Тайна новогодней ночи

Гарри сидел в полутьме Хогвартса в новогоднюю ночь, потягивая дорогой скотч, подаренный Альфардом Блэком. Как бы жизнь не шутила, но Гарри очень ладил с Альфардом, будто Сириуса в нём видел. И они часто шутили, что станут теми, кто будет спасать детей Ориона и Сигнуса от строгого воспитания. Гарри тяжко вздохнул, ведь это было уже десятое Рождество без Рона и Гермионы. В мае будет ровно десять лет, как Гарри решил не возвращаться на битву, не остаться на вокзале, а вернуться в прошлое. И как бы ему не нравилась компания Альфарда, Гарри было одиноко. Ведь никто не знал, кто он на самом деле. Откуда пришёл. — Не удивлён, профессор Певерелл, — хмыкнул его коллега, заглядывая в открытую дверь. — На Гриффиндоре много студентов осталось, что декан здесь? — Трое. Я люблю Хогвартс. И всегда праздную здесь. — Я заметил, что вы всегда здесь. Гарри, раз мы оба празднуем в Хогвартсе, то может быть встретим Новый год вместе? Я даже подарок купил. — Подарок? Мы не очень близки, профессор Риддл. Том обаятельно улыбнулся, обнажая свои белоснежные клыки, да и вообще улыбка бывшего выпусника Слизерина и ныне профессора ЗоТИ была ослепительной. У Гарри всегда от неё мурашки шли по коже. Начиная со второго курса, когда с дневником познакомился. Когда Гарри попал в это время, Том заканчивал четвёртый курс, а Гарри в июле исполнилось восемнадцать. Фамилия Певерелл порешала все проблемы. Гарри купил диплом выпускника Ильверморни. У Гарри была великая фамилия с нереальным сейфом. Сам Поттер Певерелл отучился на аврора, как и всегда желал, но его душа не могла найти покоя. — К тому же, это у вас сегодня день рождения. — Вы запомнили, когда у меня день рождения? — сверкнул глазами Том, которые своим агатом отражали пламя свеч, и хотелось гореть в этой бездне. Гарри опустил глаза, вспомнив, что Том легилимент, а Том стоял в сером костюме-тройке, опёршись о косяк двери и мило улыбался. — Это у вас день рождения, — повторился Гарри, которого бросило в жар. — Вам нужно дарить подарки. А на Новый год не многие страны дарят что-то. — Знаю, но в Рождество вас не было в школе. Каждое Рождество Гарри проводит в Годриковой впадине на кладбище у могилы Певереллов. Это было единственное, что оставалось в этом времени, и в том, которого никогда не будет. По крайней мере, Гарри на это надеялся, ведь Ньют Скамандер по наставлению Гарри отыскал диадему Рейвенкло в Албании, а медальон Слизерина успел выкупить Гарри и передать тоже школе, оттого Хэпзиба Смитт сама притащила чашу Хаффлпафф, чтобы попасть на первую полосу «Ежедневного пророка». Гарри уже тогда знал, в тот проклятый октябрь 1942-го года, когда притащил медальон, что Том глаз с него не спустит. А когда Ньют сообщил прессе, что Гарри посоветовал полазить в горах Албании, то Певереллу оставалось только надеяться, что они с Риддлом никогда не пересекутся. Кто же думал, что Гарри придёт преподавать в школу в 47-м году, а через два года и Том Риддл?! Гарри любил артефакторику, и когда услышал, что хотят ввести такой предмет в школу, то вызвался первым. Он легко оставил Аврорат, мечтая быть поближе к тому, в кого верил на втором курсе. Гарри не знал причины, почему Том не стал безумцем и не создал крестражи, но был этому рад. Том возле себя всё равно держал элиту магического общества. Как? Гарри не знал. У Волдеморта всегда были тайны. — Я… Я не приготовил вам подарка, профессор Риддл. — Называй меня Томом. А я буду звать тебя Гарри. Мы будем работать бок о бок ещё полвека, нужно дружить. Я настаиваю. К тому же, у меня день рождения в новогоднюю ночь. Двойной праздник. У меня есть выпивка получше скотча. Гарри хмыкнул, глядя на пустой бокал. Ему давно хотелось узнать