трудом отрываясь от Цзышу и сбивчиво дыша ему в губы.       — Ты... решил полностью… свести меня с ума... — прохрипел он, с трудом находя дыхание для новых слов. — Так, А-Сюй?       Вместо ответа, Чжоу Цзышу провел языком по губам, ощущая явственный металлический привкус, а после свободной рукой провел по приоткрытым губам Вэнь Кэсина, стирая с них собственную кровь.       Вэнь Кэсин хмыкнул, необычно для себя отводя взгляд в сторону.       — Не того человека прозвали безумцем.       Чжоу Цзышу лишь усмехнулся. Немного переведя дух, Вэнь Кэсин провел пальцами по груди Цзышу, спустился ниже и принялся за завязки пояса. Последнего, что ещё скрывал и без того очевидное желание А-Сюя. Именно поэтому Чжоу Цзышу не возражал. Он все ещё пытался отдышаться, наблюдая за действиями Вэнь Кэсина. Стянув с избранника исподнее, Вэнь Кэсин попытался скрыть свои истинные ощущения от увиденного, прикусив губу. Цзышу же медленно начал водить кончиками пальцев вдоль позвоночника, все ещё на уровне лопаток, словно специально не давая Кэсину сосредоточиться.       Дыхание Вэнь Кэсина участилось снова, он, не отвлекаясь больше, придвинулся к Цзышу почти вплотную, внимательно вглядываясь в его слегка смутившееся лицо, стоило им настолько тесно ощутить друг друга.       — Дай мне руку, — сказал Кэсин, и как только в его ладони оказалась ладонь Цзышу, он приложил её к своей груди и направил вниз, мимо ребер к самому низу живота и дальше. Когда Чжоу Цзышу понял, чего хотел Вэнь Кэсин, он замер, но лишь на мгновение. Стоило его руке сблизить их ещё сильнее, как все мысли о непристойности и неприличности происходящего сдуло ветром. Рука Кэсина, накрывшая его руку, потянула вверх, и Чжоу Цзышу все также послушно последовал указаниям.       Вэнь Кэсин уткнулся лбом в его плечо, опаляя и без того разгоряченную кожу дыханием. В этот раз не было никаких наставлений, никаких указаний, и хоть рука Вэнь Кэсина всё ещё лежала поверх его руки, он полностью отдал контроль Чжоу Цзышу, отдал ему всего себя. Иногда Кэсин поднимал голову, сквозь тихие стоны и хриплое дыхание ловил губы Цзышу в новый поцелуй. Не такой сумасшедший и страстный, как до этого. Чувственный, глубокий, поцелуй, в котором он словно пытался сказать все, что не мог сказать словами. А Чжоу Цзышу отвечал, как мог. Ему тем более было сложно говорить о чем-то, что волновало его сердце. Он двигал рукой плавно, но все быстрее, понимая, что прямо сейчас им обоим нужно было именно это. Вэнь Кэсин цеплялся за него единственной свободной рукой. Его стоны смешивались со срывающимся дыханием Чжоу Цзышу и, под конец, воздуха между ними просто не осталось.       Вэнь Кэсин кончил первым. Он весь сжался, мелкая дрожь пробежала по его телу, но стон, долгий и протяжный, готовый вот-вот сорваться с губ, перехватил Чжоу Цзышу, сорвав его очередным поцелуем. По телу Кэсина прошли друг за другом несколько волн удовольствия, с каждой из которых он все крепче цеплялся за плечи Цзышу, оставляя на них алые отпечатки ногтей. Сам Чжоу Цзышу кончил практически следом с тихим рыком, заглушенным губами Кэсина, который отказывался отстраняться, несмотря на то, что им обоим уже нечем было дышать. Он опустил руку на талию Цзышу и прижался к нему всем телом, словно в это мгновение пытался слиться с ним в одно целое. Цзышу не возражал. Понимание происходящего вообще довольно медленно возвращались к нему вместе со спокойным дыханием. Они лежали в объятиях друг друга, настолько близко, насколько это было возможно.       — Вот видишь, — с лёгкой улыбкой проговорил Вэнь Кэсин, поднимая руку и кончиками пальцев отводя прядь, упавшую на лицо Чжоу Цзышу. — Ты разделил со мной ложе и ничего страшного не произошло, не так ли?       — И почему же ты решил, что я боялся делить с тобой ложе? — устало хмыкнул Цзышу, смотря на Кэсина из-под полуопущенных ресниц.       — Я так долго тебя уговаривал, а ты так долго от меня бегал! Ясно же, что ты просто боялся. Страх перед неизвестным — его не стоит стесняться, А-Сюй.       Чжоу Цзышу хмыкнул и подался вперёд, смотря в глаза Вэнь Кэсина прямо и хитро.       — Не думал ли ты, мудрый Вэнь, что согласись я с тобой переспать в самом начале, ты бы получил, что хотел, и поминай, как там тебя звали?       Вэнь Кэсин сначала улыбнулся и хотел что-то сказать, а потом довольное выражение на его лице начало медленно сменяться пониманием и негодованием. Он резко сел на постели.       — Не хочешь ли ты сказать, что так долго отказывался от меня лишь для того, чтобы привязать к себе покрепче и удовлетворить моё желание, лишь когда я уже никуда от тебя не денусь?! Ты это хочешь сказать, А-Сюй?!       Поднявшись следом Чжоу Цзышу тихо рассмеялся, а после приблизился вплотную к Вэнь Кэсину, положил руку на его затылок и, едва касаясь его губ своими, прошептал:       — Единственное, чего я хочу... — он коротко облизнул губы, касаясь кончиком языка чужих и ловя коротких взволнованный вздох Кэсина. — Это чтобы моя женушка, так долго жаждавшая моего внимания, прямо сейчас пошла и принесла воды для ванной своему господину.       Когда недовольный Вэнь Кэсин оттолкнул его, Чжоу Цзышу провалился на кровать, смеясь во весь голос.       — Заведи себе служанку, и пусть она таскает тебе воду!       — О, небеса, за что вы наказали меня столь вздорной и непослушной супругой! — театрально воздел руки Цзышу. — А вот и заведу служанку. Тихую, покорную, её и буду приглашать присутствовать при моем сне.       Казалось, возмущению Вэнь Кэсина уже не было предела. Он поспешно встал, запахивая на себе тонкое одеяние и уже собирался уйти, когда на его запястье сомкнулась рука А-Сюя. Он притянул Кэсина поближе и все с той же улыбкой проговорил:       — И смотри, чтобы вода была достаточно горячей.       — Конечно, господин, — ухмыльнулся Вэнь Кэсин и, порывисто наклонившись, запечатлел на губах Цзышу быстрый, крепкий поцелуй. — Но принимать ванну я буду вместе с тобой.       На этих словах он все же развернулся и направился прочь, услышав вслед:       — Как бы не так!       И это был единственный повод, по которому мнение Чжоу Цзышу совершенно не волновало Вэнь Кэсина.