Тома, но он боялся, что Том раскусит его и узнает о будущем. Что Гарри сломает мир, который построил своей семье и друзьям в будущем. Вообще, Гарри в будущем планировал усыновить Снейпа. Как — не знал. Но Том знал Эйлин Принц. — Да, знаю. Гарри и сам понял, что сказал это вслух, а Том удивлённо приподнял бровь, ожидая ответа. — Ты веришь в пророчества, Том? — Да, — честно ответил Том, когда Гарри к нему подошёл, соглашаясь на общий праздник, и Риддл повёл его за собой в комнаты. — Очень верю. — Я знаю пророчество о гении в создании заклинаний. Гении зельеварения. Он будет великим менталистом и воином. Но его детство будет ужасным… — А ты не думал, что если поможешь ему, то он не станет тем, кем должен стать? — Уж лучше так, чем расти… чем быть грушей для битья… Том внимательно слушал Гарри, вглядываясь в его уставшие зелёные глаза, подмечая каждую морщинку. — У меня на лице что-то есть? — Усталость и тревога. Ты опечален. — Я не лучшая компания в новогоднюю ночь, тем более, в день рождения! Гарри резко затормозил и уже намеривался развернуться и уйти, чтобы не портить Риддлу настроение, как Том заговорил ему в спину: — Мальчик, который выжил, всё же умер в том лесу? Гарри замер. Его спина напряглась. Он начал искать палочку рукой, но не нашёл. Обернувшись, увидел, как Том играл с ней. — На кладбище, когда наши палочки сражались, это было воистину прекрасное зрелище. Я такого ещё не видел никогда. Том улыбался, а Гарри сглотнул, понимая, кто перед ним. — Ты пожалел меня на вокзале. И мне дали второй шанс, — Том протянул палочку Гарри, который резко выхватил её. — Я поумнел. И очень хотел с тобой познакомиться, но ты меня почему-то избегаешь. Обидно, честное слово, — надул пухлые губы прекрасный змей. — Почему-то? Ты легилимент! Лучший в своём роде! — Спасибо, — Том поиграл бровями и расплылся в улыбке, наслаждаясь похвалой. — Сдашь меня Дамблдору? Или это останется новогодней тайной? Это мой тебе подарок — правда! Взамен прошу провести со мной день рождения. Моя душа всё помнит, Гарри. И никто, кроме тебя, не поймёт, что означает для меня день рождения. Для сироты. Гарри тоже не поздравляли с днём рождения Дурсли. Они игнорировали его дни рождения. И кому расскажи в этом времени, то не поверят, а Том знает эту правду. Часть его души прошла с ним все эти дни и ночи голодовки в чулане. — Ты не создавал крестражей? — Не создавал. Одного раза хватило. Миртл жива, василиск спит, а Дамблдор жуёт лимонные дольки — всё, как ты хотел. Гарри, разве не проще ждать появления детей Ориона и Эйлин вместе? — Гарри недоверчиво посмотрел на Тома. — Я в ладах с Орионом. Он легко возьмёт меня крёстным Сириуса… — Нет! Сириус — мой! — Регулуса, — согласился Том, улыбаясь. — Ты дружишь с Альфардом, но его изгнали из рода. Ты можешь случайно познакомиться с Эйлин и забрать её сына. Я помогу. — Если я появлюсь на свет… Мои родители не должны… — Гарри тоже открывал Тому тайну, и Риддлу это откровение не понравилось. Он не позволит судьбе забрать Гарри. — Над тобой до сих пор висит угроза смерти? — удивился Том. — Эта смерть хочет отобрать тебя у меня? Гарри удивился, что Том так небрежно говорил о главном своём страхе — смерти. Но может, теперь не его смерть главный страх? — Ни за что! Лили выйдет за Северуса. Мы их познакомим. И он будет сильным. Богатым. Умным. Желанным! — Ты сказал, что смерть хочет отобрать меня у тебя? — удивился Гарри, будто бы ничего и не слышал после. — Гарри, я провёл с тобой семнадцать лет. Мы одно целое. Мы как… как Дамблдор и феникс, понимаешь? Неразлучны! Пока жив один, то жив и другой! Гарри всегда желал Тома. Всегда желал его поощрения. А после Том попытался его убить. И несмотря на то, что сиротство Гарри — вина Тома, Гарри на него не злился. Смерть Миртл случайность. Том ею воспользовался и рехнулся. — Я устал, Том. Очень устал бдеть… Вдруг ты Волдеморт, и я должен буду тебя остановить… — Волдеморт умер. Он не оправдал моих надежд. Мы вернулись вместе, Гарри. И мы нашли дом в Хогвартсе вместе. Ты желаешь именно меня, я знаю, я читал твои мысли. Том улыбался, а Гарри краснел от сказанных слов. Том подошёл к Гарри, толкнул его в грудь, прижимая телом к стене, и опасно оскалился. Гарри вдыхал запах хвои и утренней свежести. Том пах изумительно, отчего хотелось его всего попробовать. — Хочешь попробовать меня прямо здесь в тёмном коридоре? Гарри, как часто ты нарушал правила и порядок? Пальцы Тома прошлись по щеке Гарри, который смущённо опустил глаза, будто Том мог увидеть в них что-то запретное. Том любил запреты и любил загадки. Его губы резко накрыли сухие, искусанные губы Гарри, и тот сразу же ответил, зарываясь пальцами в мягкие, шелковистые волосы Тома, который целовался, как бог. Они были двумя голодными мужчинами, чей голод могли утолить только друг с другом. И какими бы они не были желанными, они давно решили подарить себя именно тому, о ком говорилось в пророчестве. Том стянул с Гарри чёрную мантию, сжимая его мышцы на плечах через белую рубашку, пока Гарри растёгивал под пиджаком жилетку, а после обе вещи гардероба стащил с Тома. Том носил галстуки, чего ненавидел Гарри, оттого он его сорвал, срывая пуговицы на рубашке. — Гарри, если мы хорошо зарабатываем, то это не значит, что у меня много вещей. Или я тоже тебе что-то порву. — Рви, — ухмыльнулся Гарри, поглаживая грудь и подтянутый живот. Гарри застонал, облизывая соски Тома, отчего мужчина тяжело дышал. Ему очень нравилось то, что вытворяет Гарри языком, опускаясь на колени. Том желал, чтобы этот наглый язык отсосал ему. Том очень часто представлял эту картину, вспоминая тело Гарри. У Тома остались воспоминания осколка души касательно голого Гарри. И Том обожал в мечтах трахать этого холерика с изумрудным взглядом самого опасного и любимого заклинания. Гарри осторожно приспустил брюки с трусами, наконец наслаждаясь видом и запахом члена Тома. Он был длинным, ровным и не слишком толстым. То, что нужно дырочке Гарри. Гарри поднял на Тома взгляд и Риддл победно улыбнулся, поглаживая Гарри по голове, направляя к головке пениса, истекающего смазкой. Предэякулят был солоноватым, вязким и Гарри нравилось. Он облизывал уздечку и крайнюю плоть, а после насаживался на головку, доводя Тома до иступления. Он опёрся рукой в стену, постанывая. Обе палочки лежали где-то под мантией и пиджаком, а отрываться от ласк не хотелось, оттого Риддл старался быть тише. Это плохо получалось. В один момент он прикрыл глаза, тяжело переводя дыхание, кончая в рот Гарри. И Гарри не почувствовал отторжения. Нет, это был оргазм Тома на его манипуляции. Он был обязан его проглотить, а после целовать бледные бёдра. — Снимай штаны. С обувью, — приказал Том, пронзая Гарри взглядом бездны, в котором Гарри утопал. — Том, я должен тебе кое-что сказать. Гарри снял туфли, а затем брюки с трусами, как и сам Риддл. Оба оставались только в рубашках, однако рубашка Гарри имела пуговицы, в отличие от рубашки Тома, который прижал Гарри снова к стене и тот коснулся ягодицами холодного камня. — Боишься, что будет больно? — Нет, мне не будет больно. Я… часто… Том оскалился, прижимая Гарри пахом к паху, шепча заклинание смазки, и пальцами нащупывая разработанную дырочку. Том видел в воспоминаниях Гарри, как тот сам себя трахал, шепча его имя. Риддлу только что надел корону Избранный! Том рыкнул и снова поцеловал Гарри, беспалочковой магией призывая длинную учительскую мантию и надевая на Гарри, чего тот не понимал. Но когда Том подхватил Гарри под ягодицы и тот обхватил ногами талию Риддла, то Гарри понял для чего мантия — чтобы камень не содрал с его ягодиц кожу. — Только не зажимайся. Гарри крепко обнимал Тома за шею, позволяя опустить себя на член. Дырочка была хорошо разработанной, скорее всего, сегодня утром, оттого Том со второй попытки смог опустить Гарри на свой член и войти. Гарри прижался затылком к стене, прикрыв глаза от боли и наполненности, а Том начал поднимать и опускать его на члене. Учитывая, как быстро и легко это делал маг, то без магии не обошлось. Гарри пронзил электрический разряд, заставляющий член течь ещё сильнее. Было очень приятно. Он желал бы не слезать с члена Тома никогда. Чтобы он его трахал, а Гарри стонал, кусая собственный кулак. Тому очень нравился вид Гарри. Нравилось, как стенки дырочки обхватывают его член. Нравилось, как смазка с его члена пачкает живот Тома и рубашку Гарри. Нравился запах Гарри. Шоколад и кофе, немного алкоголя — но это был настоящий запах гриффиндорца, от которого у Тома кругом шла голова. Гарри кончил первым, не в состоянии сдерживаться, ведь головка члена идеально попадала по простате. Как только сфинктер сильнее сжал член Тома, то и он отпустил себя, даря семя телу Гарри, которое его приняло. Том опустил Гарри, тяжело дыша, обнимая его и целуя. Тому хотелось продолжать касаться Гарри, вдыхать его запах, слышать голос и утопать в малахитовых омутах. — Гарри, останься со мной. — Почему это звучит, как предыстория перед тем, как огорошить меня? Собираешь своих Пожирателей Смерти, да? — задыхаясь от эмоций, переспросил Гарри. — Вальпургиевых рыцарей. Да. Ну не Фаджа же в Министры. — Ладно, делись, что задумал. Если что, я тебя всегда успею убить! — Ты? — засмеялся Том, сжимая член Гарри, отчего тот дёрнулся, надеясь на ласку. — Без Дамблдора? Гарри, в этот раз все за меня. — Ага, но тебе почему-то нужен я. Почему? — Да потому что, — шипел Том, сжимая сильнее член, и Гарри почувствовал, как сперма потекла по его бёдрам, — у меня без тебя всё валится с рук. Мне нужно, чтобы ты либо наступал мне на пятки, либо был рядом, понимаешь? Я возле тебя был семнадцать лет. Привык к твоему обществу. — Какая-то сотая часть твоей души. — Но ты ведь без меня тоже не можешь? Без Тома из дневника? Гарри засмеялся и влепил Тому пощёчину, которую давно желал зарядить. Они оба не могли признаться в чувствах, но и отпускать друг друга не собирались. Риддл опустил взгляд, награждая Гарри именно тем убийственным взглядом, что в и Тайной комнате, который долго снился Гарри в пубертатный период. — Не могу, — признал Гарри, целуя пострадавшую щеку, отчего Том только улыбался. — И что дальше? — У меня день рождения! Хочу ещё секса! — Такой подарок я радо предоставлю, — улыбнулся Гарри. — Помни, что нам нельзя идти друг против друга, мы слишком много знаем. — О, мой милый львёнок, я — твоя зависимость, а ты — моя одержимость. Если будем драться, то в постели. Гарри улыбнулся и ответил на поцелуй, соглашаясь со всем. Они целовались нежно и не спеша ещё пару минут, наслаждаясь договорённостью. Им обоим стало легче. И кто бы им сказал, что они, как школьники будут убегать с голыми задницами в комнаты Тома через мгновение, слыша разговор Альбуса и Флитвика, то они бы подумали, что этот кто-то несерьёзный. Однако им даже понравилось убегать. Им понравилось после срывать остатки одежды, пить вино и утопать в эйфории желаний тела. Гарри решил не думать о будущем. Том подумает. А Гарри будет получать ласку. И если Тома нужно будет направить — он направит, но не остановит. Хватит геройства. Оно ему понадобится только, если Тому захочется трахаться всю ночь.